Раб Шэнь Цзю

      Хотя Шэнь Цзю и понимал, что хозяин желал этой демонстрацией показать, что некоторые заявления его слуги противоречат друг другу, если понимать их буквально, он специально выбрал не самый приятный вариант. Так явно впервые проявилась его мстительность по отношению к Шэнь Цзю. И хотя она больше напоминала детское желание поступить наперекор, оставалось только гадать, насколько далеко она может зайти. Впрочем, на такую месть был способен и сам Шэнь Цзю, вот только он сразить человека вручную, оторвав конечности, был неспособен, как бы сильно ни срывался. Выйдя из подвала, они увидели Мобэй Цзюня у выхода из дома. Он стоял, опёршись на косяк, и смотрел на гостей ледяными глазами.       — Мы оставили Сяо Гунчжу свежее дохлое мясо, — бросил Ло Бин-гэ. — Ей же так хотелось сегодня свежей крови.       Мобэй Цзюнь ничего не ответил. Но его неподвижное лицо намекнуло Шэнь Цзю, что им в этом доме больше не рады. К дому хозяин бежал почти рысцой, как раздражённый зверь, не знающий, куда деть своё раздражение. Нет, Ло Бин-гэ. Нужно думать о нём как о Ло Бин-гэ. Он это чувствует, и это успокаивает его демона. Шэнь Цзю почти перевёл дыхание, когда они шагнули на свою территорию. Но на пороге дома тут же появилась Ци Цинци:       — Господин Лао ждёт.       — Скажи, что я пошёл спать, — буркнул Ло Бин-гэ, скрипнув зубами. — И сделайте подвал таким, каким он был лет десять назад.       Ци Цинци едва заметно напряглась, всматриваясь в глаза хозяина с заметными красными отблесками. Появившаяся за её спиной служанка с кувшином светло улыбнулась А-Ло, но, глянув в чужое лицо, испуганно съёжилась, остолбенев.       — А если он увидит… Шэнь Цзю? — будто не замечая демонического настроения, спросила Ци Цинци. — Господин Лао порядком утомился, ожидая наедине с кувшином. Как бы он не решил сорваться на чужих рабах и слугах.       — Замечательно. Тогда Шэнь Цзю будет спать со мной. В мою спальню ищейки Лао не посмеют влезть.       Служанка за спиной Ци Цинци оторопело выкатила глаза. Шэнь Цзю ощутил, как его позвоночник затвердел. Ци Цинци деликатно кашлянула:       — Хм… А-Ло, боюсь, наши девочки всё превратно поймут, затоскуют ещё сильнее… и разнесут нелепые слухи по всей округе. Ты от такого в жизни не отмоешься.       — И хорошо, — хозяин демонстративно положил руку на почти острые от напряжения плечи Шэнь Цзю. — Пусть их услышит Лао и подумает, что я не только поэзию с Шэнь Цзю изучаю. Я хочу, чтобы он услышал, что мне нравятся не только все красивые женщины, но и мужчины. Все, кроме него.       — Ой, — у Ци Цинци вырвался нервный смешок. — Чужим фантазиям не будет предела!       — Хотя ты права. Зачем ждать, пока кто-то расскажет ему. Пускай сам всё увидит. Пойдём поздороваемся с гостем, — хозяин железной рукой направил Шэнь Цзю в другую сторону, но, сделав пару шагов, притормозил.       Шэнь Цзю подумал было, стоит ли напомнить тому, как Ло Бин-гэ подарил ему свободу. А свободный человек сам решает, каким образом выплатить долг. Но в состоянии демона хозяин наверняка бы разлил реки крови. А единственной, кто решился бы полезть ему под горячую руку, была Ци Цинци. Придирчиво осмотрев Шэнь Цзю, хозяин сдёрнул повязку с его волос, отпустил плечи и перехватил за талию. Под молчаливыми взорами женщин они прошли в комнату, где старик Лао недовольно вертел в руках пиалу с вином. Его рабы напряжённо сидели в уголке, а местные служанки замерли, открыв рты, глядя на вошедших.       — Лао! — воскликнул демон. — Ты давно приехал?       — Достаточно давно, — проскрипел старик, не менее изумлённо уставившись на «парочку».       Потом перевёл взгляд на Шэнь Цзю, узнал, и его брови едва заметно опустились ниже. Кажется, смерть Шэнь Цзю зависла между разрыванием тела и поркой до смерти.       — Надеюсь, ты хорошо отдохнул? Прости, я сегодня на взводе, и мне необходимо срочно расслабиться. Сам знаешь, какой тяжёлый нрав у меня бывает. Но я с радостью поговорю с тобой завтра. А пока прикажу подать тебе лучшее вино.       — Непривычно видеть тебя расслабляющимся не со служанками, — расплылся в добродушнейшей из улыбок старик.       — Я ещё молод, и мне не чуждо приятное познание нового. Некоторая новизна оказывается такой замечательной, — не менее ярко лучился искренним добродушием Ло Бин-гэ, — что хочется отведать все её грани. У всех. Тебе тоже советую. Ты видел относительно нового раба Ша Хуалин? Он ещё работал у меня конюхом. Я просил её вернуть мне его ненадолго, но она отказывается. Она вообще очень жадная демонесса. Даже оргию с ним не хочет затеять. Вот я и думаю — не упустил ли я в Мин Фане талант? Но ничего. В мире полно симпатичных юношей. Ладно, мы пошли. До завтра, Лао.       К ногам Шэнь Цзю словно привязали камни, когда он поднимался в спальню. Но там его сразу отпустили. Удивительно, но от этого он совсем не ощутил себя в большей безопасности. Он сел на край кровати, наблюдая за хозяином. Тот отошёл к окну и отвернулся к нему спиной, раздеваясь. Они не зажигали свет. Зверь — нет, Ло Бин-гэ — самостоятельно забрался в ожидающую его ванну, сам быстро ополоснулся, смывая чужую кровь и оставляя заляпанную одежду на ковре. Сам переоделся в свежие спальные одежды. Он так не делал, когда хотел прикоснуться к Шэнь Цзю, прикрываясь только наполовину. Шэнь Цзю настороженно следил за ним, пытаясь понять, собирается хозяин касаться его новым способом или спать. Постель мягко вздохнула, прогибаясь, когда на неё улёгся крепкий зверь. Ло Бин-гэ. Шэнь Цзю осторожно глянул через плечо. Ло Бин-гэ лежал на спине, а когда тоже посмотрел в его глаза, в них было достаточно демонических оттенков:       — Ложись спать.       Не представляя, как он сможет спать в ближайшие ночи, если они у него будут, Шэнь Цзю лёг на спину неестественно прямо. Но едва его голова коснулась подушки, душевное изнеможение взяло своё, и он мгновенно уснул.

***

      Хозяина в постели уже не было, когда Шэнь Цзю проснулся. Зато всё вокруг него им пахло. Будто вместе с пением птиц расцветали не цветы, а его запах. Шэнь Цзю покрутил головой, убедился, что он один в комнате, перед тем, как облегчённо выдохнуть и осмотреться. Постель была слишком примята, чтобы понять, касался его хозяин, пока он спал, или нет. Возможно, он ушёл, так и не взглянув на своего слугу. А возможно и вдыхал его запах, занимаясь самоудовлетворением. В любом случае одежда Шэнь Цзю была чистой, а за дверью ждали ревнивые презрительные взгляды, ожидающие возможности пересчитать засосы на его шее. Приняв вид привычной безмятежности и отстранённости, он вышел за дверь, будто ничто не способно отвлечь его от дел.       Его встретили настороженные взгляды служанок, а кое-кто из них демонстративно хохотнул за его спиной. Шэнь Цзю не обернулся. Ци Цинци встретила его в коридоре и, осмотрев тревожными глазами, сказала:       — Он хочет, чтобы ты присоединился к нему и Лао.       Чем именно была вызвана тревога, Шэнь Цзю пока не догадывался. Но, по крайней мере, в её взгляде не было презрения. Быть может, потому, что она не верила, что хозяин может им заинтересоваться. Зато было сочувствие, унизившее его душу сильнее, чем десяток презрительных смешков.       Старик Лао сидел с пиалой, окружённый молодыми рабами, едва прикрытыми яркими нарядами, как гниющее яблоко среди свежих ростков. Его старость могла бы выглядеть достойно, но эта приторная сладость, которую он изливал из себя, стоило ему завидеть полудемона, портила любое хорошее впечатление. Напротив сидел хозяин, расслабленно обнимающий Мэй и игриво пощипывающий её за довольную щёчку, пока она счастливо прижималась к нему, подливая вино в хозяйскую чашу. Обернувшись на звук шагов Шэнь Цзю, Ло Бин-гэ отсалютовал ему кубком и весело улыбнулся:       — Шэнь Цзю, ты наконец проснулся! Иди сюда, выпей с нами!       Похлопывание возле себя недвусмысленно намекало, где хозяин хочет видеть своего слугу. Мэй мигом напряглась. Улыбка господина Лао застыла, а взгляд стал пристальнее. Шэнь Цзю молча сел рядом, принял предложенную чашу и посмотрел в весёлые глаза Ло Бин-гэ вблизи. Зверь прорывался сквозь них алыми искрами, но сегодня хозяин запрятал его куда глубже, чем вчера. Выпив залпом вино, Шэнь Цзю ощутил его руку на своей талии.       — Ах, что ещё для счастья надо! — расслабленно заявил Ло Бин-гэ, прижимающий служанку и слугу с обеих боков к себе. — Быть может… провести эту ночь всем вместе? Что ты думаешь об этом, Мэй?       Его тихий, эротичный шёпот наверняка достиг старого Лао. Мэй застыла. Её острый от ревности взгляд стал изумлённым и растерянным. Глаза заметались с лица Ло Бин-гэ на Шэнь Цзю и обратно.       — Не бойся. Мы будем нежными. Знаешь, Шэнь Цзю, — хозяин развернулся и посмотрел ему в глаза. — Мэй восхитительна. Не только её кожа мягкая, как шёлк, а голос слаще соловья. Вся она — сплошной мягкий, нежный деликатный шёлковый цветок. Такие отзывчивые женщины нечасто в наше время встречаются. У многих женщин мягкое тело, но Мэй словно мёд. К нему легко пристраститься и сложно себя остановить. А от Шэнь Цзю иные ощущения, — поворачиваясь уже к ней, продолжил ворковать хозяин. — Всё его тело под одеждой покрыто глубокими шрамами. Раньше я думал, что они уродуют тело, но оказалось наоборот. Касаясь его спины, ты словно попробуешь неровную скалу. Под твоими прикосновениями это скала нагреется, задвигается, станет мягкой. Ты когда-нибудь мечтала подчинить себе камень, Мэй? Вопреки мужчинам, которые привыкли лишь брать, Шэнь Цзю очень внимателен к желаниям других. Даже проницателен и необычайно умел. Я раньше предвзято относился к мужчинам, любящих мужчин, но теперь понимаю — истинной страсти не нужны границы. Попробовав одного, второго, третьего, я понял, как много терял. Но зачем кидаться в крайности, если мы можем все вместе оттачивать наслаждение? Что скажешь, Мэй?       Она смущённо залилась румянцем, и в её взгляде опаска смешалась с интересом. Но во взгляде старика Лао интереса было куда больше. Шэнь Цзю подумал было, стоит ли ему смутиться, похихикать или, наоборот, подыграть, демонстрируя, каким прекрасным любовником он может стать. Как замечательно флиртует. Но хозяин не предупреждал о подобной сцене. Намеренно не предупреждал — Шэнь Цзю был уверен. А потому он тоже сделал вид, будто его застали врасплох, и лишний раз даже бровью не повёл.       — Ну… может быть… — пролепетала Мэй.       Ло Бин-гэ чмокнул её в щеку и повернулся к Шэнь Цзю с заговощицкой улыбкой, шепнул:       — Сегодняшняя ночь будет жаркой.       Жарче всего от его слов стало старику Лао. Он поднял чашу, привлекая к себе внимание:       — За покорение новых горизонтов, мой мальчик. Как давно ты стал настолько открыт?       — Я всегда чувствовал, что мне чего-то не хватает, — Ло Бин-гэ, как кот, потёрся лбом о плечо Шэнь Цзю и, встав, отошёл к окну. — Мне всё нравилось, но хотелось ещё что-то пробовать и пробовать. Будто я вижу лишь одну половину солнца. Впервые я решился с твоим рабом, — хозяин отсалютовал чашей в сторону Лао. — Премного благодарен. У меня всё вышло, и ненужные сомнения покинули меня. С тех пор я пробую и пробую. Нет, я не собираюсь отказываться от женщин. Они прекрасны! Но иметь одновременно женщин и мужчин — это мне только предстоит познать?       — Почему же ты начал с моего раба, а не со своего?       — Он мне кое-кого напомнил.       — Кого же?       — Его. Хочешь посмотреть? — хозяин обернулся через плечо к старику.       Господин Лао поспешил к окну. Служанки Ло Бин-гэ, только что не спускавшие глаз с Шэнь Цзю, впились взглядами в окно, но были не в состоянии разглядеть кого-то. Окно выходило на сад Ша Хуалин. Сердце Шэнь Цзю сжалось. Ло Бин-гэ всё же решился «глубже» обучаться и обучать Ци-гэ. А ведь это случилось до последней вспышки хозяина. Шэнь Цзю почувствовал неожиданную злость и отвращение. Зверь заявлял, что тоже может представить Ци-гэ своим отцом, но всё же затащил его в постель. Для него было хоть что-то запретное?!       — Какой самец, — Ло Бин-гэ поцокал языком. — Мощный, красивый. Ты согласен? Неудивительно, что Ша Хуалин на него так запала и трахает целыми сутками. Как бы до смерти не затискала. Я тоже хочу попробовать побольше.       — Он мог бы быть заклинателем, если бы не родился рабом, — нейтрально ответил старик Лао. — Но теперь уже поздно.       — Но сила из него так и плещет.       — Тебя привлекает сила? — наверняка мощный старик внутри понадеялся, что и его силу оценят.       — В мужчинах — да, — пожав плечами, твёрдо ответил Ло Бин-гэ. — Послезавтра мне двадцать пять. Пора признаться себе в своих желаниях и попробовать всё. Веками мужчины унижали друг друга, нагибая пленных воинов. Я представляю, какой триумф они испытывали. И не только триумф. Просто многие боялись признаться себе в истинной причине страсти. Думаю, бросая друг в друга прозвища вроде «обрезанный рукав», они сами себя загнали в угол. И могли желать лишь врагов. Ведь если дома ждёт жена с детьми, а ты одержал победу над таким же мужчиной и делаешь с ним то же, что и с женой, но тыкая при этом лицом в грязь, никто не начнёт смеяться над тобой. Все только восхитятся твоей силой. У меня нет необходимости в этом. Я один из потомков императора, объединившего три мира. А раз мне не нужно ничего доказывать, я могу открыто брать хоть мужчин, хоть женщин. Я хочу всех и не стыжусь в этом. Если кто-то нравится, какая разница, друг он или враг? Если он раб, он всё равно обязан подчиниться. Но вот Шэнь Цзю и Мэй со мной добровольно — и от этого ещё приятнее. Мне нравится, когда меня выбирают. Так что и его я не буду силой тащить, а соблазню. Главное, договориться с Ша Хуалин. Жаль только, что я…       Он замолчал и отступил от окна, будто в чём-то усомнившись. Старик проводил его пытливым взглядом. Шэнь Цзю быстро окинул взглядом комнату. Служанки, похоже, были поражены честностью и откровенностью слов Ло Бин-гэ. И действительно, это были далеко не вершины резкости и пошлости, которые хозяин говорил при Шэнь Цзю. Но он никогда не был так прилюдно циничен в своём доме. Кажется, ему надоело притворяться. За приоткрытой дверью притаилась Ци Цинци и слушала. Шэнь Цзю поймал её обострившийся колючий взгляд. Она тоже предчувствовала необъяснимые и пугающие перемены.       — Жаль что, мой мальчик?       Ло Бин-гэ посмотрел на старика. Краснота во взгляде усилилась, на лбу появился намёк на демоническую метку:       — Я видел его на рынке. Я выбрал его из всех. Его непокорный огонь в глазах, привлекательность, непоколебимость, недоступность из-за того, что он мужчина… Я хотел его с первого взгляда. Но не мог тогда сам себе позволить. Не мог признаться в этом самому себе. Но уйти от него, пройти мимо тоже не смог. Я сам купил его, сам подарил Ша Хуалин. Теперь он только её, а мне остаётся лишь видеть его за забором каждый день. Поддевать при редких встречах. Желать его, когда я не смогу… Она не станет делиться.       Брови Шэнь Цзю дёрнулись. Сам купил его и подарил Ша Хуалин? Так это он о Лю Цингэ, а не о Ци-гэ?       — Ну-ну, мой мальчик. Ты очень статен, и в твоей жизни ещё будет множество увлечений. Я бы сказал: «Уж поверь мне», но ты и без меня это прекрасно знаешь. Не стоит зацикливаться на ком-то одном.       — Кто знает, — Ло Бин-гэ вновь задумчиво посмотрел в окно. — Быть может, это случится только после того, как я получу его.       — Не омрачай свой день рождения печалями.       — Ты прав. Спасибо, Лао. У меня всё же день рождения. Зачем мне ждать?       У Шэнь Цзю мелькнула шальная мысль — о страсти ли к Лю Цингэ вещает хозяин? И для старика ли Лао вся это речь? Быть может, это предупреждение Шэнь Цзю, что терпение хозяина лопнуло? Чаша нервно дрогнула в его руках, едва не расплескав остатки вина. Зверь… Ло Бин-гэ резко развернул к нему голову и глянул алыми глазами в упор:       — Шэнь Цзю, спускайся к ним и скажи Ша Хуалин, что я хочу Лю Цингэ себе на день рождения. Скажи это так, чтобы она согласилась. А потом возвращайся и присоединяйся ко мне и Мэй.