Охота двух ястребов

      — Можно снять плащ? — взволнованно и неуверенно спросил Гарри, на его лице виднелись сомнения и страх. Он отчаянно желал услышать утвердительный ответ, но одновременно ужасался мысли о том, что Северус проснётся, взглянет на него и прикажет уйти навсегда. Этот страх был настолько всепоглощающим, что Гарри почувствовал слабость.       — Да, теперь, когда Кинжал Раздора уничтожен, проклятие снято, — успокоила его Грейс. — Однако профессору Снейпу потребуется ещё некоторое время, чтобы оправиться от его воздействия.       — Ты о чём?       — Это было мощное проклятие, Гарри. Его снятие лишь означает, что он выживет, но не восстановит магический, физический и душевный урон. Я смогу сказать больше, когда он проснётся, — ответила волшебница. Она тихо произнесла какое-то слово, коснулась Мантии Стазиса и сняла её с профессора зельеварения. Снятая мантия потеряла своё магическое сияние, превратившись в обычную одежду. Грейс аккуратно сложила её и протянула сыну. — Джейс, убери её, пожалуйста.       Но Гарри встал перед младшим Уизерспуном.       — Я могу это сделать, Грейс. Куда её положить?       — В кабинет, в сундук из розового дерева в дальнем правом углу, — удивилась Грейс, что Гарри вызвался сделать что-то, что отвлекало бы его от наставника. — Пароль — «сердце магии», — она достала палочку. — Пока тебя не будет, я проведу диагностику. Он должен скоро выйти из состояния стазиса.       Гарри, бережно прижимая мантию, вышел из комнаты. Он понимал, что ведёт себя как трус, убегая, прежде чем проснётся Северус, но не мог вынести осуждения в глазах старшего волшебника. «Он всё равно не захочет меня видеть, — пытался оправдать свой побег Гарри. — Почему он захочет видеть меня, того, кто чуть не убил его? Лучше мне держаться подальше, он, вероятно, получит рецидив, если увидит меня первым делом после пробуждения».       Он направился в кабинет — небольшую комнату рядом с главной спальней, где старшие Уизерспуны писали письма и читали свои гримуары. Там же находилась клетка их совы Бреннаталлии, хотя она почти никогда не сидела в ней, свободно перемещаясь по коттеджу и его окрестностям.       В кабинете загорелся свет, как только Гарри переступил порог. Джейс объяснил, что все комнаты зачарованы таким образом: мать создала чары, определяющие вход человека в комнату, и они активировали заложенное ею заклинание «Люмос». Гарри быстро нашёл резной сундук из розового дерева в углу, произнёс пароль, поднял крышку и положил внутрь мантию. Он уложил её сверху на множество одеял, шарфов и других вещей, все они, как он подозревал, были зачарованы хозяйкой дома. Гарри помедлил, затем медленно закрыл крышку и стал смотреть на верхнюю часть сундука, украшенную резными виноградными лозами, листьями и плетущимися розами.       «Он уже проснулся? Как проклятие повлияло на него? Надеюсь… Мерлин, я надеюсь, он сможет оправиться. Если я нанёс ему непоправимый вред… он никогда меня не простит, и я его не буду винить, потому что никогда не прощу себя. Пожалуйста, пожалуйста, не дай этому случиться». Он не знал, кому молится: Богу, богине луны Мидоусвит, волколакам, Мерлину или какой-то безымянной силе. Выросший у Дурслей, он мало что знал о религии, ведь единственными божествами для Дурслей были Богатство и его спутник, Престиж. У него не было настоящей веры, но он отчаянно нуждался в чём-то, что помогло бы ему, что сняло бы ужасный груз вины, давящий на него, как тонна камней.       Он крался по коридору, остановившись у двери «больничной палаты», достаточно близко, чтобы слышать всё, но достаточно далеко, чтобы его не заметили. Он превратил свои глаза в глаза своей ястребиной сущности, чтобы видеть, что происходит внутри, не приближаясь к дверям.       Грейс склонилась над неподвижной фигурой мастера зелий, тихонько что-то бормоча.       — Мама? Как он? — обеспокоенно спросил Джейс.       Грейс выпрямилась.       — Ну, он начинает выходить из состояния стазиса, но очень слаб магически и физически. Проклятие истощило его резервы практически до нуля, а это о многом говорит, учитывая, что он мастер-волшебник с огромным запасом магической энергии.       — Как ты это определила?       — Это способность чародейки, — мягко пояснила Грейс, заботливо укутывая Северуса. — Будь он волшебником послабее, проклятие убило бы его ещё до моего прибытия. А так… не сомневаюсь, его ждёт высокая температура, и, похоже, лёгкие будут сильно заложены.       «Наверное, из-за того, что я его ударил», — мрачно подумал Гарри, хотя он и не знал, задето ли лёгкое кинжалом. Значит, магия Северуса всё-таки спасла его.       — Есть ли зелья, чтобы восстановить его магию? — последовал следующий вопрос Джейса.       — Да, но их трудно приготовить, и можно принимать только в маленьких дозах, — ответила мать. Она пристально посмотрела на волшебника и заметила, как у него затрепетали веки. — Смотри, он просыпается. Куда пропал Гарри?       — Может, мне его поискать, мама? — предложил Джейс.       — Подожди минуту. Я не хочу, чтобы он проснулся и увидел незнакомое лицо. Он тебя знает, сынок.       Глаза профессора зельеварения открылись, он медленно моргнул, с недоумением глядя на Джейса и его мать.       — Где… я? — спросил он, его голос был хриплым от долгого молчания. — Кто вы?       Вопрос был адресован Грейс, но ответил Джейс: — Профессор Снейп, это Джейс, помните? Я слизеринец. Джейс Уизерспун. .       Кажется, Снейп узнал его.       — Да… Джейс, мой постоянный читатель. Ты… поддерживаешь свои щиты, как я учил?       — Да, сэр. Они очень мне помогли. Как вы себя чувствуете, сэр?       Северус скривился, когда сильно заболела голова.       — Я… неважно, — одна рука потянулась к груди, где он помнил, как в него вонзился сияющий золотой кинжал. Но рука нащупала только ткань, и, надавив на неё, он не почувствовал боли, которая бы была, если бы рана всё ещё заживала. — Моя рана… она зажила… Как?       — Я её исцелила, Северус Снейп, — ответила Грейс. — Меня зовут Грейс Уизерспун, я мать Джейса. Добро пожаловать в мой дом. Мой муж и сын спасли вас и вашего ученика от оборотней и перенесли сюда, в мой дом. Вы находились под действием заклятия стазиса несколько дней, пока мы пытались разорвать проклятие Кинжала Раздора.       Северус нахмурился, пытаясь переварить полученную информацию. Он был измучен, а его разум был затуманен и не работал так, как следовало бы. Но одно он знал точно: кинжал был слишком опасен, чтобы оставлять его без присмотра.       — Кинжал… где он? — выдохнул он, кашлянув.       — Уничтожен. Гарри уничтожил его, — сказала Грейс, помогая ему приподняться, чтобы он не задохнулся, и подавая большой носовой платок.       Профессор несколько минут сильно кашлял, не в силах очистить горло от скопившейся слизи. Наконец, ему удалось вдохнуть и сказать: — Хорошо. Гарри, где он? — он оглядел комнату в поисках мальчика, но единственными её обитателями были Грейс и её сын. — Он был не… собой… — даже в своём ослабленном состоянии Северус был осторожен, стараясь не раскрывать слишком многого. Его врождённая осторожность шпиона заставляла его держать язык за зубами.       — Джейс, найди Гарри, — приказала Грейс, положив руку на лоб Северуса. — Скажи ему, что его наставник проснулся и хочет его видеть. Возможно, он заблудился и всё ещё ищет кабинет, хотя как это возможно в таком маленьком доме… — она замолчала, заметив температуру профессора. — Мерлин! У вас очень высокая температура, Северус, вероятно, из-за повреждения ваших магических резервов. Скорее всего, магический шок.       Джейс отправился искать Гарри, оставив мать наедине с очень больным волшебником.       Губы Северуса скривились.       — Да… нужно… зелье… — он начал сильно дрожать, зубы стучали. — Так устал… никогда… так не уставал…       — Не засыпайте пока, — сказала Грейс, вызывая три зелья. — Вам нужно выпить их.       Чёрные глаза подозрительно осмотрели флакончики. Она назвала их содержимое, прежде чем поднести к его губам.       — Понижающее температуру, зелье для восстановления магии и отхаркивающее.       Северус с трудом сохранял достаточно ясности, чтобы выпить снадобья. После этого он откинулся на подушки, совершенно измученный.       — Гарри… — было последнее слово, которое он произнёс, прежде чем погрузился в лихорадочный сон.       Грейс покачала головой, раздражённая поведением мальчика, но нежно откинула волосы Северуса от лба, прежде чем прошептала: — Отдыхайте, профессор. Сон пойдёт вам на пользу.       В этот момент появился Джейс с Гарри, который виновато признался, что немного заблудился. Мальчик тут же встал рядом со своим наставником.       — Как он? Есть ли какой-нибудь… непоправимый вред?       — Я не уверена, Гарри, — мягко сказала Грейс. — Сейчас это трудно сказать. Он всё ещё слаб и болен из-за тёмной магии, смогу сказать точно только тогда, когда он начнёт выздоравливать. Он ненадолго проснулся, я сказала ему, где он находится, и он попросил тебя, но заснул до твоего возвращения.       — Когда он снова проснётся?       — Ему нужно поспать как минимум несколько часов. Я дала ему несколько зелий, включая восстанавливающее магию, а оно всегда вызывает сонливость, так как сон — лучший способ восстановить магические резервы и жизненные силы, — она нежно положила руку Гарри на плечо. — Он сильный человек, Гарри. Боец. Он справится.       Гарри кивнул.       — Я знаю. Он самый сильный человек, которого я знаю, — Гарри неуверенно протянул руку и коснулся лежащей на простыне руки Северуса. — И самый храбрый, — он на мгновение сжал длинные пальцы, прежде чем отдёрнул руку.       Грейс внимательно осмотрела юного волшебника, заметив тёмные круги под его глазами, впалые щёки и следы усталости.       — Тебе тоже нужно поспать, дитя. Ты истощён, борьба с кинжалом далась тебе нелегко.       Гарри кивнул, словно в тумане, только сейчас осознав, что едва стоит на ногах.       — Возможно, тебе стоит выпить чашку бульона с хлебом, а затем немного отдохнуть, — предложила волшебница, и тон её голоса ясно дал понять, что это скорее приказ, чем предложение.       Гарри был слишком истощён эмоционально и физически, чтобы сопротивляться, и он просто позволил Грейс отвести себя на кухню, где съел куриный бульон с несколькими каплями зелья, восстаналивающего магию, и мягкий белый хлеб, а затем Джейс помог ему дойти до спальни и улечься в постель.       Он уснул, едва голова коснулась подушки. Грейс наколдовала ему пижаму, сняла обувь и через мгновение укутала мягким зелёным пледом. «Бедный ребёнок. Думаю, уничтожение кинжала было наименьшей из твоих проблем, как бы странно это ни звучало». Она повернулась и вышла из комнаты.       — Джейс, мне нужно, чтобы ты собрал для меня ещё несколько трав в саду. Ромашку, календулу, рябиновую кору, цветы амлеотории…       — Для зелий, да? — догадался её проницательный сын.       — Верно. Поторопись. У меня не сильно много времени, чтобы сварить новую порцию жаропонижающего, прежде чем Северус снова проснётся, — поторопила Грейс.       Джейс побежал в сад, корзина сама взмыла в воздух и полетела за ним.

* * *

      Несколько часов спустя Гарри проснулся, чувствуя себя намного лучше после продолжительного сна. Он принял долгий горячий душ, переоделся в чистую одежду и отправился на кухню посмотреть, нет ли чего-нибудь поесть, потому что вдруг почувствовал сильный голод. Он увидел на кухне Джаспера и Джилли, Джаспер кормил Джилли обедом, который, судя по всему, состоял из томатного супа и бутербродов с жареным сыром.       Гарри улыбнулся, глядя на простую еду, которую его тётя всегда готовила Дадли, когда становилось холодно и промозгло. Гарри всегда умудрялся украдкой выхватить несколько ложек из кастрюли, когда Петуния отворачивалась, и стащить несколько корочек бутерброда, поскольку Дадли всегда съедал три бутерброда и срезал корочки, потому что ненавидел их.       — Привет, Гали! — радостно встретила его Джилли, держа в руке четвертинку бутерброда с жареным сыром, нарезанного треугольником. — Ты долго спал. Хочешь пообедать? — она откусила от бутерброда, иллюстрируя свои слова.       Гарри улыбнулся ей. В этой маленькой девочке было что-то такое, что всегда поднимало ему настроение.       — Да. Что ты ешь? — спросил он, подходя и садясь рядом с ней.       — Я ем бутелблод с жаленым сылом и томатный суп, — сообщила она, но речь её получилась невнятной, потому что она пыталась говорить с бутербродом во рту.       — Джилли, не разговаривай с полным ртом, — тихо одёрнул её Джаспер. — Здравствуй, Гарри. Хорошо поспал? Голоден?       — Да, сэр… Джаспер, — он остановился, прежде чем снова сказать «сэр». — Я был более уставшим, чем думал.       — Да, я так и предполагал, учитывая, что ты сделал. Уничтожение Кинжала Раздора — нелёгкий подвиг, — сказал старший волшебник с одобрением в голосе.       — Я не смог бы сделать это без Хедвиг, Грейс и Джейса, — скромно произнёс Гарри. Он опустил глаза на стол и сказал: — Извини, что не рассказал тебе об этом раньше, но…       — Гарри, ты не обязан раскрывать мне всё, ты гость в моём доме, и я никогда не потребую от тебя отчёта или того, чтобы ты рассказывал мне информацию, которую хочешь сохранить в секрете, — серьёзно сказал Джаспер. — Конфиденциальность превыше всего в доме читателя, — он поставил перед Гарри большую миску супа, бутерброд с жареным сыром, крекеры и стакан тыквенного сока. — Грейс говорит, что профессор Снейп проснулся и, хотя он слаб и болен, должен в конечном итоге оправиться от проклятия кинжала. Это же чудесная новость, не так ли?       — Да, я рад, — искренне сказал Гарри. — Он всё ещё спит, но ему нужно поспать, потому что его магические резервы были почти полностью исчерпаны, — после душа он зашёл проведать Северуса и обнаружил, что профессор всё ещё спит, хотя и немного ворочается. Гарри протёр ему лицо прохладной влажной тряпкой, которую нашёл на маленьком столике рядом с кроватью профессора, и после этого Северус, казалось, расслабился.       — Да, Грейс мне рассказала. Покой — лучшее лекарство от этого, — понимающе сказал Джаспер. — Держу пари, ты голоден после всего, что пережил, так что ешь, не стесняйся. Мой суп неплох, а Джейс всегда говорит, что я делаю потрясающие бутерброды с жареным сыром, — он поднёс к своему месту за столом миску супа и бутерброд, а также бокал чего-то, похожего на вино.       — Ммм, фкуфна! — добавила Джилли, проглотив то, что было у неё во рту, и поедая суп маленькой ложкой.       Гарри усмехнулся попытке маленькой девочки использовать сложные слова и откусил от своего бутерброда — он был невероятным, идеально поджаренным, с расплавленным внутри сыром.       — Ты имеешь в виду «вкусно», — поправил дочь Джаспер.       Джилли нахмурилась.       — Я знаю, папа. Люблю эти бутелблоды! — она откусила ещё кусок бутерброда, не обращая внимания на сыр, размазанный у неё по лицу.       — Джилли, ты такая непоседа! — вздохнул Джаспер и вытер ей лицо салфеткой.       Гарри сдержал улыбку, наблюдая за поведением отца и дочери, и сказал: — Она права, знаешь. Это лучшие бутерброды, которые я когда-либо ел.       Джаспер выглядел довольным и начал есть свой бутерброд.       — Где Джейс? — спросил Гарри, доев бутерброд и большую часть супа.       — Внизу, в лаборатории, помогает Грейс варить зелья. Они варили жаропонижающее, когда я отправил им еду, — быстро ответил Джаспер. Он наклонил голову, словно прислушиваясь, и сказал: — Они должны почти закончить.       — Ты… можешь слышать их, где бы они ни были? — спросил Гарри, заинтересовавшись способностями читателя.       — Не всегда. Наша связь ограничена примерно пятнадцатью километрами, дальше я не могу им отправлять сообщения. Но здесь, в доме, я могу чувствовать их приблизительное местонахождение и отправлять им сообщения без проблем, если только они не используют полную защиту. Именно поэтому я изначально изобрел амулеты связи, чтобы иметь возможность разговаривать с Грейс и Джейсом, даже когда они находились вне деревни, — он постучал по подвеске, которую носил. — Это оригинальный амулет, который я сделал. Грейс носит его близнеца на шее. У Джейса есть ещё один, из малахита. Но он обычно носит его, когда учится в школе, чтобы мог поговорить со мной, если это необходимо, и не тратить время на написание писем. Особенно если это срочно.       — Жаль, что подобное доступно не всем. Уверен, это в двадцать раз быстрее совиной почты, — заметил Гарри, всё же испытывая неловкость перед Хедвиг.       — Действительно, почти как мгновенное сообщение. Но позволить себе такую роскошь могут немногие волшебники. Мне приходится назначать высокую цену, ведь изготовление отнимает массу времени, а Министерство всё ещё не выдало патент. Поэтому я продаю их лишь проверенным людям, тем, кому доверяю и кто не станет красть моё изобретение. Все мои друзья в деревне пользуются ими, и мой амулет настроен на них. В случае опасности мы мгновенно свяжемся друг с другом и придем на помощь. Здесь, слава Мерлину, тихо и спокойно, но лишняя осторожность никогда не повредит.       — Понятно. А смог бы Пожиратель Смерти добраться сюда? — встревоженно спросил Гарри. Он помнил: хоть их и отпугнули, они поблизости, наблюдают и ждут удобного момента для атаки.       — Смог бы, если бы достаточно долго искал. Но деревня защищена, и для прорыва потребуется очень сильное колдовство. Мы, Читатели, умеем хорошо скрывать вещи. Это навык, выкованный веками преследований, — пояснил Джаспер.       Гарри почувствовал облегчение. Он боялся внезапного появления Пожирателей, особенно после уничтожения кинжала. А мог ли Волдеморт почувствовать уничтожение крестражей? Гарри задумался. Вспомнив воскрешение Тёмного Лорда на кладбище, он пришёл к выводу: нет, ведь тогда тот ничего не знал о гибели дневника.       Он доел суп, и Джаспер, не дожидаясь просьбы, дал ему добавку.       Джилли посмотрела на него, когда он начал есть вторую порцию, и спросила: — Тебе нлавится, Гали?       — Очень, Джилли.       — Папа делает лучший томатный суп и бутерброды с жареным сыром, — гордо заявил Джейс, войдя на кухню и стащив ещё один бутерброд с зачарованной тарелки посреди стола.       — Учился у мамы. Она прекрасно готовила, была магглом, а папа всегда говорил, что она настощая колдунья на кухне, — рассказал Джейс. — Однажды, тайком от неё, он зарегистрировал её на конкурсе магической выпечки. Иногда ведьмы и волшебники соревнуются в кулинарных заклинаниях: готовят что-то с помощью магии, дают попробовать жюри, и все голосуют. Папа зарегистрировал мамин шоколадный бисквит, указав своё имя, и тот победил! Признавшись, что торт испекла жена, он, в ответ на просьбу показать использованное заклинание, рассмеялся и сказал, что мама — маггл, и торт приготовлен без магии. Судьи чуть не потеряли сознание от удивления, но всё же позволили маме забрать ленту победителя.       — А местные волшебники после этого прозвали Грейс Уизерспун «Чародейка без заклинаний», — добавила Грейс, смеясь.       Гарри улыбнулся и спросил, какие зелья Грейс варит Северусу. Услышав ответ, предложил помощь: — Я сварил всё, кроме зелья, восстанавливающего магию, и уверен, что смог бы и его, если бы понаблюдал за вами. Я ведь ученик зельевара, и справедливо, если я буду варить зелья для Северуса, ведь именно по моей вине он в таком состоянии.       — Если хочешь понаблюдать за приготовлением восстановителя магии, пожалуйста. Начну завтра. А пока, пожалуй, понадобится ещё партия отхаркивающего.       — Начну прямо сейчас, — Гарри вскочил и помчался в лабораторию.       Грейс покачала головой: — Бедный мальчик, так винит себя…       — Возможно, приготовление зелий поможет ему, — задумчиво сказал Джаспер.       — Гали глустный, — добавила Джилли. — Ему нужно холошее объятие.       — Позже, Джилли, — сказал Джейс. — Мама, мне помочь?       — Нет, Джейс. Думаю, он хочет побыть один, — мудро ответила Грейс. — Почему бы тебе не полетать?       — И я! И я, Джейс! — закричала Джилли, выглядя очень несчастной.       Джейс добродушно застонал, но согласился поднять Джилли на метле на пятнадцать минут. Девочка завизжала от радости, обняла его, передавая свою радость, заставив его улыбнуться и подбросить её в воздух.       А в другой комнате Северус всхлипывал во сне, преследуемый старыми кошмарами.

* * *

      Гарри остался в лаборатории, варя отхаркивающее зелье, — не слишком сложное, ни капли не похожее на зелье, растворяющее проклятия, но требующее много времени. Ему нужно было настаиваться часами, прежде чем достичь полной эффективности. Он дошёл до второй стадии процесса варки, когда Джейс спустился, чтобы позвать его на ужин.       — Профессор снова проснулся, пока ты был здесь, и спросил тебя, но когда я сказал ему, что ты варишь зелье, он сказал оставить тебя в покое и снова заснул. Извини, я должен был позвать тебя раньше.       — Ничего страшного, Джейс. Северус поймёт, и я поговорю с ним завтра, когда он проснётся, — беззаботно сказал Гарри, не раскрывая, как он был рад, что Северус заснул, чтобы ему не пришлось говорить с наставником о том, что он сделал. «Он спрашивает обо мне только для того, чтобы, вероятно, сказать мне уйти. В конце концов, я нарушил все правила своего ученичества, когда пытался убить его».       Он решил, что будет откладывать неизбежное столкновение как можно дольше. Варка зелий была блестящим предлогом, а также давала ему возможность немного унять вину. Но он всё ещё чувствовал себя ужасно и не мог вынести встречи с Северусом прямо сейчас.       После ужина он вернулся в лабораторию, закончил варить зелье, разлил его по бутылочкам и принёс показать Грейс.       Именно тогда он узнал, что Северус бредил и никого не узнавал, он всё время думал, что он снова в Хогвартсе преподаёт и пытается встать и проверить котлы всех учеников. Джейс пытался поговорить с ним, но он не прекращал пытаться встать, и Грейс подумала о том, чтобы его привязать, пока Гарри не подошёл, не положил руки ему на плечи и твёрдо не сказал: — Северус, я проведу твои уроки. Это Гарри, не волнуйся, я ведь могу их провести, да?       — …первокурсники должны сварить зелье от ожогов, второкурсники — эликсир дружбы, убедись, что все ингредиенты подписаны… — прошептал Снейп, его глаза были затуманены.       — Я сделаю. Теперь спи, Северус. Просто… спи.       Профессор успокоился.       — Жарко… хочу пить…       Гарри дал ему прохладную воду и жаропонижающее, и после этого профессор снова погрузился в царство между сном и грёзами.       — Его температура опасно высокая, — обеспокоенно сказала Грейс. — Надеюсь, этот новый набор зелий окажет лучшее действие, иначе мне, возможно, придётся положить его в ванну с ледяной водой.       — Он однажды так сделал для меня, когда я болел, — сказал Гарри. — Это помогло, — он придвинул стул и сел. — Я побуду с ним часть ночи, Грейс. Это меньшее, что я могу сделать.       — Но ты же, должно быть, устал, Гарри… — начала она.       — Пожалуйста, Грейс. Мне нужно быть здесь, на всякий случай… Со мной всё будет в порядке.       — Ладно. Но позови меня, если его жар усилится или он станет слишком неспокоен для тебя.       — Хорошо.       Затем семейство Уизерспунов отправилось спать, а Гарри устроился на ночь в кресле. «Ну что ж, Северус, ты делал это для меня, когда я болел в Кале, и ещё несколько раз до этого. Взаимный обмен любезностями, верно?»       Он провёл ночь рядом со своим наставником, протирал ему лицо и шею прохладной тряпкой, успокаивал его, когда тот дрожал и кричал во сне, держа его за руку и шепча: — Всё в порядке, Северус. Я здесь. Ты не один.       Несколько раз Северус открывал глаза и смотрел на него, но он не был в сознании, просто бредил и поэтому не узнавал Гарри. В течение долгой ночи Северус несколько раз звал кого-то по имени Тея, умоляя её не забывать его, а в другие моменты — уйти, что он не стоит её времени.       — …ты не знаешь правды о том, кто я… и я не могу тебе сказать… оставь меня, это лучше всего, разве ты не видишь… — кричал он, и его голос был полон мучительной боли.       Гарри молча слушал, переполненный печалью и пытаясь понять, о ком говорит Северус, и тут он понял.       — Дорогой, милый Мерлин! Это та девушка, которую он оставил много лет назад. Он до сих пор скучает по ней.       — Тея… Тея… прости… так жаль… Лили, прости меня…       — Тссс. Всё в порядке. Она знает, Северус. Она понимает, — пробормотал Гарри, не зная, что ещё сказать, чтобы облегчить страдания своего наставника. Видеть гордого волшебника в таком состоянии… потерянного в мире кошмаров, молящего о прощении у людей, которых уже нет в живых, — это почти разбивало ему сердце. Столько страданий за одну жизнь. Гарри склонил голову, чтобы скрыть слёзы. «Северус, это я должен просить прощения. Прости, что причинил тебе боль и прости, что подверг тебя этому аду».       Он положил ещё одну прохладную тряпку на лоб профессора зельеварения, и Северус снова заснул от прохладного прикосновения.       Гарри наблюдал за спящим мужчиной минут двадцать, прежде чем позволил своим глазам закрыться. «Просто подремлю двадцать минут, вот и всё…»       Когда он открыл глаза, было утро, а Северус всё ещё лихорадил.

* * *

      Три дня Северус то погружался в кошмарные сны, то выныривал из них, его жар то поднимался, то спадал, но так и не спал окончательно. Иногда он был наполовину в сознании, достаточно, чтобы понимать, что находится в доме одного из своих учеников и за ним ухаживают, но большую часть времени он оставался потерянным в своём собственном разуме, пленником своих воспоминаний. Грейс хотела дать ему зелье без сновидений, но это было слишком опасно при такой высокой температуре, оно могло вызвать нежелательную реакцию и привести к коме. Поэтому она давала ему лёгкие снотворные зелья, достаточно, чтобы он спокойно спал несколько часов, но как только их действие проходило, кошмары возвращались с новой силой.       Все по очереди дежурили у его постели, давая ему зелья и используя охлаждающие чары, но Гарри был там чаще всего, а когда его не было, он находился в лаборатории, варя новые зелья. Чувство вины заставляло его проводить там всё больше и больше времени, варя всё более сильные отвары жаропонижающих и отхаркивающих средств, чтобы бороться с постоянным кашлем, который развился у профессора зельеварения и который никак не проходил, и который, как они опасались, мог перерасти в бронхит или что-то похуже.       Третьей ночью Гарри около полуночи еле живой от усталости поднялся в спальню, он едва мог видеть перед собой и всё время натыкался на стены. Он заснул сразу же, как снял мантию и обувь, вырубившись без задней мысли, забыв, что должен был пойти проведать Северуса, так как он настоял на ночном дежурстве.

* * *

      Он то замерзал, то горел, внутри он был ледяным, но снаружи его кожа пылала, как огонь, и он беспомощно наблюдал, как Волдеморт приказал сжечь детей заживо. За своей маской он плакал и жаждал повернуться и проклясть безумца, который решил, что невинные дети должны умереть за то, что родились обычными и без магии. «Нет! Только не дети! Не причиняйте им вреда!» — снова и снова кричал его разум, когда пламя медленно лизало костёр, а их испуганные всхлипы переросли в вопли агонии.       Бессильный, он наблюдал, в то время как его душа сжималась от ужаса, и он поклялся, что когда-нибудь они заплатят, все до единого, за то, что причинили боль детям, одному из которых было всего два года.       — Нет! Только не дети!       Затем он оказался на земле, а Гарри стоял над ним с золотым кинжалом, глядя на него ненавидящими рубиново-красными глазами, его лицо изменилось на лицо Волдеморта, который улыбнулся и вонзил кинжал ему в грудь.       — Кто теперь спасёт твоих драгоценных детей, Северус Снейп?       Он проснулся от безумного смеха и криков умирающих детей, всё ещё звенящих в ушах. Открыв глаза, он увидел перед собой пару ярких изумрудных глаз, которые сначала принял за глаза Гарри, пока не почувствовал, как маленькая рука гладит его по щеке.       — Всё в полядке. Не бойся.       «Я опять сплю. Потому что это единственное объяснение тому, что маленькая девочка находится здесь, рядом со мной». Он потёр глаза, надеясь, что призрачный ребёнок, призрак того, кого он не смог спасти, исчезнет.       Но она осталась на месте, глядя на него сверху вниз.       — Ты глустный и больной, как Гали, — тихо сказала она. — Но я могу тебе помочь.       Прежде чем он успел что-либо сказать, она забралась ему на колени, подняла маленькие руки и обняла его за шею, прижавшись головой к его плечу.       Он застыл. Он, Северус Снейп, ужасный призрак подземелий, теперь держал на коленях маленькую девочку. Обнимающую его. Её маленькое лицо было прижато к его плечу, ради Мерлина! Этого не может быть!       — Что ты… как…?       — Тебе нужны объятия, плофессол Севи, — сказала Джилли, по крайней мере, она так думала, что это имя мужчины. Она слышала, как Гарри и её брат так его называют. — Плохо, — добавила она, когда острые чувства боли, ужаса и удивления хлынули в неё, когда она восприняла то, что он чувствовал.       — Мне... нужны?       — Ага, — она сильнее прижалась к нему. — Ты глустный и ласстлоенный. Очень-очень, — затем она заплакала, не в силах справиться с глубиной его боли иначе.       — Нет… о нет… не… — ахнул он, не зная, что делать. «Почему она плачет? Вот, теперь ты её напугал, Северус. Тобиас был прав, у тебя действительно лицо, которое заставляет детей плакать. Посмотри на неё, она трясётся, как лист». Ребёнок тихо всхлипывал у него на плече, но отпускать его отказывалась, её руки были обмотаны вокруг его шеи, как удавка. Он неловко обнял её. — Ну вот… не плачь… я… я не хотел тебя напугать… — он погладил её по спине, снова задаваясь вопросом, не является ли это просто ещё одним безумным сном. Но он не чувствовал, что спит. Он был почти уверен, что это правда.       Даже сквозь боль и страх, которые она невольно поглотила, Джилли почувствовала его замешательство, и вдруг она села, слёзы всё ещё катились по её щекам, и сказала: — Нет, я тебя не боюсь. Ты болен, и вовсе не стлашный. Но я чувствую тебя здесь, — она постучала себя в грудь. — Больно. Очень больно, — она положила руку ему на грудь.       Он был шокирован и ужасён.       — Ты можешь чувствовать то, что чувствую я? Великий Мерлин!       «Ни один ребёнок не должен никогда чувствовать то, что чувствую я», — лихорадочно подумал он и попытался усилить свои окклюменционные щиты, но обнаружил, что они уже были подняты и на полной мощности. И всё же она всё ещё могла чувствовать его. «Как это возможно? Мои щиты… они не работают!» Он проверил один из них, обнаружив, что он действительно активен. И всё же он не мог отгородиться от неё.       В недоумении он уставился на неё, этого очаровательного ангелочка, прижавшегося к его рукам, и спросил: — Как тебя зовут?       — Я Джилли, — пробормотала она. — Ты плофессор Севи, Джейс тебя так называет.       «Профессор… Севи?! Мерлин, помилуй».       — А я профессор Снейп.       Она ангельски улыбнулась.       — Гали зовёт тебя Севи.       — Правда?       — Да. Он называл тебя так раньше. Я слышала.       — Слышала его? — автоматически справил Северус. «Как это я его не слышал? С другой стороны, лучше, чтобы он никогда так меня не называл, пока я в сознании! Какая наглость».       — Ну да, — затем она снова обняла его. — Ты мне нлавишься. Не глусти, Севи.       Он открыл рот, чтобы сказать ей прекратить его обнимать, чёрт возьми, он профессор, и ему не нужны объятия. Он взрослый мужчина, и никакой ребёнок не должен обнимать его так, это чертовски неловко, но затем он начал испытывать чудесное чувство, которого не испытывал очень давно.       Это была радость. Чистая, ничем не приправленная радость.       Она хлынула от ребёнка к нему мощной волной тепла и окутала его сердце, как тёплое пушистое одеяло, защищая от всех ужасных воспоминаний и боли, которую они несли с собой. Смех Волдеморта исчез, отправившись вопить в чёрную пустоту, и крики умирающих детей больше не были слышны.       Впервые с тех пор, как его поразил кинжал, или даже раньше, он действительно обрёл покой.       — Тебе стало лучше?       — Да… действительно, — пробормотал он. — Как ты это делаешь, Джилли?       Маленькая девочка пожала плечами и прошептала ему на ухо: — Не знаю.       «Какой необыкновенный ребёнок», — подумал он, и несколько мгновений в комнате не было ни звука, кроме тиканья часов на тумбочке и тихого дыхания.       Снейп взглянул на часы. «Три часа ночи, а я сижу здесь с маленькой девочкой, которая читает мои эмоции как книгу, у себя на коленях».       Он знал, что должен был чувствовать раздражение и сварливость, у него был жар, он болел и ненавидел чувствовать себя таким уязвимым и неуправляемым. Но всё, что он чувствовал в тот момент, — это спокойное удовлетворение, словно его напоили эликсиром эйфории. Нет, лучше, чем эликсир эйфории, потому что он влиял только на разум, но он чувствовал это счастье до самой души, и медленно трещины и раны в ней начали заживать.       Ему было так хорошо, что он чуть не задремал, Джилли уютно устроилась у него на руках, когда он услышал тихий голос: — Джиллиан Элис Уизерспун, куда ты пропала?       Довольно встревоженная Грейс заглянула в комнату Снейпа, её волосы рассыпались по плечам, синяя накидка была наспех наброшена на её серебристо-шелковый ночной халат.       — Профессор, извините, что потревожила вас, но я… о, Джилли, вот ты где! — воскликнула она, увидев свою непоседливую дочь. — Что ты делаешь в комнате Северуса? Извините, профессор, она вас разбудила?       Джилли пошевелилась, подняла голову и ответила: — Я его не будила, мама. Он лазбудил меня. Плохим сном. Я почуствовала его.       — Палочка Мерлина! Ты имеешь в виду…       — Боюсь, мой кошмар нарушил её покой, миссис Уизерспун, — начал извиняться Северус.       — Грейс.       — Я проснулся и обнаружил, что она сидит рядом со мной. Она очень настаивала на том, чтобы… — он неудобно кашлянул. — …успокоить меня. Она забралась мне на колени и… обняла меня.       — О, боже! — Грейс прикрыла рот рукой, её губы дрожали. — Джилли очень любит обнимать людей, которые… грустные или расстроенные.       — Ему это было нужно, мама. Очень сильно.       — Джилли, что я тебе говорила о том, чтобы обнимать незнакомцев?       — Но он не незнакомец, мама. Я знаю его имя. Он профессор Севи, учитель Джейса, и живёт здесь, в нашем доме.       — Она права, — признал Северус, на его лице появилась ироничная полуулыбка. — Честно говоря, я удивлён, что она хочет быть рядом со мной после того, как я напугал её своим кошмаром, — он быстро рассказал Грейс о том, как Джилли плакала после того, как обняла его. — Я пытался защитить свой разум. Я сильный окклюмент, но по какой-то причине ей удалось проскользнуть сквозь мои щиты, — теперь он звучал раздражённо, потому что он не был новичком, и ему не нравилось, когда какой-то ребёнок мог его перехитрить.       — Боюсь, ваши окклюменционные щиты не смогут сдержать эмпата её таланта. Ваши щиты предназначены для маскировки мыслей и воспоминаний, а не эмоций. Дар Джилли работает на совершенно другом уровне. Иногда даже мои многослойные щиты читателя не могут её остановить, — сказала Грейс с гордостью в голосе. — Приношу извинения за её вторжение, на данном этапе она не может контролировать свой дар и просто улавливает любые эмоции, которые преобладают в вашем уме, и инстинктивно чувствует очень сильные.       — Это вполне понятно, она ещё так мала, что не может долго поддерживать свои щиты. Но со временем, когда она подрастёт, она научится контролировать их.       — Спасибо за понимание, Северус. Вот почему мы не берём её в большие толпы, она перегружается, и большинство волшебников считают ребёнка с её талантом неподходящим для общения в приличном обществе.       — Нелепо! — нахмурился мастер зелий. — Такие взгляды нужно искоренить. Не подходит для приличного общества! Хмф! Я знал несколько чистокровных безупречного происхождения, которые не подходят для общения со свиньями в грязи, не говоря уже о людях.       Грейс кивнула.       — Люди боятся того, что отличается. Это тот факт, который мы, читатели, усвоили слишком хорошо.       — Они всегда боялись и всегда будут бояться. Идиоты! — цинично сказал Снейп. — Я… сам не привык к маленьким детям, но даже я знаю, что лучше не вешать на такую невинную кроху подобные ярлыки, — ему казалось преступлением бояться этого прекрасного ребёнка, который теперь спал у него на плече, посасывая большой палец. «Такая молодая, такая невинная, как те другие дети. Я молюсь, чтобы она никогда не повторила их судьбы». В тот момент его охватила внезапная волна защитного чувства.       — Однажды вас коснулся эмпат, и вы никогда не будете прежним, — сказала Грейс, и их взгляды встретились во взаимном понимании.       — Она необыкновенный ребёнок, — кивнул Северус, слегка сдвинувшись.       — Она — благословение, — согласилась её мать. — Мне уложить её спать? Вы, должно быть, устали, так долго держа её.       Северус не ответил, он обнаружил, что странно не хочет отпускать её.       Грейс скрыла знающую улыбку, затем быстро провела диагностику над ним. Результаты поразили её.       — Ну, кажется, вы наконец-то победили свой жар, слава богу, и ваши лёгкие тоже очищаются. Вам стало намного лучше, чем вчера.       — Моя магия тоже медленно возвращается, — сказал ей Северус.       — Вы совершили очень храбрый поступок, — заявила довольная Грейс. — Ещё несколько дней, и вы сможете встать и ходить. Через неделю вы будете полностью восстановлены магически, — она не упомянула о его эмоциональном состоянии, так как чувствовала, что её дочь, возможно, сможет помочь в этом больше, чем кто-либо мог ожидать. — У вас удивительная конституция. Другой волшебник вполне мог бы умереть от проклятия кинжала.       — Да, я в курсе. Я унаследовал крепкую йоркширскую конституцию своих предков. Меня не так легко сломить, как большинство, — просто заявил Северус.       — Да, и я это хорошо знаю. Мы, северяне, крепкая порода, — сказала Грейс, затем нежно взяла Джилли на руки. — Пора уложить эту девушку спать. Вам нужен отдых, мистер Снейп, несмотря на йоркширскую конституцию, — она взмахнула рукой, и две бутылочки с зельями появились на тумбочке. — Примите их, пожалуйста.       Он взял одну, вспомнив что-то, что сказал Джейс ранее.       — Гарри сварил их, — он выпил первую залпом, скривившись от вкуса. Восстановитель магии был безвкусным, поэтому его он выпил гораздо легче.       Грейс подала ему кружку прохладной воды, а затем сказала: — Да, Гарри настоял на этом, даже когда я пыталась ему помочь. Сам сварил каждую партию. Вы хорошо его обучили, Северус. У него доброе сердце, несмотря на то, что кинжал заставил его сделать. Знаете, вы не должны винить его. Немногие могут противостоять обладанию Кинжалом Раздора.       Северус напрягся.       — Обладание? Проклятый кинжал завладел им. Вот почему он попытался… убить меня, — ему было больно произносить эти слова, вспоминать ненависть на лице Гарри, но лучше обладание, чем лелеять безумную обиду или ненависть к нему. «Как я мог этого не заметить? Почему он мне не сказал?»       — Он не хотел вас атаковать, кинжал контролировал его разум через подсознание, — начала Грейс, видя, как на лице профессора зельеварения появилось сомнение.       — Я знаю, что значит обладание, мадам, — резко сказал Северус. — Я поговорю с ним завтра.       — Профессор, не будьте слишком строги с ним. Он очень расстроен по этому поводу, думаю, он считает, что вы не поймёте и… прогоните его в гневе. Если можете, позвольте ему объясниться, прежде чем что-либо говорить. Не то чтобы это было моим делом, он ваш ученик и подопечный, в конце концов…       — Я приму ваши слова к сведению, — сказал Северус, зевая. — Сейчас, думаю, мне надо поспать. Я не в состоянии вести беседу даже с самим собой, не говоря уже о своём подопечном, — выпитые им зелья подействовали быстро, и у него было немного времени, чтобы устроиться на подушке, прежде чем он погрузился в мир грез.       — Спокойной ночи, профессор, — прошептала Грейс и натянула на него одеяло, чтобы он не замёрз. Даже летом на пустоши может стать холодно. Она надеялась, что между профессором зельеварения и его подопечным всё будет хорошо, и они смогут наладить свои сложные отношения.       Затем она ушла так же тихо, как и пришла, чтобы уложить свою младшую дочь спать, а затем вернуться в свою комнату, чтобы поспать до восьми часов утра, когда она встанет и приготовит завтрак для своей семьи и гостей.