Раб Шэнь Цзю

      День рождения Мобэй Цзюня начался с оживлённых обсуждений служанок и рабынь, кого же кроме Ци Цинци А-Ло возьмёт на празднование с собой в этот раз. Шэнь Цзю видел в этом возможность для девушек перекусить чем-нибудь с праздничного стола, ведь своих рабынь Ло Бин-гэ подчёркнуто баловал. Не сидел с ними при гостях, как с равными, но кормить их с рук как возлюбленных при старике Лао точно не стеснялся. Общее негодование и изумление описать было не так уж легко, когда все узнали, что Шэнь Цзю будет вторым сопровождающим.       — Тебе просто повезло, что он всегда водит с собой слуг и рабов к другим демонам на празднования! — в сердцах кинула ему в лицо Ваньжун, пряча слёзы разочарования. — Никогда больше он не позволяет так к себе приблизиться на глазах у всех!       — Что она имела в виду? — позже спросил Шэнь Цзю, оставшись с Ци Цинци наедине.       Та косо глянула на него и вручила одежду поприличнее, в отличие от его повседневной:       — У демонов свои правила, а у людей свои. Ло Бин-гэ любит являться к демонам, ведя себя как человек, а к людям — как демон. Любому, кто не согласен принять его сдвоенную природу, он предлагает вышвырнуть себя с пира.       — Люди не выделяют как-то своих рабов, когда идут в гости.       — Да. Но и не поступают, как демоны. Скоро сам всё увидишь. Кстати, он хочет, чтобы ты помог ему одеться. Поторопись, у нас мало времени.       Всё ещё недоумевая, Шэнь Цзю переступил порог хозяйской спальни. Ло Бин-гэ сидел в одних нижних штанах, закинув ногу на ногу и подперев ладонью щеку, и весело улыбался ему. Искренне весело. Похоже, этот праздник он как минимум ждал.       — А ведь и у меня скоро день рождения.       — Ци Цинци упоминала.       — А что ждёт меня на день рождения? Какие подарки?       Рука хозяина ненавязчиво скользнула по нижнему краю рубахи Шэнь Цзю, забралась по складкам выше. Поцокала ногтями по поясу, который вдруг, о чудо, развязался. Верхняя рубашка повисла на Шэнь Цзю, чуть распахнувшись и слегка покачиваясь. Ло Бин-гэ состроил умильную рожицу. Шэнь Цзю и бровью не повёл. Непрошеная рука проехалась по талии и принялась считать позвонки кончиками пальцев снизу вверх. Хозяин встал, не разрывая взгляда.       — Какой смысл ожидать в подарок того, что можно взять в любой момент? — спокойно спросил Шэнь Цзю, в глубине души надеясь, что у Ло Бин-гэ просто не хватит времени или Ци Цинци решит зайти без предупреждения, чтобы поторопить их. — Кроме того, мне запрещено лгать. Или просто надо имитировать убедительнее?       — Ты про отдаться мне? — лёгкая кривоватая улыбка, значительно больше подходящая сути хозяина, чем его лицу, и которую он старался в последнее время прятать, ненадолго тронула его губы. — Ты не сможешь без моей помощи.       Ло Бин-гэ наклонился к нему. Шэнь Цзю больше не видел хозяйского плеча, но видел полосы, лентами касающиеся его лица. Их щёки не прижались друг к другу, но замерли на расстоянии пары миллиметров. Тонкие, белые, совсем невидимые в молодости волоски на щеках, но такие ощутимые в особенно эмоциональные моменты, соприкоснулась друг с другом. Беспокойные молнии побежали под кожей. У некоторых это был признак похоти. У Шэнь Цзю прежде такое бывало из-за опасности. Сейчас понять было сложно, ведь Шэнь Цзю знал эту технику. Один из бывших хозяинов, любивший ласки, велел другим опытным, но уже слишком старым для него рабам научить новичка возбуждать не возбуждая. Касаться не касаясь. Шэнь Цзю не знал, овладел ли этой техникой лучше Ло Бин-гэ, но Ло Бин-гэ овладел ею уж точно лучше, чем учителя Шэнь Цзю. Оказывается, он владел не только грубой прелюдией, но и влезал, куда не звали, гораздо незаметнее, если хотел. Увы, почему-то он не догадывался, что постельный раб будет не пьянеть от чувств, а по привычке считать приёмы, которыми хозяина больше не удивишь.       — Ты не можешь отдаться, потому что ты умеешь только давать, — голос Ло Бин-гэ касался щеки, но дыхание шло мимо, едва ощутимо путаясь в волосах. — Давать — это всего лишь позволять. Отдаваться — это единение.       Потом хозяин сдвинулся. Его сухие горячие губы коснулись сомкнутых губ Шэнь Цзю. Затем он немного отстранился и посмотрел ему в глаза:       — Большинство демонов любят чёрное и красное. Как я. Можно сказать, что я одеваюсь очень типично для демонов. Но не сегодня. Когда я иду на демонические праздники, я подчёркнуто выгляжу как человек. Те, кто сопровождает меня, тоже. Ведь я не обращаюсь со своими рабами и слугами, как другие демоны. Их одежда, сочетающаяся с моей, подчеркивает мою защиту. Обязательно оденься правильно.       Смысл его слов Шэнь Цзю понял, лишь когда он и Ци Цинци, одетые в тёмно-синие, как вечернее небо, одеяния под цвет непривычно строгому и целомудренному наряду Ло Бин-гэ смешались с остальными гостями. Шэнь Цзю невольно вспомнил старика Лао и понял, как в нём проявляется демоническая кровь. Похоже, у демонов было принято демонстрировать свои статус и власть через рабов. Ци-гэ и Мин Фань, с которыми пришла Ша Хуалин, по крайней мере, были прилично одеты. Но половина рабов были прикрыты лишь отрезами или прозрачной тканью, только подчёркивающими их молодость и красоту.       — Ого! Вот этого я точно не ожидал увидеть!       Шэнь Цзю проследил за взглядом хозяина. Верхом на гигантской змее в гости к Мобэю прибыла женщина с вуалью на лице. Стоило им оказаться у ворот, женщина спрыгнула на землю, а змей обратился приятным мужчиной, но с жутковатой — для человека — на некоторых местах кожи зелёной чешуёй. Лишь после этого стали заметны несколько молодых слуг или рабов, бежавших сзади. Все они кидали тоскливо-мечтательные взгляды на парочку. Женщина спокойно помахала рукой Ло Бин-гэ, а мужчина с чешуёй ограничился кивком с примесью неприязненного отчуждения.       — Так вы что теперь вместе что ли?       — Господин Ло мог унять своё любопытство более вежливо, — заметил змеиный мужчина.       — А что такого? Просто озвучиваю то, о чём сейчас все думают.       Женщина с вуалью тронула спутника за плечо, прежде чем тот ответил. Посмотрев Ло Бин-гэ в глаза, он отошёл.       — Ну, мне же ты можешь сказать? — Ло Бин-гэ опёрся локтем о калитку, глядя на неё. — Мы с тобой очень давно и близко знакомы. Надеюсь, тебя-то мой интерес не оскорбил?       — Давно, но всё осталось в прошлом.       — Я понимаю. Но он… Он же мягкотелый…       — Но достаточно силён, чтобы составить тебе конкуренцию, — женщина с вуалью смерила его взглядом.       — Силы тела маловато, если не дотягивает сила духа, — Ло Бин-гэ цокнул языком.       — Верность и доброта — не слабость. Смогу я сказать о тебе то же, когда познакомлюсь с твоей невестой?       На лице Ло Бин-гэ мелькнуло недовольство, но он быстро согнал его, вновь нацепив маску безупречности:       — Ты права. Ради любимых мы порой готовы изменить не только себя, но и целый мир. Если он проявит к тебе такую же беззаветную верность, как к нашим отцам — а он был дружен не только с отцом Мобэя — то… это будет весьма приятно.       Несмотря на вежливый тон, Шэнь Цзю заподозрил, что Ло Бин-гэ задет тем, как быстро она нашла другого, хотя не горел желанием не только жениться на ней, но и регулярно встречаться. Распрощавшись с женщиной, они отправились пировать. Шэнь Цзю искренне порадовался, что его и Ци Цинци наряды так явно показывают, кому они служат. Многие кидали на них взгляды, заинтересованные скорее их недоступностью, чем искренним интересом. Или заинтересованные тем, чем же они так ценны влиятельному соседу, у которого неплохо было бы отнять часть власти. Однако к Ци Цинци они уже привыкли, а Шэнь Цзю видели впервые. Видимо, поэтому последовало несколько едва заметных провокаций, вроде не убранной с дороги ноги и пролившегося мимо него вина, лишь потому, что он успел вовремя обойти провокаторов.       — Молодец, — едва слышно похвалила Ци Цинци. — Не теряешь осторожности. Когда я сопровождала его первые несколько раз, мне то и дело норовили залезть под юбку, чтобы посмотреть на реакцию хозяина, — кажется, она впервые назвала Ло Бин-гэ хозяином, соблюдая приличия при посторонних. — Его никогда прежде не сопровождал мужчина. Теперь все гадают, хозяин просто повзрослел, чтобы перестать хвастаться самым длинным списком завоёванных сердец, или есть иные причины.       Шэнь Цзю искренне надеялся, что Ша Хуалин не проговорится об иных причинах. Особенно после того, как Ло Бин-гэ забористо крикнул:       — Почему ты не привела с собой Лю Цингэ? Боишься, что он разобьёт нос твоим соседям?       — Смотри, как бы он тебе рожу не подпортил! — пьяно и весело гаркнула она в ответ. — Он порывался!       Сяо Гунчжу сидела возле Мобэя, ласково держась тонкими ручками за его локоть, и следила за Шэнь Цзю злым взглядом. Судя по всему, она была намерена создавать ему неприятности при любом удобном случае. Да и Ци Цинци намекнула, что уже на этом пиру Сяо Гунчжу сначала требовала отстранить его от работы за столом, а потом приказала что-то подлить в его бокалы, чтобы Ло Бин-гэ разозлился на Шэнь Цзю, но Ци Цинци не теряла бдительности. Всё это могло казаться господам забавной детской местью, вот только рабы расплачивались за подобные «шалости» шрамами на спине. Ей всё же удалось достать его, когда самая пугливая служанка в доме Мобэя «случайно» пролила на его рукав кипяток в коридоре для слуг. На тёмной ткани пятно было почти незаметно, зато боль была вполне ощутимой.       Перед тем, как отправиться развлекаться в компании приглашённых Мобэем танцовщиц, Ло Бин-гэ сумел заметить его и догадаться, что не всё тут чисто.       — Милая, — обратился он к самой симпатичной глазастой девушке, — подари мне свой платок. Я буду вспоминать о тебе, когда мы расстанемся. Взамен я куплю тебе три.       Девушка просияла. Её подруги завистливо скривились. Получив желаемое, Ло Бин-гэ велел им идти в комнату и натирать друг другу спинки и ягодички, чтобы они сверкали, когда он войдёт к ним. Он его слов Шэнь Цзю усмехнулся про себя, хихикающие девушки ушли, а Ло Бин-гэ ухмыльнулся, глядя слуге в глаза. Небось тоже представил лицо Шэнь Цзю, если бы он попросил натереть ягодички перед ночью утех. Впрочем, он недооценивал навыки держать лицо постельного раба и множество историй, которые тот сам мог бы поведать.       Оставшись наедине, Ло Бин-гэ вылил на платок содержимое ожидающего его кубка, задрал рукав Шэнь Цзю и медленно и чувственно повязал поверх ожога, будто желал соблазнить, мокрую тряпку. Из кубка пахло вином. Шэнь Цзю молча смотрел в ответ, не выказывая удивления. Из комнаты слышался плеск воды и хихиканье. Медленно опустив его рукав, Ло Бин-гэ сделал шаг вперёд. Их тела чуть соприкоснулись. Кончиками ногтей Ло Бин-гэ коснулся корней волос у основании шеи Шэнь Цзю. По телу того пробежали мурашки. Кажется, он тоже недооценил умения хозяина. По крайней мере, так чувствительно ему прежде не удавалось касаться. Шэнь Цзю тут же напрягся. Ло Бин-гэ потянулся к нему, пряча в поцелуе улыбку. Он понял, что на этот раз попал в точку. Их губы встретились. Ну отпуская заветную зону на голове, Ло Бин-гэ то усиливал, то ослаблял давление ногтей, проверяя реакцию, и в конце концов понял, что нужный нажим был изначально. Немного потрудившись, он вновь разбудил нужную реакцию, начавшуюся усиливаться от поцелуя, несмотря на всю тревогу Шэнь Цзю по поводу того, что кто-то их увидит. Ло Бин-гэ целовал в том же темпе, что касался. Мягко, медленно… И вдруг резко отстранился, обрывая поцелуй «на полуслове». Шэнь Цзю тут же принял особенно невозмутимый вид, но… никого рядом не было. Зато хозяин сиял ярче золота. Похоже, он хотел заставить Шэнь Цзю почувствовать некую незавершённость действия. Быть может, попросить ещё. Шэнь Цзю бы не попросил. Ло Бин-гэ подозревал это и, не дав больше ничего сказать, велел:       — Возвращайся с Ци Цинци домой.

***

      Вернувшись почти утром, они отправились спать. К несчастью, Ло Бин-гэ решил, что гостевые покои ледяного демона недостаточно хороши, и тоже пришёл на рассвете, когда дом только оживал. Пока служанки носили воду для ванны хозяина, Шэнь Цзю недовольно готовился растирать ягодички хозяина после того, как он натёр ягодички танцовщиц.       Ло Бин-гэ стоял посреди комнаты, среди светящихся в ярком свете клубов пара и широко улыбался, глядя, как Шэнь Цзю входит в комнату:       — Сегодня была превосходная ночь.       — Надеюсь, вы ощущаете лишь приятную усталость.       — Ты имеешь в виду, что надеешься, что у меня не хватит желания на тебя? — Ло Бин-гэ изогнул бровь, а потом потянулся к Шэнь Цзю.       Шэнь Цзю от неожиданности отстранился. Обе брови хозяина вопросительно поднялись. Может, ему и не хотелось целоваться в принципе, а с немытым после этих женщин Ло Бин-гэ особенно, но чем больше Шэнь Цзю узнавал о демонах, тем больше не желал будить эту часть в хозяине.       — Мы ждали вас позже, — постарался сгладить ситуацию он. — Поэтому мне пришлось поспешно просыпаться, и я не успел почистить зубы.       — Правда? — насмешливо переспросил Ло Бин-гэ.       — Желаете доказательств?       — Ты меня так устрашил, так устрашил…       Потянувшись к его руке, хозяин поддел пальцами рукав и начал не спеша поднимать его вверх, скользя по чужой коже туда-сюда. Будто это был эротический танец кистей с медленным оголением. Сначала рукав оказался высоко, затем чёрные ногти демонстративно постарались забраться под платок танцовщицы. Шэнь Цзю не снял его, потому что, как ни странно, с ним боль прошла. Рука хозяина принялась неспешно развязывать узелок, потянула за один край, потом за другой. Платок развязался. Неожиданно ловким, вороватым движением рука ухватила его и, как жук, быстро перебирая пальцами, зажав его мизинцем, поползла вверх по телу Шэнь Цзю, приземлилась на плече, перекинула платок через его шею и переполза на другое плечо по груди, слегка щекоча.       — Я тоже не чистил зубы, — шепнул Ло Бин-гэ. — Ничего не ел, не пил и никого не целовал с того момента, как мы расстались.       Потом наклонился, поцеловал в лоб и отстранился. Рука, «дремавшая» на плече, ожила. Ухватила дальний край платка и потянула. Мягкий, шёлковый, пахнущий вином и Шэнь Цзю платок медленно потянулся справа налево по шее слуги, оглаживая то самое место у корней волос. Похоже, теперь его будут там трогать, пока место не зазудит от частых прикосновений.       — Иди, — тихо сказал Ло Бин-гэ. — Я и сам могу помыться. В следующий раз мы зайдём немного дальше. И чтобы ты не волновался, я сразу предупрежу — к проникновению мы не готовы.       Что ж, если плохая новость сопровождается хорошей, всё не так уж плохо, как могло быть. «Вертел» хозяина стал ближе, но ещё недосточно. Шэнь Цзю уже выходил из комнаты, когда его окликнули. Он оглянулся. Ло Бин-гэ уже скинул халат и сидел по пояс в воде, и, хотя первыми из неё торчали мокрые коленки, Шэнь Цзю не сомневался, что между ними хозяин милосердно прикрывает не угасший за ночь интерес к постельным утехам. А в своей руке он по-прежнему держал платок.       — Я договорился с Ша Хуалин насчёт твоего желания заставить Лю Цингэ научить тебя сражаться. Помнишь?       А вот это была отличная новость. Шэнь Цзю вернулся на кухню, гадая, отчего же хозяин вспомнил о его желании только сейчас. Хочет показаться хорошим перед тем, как перейти к более тесному сближению? Или подвернулся случай? Он так глубоко ушёл в свои мысли, что не обращал внимание на тревожные перешёптывания служанок о том, что они надоели А-Ло. В последнее время А-Ло постоянно гуляет на стороне. Чужие рабы нередко видят его в борделях, и каждый раз в разных. Но один выкрик был куда выше и взволнованнее, чем прочие:       — А-Ло влюбился!       Вздрогнув, Шэнь Цзю обернулся. На пороге стояла Ваньжун и ревела в три ручья. В руке она сжимала яркий алый платок танцовщицы, пахнущий вином. Шэнь Цзю похолодел.       — Не говори ерунды, — грубо оборвала её одна девушка дрогнувшим голосом. — А-Ло, конечно, легко увлекается, но он не однолюб.       — Он всегда был рядом с тем, кем увлёкся, — голос Ваньжун дрожал от всхлипов. — А сегодня он сам себя ласкал… И всему виной этот платок! Он его нюхал!       Служанки переполошились. Набросились на неё с вопросами. Шэнь Цзю сидел, замерев и превратившись в слух. Ваньжун принесла чистые полотенца, вероятно, ища предлог остаться в хозяйской спальне, и, «чтобы убедиться, что А-Ло не спит, и не разбудить его», подглядела за ним. Известие о том, что хозяин занимался самоудовлетворением, нюхая платок, ужаснула всех, показалась невиданным кощунством. Воздух сгустился от ненависти. Платок кочевал из рук в руки. Все пытались вспомнить, видели ли его прежде. Набросились на Шэнь Цзю с расспросами, но он сказал, что за последнюю неделю у хозяина было слишком много женщин. На дне рождения тоже, но лучше спросить Ци Цинци, ведь она подходила к ним и сообщала, кто заберёт их к себе сегодня в покои. Спрашивать у Ци Цинци всё равно было бесполезно. Все это знали. А потому разговор вернулся в прежнее русло, невольно становясь всё громче и громче. И кровожаднее с каждым словом. Сначала все гадали, кем может работать девушка с таким недорогим, но эффектным платком. Потом — где она может жить, что делать. Потом — как заставить А-Ло забыть о ней, её — забыть о нём, или как отвадить её «другими способами»… Милые девушки отращивали невидимые когти в припадке ревности. Шэнь Цзю понимал, что при нём они ничего не скажут, чтобы он из мужской солидарности не доложил хозяину, но уже этой ночью, если они найдут кого-то, кто мог бы носить эту проклятую тряпку, изобьют в темноте. А тот шум, что сейчас был поднят, был скорее от неожиданного прилива эмоций, чем от желания сболтнуть лишнее при свидетелях. Но интонации уже становились тише, холоднее. В них засквозило шипение.       В доме померкло. Померкло не из-за погоды. Кое-кто, увлёкшись, даже не заметил этого сразу, а только через несколько мгновений. Но не Шэнь Цзю. Сердце тяжело загремело в груди. Кровь застучала в висках, заложило уши. Тяжёлая, враждебная его так и не развившемуся заклинательскому дару энергия потащилась по полу, потолку, стенам, обволакивая всё.       Бах!       Только переступившая порог кухни рабыня, принесшая воду и ещё не успевшая узнать новость, рухнула без сознания. Ледяная вода разлилась, намочив всем стопы. Все замерли, глядя на неё. Она лежала неподвижная, с плавающими в луже волосами и плотно закрытыми глазами.       — О-он-на м-мертва?! — взвизгнул кто-то.       Все как будто стали меньше и сгрудились в кучу, заметив перемены в доме. Повариха была единственной, кто решился к ней подойти и проверить пульс.       — Жива. Но почему она не приходит в себя, лёжа в ледяной воде?       Чувствуя нарастающее давление, Шэнь Цзю прищурился, фокусируя взгляд на лице пострадавшей. Её зрачки быстро метались под веками, будто она что-то видела сквозь них или спешила рассмотреть свой сон.       Бах!       Ещё одна служанка, теперь у стола, едва не разбила лоб, теряя сознание, но подруги её подхватили.       — Что происходит?! — кухню ворвалась Ци Цинци.       Заспанная и растрёпанная, она даже не накинула халат поверх ночнушки:       — Почему он так злится?!!!       Подобно Шэнь Цзю, её сгибало и выкручивало от демонической энергии хозяина. Похоже, у неё тоже был заклинательский дар. И понимание чего-то, пока недоступного ему. Быстро осмотрев всех, она кинулась к потерявшим сознание:       — Это произошло только что?!       — Да-да…       — Что его разозлило? Почему он своих…       — Мы…       — Быстро отвечайте, или я сама милосердно вас убью!       Все посмотрели на платок в руках смертельно бледной Ваньжун. Ци Цинци не стала тратить время на разговоры. Подскочила у ней, вырвала из рук платок.       — Я случайно!..       — Это он их так? — быстро и тихо спросил Шэнь Цзю, не понимая, как можно напасть на человека не приближаясь, но не усомнившись в словах Ци Цинци.       — Что стоите?! — заорала она вместо ответа. — Бегите все, если хотите жить! Шэнь Цзю, уведи этих дур!       Демоническая тьма окружила все окна и двери. Уже было слишком поздно.