Раб Шэнь Цзю

      На миг новый оттенок ужаса пронзил Шэнь Цзю. Он всматривался в едва знакомые, безумные от муки глаза. Узнал ли его этот человек, понять было невозможно. А вот за ранами, что почти съели человеческий облик, Шэнь Цзю его не узнал. Кто это мог быть? Кого так ненавидел хозяин из всех их общих знакомых? Мин Фань? Лю Цингэ? Ци-гэ? От мысли, чем может обернуться ревность настолько свирепого и жестокого демона, захотелось, чтобы всё закончилось на этом самом месте. Прямо здесь и сейчас. Главное, быстро.       — Нет? — переспросил хозяин, склонив голову к плечу. — Неужели ты так легко забываешь свои кошмары?       Шэнь Цзю не удержался и поднял на него ошарашенные глаза. Неужели… и правда Ци-гэ? Жизнь научила Шэнь Цзю не привязываться к людям и быстро вырывать их из сердца, стоило ему заметить упущенное. Но Ци Цинци и Ци-гэ… Демон это заметил. Не мог не заметить.       Хозяин закатил глаза:       — Порою меня поражает, как ты можешь творить жестокость и в то же время настолько её сторониться, если её творит кто-то другой. И ладно бы тебе не нравилась жестокость по отношению к тебе. Но её ты воспринимаешь куда спокойнее, чем к окружающим. Даже намеренно провоцируешь! Шэнь Цзю, у тебя-то всё в порядке с головой?       — Я слишком много лет жил в рабстве, — очень тихо ответил Шэнь Цзю. — Я вижу вещи иначе.       — Ты почти меня разжалобил.       Шэнь Цзю так и не понял, что означала эта фраза. Отвращение? Насмешку? Презрение? Ло Бин-гэ по-прежнему злился, но как-то иначе. Лицо осталось демоническим, а злость будто стала человечнее.       — Не буду тебя долго мучать, — едко сказал Ло Бин-гэ, будто весь предыдущий разговор не был пыткой. — Это Цю Цзяньло.       Ледяная волна окатила Шэнь Цзю. Он всмотрелся в знакомое лицо, но не узнал. В этом существе никто бы не узнал знатного, красивого господина. Его взгляд был полон ужаса, страданий и крох безумия. Шэнь Цзю не было его жаль. Но радости он тоже не испытал. Ему хотелось поскорее покинуть этот подвал. И больше никогда и нигде не говорить об увиденном вслух. И не оказаться на месте Цю Цзяньло за неверно брошенное слово.       — Что молчишь?       — Все эмоции, которые я мог бы испытать от этого известия, уже истрачены в тот миг, когда я только вошёл сюда.       — Испугался?       — Да.       Очевидно, врать не было смысла. Кроме того, если демон побежал «учиться», стоило лишь Ша Хуалин один раз поддеть его навыки любовника, то проявит ли он столько же рвения, стремясь доказать свою силу?       — И кого же ты представил на этом месте?       — Кого-то, кто был рабом в вашем доме до меня.       — До тебя был Мин Фань, — фыркнул Ло Бин-гэ, уже оставив лишь лёгкий оттенок красноты в глазах. — И тем не менее, как бы он на этом крюке превосходно ни смотрелся, он не красуется тут, а пачкает простыни Ша Хуалин. Когда Цю Цзяньло мучил тебя больше, ты представлял, как он сдыхает в муках?       — Порою. Я думал, вы убили его тогда.       — Только его сыновей, — демон с нажимом потрепал Цю Цзяньло за волосы. — Все дочери остались живы. Ты рад?       Этот жест, такой будничный и дружелюбный, был чуть ли не самым жестоким, что Шэнь Цзю пришлось за сегодня видеть. Сделай это демон при других обстоятельствах, этот жест бы походил на ласку с любимой собакой или дружеское поддразнивание друга. Но здесь… Всё это выглядело поразительно нереально, будто насмешка над чем-то искренним, тёплым, самым настоящим и редким в этом мире. Шэнь Цзю затрясло с новой силой. Он напряг каждый мускул, чтобы унять дрожь. Тело корчилось под одеждой от напряжения, но она всё равно прорвалась наружу паникой. Он постарался успокоиться, выдохнув. Зубы застучали друг о друга мелко и часто. Он покрепче сжал челюсти, но от этого участилась тряска.       — Что? — почти недоуменно переспросил демон. — Мой вопрос так напугал тебя?       Вопреки словам и спокойному голосу, демонической огонь на его метке вновь усилился. Шэнь Цзю помотал головой, не в силах говорить. Он всегда подозревал неладное в хозяине, но полагал, что по интонациям всё же способен оценить степень контроля того над своими эмоциями. Не верил в его улыбки, но думал, что эта маска, необходимая в обществе, лишь меняет форму чувства, но не степень её глубины. Как же он ошибался! Любое ласковое касание, любая улыбка не просто лживы. С ними, атрибутами безопасности, надёжности, симпатии и любви, демон мог творить ужасные вещи так же легко, как и подвиги. Понять, глядя на него, когда он собирается начать кровавый пир, совсем невозможно. Сколько раз, не получив желаемое от Шэнь Цзю, ласково касаясь своего раба, он был на грани, чтобы точно так же не отодрать от него плоть? Или хотя бы не сломать ему руку? Не только злое касание несло угрозу. Любое касание могло причинить боль сильнее смерти. А Шэнь Цзю он желал касаться чаще, чем кого бы то ни было.       Не в силах вымолвить ни слова, Шэнь Цзю помотал головой.       — Тогда в чём дело?       Шэнь Цзю открыл рот, но спазм в горле не позволил вымолвить ни звука. Он бы всё равно не смог сказать ничего стоящего. Глаза напротив всё краснели и краснели. Демон не двигался, прищурившись, наблюдая за ним. Лишь пылающая метка отражала страсти в его душе. Он весь замер, то ли не решив, какое движение более верное, то ли как зверь перед прыжком. Человек — возможно, и правда Цю Цзяньло — хрипел и дрожал в его руках. Шэнь Цзю тоже, хотя с ним ничего не сделали. Человеческая слабость, так долго таившаяся внутри, выбралась наружу, словно оставив в его груди дыру. Значительно большую дыру, чем ему казалось.       — Шэнь Цзю, клянусь своим отцом, если бы я хотел тебя ударить или разорвать, ты уже бы валялся на полу, — очень мягко, даже как-то ласково сказал хозяин.       Звуки его спокойного голоса лишь ещё сильнее напугали Шэнь Цзю. Он постарался показать руками, что с ним всё нормально, но вышло что-то беспорядочное, паническое. Скулы на лице хозяина напряглись. Он отпустил Цю Цзяньло, сделал шаг к Шэнь Цзю. И тот позволил себе непозволительную оплошность. Отшатнулся. Демон остановился. Метка вспыхнула ещё ярче, хотя, казалось бы, куда больше?       — Сядь. Успокойся. Мы не будем говорить, пока ты в таком состоянии.       Стул стоял на другом небольшого конце подвала. Шэнь Цзю с готовностью метнулся к нему. Сел. Перед глазами на столе сразу напомнили о себе пыточные инструменты. Которые, возможно, ещё доберутся до его тела. Но уж лучше они, чем руки, их держащие.       — Рабская жизнь вырастила тебя удивительно мягкотелым в некоторых аспектах, — подал голос Ло Бин-гэ, наблюдая с расстояния. — Думаю, если бы из тебя вырастили воина, охраняющего тела своих господ, а не ублажителя похоти, ты бы спокойно реагировал не только на насилие, убивающее изнутри, но и оставляющее тело в «целости». И на мясо во всевозможных разрезах. Я заметил, что тебя смущает именно это — видеть чужие потроха собственными глазами, пока подонки ещё живы. Если бы ты воспитал его иным, — последняя фраза прозвучала рыком.       Шэнь Цзю вздёрнул взгляд. Ло Бин-гэ решил излить свой гнев на Цю Цзяньло. Тело того дёргалось, как мешок с соломой на ветру, хотя хозяин держал его лишь за волосы.       — Воспитай ты его иначе, мы бы тут не стояли!       Осознание, что это «месть» — а по факту просто повод излить досаду за череду неудачных соблазнений, — подающаяся как защита Шэнь Цзю, того совсем не обрадовало. Демон сумеет что угодно обратить в свою пользу, лишь бы оправдать свои желания. И если такую «заботу» разочаровать…       То ли Ло Бин-гэ почувствовал его эмоции, то ли из-за того, что Шэнь Цзю был рядом, Цю Цзяньло перестал интересовать хозяина, и тот отпустил свою жертву. Демонстративно спрятал руки за спиной, подошёл к Шэнь Цзю и сел в двух шагах, глядя на цепи, но не на слугу. Пытался показать, что его злоба не зациклена на нём, поэтому тому нечего бояться. Вот только не явись тут Шэнь Цзю, эта драма бы не разыгралась.       Волна за волной накатывали на Шэнь Цзю, но в конце концов даже инстинкт выживания переходит на шёпот, когда кого-то так долго держат в тишине и напряжении. Когда его перестало трусить, Шэнь Цзю решился повернуться. Ло Бин-гэ сидел неподвижныо, как и прежде. Лишь перевёл на него взгляд. Но для Шэнь Цзю на его месте больше не сидел Ло Бин-гэ или демон. В личине красивого молодого человека рядом сидел настоящий зверь. Лишь теперь Шэнь Цзю в полной мере осознал, что означает фраза Ци Цинци «Его воспитали демоны».       — Ответ на мой вопрос очевиден, — тихо сказал хозяин на одной ноте. — Ты испугался озвучить его вслух? Побоялся, что я распознаю твою ложь, если ты хоть что-то скажешь? Я ведь уже неоднократно давал понять — за правду, твою правду, я на тебя не кинусь. Я даже не провоцирую тебя, когда ты со мной честен. Так отчего мне приходится снова об этом напоминать? Ты прежде не страдал забывчивостью.       — Нет, я…       Что надо было отвечать? Как не разозлить? Как быть с тем, кто обладает огромной, невиданной прежде Шэнь Цзю силой, которую даже оценить в полной мере невозможно? Как говорить с демоном, которого никогда прежде не видел? Как говорить со зверем, когда он зверь?       — Ты? — поторопил хозяин.       — Я подумал, что с нами могло случиться, когда вы в ярости.       — Но ведь не случилось?       — Сколько лет прошло с тех пор, как я виделся с Цю Цзяньло в последний раз. И тем не менее возмездие его настигло. Я не верю в вечность чьего бы то ни было терпения. А я всё время буду рядом раздражать вас. В моей судьбе нередко так происходит, сколько бы я ни старался сделать её идеальной.       — И давно ты считаешь, что я способен на такое с тобой? — демон перевёл взгляд на Цю Цзяньло, упрямо наклонив голову и глядя исподлобья.       — Я бы считал, что любой, кто ищет на невольничьем рынке, способен на насилие. Иначе бы искали среди равных. Я бы так думал о любом на вашем месте.       Хозяин упрямо молчал, поджав губы. Оценив ситуацию, Шэнь Цзю решил, что первостепенная задача — успокоить его демона. Как успокоить демона? Как успокоить зверя? Знать бы ещё, что это за зверь.       — Меня не столько удивило насилие…       Он постарался подобрать интонации, схожие со спокойными мирными интонациями Ци-гэ. Уголок рта хозяина зло дрогнул. Возможно, он тоже уловил сходство и разозлился ещё больше.       — Я жил среди людей, которые в том числе восхищались бы вашей работой…       Уловив реальный тон Шэнь Цзю, демон замер. Уже более знакомая реакция на сегодня.       — Но никто из них не мог бы самостоятельно сотворить такое…       Внезапно Шэнь Цзю озарило. Он посмотрел на хозяина, но заговорил с ним не как с демоном, а как с Ло Бин-гэ.       — Меня поразила лёгкость, с которой всё было сделано.       Ло Бин-гэ поднял глаза. Точнее, выглянул из глаз демона. Он тоже уловил разницу в обращении, возможно, даже не осознав этого. Похоже, это было способно его немного успокоить.       — Тебя смущает всего лишь моя сила?       Шэнь Цзю покачал головой, наблюдая за ним. Холодный расчёт постепенно возвращался в разум. Не все звери поддаются дрессировке. Но этот делает вид, что с ним это может сработать. Возможно, его хоть иногда, но удастся вновь заставить притворяться человеком.       — Меня смущает сила принятия решения.       — Это как?       — Мгновенная. Когда мгновение пройдёт, много может измениться. Но то, что сделано, уже невозможно будет исправить. Жизнь научила меня, что не всё можно исправить. К сожалению.       — Что же неисправимого я сделал? — наполовину Ло Бин-гэ и наполовину демон по-прежнему застыли в хозяине.       Ну хоть какая-то стабильность.       — Мои мысли путаются. Но я подумал, что могло случиться со мной или с Ци Цинци за последние пару недель. Что будет в подобной ситуации, если вы, например, будете пьяны?       — Я не пьянею. К сожалению. Особенности небесных демонов.       — Что будет, когда Цю Цзяньло умрёт?       — А что должно быть?       — Я не знаю.       — На самом деле он может прожить ещё очень-очень долго в таком состоянии. Но если хочешь, можешь его убить.       Шэнь Цзю представил перспективы и внутренне содрогнулся:       — Нет.       — Почему? — Ло Бин-гэ косо посмотрел на него алыми глазами.       — А кто тогда будет следующим? Кто-то ведь будет?       — С чего тебя это так волнует, если твоя шкура останется на месте?       — Если бы здесь сейчас никто не висел… Что было бы с Ци Цинци, когда вы её случайно коснулись?       — С чего ты взял, что с ней бы что-то было?       Помедлив, Шэнь Цзю коснулся своего лба там, где у демонов была метка. Ло Бин-гэ досадливо потёр свою:       — Ша Хуалин, Мобэй Цзюнь и другие чистокровные демоны носят их постоянно, но ты не шугаешься их так, как меня. Какой смысл быть полукровкой, если даже наличие человеческой половины в твоих глазах играет против меня? Или я в любом виде чем-то, да не угождаю тебе? Быть может, своим существованием в принципе?       Шэнь Цзю сдержал тяжёлый выдох, продолжая отвечать ровно, будто говорил с обычным парнем:       — У полудемона ведь она вспыхивает лишь во время злости, верно?       Ло Бин-гэ откинулся назад, опершись ладонями позади себя, и посмотрел ему прямо в лицо:       — Нет, не у всех. Только у меня. Но если бы ты был на моём месте каждый раз, когда прогонял беспризорника с дороги, ты бы походил на демона. Каждый раз, когда повышал на кого-то голос. Каждый раз, когда к тебе прикасался Цю Цзяньло. Метка — не просто ярость. Это раздражение, воздержание, досада. Ты хоть представляешь, насколько я контролирую себя, раз ты так редко её видишь? А меня раздражает заносчивость Лю Цингэ, Лао Гунчжу, ищущий всё новые пути, как бы загнать меня в угол, твоя ложь, то, что я сам чувствую к тебе…       Его речь оборвалась. Будто он сказал, а потом усомнился, стоило ли. Способен ли Шэнь Цзю понять. Шэнь Цзю точно понял одно — Ло Бин-гэ сейчас говорил отнюдь не о чувствах любви и похоти к нему. Похоже, он регулярно чувствовал по отношению к своему слуге как минимум досаду и раздражение. Если не больше…       — Я выбрал тебя, потому что, помимо прочего, увидел в твоих глазах убийцу. Дремлющего убийцу. Хочешь сказать, я ошибся?       Такое Шэнь Цзю в голову не приходило.       — Не знаю. У меня не так много опыта в этом деле. Но я не жалею об умерщвлении обидчиков Ци Цинци.       — Тогда почему ты так смотришь на Цю Цзяньло? Будто я совершил нечто ужасное. Разве ты не мечтал прикончить его в муках?       — Мечтал.       — Так в чём же дело?       — В способе. Я смог бы убить, смог бы подвергнуть длительным мукам, но… — Шэнь Цзю набрал побольше воздуха, страшась того, что последует за этой фразой. — Я бы… Мне бы надоело столько времени на них смотреть. Со своими кошмарами я предпочитаю разделываться быстро. Ведь кто хочет от них избавиться, тот не привлекает их даже в муках. А на то, чтобы излить свой гнев, хватит и пары-тройки часов.       Ло Бин-гэ наклонил голову. Роскошные тяжёлые локоны упали на лицо. Вряд ли он случайно прятал выражение лица.       — Даже если бы этого времени не хватило, чтобы он извинился перед тобою?       — Что стоит любовь и раскаяние, вырванные под пытками? Прах и то весит больше.       Внезапно Ло Бин-гэ подскочил. Шэнь Цзю лишь успел напряжённо выпрямить спину. Резко подойдя к Цю Цзяньло, Ло Бин-гэ замер у него за спиной с кривой ухмылкой и алыми глазами:       — Ну раз ничего не стоит, то и тянуть не будем!       И, резко дёрнув того за голову, оторвал её. Намеренно проигнорировав высказанные опасения Шэнь Цзю, что кто-то вскоре всё равно займёт место Цю Цзяньло.