(don`t) touch

Когда с Каина сорвали повязку, его рот, руки и ноги уже были скреплены дактейпом – глаза, привыкшие к темноте, с трудом привыкали к приглушенному освещению в номере. Пару раз проморгавшись зрение наконец получилось сфокусировать - с какой-то черной тряпкой в руках, той самой, видимо, которой Каину завязывали глаза, и с пиздецки самодовольным лицом на передней перекладине огромной двуспальной кровати сидел, опершись бедром, Ясуо. Кто бы мог подумать? Сзади него лежал Эзреаль. Шида дернулся, но тяжелый стул, к которому он был прикован, лишь издевательски скрипнул. Этого стоило ожидать, ну правда - Каин был готов к подобному зрелищу еще тогда, когда его схватили и потащили невесть куда, но сейчас эта картина пробуждала настолько животную ярость, что даже тяжеленный деревянный стул начал опасно раскачиваться. Все, что Каин мог сейчас - дергаться, как уж на сковородке, под чужой хриплый и издевательский смех, и это выводило из себя каждую ниточку нервной системы, посылая опасные сигналы в черепушку. Дыхание стало спертым и частым, тяжелым, как свинец - дышать через нос все же тяжелее, когда рот закрыт, и казалось, что потяжелел даже мозг, не способный выдержать перегрузку из такого количества эмоций. Братец Ёнэ выкинул тряпку куда-то в сторону. – Хватит тебе дергаться уже, – скучающе произнес он, подходя к Шиде и присаживаясь перед ним на корточки, – ну вот скажи, нужно было тебе совать свой любопытный нос туда, куда не просят? И где ты теперь? Каин в ответ лишь рыкнул, вновь дернувшись, сощурив взгляд. – Ведешь себя, как бешеная псина, – мужчина хмыкает, – в чем проблема? Эзреаль сказал мне, что между вами нет никаких романтических отношений, так почему же тебя так разозлил тот факт, что я себе его прикарманил? Он вдруг опускает взгляд к скотчу, наигранно хлопая себя ладонью по лбу. – Точно. Ты же не сможешь ответить. Прости пожалуйста, при всем уважении, но я наслушался твоего мерзкого голоса еще на этапе поздравлений, – Ясуо вздыхает так театрально, что Шиду натурально тошнит. Он проходит к кровати, бесцеремонно поднимая Эза за лацканы пиджака, заставляя сесть. Тот спит, кажется, крепким сном, и от такого обращения с ним Шида чувствует, как ярость и бешенство перетекают плавно из мозга в мышцы, вмиг напрягшиеся, дай бог что из закрытого рта не может течь слюна, взаправду как у больного бешенством пса. “Дай мне контроль, я его разорву на куски” вторит Рааст чужим мыслям, но Каин непреклонен - шлет его куда подальше, желая разобраться самому. “Разорву на куски” из уст демона не является метафорой, он действительно разорвет Ясуо, заляпав весь номер отеля густой, красной кровью, а кишки выкинет на всеобщее обозрение в окно или общий коридор. Так рисковать нельзя - не здесь, не сейчас, не в таком месте. Но, сука, как же хочется. – Ты не должен был участвовать в этом, но знаешь, теперь, когда я смотрю на твою реакцию, – он берет Эзреаля за щеки, поворачивая его голову к себе, улыбаясь широко-широко, глядя в чужие закрытые глаза, – я буду только рад трахнуть его у тебя на глазах. Шида дергается к Ясуо, когда тот впечатывается своими губами в чужие, чуть посиневшие и наверняка холодные. Дергается так сильно, что задевает рядом стоящий стол. Оттуда на пол летят графин с тонкими стаканами, небольшая настольная лампа и парочка журналов. Мужчина вздрагивает от подобной выходки, но лишь снисходительно хмыкает после - подобная реакция его только веселит. Пиджак буквально сдирают с бледных, тонких плеч. Битое стекло отражает свет от лампы, пробегая зайчиками по комнате. Каин времени не теряет - открывает рот широко, пачкает скотч в слюне, жует зубами, двигает челюстями и языком, и, меньше чем через минуту, дактейп валится на пол. – Если ты не уберешь от него свои мерзкие руки, я тебя блять голыми руками убью, – говорит, нет, рычит Шида, глядя исподлобья на то, как Ясуо небрежно откидывает в сторону Эзреаля пиджак, припадая поцелуем к шее. Зайчики перескакивают на бодичейны на чужой тонкой, бледной груди. Ясуо не выглядит удивленным, когда слышит чужой голос. – Да? Жду не дождусь. Только вот руками скотч не обслюнявишь. – Ты вообще понимаешь, что это ебаное изнасилование? Тебя в тюрьму упекут, – продолжает он, не столько потому, что действительно надеется запугать этим, сколько ради того чтобы потянуть время. Зачем? Как ему это поможет? Он не знает, но смотреть на то, как он просто трогал Эзреаля было невыносимо, а тут он целует его, касается своими отвратительными, жалкими губами его идеальной кожи. Бешенство. – Да ладно, Каин, не будь ребенком, – тело Эзреаля вновь кидают на кровать, как тряпичную куклу, и с усталым, раздраженным вздохом мужчина оборачивается вновь, – он ничего не будет помнить, а тебе, больному психопату, никто не поверит. К тому же половина секьюрити этого чертового отеля на моей стороне. Каин смалчивает на оскорбление, усмехаясь. Этот урод действительно додумался купить парочку охранников, и называет это “половиной”. – Да? Это почему же? – Сам посуди. Я - проверенный человек, брат Ёнэ, уважаемый музыкант, сердобольно протянувший твоей шлюхе руку помощи и известивший всех об этом, а ты - неадекватный человек с психическими отклонениями и некоторыми проблемами с собственничеством, о чем известно всем, особенно твоим коллегам. Эзреаль ничего не будет помнить. Он мирно спит, его сознание сейчас в отключке. Шида глотает вязкую слюну, чувствуя, как каждый миллиметр мышц трясет все сильнее. – А ты прям ебучий детектив, справки навел, да?  – Не пришлось сильно напрягаться, – Ясуо жмет плечами, – мой информатор - моя близкая подруга. И твоя бывшая девушка. Пазл складывается сам собой - Каин не может сдержать смех. – Акали, серьезно? Ее проделки? – Нет, что ты. Она тут не при чем, не подумай. Она лишь ответила на несколько моих вопросов, и все. Каин не верит. – Какие же вы два самонадеянных гандона. Особенно ты. Накачать наркотиками и выебать - это действительно предел твоих мечтаний? Настоящие шлюхи, узнав о том, что ты - тот самый Ясуо из той самой группы, которая с треском провалилась, доводили тебя до слез насмешками и отказывались даже ебаться с тобой, да? Каин понимает, что попал в точку. Белок чужих глаз краснеет, пока их накрывает темная пелена, венка взбухает на шее - Ясуо буквально долетает до него меньше, чем за секунду, и отвешивает такую пощечину широкой ладонью, что звенит в ушах. Но Каин доволен собой. Он слизывает кровь, вытекшую из задетого носа, тихо-тихо посмеиваясь - тогда мужчина хватает его за волосы, притягивая к себе. В чужом взгляде столько искренней ненависти и обиды, что если бы Шида мог ими питаться - наелся бы досыта. Он смотрит, не отрываясь, улыбаясь всеми зубами, пока под губу продолжает заливаться кровь, а потом наклоняется чуть ближе к чужому лицу. Настолько, насколько позволяет рука в волосах. – Я тебя уничтожу, ясно тебе, ублюдок? – шепчет Шида нечеловеческим басом, сглатывая кровь, – Размажу по этой стене твои внутренние органы, а скальп оставлю себе, как трофей. – Засунь свои угрозы себе в задницу, – дрожащим голосом отвечает Ясуо, тем не менее, ослабляя хватку. На кровати слышится шевеление. Эзреаль тихо стонет, скребет ноготками по постели, кажется, начиная испытывать побочные эффекты от того, чем его напичкали - Шиде даже думать не хочется о том, какая на самом деле доза барбитуратов сейчас находится в его зеленовласом сокровище. – К-каин… – слышится тихо и задушенно, и у Каина сердце падает к ногам. Ясуо оборачивается испуганно, шепчет что-то о том, что прошло еще недостаточно времени и вообще какого черта он открывает свой рот - и Каин понимает, что это, возможно, тот самый момент, когда весь злодейский план полетел к чертям. Подарок свыше, не иначе. Или же капитальная ошибка того, кто рассчитывал дозировки. – Ты будешь гнить в тюрьме, жалкая ты сволочь, – хрипит он, дергая руками - скотч потихоньку поддается, – знаешь, что делают с теми, кто обвиняется в изнасиловании? – Закрой рот! –крик отражается от стен, прыгает по осколкам, и голос его под конец подскакивает так высоко, что кажется, словно разбился хрусталь, – Ты ничего не сможешь сделать, тебе никто, блять, не поверит! – Не поверят - заплачу, чтобы поверили. Поверь мне - мой месячный доход сровне твоему ежегодному. И, к твоему глубочайшему сожалению, мои друзья доверяют мне гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Мужчина испуганно смотрит на дверь, и Шида готов поклясться, что уловил, как подошва чужой туфли заскользила по ковру - так резко он рванул к выходу, но скотч треснул. За ним пиджак чужого костюма. Каин откинул Ясуо в другую часть номера, даже не развязав ног, совершенно не заботясь о том, что тот может поцарапаться о осколки. – Не-а. Ты никуда, – цепкие пальцы хватаются за скотч на лодыжках, отдирая его одним ловким движением - Шида искрится сумасшествием, скалится, как настоящее чудовище, пока медленно подходит к своей жертве, скрипя стеклом под подошвой, – не идешь. В разнопалых глазах светятся искры, пляшут не черти, а самые настоящие демоны. – Пошел нахуй! Тронь меня хоть пальцем, и-  Потасовка до смешного быстрая - Ясуо падает с одного удара, держится за разбитое лицо, выплевывая кровь прямо на идеальный, бежевый ковер. Попытка подняться заканчивается, не успев начаться, ведь от Каина прилетает и по животу, и по ребрам, и по ногам. В конце концов, когда он уже сидит сверху и бездумно колотит туда, куда руки дотягиваются; Рааст чуть ли не пляшет от радости - если бы мог, обязательно сплясал бы - но остатки здравого смысла твердят о том, что превращение чужого лица в кровавое месиво не сулит за собой никаких положительных последствий. Эзреаль вновь шепчет что-то нечленораздельное, скручиваясь в клубок, словно кот, на кровати, и Каин замечает, как он дрожит. Ясуо моментально становится неважным, маленьким и незаметным, как насекомое вроде муравья или блохи - Шида вскакивает с чужого тела, подбегая к кровати, пока его сердце колотится то ли от испуга, то ли от облегчения. Эз неестественно бледен, подрагивает мелко-мелко, тяжело дыша, и с янтарных, еле открытых глаз текут редкие слезы. Шида цепенеет, совершенно теряясь от чувства, похожего на страх - такое же липкое и скользкое, обволакивает внутренние органы, связывает их крепкой веревкой, не желая отпускать и позволить нормально вдохнуть так необходимого кислорода - но коим его называть не хочется; сейчас вообще, вообще не время вести себя как размазня, но собственные пальцы предательски подрагивают. Каин чувствует контраст ледяного лица и горячей, по ощущениям как кипяток, крови, что стекает с носа и губы, попадая на кожу. Он берет Эзреаля за такую же холодную руку, что дрожит не меньше, и вдруг янтарные глаза открываются, становятся ясными и яркими, несмотря на хрусталь, скопившийся в них. – Забери меня домой… – шепчет Эз на грани слышимости, почти одними губами, и Шида, будь он верующим, поблагодарил бы всех богов за то, что Ясуо слишком тупой, чтобы последствия были достаточно страшными. Эзреаль в сознании. Эзреаль говорит. Эзреаль просит забрать его из этого кошмара, участником которого он стал не по своей вине. Каин действительно хочет убить Ясуо голыми руками. Это чувство всепоглощающей ярости, что граничит с бесконечной и мягкой нежностью, когда он смотрит на бледное, чуть влажное от слез лицо, почти губительное; оно пахнет дешевым алкоголем, сгнившими цветами, теми самыми конфетами на дне коробочек на Хэллоуин, которые никто не ест, и совсем немного - артериальной кровью, и ни в коем случае не венозной. Для Шиды сейчас того, что он валяется на полу в крови, пачкая пушистый ковер, чертовски недостаточно. Недостаточно было бы и выжечь ему глаза паяльником, отрезать член болгаркой, заставить сожрать, а после выпотрошить органы и повесить его на собственных кишках - этого недостаточно. Он притронулся к сокровищу, а драконы за это сжигают заживо.  Но Каин не дракон. У Каина нет ни паяльника, ни достаточно острого ножа - коса чертовски неповоротливая для таких тонких манипуляций с человеческим телом - ни желания гнить в тюрьме вместе с этим уродом.Так что он лишь делает пару нужных звонков, и забирает Эзреаля, что жмется к нему так тесно, что спирает дыхание. Пахнет дорогой косметикой и блеском для губ, и этот запах разбавляет тот смрад, что творился в голове у парня парой минут ранее. – До встречи в полицейском участке, урод, – кидает Шида напоследок, наконец выходя из номера. Мысли о предстоящих разборках и муторной юридической бюрократии заслоняют собой мягкая кожа рук, что держатся за его шею, запах цветочного одеколона и совсем тихие вдохи-выдохи. Уже в машине он отписывает Ёнэ небольшое сообщение о том, что Эзреаля он повез домой, потому что случился неприятный инцидент - мужчина отвечает почти моментально само собой разумеющимся вопросом, но Каин отвечает лишь “поговорим потом”, мысленно надеясь, что у Ясуо окажется достаточно мозгов, чтобы больше не показываться Хартстилам на глаза. Что делать в обратной ситуации он не придумал - неприятно даже подумать о том, какую чушь может наплести этот скользкий червь, особенно учитывая состояние, в котором Каин оставил его в номере, так что ситуация, в котором они с Эзом оказались, сшита белыми нитками и держится на силе воли Каина, что не убил Ясуо в номере отеля как тех жалких бомжей в клубе. Шида не привык полагаться на удачу, не привык надеяться на лучшее и в принципе допускать ситуации себе не подконтрольные - но сейчас совершенно иной случай, и хочется надеяться, что он готов к любым последствиям. Но пока он лишь трусливо выключает телефон и заводит мотор. Эзреаль перестает дрожать. Дыхание его выравнивается. *** Окончательно прийти в себя у Эза получается лишь в каиновой квартире. Весь путь от клуба до дома ощущался как очень странный, рваный сон, мягкая полудрема, в которую, тем не менее, невозможно было погрузиться полностью. Тело все потряхивало - следствие отходняков от снотворного, сердце колотилось, как бешеное, а дыхание выходило сиплым, смазанным, словно порезанным на кусочки; Эзреаль успевал лишь увидеть обеспокоенное лицо Каина, что оборачивался на него периодически на красных светофорах. Эз позже обязательно спросит, какого черта он сел за руль выпившим.  Спросит, даже зная, что для Каина что алкоголь, что минералка - одно и то же. Опасности не было. Ватный мозг хихикал словно (не словно, так и было отчасти) пьяно, желая доебаться исключительно из вредности, но, само собой, не находил на это сил. Лишь когда за ними хлопнула массивная железная дверь и ключ в замке провернулся пару раз, Эз осознал, что уже твердо стоит на ногах, и картинка светлой квартиры, залитой мягким, бежевым светом лишь в коридоре и гостиной, больше не плывет перед глазами. Головная боль никуда не ушла, но притупилась, оставляя за собой одно только неприятное чувство, будто глазницы с ушами выдавливает. Немного все же пошатывало. Каин подхватил его тогда, когда нога предательски подогнулась от бессилия. – Да в порядке все… – тихо сказал Эзреаль, чувствуя, как сильные руки держат его, не давая упасть.  Что ж, если это все-таки сон, то Эзреаль не хочет, чтобы он заканчивался. – Я вижу, – закатывает глаза Шида, пока протаскивает его через прихожую и кухню к гостиной, – не знаю, чем он тебя напоил, но дало тебе знатно. Сядь. Эз опускается на мягкий диван. Взгляд тяжело сфокусировать - он смотрит в пустую точку, пока Каин пропадает где-то на кухне. Он словно сквозь толщу воды слышит, как щелкает блистер и шипит фильтр - скорее всего, Шида выпил таблетку. Фильтр шипит второй раз, и тогда он уже возвращается в гостиную с весьма большим стаканом воды. – Пей. Певец чувствует легкую тошноту от одного только взгляда на воду, при этом сушит так, что дерни неправильно губой - она лопнет. Странные ощущения. – Я не смогу это все- – А ты смоги, – произносит парень строго, всучивая в чужие руки стакан, – эту дрянь надо водой разбавить.  Что ж, волшебная жидкость действительно сделала немного лучше - Эзреаль не смог выпить больше половины, но Шида, кажется, остался удовлетворенным даже этим. Стакан отставлен на журнальный столик. Каин присаживается на корточки, опуская руки себе на колени и кладя подбородок себе на ладонь. Смотрит, снизу вверх, почти не моргая. Долго, больше минуты, и Эзреаль не смеет отвести глаз - тишина между ними плотная и тяжелая. – Ждешь от меня чего-то, да? – не выдерживает Эз, спрашивает хрипящим шепотом, сглатывая. Видит, как Каин прослеживает движение кадыка на тонкой шее. Но молчит. – Ты был прав, Каин, да? – продолжает также тихо, – Надо было послушать тебя сразу, ага? А глупый Эзреаль сделал все по-своему, и чуть серьезно не пострадал. Не выдерживает. Смотрит куда-то в сторону, там, где в панорамном окне светятся квартиры других жильцов этого комплекса. Краем глаза видит, что Шида не сдвигается с места, кажется, едва дышит; лишь склоняет голову вбок, словно щенок, и усмехается, мягко выпуская воздух из легких. – Я не произнес ни слова. Ты все сказал за меня. – Доволен собой, да? – в тихом голосе проскакивает обида. Лицо напротив темнеет. – Я доволен только тем, что вытащил тебя из лап этого урода. Видел бы ты, как он обращался с тобой. Швырял тебя, как вздумается и куда вздумается, и- – Трахнул бы меня и все. Я бы даже ничего не помнил… – говорит он не потому, что действительно так думает, а скорее от почти детской обиды, что отзывается внутри вопросом  “ты один имеешь право швырять меня, как вздумается и куда вздумается, да?”, так и не сказанным вслух. – Что ты сказал? Эз понимает, что наступил туда, куда наступать пиздец как не следовало. Каин все еще не менял положение, но теперь его поза выглядела, как поза хищника перед атакой. Тонкие пальцы заскрипели по ткани брюк, собираясь в крепкий кулак; Эзреаль уверен, что слышал, как скрипнули чужие зубы. – Ничего, – хрипит парень, понимая, какую глупость ляпнул. – Также, как было с теми наркоманами, да? “Трахнули бы, и все”, подумаешь, верно? – Шида старается говорить ровно, но голос то и дело норовит подскочить, – Я не понимаю, Эзреаль. Если тебе так охота заниматься сексом с сомнительными личностями, то- – Да не охота мне! – голова поворачивается так резко, что шея хрустит. Собственный голос неожиданно громкий,  – хватит делать из меня легкодоступную блядь, – под конец крик тухнет, как спичка.  – Это не я делаю. Это ты о себе так отзываешься, – Каин привстает, нависая над парнем, как коршун, тычет пальцем ему в грудь, как тогда, в коридоре возле аквариума с рыбками. В голове сама по себе всплывает там же сказанная фраза про прайс, – и никогда не пытаешься это оспорить. – С тобой спорить, все равно что со стенкой. Шида хватает Эза за подбородок, поворачивая к себе. Пахнет ссорой. Опять. Стоило бы привыкнуть, верно? За столько-то времени. – О, теперь я снова в чем-то виноват? Может, стоит хотя бы попытаться со мной поспорить, раз уж не согласен, вместо того чтобы нести всякую чушь? – Знаешь, я уже попытался. Тогда. В этом же чертовом доме. И, оказывается, разрушил твои, блять, отношения! А после выслушивал, какой же я мудак и разлучник! Эзреаль заканчивает свою речь так быстро, что давится воздухом. Осознает, что проболтался - тонкая ладошка ложится на рот, крепко-крепко закрывая его, да уже поздно. Слово не воробей. Брови Каина ползут сначала вверх, а потом сходятся у переносицы, и пальцы крепче сжимают челюстную кость скорее неосознанно, чем с желанием навредить. – Рассказывай. Отрицательный кивок. Эзреаль прослеживает, как напрягаются желваки на хмуром, тяжелом лице. – Не испытывай мое терпение, Эзреаль. Эз молчит несколько секунд, а после, набрав полные легкие воздуха, осознав, что уже проболтался, выдал, как на духу все, что произошло в той кафешке. – Вот сучка… – Каин выпрямляется, проводит ладонью по всему лицу, глубоко вздыхая. Мечет взгляд туда-сюда, – зачем ты вообще согласился на встречу? – Я не знаю… Я понимал, что она хочет поговорить о тебе, но почему-то все равно согласился. Наверное, испугался… – Испугался он...это все, что Акали сказала? Эз молчит. Шида выглядит настолько нервным, что, кажется, еще немного - и порвется, как натянутая леска. – Эзреаль, она больше ничего такого не рассказала?  Словно пазл складывается. Предположение, промелькнувшее в зеленой голове лишь на секунду настолько сумасшедшее и сюрреалистичное, что хочется даже рассмеяться, но не выходит; Акали на самом деле говорила то, чего так боится Каин, но сделала это ненарочно, лишь желая обвинить Эзреаля во всех грехах, но, в конце концов, они оба сошлись на том (можно ли это так назвать?) что девушка глубоко ошибалась. Но теперь, вспоминая все выходки Шиды, это уже не кажется таким бредом - возможно, это просто побочные эффекты от снотворного и алкоголя, а возможно, у тебя просыпается дедукция как у Шерлока-мать-его-Холмса после того, как тебя чуть не изнасиловали. Возможно, для пущего эффекта это должно произойти дважды. Эзреаль уже было открывает рот, чтобы ответить честно, но все-таки решает сделать то, о чем, скорее всего, глубоко пожалеет. Позже. Сейчас он просто хочет получить ответы на свои вопросы (ну, или подтвердить свои догадки, как удобнее назвать). А раз уж Каин не дает их напрямую - он выведает эти ответы самостоятельно. – Нет, ничего такого. Шида расслабленно выдыхает. Эзреаль же словно прыгает с пропасти в обрыв с не очень-то качественным парашютом. – Кроме того, что ты признался ей, что я тебе нравлюсь. Каин так и замирает. Глядя на Эзреаля, в той самой расслабленной позе, в которой теперь чувствуется такая куча эмоций, что парень не знает, способен ли обычный человек - можно ли вообще назвать Каина обычным человеком? - выдержать такое количество. Он так и стоит, не произнося ни звука, буквально, натурально, черт возьми, Эз не слышит даже вдохи-выдохи, и одному Господу известно, что сейчас происходит в чужой голове. В мыслях сам по себе будто по щелчку производится звук джекпота в казино; в мишени, в которой всего десять очков, он стрельнул в одиннадцатое. Завязав глаза. Эзреаль впервые видит Каина настолько пораженным и обескураженным, и, господи, он так горд своей проказой, что если бы не общая напряженная атмосфера, касающаяся и его самого - обязательно широко улыбнулся бы. Шалость удалась. – Черт… – Каин сдается, отворачивается, облокачиваясь на этажерку сбоку от себя, пытается выровнять сбитое дыхание, но Эзреаль слышит, насколько плохо у него выходит, – блять, блять, блять… Испуганный шепот - главная награда за риск. – В чем дело, Каин? – спрашивает Эз, медленно поднимаясь с дивана. Мягкая обивка шелестит, – На самом деле она не говорила ничего такого. Я солгал. Лицо, с которым Каин поворачивается к нему, стоит запечатлеть на картине. Эзреаль упивается чувством владения ситуацией. Он вдыхает этот ставший сладким воздух, словно пьет свежевыжатый сок - кажется, даже общее плохое состояние от снотворного сходит на “нет” полностью, так воодушевляюще обрисовывается ситуация сейчас. Шида молчит. Выглядит, словно вот-вот упадет в обморок. Эз наступает, как хищник. – Не подходи, блять, не то я- – Нет, Каин, – противится, спокойно сокращая расстояние между ними, пока не оказывается вплотную, – ты ничего. Со мной. Не сделаешь, – чеканит жестко, прибивает каждым словом, – и мы оба это прекрасно знаем. Добыча скалит зубы. – Что, доволен собой, да? – Чертовски.  – Прекрати, Эзреаль. Из этого разговора ничего не выйдет. – С какого хуя мне прекращать? – Эз нервно улыбается, чуть ли не смеется от чужой беспомощности, не зная теперь, как правильно с ней обращаться, когда диалог заходит в вполне логичное русло, – Я мучался черт знает сколько времени, пока ты водил меня за нос, чтобы сейчас просто так прекращать?  – Ты не один мучался. – Мне плевать, Каин, – отрезает он, – ты видел мое состояние, ты слышал мое состояние, но не сказал ни слова. Не попытался поговорить. Пустил все на самотек, и что из этого вышло? – Потому что я тебе нахуй не нужен! – леска все-таки рвется, – Ты понимаешь это? Хоть раз задумывался? Тебе нужен нормальный, адекватный парень, который будет нежным и осторожным, который не будет уничтожать тебя до гематом по всему телу, а потом не помнить ничего из того, что он сделал, умирая заживо от чувства вины! Об этом ты подумал? Вдох через нос, выдох через рот. – Какого черта ты вместо меня решаешь, что мне нужно, а что нет? Возомнил себя героем сериалов, поведение которых всегда презирал, стараясь “уберечь” меня от себя? – Ты что, мазохист? – Каин смеется почти в истерике, легко выходя из пресловутого “захвата” и начиная бродить по комнате, как городской сумасшедший, совершенно не находя себе места в собственных мыслях,  – Я сам себя боялся после того, что сделал с тобой Рааст, после всех своих выходок, так какого черта ты не боишься? Вновь и вновь возвращаешься ко мне, обжигаешься, а потом плачешь, потому что внезапно огонь - это больно? Эзреаль молчит. – Тебе было больно от спички. А я - ебучий пожар, ты не в состоянии с ним справиться. Уж прости мне мою претенциозность.  Руки вновь леденеют. Эз нервно потирает ладони. – Черт возьми, я старался делать что угодно, чтобы отвадить тебя. Тогда, в том гадюшнике, сказал что просто сидел и наблюдал, пока тебя пытались выебать наркоманы, но да, представь, на самом деле сидел и пытался уговорить этого чертового урода в башке помочь! Я не поддался на ту провокацию, когда нашел тебя абсолютно напитым в том баре. Когда ты, блять, оседлал меня, и буквально умолял трахнуть, я прекрасно понимал, чем это закончится, но ты даже представить себе не можешь, как хотелось сорвать с тебя эти тряпки и действительно натянуть. Господи, да я прямым текстом уже сказал, что не люблю тебя. Но вот они мы, – Шида разводит руками, – и я, старающийся отдалиться, но вновь и вновь приходящий к тебе хорошими и нет способами, а ты позволяешь мне это делать. Потому что вот тут, – он тычет пальцем себе в голову, – есть кто-то, помимо мерзкого дьявола, кто говорит мне, что я тебя уничтожу, если допущу отношения. Но тут, – теперь туда, где находится сердце. Каин тянется за небольшим резным стилетом, что лежит на журнальном столике как недавняя покупка в коллекцию, – к тебе хочется или вернуться, или убить себя этим чертовым ножом. Эз вспоминает все порезы на чужих запястьях. Все те моменты, когда Каин пытался подобраться к нему ближе неумело, странно, как маленький неопытный ребенок, прячась за агрессией и напускной самоуверенностью. Вспоминает тот злосчастный вечер, хотя не думал о нем с той самой ссоры. Эзреаль вспоминает, и его натурально мутит от вереницы чувств, проникающих в каждую клеточку тела, будоражащих и ярких, таких, которые не спрячешь уже в темный чулан и не закроешь за миллиардом замков, утопая в аниме, играх и сигаретах. На языке моментально - вкус чужой крови, в голове - запах каиновых духов, и осознания, одно за другим, как глупые и прямые факты вроде тех, что трава зеленая, а океан - голубой, что Каин, вообще-то, точно такой же влюбленный и тупой. Что Каин берет на себя слишком много. Что Каин боится себя больше, гораздо больше, чем Эз его. Что Каин его любит. Кровь внутри вдруг необычно густая, сердце бьется слишком, слишком громко, мышцы скрипят при каждом вдохе-выдохе, правда, правда скрипят. А розы под ребрами шевелят ростками. Эзреаль подходит молча, не смея проронить ни слова, и Каин, слава каждому из того, что придумали люди, назвав “Богами”, остается на месте и не двигается, кажется, сам слишком медленно переваривающий то, что выдал только что, как будто от себя не ожидая. Рука мягко толкает Шиду в грудь - тот валится на диван, не успевая среагировать, прежде чем Эз садится ему на бедра.  Чувство дежавю щекочет кончики пальцев. – Знаешь, в чем правда, Каин? – шепчет Эзреаль, пока берет в обе ладони запястье Каина, ту руку, в которой покоится резной, тонкий стилет, и тычет им себе в голую грудь, протискиваясь между звеньями металла. Сжимает его руку крепко, пока Шида лишь мечет взгляд с кончика лезвия, прижатого к коже, на абсолютно умиротворенное лицо, – В том, что я согласен, блять, умереть от твоей руки. Не то что быть просто покусанным или побитым. Эзреаль чуть подается вперед, но у Каина достаточно сил, чтобы все же отодвинуть руку. – Больной ублюдок, – отвечает также, тихо-тихо, не отрывая глаз от лезвия, очевидно, стараясь не допустить и царапинки, прикладывая любые усилия для этого, – и мазохист.  – Наконец-то ты это понял. Он выкидывает нож с каиновых рук; тот падает со звоном на паркет, а Эзреаль заглядывает в его глаза, готовый упасть в обморок от этого ебучего потемневшего взгляда. Зрачки заполонили собой радужку - Каин словно принял дозу, но Эз все равно каждой клеточкой тела чувствует, как он сдерживается, и это бесит до одури, до сжатых пальцев на его широких плечах, лишь бы достучаться, лишь бы прикоснуться наконец осознанно. Не в пьяном бреду и не к его демону.  К нему. Губы Шиды плавно и медленно прикасаются к шее. Так осторожно, словно кожа Эза сделана из хрусталя. – Останови меня, – низким шепотом, на грани слышимости, почти умоляя. Эзреаль мольбу игнорирует; принимает мягкий поцелуй в скулу, слышит, как судорожно воздух гуляет по грудной клетке Шиды, и не верит до конца, что является причиной. – Ну же, Эззи, повторяй за мной: “н-е-т”, – голос низкий, почти угрожающий; широкие ладони ложатся на талию, приподнимая пиджак. Поцелуй - на шею, мажет губами, чуть пачкает слюной. Эз словно с ума сходит - теряется в чувствах, забывает, как дышать. Боже, он сейчас расплавится, как шоколад. – Эзреаль, ты не понимаешь, я не смогу быть медленным и осторож- Эзреаль кладет ладонь на сухие губы, не дает договорить. Почти паникующий голос затухает, как забытое кострище. Хитрая улыбка обжигает щеки; Эз наклоняется к уху, что моментально покраснело от горячего дыхания, и едва дотрагивается до него губами. Шепчет: – Ну так уничтожь меня, Шида Каин. И у Каина слетают любые тормоза.