Охота двух ястребов

      Северус очнулся, когда Гарри и Уизерспуны заканчивали завтрак. Он всё ещё чувствовал сильную слабость и недомогание — последствия чрезмерного напряжения магии в борьбе с проклятием кинжала. Это должно было пройти, как только его магические резервы восстановятся. Сейчас же он мог лишь медленно ходить до ванной комнаты и обратно. После этого он чувствовал себя совершенно измотанным, словно провёл три ночи без сна, варя бесконечные партии зелий для Святого Мунго. Он лёг, слегка дрожа.       Грейс внезапно подняла голову, словно услышав чей-то зов. На самом деле она уловила мысли Северуса, когда тот проснулся. Женщина встала и пошла за второй порцией яичницы, тостов и бекона.       — Мамочка, куда ты это несёшь? — с любопытством спросила Джилли.       — Я несу профессору Снейпу завтрак, — ответила она.       Глаза Джилли засияли.       — Плофессор Севви плоснулся? Ура! — она спрыгнула со стула и побежала за матерью.       Гарри быстро встал и поставил тарелку в раковину, чувствуя, как сердце бешено заколотилось. Северус проснулся. Скоро он позовёт Гарри и скажет ему собирать вещи и уходить, что он не будет наставником ученика, который чуть не убил его. Пальцы сжались на краю столешницы, и он заставил себя сделать глубокий вдох.       Северус сел, услышав тихий топот ножек в коридоре. Джилли вбежала в комнату, её светлые волосы развевались, глаза сияли.       — Доброе утро, плофессор Севви! — пронзительно крикнула она.       — Доброе утро, малышка, — поприветствовал он и сделал то, что делал крайне редко. Он улыбнулся, потому что этому ребёнку было практически невозможно сопротивляться. От неё исходили свежая невинность и нежность, наполнившие комнату. Девочка вскарабкалась на кровать и обняла его.       Как и прежде, её прикосновение наполнило его светом и успокоило. Он похлопал её по спине и отпустил. К его удивлению, она прижалась к нему и сказала: — Мамочка несёт тебе завтлак.       В тот самый момент появилась Грейс с подносом в руках.       — Доброе утро, Северус. Надеюсь, вы хорошо спали.       — Очень хорошо, твои зелья действуют превосходно, — честно ответил он.       Грейс просияла, понимая, какой это комплимент от мастера зелий.       — Спасибо. Зелья всегда были моей любимой дисциплиной. Вот, пожалуйста! Надеюсь, вы любите яичницу, бекон и тосты.       — Вполне, — поднос опустился ему на колени, и он начал есть. Джилли прижалась к нему, не говоря ни слова, свернувшись калачиком, как котёнок, и он совсем не возражал.       — Джилли, почему бы тебе не пойти со мной одеваться и не оставить профессора Снейпа спокойно позавтракать? — предложила её мать.       — Потом, мамочка, — только и сказала девочка, прикрыв глаза. Она чувствовала, что профессору сейчас нужно её присутствие.       Грейс просто кивнула, уловив невысказанные мысли своего ребёнка.       — Скажите, если она будет вам мешать, — обратилась она к профессору зельеварения. — Я пойду и скажу Гарри, что вы проснулись и можете с ним поговорить.       — Спасибо, — сказал Северус и продолжил есть. Он всё ещё чувствовал слабость и лёгкое головокружение, но не настолько, чтобы снова принимать зелья. Разговор с его учеником давно назрел, и хотя Северус не ждал его с нетерпением, это было необходимо.       Грейс вернулась на кухню, чтобы сообщить Гарри хорошие новости, но обнаружила, что его там нет.       — Джейс, где Гарри?       Джейс поднял взгляд от стакана яблочного сока.       — Он улетел, мам. Сказал, что вернётся позже.       Грейс поджала губы.       — Похоже, этот мальчик избегает профессора Снейпа.       Джейс кивнул: он тоже так думал, но не хотел развивать эту тему.       Через несколько минут Джейс пошёл забрать поднос и сообщить Северусу, что Гарри улетел и вернётся позже.       — Понятно, — тихо сказал Северус. — Скажи ему, Джейс, пожалуйста, что я хочу поговорить с ним, когда он вернётся?       — Да, сэр, — он посмотрел на свою сестру, всё ещё прижавшуюся к боку профессора. — Джилли, оставь профессора Снейпа в покое.       Она надула губы.       — Но Джейс, плофессору Севви нужна я.       — Ага, нужна. Как чума.       У Северуса дрогнули уголки губ.       — Всё в порядке, Джейс. Она может остаться.       Джейс посмотрел на свою младшую сестру и сказал: — Ладно, бестия. Но веди себя хорошо с профессором Снейпом.       — Холошо, — покладисто ответила она.       Джейс оставил их и пошёл к себе в комнату делать задания на лето.       Северус откинулся на подушки, размышляя о поведении своего подопечного. «Он избегает меня, это совершенно очевидно. И это не похоже на того Гарри, которого я знаю».       Джилли поёрзала и тихо спросила: — Плофессор, ты селдишься на Гали?       «Сержусь ли я?» — размышлял он. Да, немного, но не по той причине, о которой думал Гарри. Он сердился на себя за то, что не заметил раньше, что у Гарри проблемы, и на самого мальчика за то, что тот не рассказал ему о своих снах.       — Я… да, немного, но я скорее…       — Ласстлоен, — закончила за него Джилли. — Я знаю. Я чувствую, — она серьёзно посмотрела на него. — Гали тоже глустный. Не глусти, — она прижалась к нему, и он снова почувствовал, как от неё исходят волны тепла, утешения и любви, пытающиеся прогнать негативные чувства.       — Джилли, тебе не нужно…       — Нужно, — настаивала она, упрямо сжав губы. Потом зевнула. — Но я устала, — она положила голову ему на колено и уснула.       — Чтоб мне провалиться. Такого ещё не бывало, — произнёс профессор зельеварения, изумлённо глядя на спящую девочку. Потом он осторожно протянул руку и провёл пальцами по её волосам. «Вот каково это — иметь свою маленькую дочку? Очень жаль, что ты упустил свой шанс много лет назад, Северус», — язвительно заметил циничный голос в его голове. «Слишком поздно думать о том, что могло бы быть, ведь единственные женщины, которых ты когда-либо любил, либо мертвы, либо нашли кого-то получше. К тому же какой из тебя отец, если ты не можешь справиться даже с одним пятнадцатилетним мальчишкой?»       Когда Грейс заглянула к ним минут десять спустя, она обнаружила, что и профессор, и её дочь крепко спят с одинаково умиротворёнными выражениями на лицах.

***

      Свобода парил в воздухе, его перья ласкали ветер так же нежно, как художник прикасается к холсту. Он скользил и пикировал, лениво играя с воздушными потоками. Но хотя обычно он наслаждался самим ощущением полёта, сегодня он не приносил ему привычного успокоения. Страх и тревога поселились в его груди, отравляя даже это самое волнующее из его занятий.       Краснохвостый ястреб заметил какое-то движение в траве внизу, и инстинкт взял верх, отодвинув человеческие эмоции на второй план. Свобода следил за маленькой мышкой, которая сновала туда-сюда, собирая семена, кусочки цветов. Его зоркие глаза видели малейшее шевеление её шерстки.       Он кружил, терпеливо ожидая, как ястреб, обученный охотиться с приманкой. Кем он, собственно, и был когда-то, до того, как осознал, что он больше, чем просто птица, когда он знал Северуса только как своего друга и волшебника. О, как он хотел бы вернуться в те дни, когда самое худшее, о чём ему приходилось беспокоиться, это возвращение с полёта позже обычного и лёгкий выговор Снейпа с предупреждением оставить Амбридж в покое. «Вот это были времена», — с тоской подумал он.       Он бы даже согласился на возвращение этой несносной жабы, лишь бы избавиться от этой ужасной вины, которая пронзала его насквозь и отравляла каждое счастливое воспоминание о них с Северусом. «Ястребы не плачут и не чувствуют вины». Но он не был настоящим ястребом. Он был анимагом, и впервые он не мог найти убежища в простом сознании хищной птицы, как бы отчаянно этого ни желал.       Он наблюдал, как мышь выскочила из-за кочки травы, на мгновение оказавшись на открытом месте, и тут же сложил крылья и камнем рухнул вниз, выставив острые когти.       Ветер свистел в перьях, когда он падал на добычу. Удар — и когти сомкнулись на несчастной мышке, милосердно прекращая охоту. Свобода принялся за завтрак — у Уизерспунов он почти ничего не ел, и теперь его мучил голод. Он быстро проглотил мышку, но едва это сделал, как проснулась совесть, и съеденное камнем легло в зоб.       «Трус! Думаешь, сможешь улететь от того, что натворил? Даже край Земли не будет достаточно далеко».       Он накрыл останки мыши крыльями, дрожа всем телом. Внутри всё сжималось от страха, вины и ужаса оттого, что он совершил то, чего Северус не сможет простить. Его сердце снова было разбито, и на этот раз он боялся, что ему уже не склеить осколки.       Не в силах больше оставаться на земле, он взмыл в воздух и полетел над деревней, над вересковой пустошью, сквозь деревья, подгоняя себя всё сильнее и сильнее, пока боль в крыльях не сравнялась с болью в сердце. Измученный, он вернулся к коттеджу. Крылья казались тяжёлыми и непослушными, словно сломанными без возможности починки, как и его отношения с Северусом.

***

      Когда он вернулся в дом, было уже далеко за полдень, и Северус спал. Джилли, однако, бодрствовала и, увидев его, подбежала, обняла за талию и воскликнула: — Где ты был, Хали? Ты плоппустил обед! Я скучала!       — Правда? — он посмотрел на неё, и их глаза почти одинакового оттенка встретились.       Внезапно его накрыла волна тепла и счастья.       — Джилли, что?..       — Тебе тоже нужны особые обнимашки, как плофессору Севви.       Гарри чуть не рухнул на пол.       — Профессор Севви? Ты так назвала Северуса?       — Ага. Почему нет? Это его имя.       — Никто никогда… то есть я никогда не слышал, чтобы кто-то называл его… Севви.       — Ты называл. Я слышала, — указала она.       — Когда?       — Раньше, — пожала она плечами.       — Я? — он был потрясён.       Она торжественно кивнула.       — Должно быть, я был не в себе, — Гарри покачал головой. «Отлично, ещё одна причина, чтобы ненавидеть меня. Придумываю ему дурацкие прозвища».       Джилли склонила голову набок.       — Не бойся, Гали. Севви не селдится.       — Конечно, малышка. Что бы ты ни говорила, это всё правда, — с сомнением произнёс он.       Она фыркнула.       — Я знаю. Я чувствовала.       — Ты тоже можешь чувствовать Северуса?       — Ага, могу, — она улыбнулась и потянула его за руку. — Пошли, Гали. Мамочка плиготовила ужин.       Он позволил ей отвести себя на кухню, где Грейс как раз накрывала на стол.       — Извините, что так долго отсутствовал, — сказал он. — Мне просто… нужно было побыть одному.       Джаспер кивнул.       — Я сам иногда так делаю. Умойся и садись ужинать.       Гарри послушно выполнил просьбу.       За ужином он ждал, что его начнут расспрашивать, но никто не спросил, где он был и что делал.       Единственным, кто упомянул Северуса, был Джейс, когда они вместе мыли посуду. Иногда Грейс хотела, чтобы её сын делал что-то без помощи магии.       — Профессор Снейп спрашивал тебя сегодня утром, Гарри.       Гарри перестал вытирать посуду.       — Он… сказал, что хотел?       — Нет, только что хочет поговорить с тобой, — ответил Джейс, помыл тарелку и передал её Гарри, а затем добавил: — Я думаю… может быть, тебе стоит поговорить с ним, Гарри.       Гарри замер. После долгой паузы он сказал: — Ты не понимаешь. Он бы не… Я не могу…       — Гарри, может быть, мне не следует этого говорить, но я не думаю, что он так уж сильно на тебя сердится.       — Нет? Как это возможно? — воскликнул Гарри. — Я чуть не убил его, Джейс!       — Кинжал завладел тобой, — возразил Джейс. — Это не одно и то же.       — Я был последним, кого он видел, прежде чем я ударил его, — резко ответил Гарри. — Ты не знаешь его так, как я. Он не простит мне такую слабость… такое предательство. Я знаю это.       — Откуда ты знаешь? Ты мог бы хотя бы попытаться поговорить с ним.       — Нет. Я… я не готов. Завтра, — быстро сказал Гарри. — Я поговорю с ним завтра.       Джейс вздохнул. Он понимал, что Гарри лишь оттягивает неизбежное. Но он чувствовал глубокую, до костей пронизывающую боль, скрывающуюся под поверхностью мыслей друга, и не хотел её усугублять. Читатель не мог не уважать чужие чувства и право на личное пространство.       — Хорошо. Я скажу ему, что ты спишь или что-то в этом роде, если он спросит. Но мне не нравится лгать ему, Гарри.       — Тогда просто ничего не говори, — вяло ответил Гарри.       — Хочешь сыграть во взрывающиеся карты? — предложил Джейс.       Сначала Гарри хотел отказаться — он был слишком взвинчен, чтобы расслабиться за карточной игрой. Но потом решил, что всё равно нужно чем-то занять время, и он ведь совсем не общался с другом весь день. Рон был бы в ярости, если бы он так с ним поступил. Но Джейс безропотно принимал любые перемены настроения Гарри. Странно, но от этого ему становилось ещё хуже.       — Ладно, давай сыграем, — согласился он.

***

      На следующее утро Гарри снова исчез, на этот раз превратившись в Свободу ещё до завтрака и улетев на пустошь. Он летал до полудня, а затем приземлился на рябине, где частенько проводила время Хедвиг. Спрятав голову под крыло, он уснул. Он проснулся в холодном поту, преследуемый видениями крови и боли. Рядом, словно утешая, сидела Хедвиг, обнимая его крылом.       — Птенец, что тебя тревожит? — тихо прошипела она, нежно прижимаясь к нему. — Тебе всё ещё снятся кошмары? Может быть, тебе стоит попросить у Северуса зелье?       Свобода покачал головой.       — Нет.       Что-то в его голосе и позе подсказало снежной сове, что не всё в порядке. Она наклонила голову и внимательно посмотрела на него.       — Ты вообще говорил с ним, птенец?       Свобода ссутулился и отвернулся, не встречаясь с ней взглядом.       — Свобода, тебе действительно стоит поговорить с ним, он спрашивает о тебе почти каждый день, — настаивала Хедвиг.       — Я не могу Хедвиг, ты же знаешь почему. Ты знаешь.       — Свобода, я думаю, тебе стоит дать ему шанс.       — Да, дать ему шанс выгнать меня, — сердито ответил Свобода.       — Откуда ты знаешь, что он сделает или скажет, пока не поговоришь с ним? — спросила сова. — Ты предполагаешь, и это несправедливо судить его по тому, что он может сказать, а не по тому, что он сказал.       — Конечно. Давай, встань на его сторону!       — Свобода, ты неразумен. Я не встаю ни на чью сторону, а просто предлагаю. Ты несчастен, и единственный способ облегчить твоё состояние — это поговорить со своим опекуном.       Свобода резко захлопнул клюв и отказался говорить, даже когда Хедвиг легонько подтолкнула его.       — Упрямый птенец. Ты с твоим опекуном два сапога пара, — она легонько клюнула его в голову.       Затем она прижалась к краснохвостому ястребу и закрыла глаза, спасаясь от полуденного зноя.

***

      Тем временем Северус лежал в постели, восстанавливая силы. Джилли то и дело забегала в его комнату, болтая своим сладким голоском. Грейс приносила ему завтрак и обед, и когда он спросил, где Гарри, она ответила, что тот улетел.       — А, понятно, — только и сказал Северус, понимая то, о чём она умолчала: что он намеренно избегает своего наставника. «Глупый птенец! Если бы я мог встать с этой кровати… Я больше злюсь на себя за то, что не заметил, что что-то не так, чем на тебя за то, что ты попал под чары этого проклятого кинжала». Он покачал головой. — Скажите ему, пожалуйста, что я хочу поговорить с ним, когда вы его увидите.       — Хорошо, — пообещала Грейс.       — Я думаю, что часть нашей с ним проблемы заключается в том, что мы оба чувствуем себя… осквернёнными проклятием кинжала. И я не знаю, какие заклинания можно использовать, чтобы это исправить.       — Полагаю, я могу помочь с этим, — сказал Джаспер, остановившись в дверях. — Простите, я невольно подслушал, что вы сказали, Северус. И думаю, что знаю, как вам помочь. В библиотеке есть один фолиант, описывающий ритуал очищения, древний обряд, который передавался из поколения в поколение в семье моей матери. Она родом из Америки, и её предки столетия назад проводили этот ритуал, когда кто-то подвергался воздействию тёмной магии.       Джаспер кивнул и щелчком пальцев призвал книгу.       — Вот, пожалуйста, — он протянул фолиант Северусу. — Надеюсь, это поможет. Кстати, примерно в километре отсюда отсюда, в лесу, есть небольшой пруд с чистой родниковой водой.       — Спасибо, Джаспер, — ответил профессор зельеварения. Книга называлась «Ритуал обновления».       Уизерспуны оставили его одного, чтобы он мог спокойно читать, поручив Джейсу занять Джилли.       Северус провёл почти весь день за книгой, изучая особый ритуал, корни которого уходили в обычаи индейских племён северо-запада. В ней подробно описывалось, как проводить ритуал и что для этого потребуется: особые травы, которые нужно сжечь и развеять дым, и уединённое место, свободное от негативных влияний.       «Хм. Тот пруд, о котором говорил Джаспер, похоже, подходит под описание. Теперь нужно только убедить моего упрямого подопечного согласиться на это и поговорить со мной о том, что произошло. Я знаю, что он изводит себя чувством вины, что типично для него, когда случается что-то плохое с кем-то из близких. И хотя на этот раз у него есть веская причина чувствовать себя так, это уничтожит его, если так будет продолжаться».       Он вздохнул и продолжил читать книгу, в которой также предлагались методы избавления от бремени вины, раскаяния и сожаления, так часто мучающих тех, кто стал жертвой проклятия, подобного проклятию Кинжала Раздора. Северус очень внимательно прочитал эти главы, впитывая каждое слово.       Наконец, закончив с книгой, он отложил её в сторону, принял зелье, восстанавливающее магию, которое оставила ему Грейс, и уснул. К утру он должен был достаточно окрепнуть, чтобы встать с постели, и если Гарри всё ещё будет отказываться идти к нему, он сам найдёт его.       Гарри вернулся к ужину, а затем провёл остаток вечера, читая Джилли сказку, и рано уснул, утомившись от долгого полёта. Грейс сказала ему, что Северус хочет его видеть, но Гарри сделал вид, что не слышит её, и пошёл проведать наставника только когда был уверен, что тот спит.       Там его и нашла Грейс, попытавшись убедить поговорить с Северусом.       — Знаешь, Гарри, убегать от проблемы — это не решение. Так только хуже.       — Да, мэм. Но я не убегал, я просто… не хотел с ним видеться.       — Но результат один и тот же. Ты причиняешь боль и себе, и Северусу, отказываясь говорить с ним, — возразила она.       — Почему ему должно быть больно? — резко спросил Гарри. — Я думал… он будет рад больше никогда меня не видеть.       — Нет, Гарри. Насколько я могу судить, Северус очень заботится о тебе.       — Но откуда вы можете знать наверняка? Вы читали его мысли?       — Нет, но не нужно быть легилиментом, чтобы видеть вашу связь. Она очень сильна.       — Больше нет.       Она твёрдо взяла его за подбородок.       — Ты сомневаешься там, где не следует. Если ты доверяешь своему наставнику, то поймёшь, что некоторые вещи изменились, а другие — нет. И одна из констант — это его любовь к тебе. Отпусти свою вину, Гарри. Она причиняет тебе гораздо больше боли, чем ты думаешь. В ней нет ни смысла, ни пользы. Прошлое построено на песке, позволь ему уйти.       Её слова имели смысл, слишком много смысла, и на мгновение Гарри позволил себе надеяться, что в конце концов всё будет хорошо. Но затем на него обрушилась вся тяжесть его преступления против наставника, он вырвал подбородок из рук Грейс и прошептал: — На моих руках кровь. Кинжал чуть не сделал меня убийцей. Как он может простить это? Как?       — Ты никогда не узнаешь ответа, если не поговоришь с ним.       Но Гарри упрямо молчал, страх почти душил его. Пока он не встретился с профессором зельеварения лицом к лицу, он мог притворяться, что всё ещё часть семьи и что Снейп всё ещё хочет его видеть.       — Простите за все проблемы, которые я причинил, — извинился он. — Спокойной ночи, Грейс, — и он отправился спать в комнату Джейса.

***

      Утро третьего дня выдалось ярким и солнечным, идеальная погода для прогулки. Гарри встал до восхода солнца и решил пройтись по лужайке к рябине. Он не подозревал, что пара ониксовых глаз внимательно наблюдает за ним из небольшого окна.       Сегодня Северус впервые почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели и продержаться на ногах дольше десяти минут. Он чувствовал себя почти как прежде, включая привычную язвительность. Он аккуратно оделся в повседневные брюки и лёгкую рубашку и накинул на плечи свой длинный чёрный плащ, отстиранный от крови и заштопанный.       «Я был терпелив. Я ждал, думая, что он придёт ко мне, но он, похоже, решил упиваться своей виной. Как любят говорить маглы, если гора не идёт к Магомету, тогда Магомет идёт к горе».       Он закончил одеваться и был готов выйти из спальни, чтобы раз и навсегда разобраться со своим заблудшим подопечным. Он никогда не отличался особым терпением, и теперь оно окончательно иссякло.       Пора было взять быка за рога, или льва за гриву, и хорошенько встряхнуть.

***

      Гарри сидел под рябиной, обхватив колени руками и положив на них голову. Он закрыл глаза и только начал пытаться медитировать, когда услышал знакомый бархатный голос: — Вы, случайно, не от меня убегаете, мистер Поттер?       Гарри замер. Затем он открыл глаза и увидел перед собой довольно бледного, но вполне вменяемого и дееспособного Северуса Снейпа.       — Северус! Ты встал с постели! — выпалил он, прежде чем успел подумать.       — Очевидно, — ответил его опекун. — Пойдём, Гарри. Нам нужно многое обсудить, — он твёрдо положил руку на плечо юноши, помогая ему подняться. — Пройдёмся немного.