Раб Шэнь Цзю

      Ло Бин-гэ стоял на пороге кухни растрёпанный, мокрый, голый и заспанный, его глаза и метка светились кровавым пламенем, а гнев разил во все стороны демонической энергией. В отличие от моментов, когда его глаза краснели и полудемон раздумывал, как реагировать на выходку Ци Цинци, в этот раз сомнений не было — это не просто вспышка, а смертельная ярость.       — А-Ло, не горячись.       Голос Ци Цинци звучал спокойно и твёрдо, она вновь подобралась, но не двигалась с места, пока за её спиной в ужасе вытаращила глаза Ваньжун. Все бросились в стороны, когда Ло Бин-гэ, не слушая, пошел прямо на неё.       — Помилуйте, господин! — сестра Ваньжун Ваньюэ упала на колени, но он прошёл мимо.       Кулак Ло Бин-гэ сжался. Смертельно бледная Ци Цинци не двигалась. Шэнь Цзю прошиб холодный пот. Он резко шагнул вперёд, заслоняя её и разворачиваясь к хозяину. Их разделяло полшага. Пылающий костёр глаз полудемона впился в него, но не потух. Шэнь Цзю напряг каждую мышцу лица, чтобы ни кончик губ, не веки на раскрылись сильнее, выдавая его слабость.       — Отойди, — велел хозяин.       — Кроме меня здесь больше некому защитить их, — Шэнь Цзю постарался подражать интонациям Ци Цинци, надеясь, что она знала, что делает. — Даже настолько лишённый власти мужчина, как я, не сможет всю оставшуюся жизнь спать спокойно, зная, что даже не попытался защитить двух безоружных женщин.       Ло Бин-гэ чуть прищурился, не теряя демонической красноты:       — Женщин, которые влезли в дела хозяина, будучи предупреждёнными о последствиях.       — Пока у человека есть надежда, он будет хвататься за неё до последнего.       Шэнь Цзю тут же пожалел о своём намёке на упрёк. Ло Бин-гэ надоело слушать. Он протянул руку, взял его за локти, сжал, прижимая руки к телу. Шэнь Цзю попытался дёрнуться и потрясённо выдохнул, ощутив, насколько непреодолима демоническая сила.       — А-Ло, он ни при чём!!! — в крике Ци Цинци прозвучал надрыв.       Ноги оторвались от земли. Картины разрывающейся плоти промелькнули перед глазами. Мир резко развернулся. Ноги опять коснулись земли. Шэнь Цзю потрясённо моргнул, ощутив свободу. Ло Бин-гэ переставил его в сторону, как пустую чашку, и требовательно протянул руку в сторону женщин ладонью вверх. Ваньжун рухнула без чувств. Ваньюэ закричала, хватаясь за голову и закрывая лицо руками. Глядя хозяину в глаза, Ци Цинци медленно вложила ему в руку платок. Ло Бин-гэ молча сжал кулак, развернулся, медленно и веско обведя присутствующих тяжёлым взглядом. Затем, чеканя шаг, вышел прочь. Ци Цинци шумно выдохнула, положив руку на сердце. Шэнь Цзю нетвёрдой поступью шагнул к ней, положил руку на плечо. Она резко подняла большой палец к губам и указала всем взглядом на окно.       Через несколько мгновений Ло Бин-гэ появился там, а также послышался шум ломающихся кустарников.       — Стой!       — Где-то здесь кричала женщина! Ей нужна помощь!       — А ты что, — резко осведомился Ло Бин-гэ, — герой-спаситель?       Шэнь Цзю и Ци Цинци подкрались к окну. Ло Бин-гэ на вытянутой руке держал за шкирку молодого человека. Он был привлекателен, но недорого одет. Кажется, он был чьим-то рабом и прислуживал кому-то на пире. Его ноги касались земли носками, и он едва стоял. Его руки напряглись, и он смотрел полудемону куда-то в живот, пряча оскорблённый и вызывающий взгляд. Шэнь Цзю не мог его винить. Они с Ло Бин-гэ были одного возраста и роста, но разного статуса и силы. Висеть в таком положении было унизительно, но, похоже, Ло Бин-гэ нравилось унижать мужчин.       — Сегодня необычайно много смелых спасителей вокруг рыскает. И все в моём доме или саду. Может, и Мин Фань где-то тут? Эй! Мин Фань, ты тут?! Мин Фань, ау! Нет, похоже, он нас не слышит и спасает сейчас от «жажды» другую женщину…       — А-Ло!       Вслед за окриком у забора появилась женщина с лицом, закрытым вуалью. Молодой раб покраснел, осознав, в каком виде предстал перед прекрасной госпожой. Ло Бин-гэ не спешил его отпускать, хоть и не причинил вреда.       — Зачем ты поймал Ян Исюаня, А-Ло?       Она была спокойна. Её положение не позволяло Ло Бин-гэ ей угрожать, или она верила, что её-то точно не тронут или защитят. Полудемон пожал плечами:       — Да вот, присматриваюсь. Молодой, резвый, а как через заборы скачет, — он чуть выше поднял руку, отчего ноги чужого раба оторвались от земли, и он закрутился в демонической руке, хотя воротник немилосердно трещал. — Судя по всему, точно не женат. Возможно, даже девственник.       — Что Ян Исюань тебе сделал, А-Ло?       — Ты не ответила — он не женат?       — Какое тебе дело?       — У меня есть для него пара невест. Красавиц-сестриц. Если ты женишь его на них сегодня же вечером и заберёшь с собой, я отдам тебе их бесплатно.       Ян Исюань удивлённо на него вытаращился.       — А ты как думал? — чем больше Ло Бин-гэ подтрунивал над рабом, тем больше его глаза становились человеческо-чёрными. — Спас и дальше побежал? Или, точнее, в следующий сад поскакал? А если ты убежишь, а кто-то вновь их обидит?       Женщина с вуалью задумчиво склонила голову:       — С чего такая щедрость А-Ло?       — В моём доме стало слишком много незамужних рабынь и служанок.

***

      После отъезда сестёр служанки и рабыни повздыхали, но, как и ожидалось, быстро решили, что Ваньжун сама напросилась, а благородный А-Ло был милосерден. Через день они уже судачили, как можно ставить мужчину в неловкое положение, когда он слишком устал, чтобы ухаживать за женщиной, но слишком напряжён, чтобы уснуть самостоятельно. Ещё через пару дней все сошлись на мнении, что несколько старых мужчин, работающих в этом доме и оказавшихся недовольными тем, что хозяин перепугал их жён и дочерей, просто берёт зависть к молодости, мудрости и востребованности у женщин прекрасного А-Ло.       По мнению Шэнь Цзю, она должна была думать до того, как девушки чуть не поразбивали лбы стараниями прекрасного А-Ло. Ци Цинци, похоже, молча разделяла его мнение, но тоже делала вид, что ничего не происходит. Однако он то и дело ловил её настороженные взгляды в сторону дома Мобэя, где после того инцидента пропал Ло Бин-гэ. Шэнь Цзю не мог спать по ночам из-за беспокойства, глядя в темноту и слушая дыхание слуг. Как все могли так мирно спать, когда у кого-то столько власти над их жизнями? Воспоминание, где его тело само подошло к кровати с ничего не подозревающей девушкой, само готово было её изнасиловать… Если бы его тащили за руки, за ноги, за волосы, за одежду в конце концов! Но он не ощущал чужого прикосновения. Только чужую волю. Будто тело данное человеку от рождения, любому левому существу, даже кузнечику, даже мухе, даже крысе, не являлось собственностью души. Душа оказалась там, как завалявшийся забытый мешок в сундуке. Без воли переезжавший туда, куда везут сундук, падающий с ним, когда его роняют, попадающий под дождь или солнце, когда открывают крышку. Выходит, душа рабу нужна лишь для того, чтобы исполнять приказы хозяина, когда ему лень тебя контролировать? А так, если душа не согласна, можно просто её «запереть». Какая жуткая власть. Будто идеальный раб — «живой» покойник. Будто таким покойником быть выгоднее — так хоть нет ни боли, ни ужаса.       Власть Ло Бин-гэ над домашними была не уникальна. Теперь Шэнь Цзю был в этом уверен. Лю Цингэ слишком быстро обуздал свой гнев, попав в руки Ша Хуалин. Ци Цинци не растерялась, а сразу поняла, что происходит — значит, видела такое в собственном доме. Видела такие выходки Ло Бин-гэ. Что он делал прежде? С кем? Почему все так беспечны? Не боятся или не знают об опасности? Получив свободу от демона, человек может избавиться от этой страшной странной власти? Как ещё может влиять хозяин на ума и тела, кроме как заставляя двигаться и терять сознание? Может ли хозяин использовать свою власть незаметно? Использовал ли он её на Шэнь Цзю?       — Что это было тогда? — на третий вечер решился спросить Шэнь Цзю Ци Цинци, когда они, готовясь к грядущему празднику, вдвоём украшали деревья в саду.       Ци Цинци вздохнула:       — Есть вещи, которые лучше не спрашивать, Шэнь.       Шэнь Цзю помолчал:       — Он причинил тебе боль прежде?       Ци Цинци вновь задумалась перед ответом:       — Нет. Но очень хотел в юности. Пока был жив его отец, он не смел. Отец бы узнал и без моих слов. Потом сдерживали клятвы.       — Похоже, вас тогда связывало нечто большее, чем просто «недолюбливание». Что его особенно злит?       — Ты не понял моих прямых советов?       — Я не о том. Что я могу сделать такого, чтобы моя жизнь оборвалась от удара головой об пол или падения в колодец в бессознательном виде? Всем будет лучше, если никто его невольно не спровоцирует вновь делать… это. Что бы это ни было. Сёстры дольше меня были в этом доме, но всё же умудрились впасть в немилость. А я здесь живу меньше всех и хотел бы учиться на чужих ошибках.       Ци Цинци вздохнула и села под деревом, оставив работу:       — Эта глупышка полезла в секреты хозяина. Не знаю, что за ценный платок она украла, но это не может быть любовь. Он бы платком не ограничился. Возможно, его взбесило то, что проходная служанка полезла в его тайны. С другой стороны, в доме он не любит держать тех, кто от него не без ума. За исключением тебя и Мин Фаня, все более-менее рассудительные слуги достались ему от отца. Ты должен понимать, — она вздохнула, — он полудемон. Это многое усложняет в его характере. Полудемон, выращенный демонами. В кругу демонов. Которому мудрый отец дал человеческую няньку, чтобы и человеческие качества в нём процветали. Эта идея была неплоха, но знаешь, как бывает… Его нянька очень любила Ло Бин-гэ. Той самой любовью, которая называется «слишком», ведь даёт не только любовь, но и отнимает элементарные жизненные уроки, которые человек или демон должен пережить, чтобы в будущем безболезненно на них реагировать. Она же… Когда я с ним познакомилась, он был капризным и очень обидчивым. Её любовь научила его, что он должен быть любим всеми. Абсолютно. Если кто-то, даже посторонний, не проявлял к нему такой любви, это была настоящая трагедия. Трагедия, в исполнении небесного демона грозившая закончиться кровью.       Нам повезло, что его отец именно Тяньлан-цзюнь. Он был умён и благороден не только из-за происхождения. Очень сентиментален и хладнокровен — в зависимости от того, что требовала ситуация. Он хотел, чтобы я научила его сына тому, что, даже если тебя всё любят, любовь некоторых весьма опасна. Что находиться всегда на виду — это выставлять на всеобщее обозрение не только достоинства, но и слабости. Что у каждого должны быть свои секреты, даже когда тебя все любят. Что по-настоящему ценен лишь тот, кто может задеть. Поэтому не стоит раздавать эту ценность всем и каждому, направо и налево.       — Я не знаю, насколько, но, надеюсь, в какой-то степени ты преуспела. Может быть, как раз что-то сакральное, чему ты научила его, было для него в той тряпке. Например, так хранилась трава, повышающая его похоть, и он не хотел бы, чтобы кто-то узнал его секрет.       Шэнь Цзю впервые позволил себе такую шутку вслух. Он никогда бы не сказал такого никому лишнему, но Ци Цинци и так многое ему говорила, и он надеялся хоть немного её развеселить. Но из почти опустившихся сумерек ответила совсем не она:       — Мамочка Ци Цинци заставила бы меня бегать вокруг дома, пока действие травы или зелья не закончится, во избежание того, чтобы я не обзавёлся армией бастардов, ещё не став мужчиной.       Шэнь Цзю и Ци Цинци вздрогнули, оглянувшись. Непонятно, когда под деревом позади них появился Ло Бин-гэ, незаметный в своих тёмных одеждах. Как долго он слушал их разговор, тоже было неясно. Его глаза не светились красным, поэтому Шэнь Цзю напряжённо понадеялся, что тот не разозлился.       — Ах, мужчины! — в смехе Ци Цинци тоже прозвучала нотка напряжения. — Всегда так. Иду я на рынок, там торговцы спорят, кто дольше пробудет в соку. Иду назад, дровосеки один над другим подшучивают. Прихожу домой, так мужчины смеются о мужской силе друг друга чаще, чем наши девушки.       — И хорошо, что Шэнь Цзю находит в себе силы смеяться. А то из Мобэя и тень улыбки не выдавишь. Мне нужно принять ванну, Шэнь Цзю.       — Я могу…       — Успокойся, Ци Цинци. Не собираюсь я с ним сегодня мериться, у кого больше и дольше простоит. Во-первых, он уже столько раз смотрел, когда купал меня, и отсутствие его интереса к моему великому члену просто оскорбительно. А во-вторых, он почему-то мне совсем не завидует. Считает, что столько трахаться вместо чтения стихов — пустая трата жизни.       Ло Бин-гэ чуть улыбнулся и ушёл в дом. Однако позже, когда Шэнь Цзю мыл его волосы, вся весёлость исчезла. Хозяин смотрел на него непривычно серьёзным, тяжёлым взглядом, какой старался обычно не показывать. Более того, несмотря на расслабленность, с какой Ло Бин-гэ шествовал в свою комнату, и горячую воду, в которой он лежал, тело хозяина едва заметно напрягалось всё больше. Шэнь Цзю, как всегда, делал вид, что ничего не замечает, но был уверен — причина перемены настроения — его присутствие.       Ло Бин-гэ встал в ванной. Вода стекала с его волос по телу. Возбуждение тоже не тыкалось в сторону Шэнь Цзю, хотя обычно минимальные признаки его после мытья присутствовали. Шэнь Цзю взял полотенце и принялся вытирать влагу с его кожи. Хозяин смотрел сверху вниз и молчал.       — Ваши ноги всё ещё в воде, — наконец сказал Шэнь Цзю, когда вытирать уже было нечего.       Ло Бин-гэ переступил через край ванны и замер, хотя обычно не ленился поднимать ноги. Шэнь Цзю присел, возясь с его стопами. Движение воздуха. Рука Ло Бин-гэ коснулась его пряди за ухом, съехала по скуле и легко приподняла голову за край подбородка. Шэнь Цзю успел принять безликое, а оттого прекрасное выражение. Ло Бин-гэ смотрел сверху вниз в его глаза, прикрыв ресницы. Влага поблёскивала на его теле, лишь подчёркивая его обнажённый вид. А прямо напротив лица Шэнь Цзю висел член длиннее, чем его горло. Шэнь Цзю вымученно выдавил улыбку. Жест был слишком определённый, чтобы понять его превратно. В груди сдавило от страха. Едва увидев тело хозяина впервые, ещё тогда, едя в карете, он ужаснулся, представив, как окончит свои дни с членом во рту, просто задохнувшись. Время шло, он наблюдал, как хозяин куда больше интересуется чужими ногами, чем глотками. Шэнь Цзю был уверен, что у него есть ещё немного времени перед тем, как Ло Бин-гэ перейдёт к более решительным действиям. Что тот предпочтёт завести его в постель в более классической позе, чтобы не спугнуть первый раз после перерыва. Шэнь Цзю потерял бдительность, не учёл, насколько радикально может меняться настроение хозяина, и перестал делать упражнения для расслабления глотки. Что ж, за ошибки всегда приходится кому-то платить. А разгневанные люди и демоны часто прибегают к похоти, некоторые в особенности любят в такие моменты унизить рабов, чтобы погасить свой гнев и обиду.       — Почему ты напряжён? — тихо спросил хозяин.       — Жду.       — Хорошо. Тогда раздевайся.