Охота двух ястребов

      Если бы не рука Снейпа, крепко лежавшая на его плече и уверенно направлявшая его в лес за задним двором, Гарри бы сбежал. Он часто летал над этим лесом в облике ястреба, но никогда не заходил в него на своих двоих и понятия не имел, куда они идут. Но у Северуса явно была какая-то цель, он ни разу не запнулся, следуя по узкой звериной тропе, пока они не вышли к большому пруду, питаемому чистым ручьём. Пруд окружали ивы и рябины, вода была прозрачной до самого дна, а косые лучи солнца заставляли её сверкать и переливаться всеми цветами радуги.       Гарри вдохнул полной грудью. Он никогда в жизни не видел такого места — места, излучающего спокойствие и умиротворение, места исцеления и обновления. Гарри с недоумением посмотрел на Северуса. Зачем приводить его сюда, в этот укромный уголок, где сама природа дышала гармонией, чтобы сообщить о разрыве их договора? Неужели эта красота, на мгновение изгонявшая тёмную скверну из его души, предназначалась лишь для того, чтобы смягчить удар?       — Сядь, Гарри, — велел Северус, мягко подталкивая мальчика к рябине, чтобы он сел, прислонившись к ней спиной. Рябина была известна своими защитными и целебными свойствами, и эта роща, вероятно, уже использовалась для ритуалов очищения. Несомненно, Джаспер знал об этом, когда предложил Северусу это место, и указал, что все необходимые для церемонии травы есть в лаборатории, после того как Северус прошлым вечером прочитал примерно треть книги.       Но сначала он должен был избавить мальчика от гнетущего чувства вины и заверить его, что скверна кинжала не вечна. Он также был немного раздражён тем, что Гарри всё это время избегал его, и зол на то, что этих неприятностей можно бы и не быть, если бы Гарри рассказал ему о своих снах. Он бросил на него лёгкий снейповский взгляд, от которого, возможно, задрожал бы первокурсник, но который никак не должен был смутить Гарри, видевшего Северуса в настоящем гневе.       Гарри посмотрел на своего опекуна, готовясь услышать последние слова, готовый к неизбежному отвержению. Тревога сидела на его плечах, как огромный чёрный зверь, а за ней по пятам следовала ужасная тоска. Он с трудом сглотнул, но заставил себя смело встретить взгляд чёрных глаз Снейпа. «Настоящая храбрость — это не отсутствие страха, а способность встретиться с ним лицом к лицу, даже когда хочется убежать и спрятаться, — напомнил он себе одну из снейповских максим. — Ты гриффиндорец или нет?»       — Я думал, ты уже усвоил, что бегство от проблемы приносит больше вреда, чем пользы, — начал Северус. — С проблемами нужно сталкиваться лицом к лицу, а не избегать их.       — Я знаю, сэр, — ответил Гарри, борясь с желанием опустить глаза в знак покорности.       — Тогда почему ты это делал?       Гарри колебался. Северус смотрел на него с тем самым сочетанием неодобрения и разочарования, которое всегда заставляло его чувствовать себя никчёмным.       — Потому что я думал…       — Так, продолжай.       «Просто скажи это, Гарри», — приказал он себе. «Скажи это и покончим с этим».       Чувствуя нежелание Гарри говорить, Северус принял решение подтолкнуть его.       — Ты просто хотел лёгкого пути, не так ли?       Слова Северуса были подобны удару под дых. В глазах Гарри вспыхнули гневные искры.       — Лёгкого? Ты думаешь, хоть что-то из этого было для меня лёгким? Не прийти к тебе, как только ты очнулся? Не иметь возможности поговорить с тобой об этом проклятом зле, которое вторглось в мою душу? Я хотел, Сев, много раз, но просто не мог! Я не мог смотреть на тебя, полумёртвого, и знать, что это я сделал с тобой! Ты чуть не умер из-за меня! Потому что я слаб и я… — он задохнулся и опустил голову, чтобы скрыть проклятые слёзы. — Прости, Северус. Я не хотел, чтобы так случилось. Я… не виню тебя за то, что ты ненавидишь меня. Я… ненавижу себя.       Рука Северуса потянулась к Гарри и подняла его подбородок.       — Посмотри на меня, Гарри Джеймс Поттер. И слушай внимательно. Я не ненавижу тебя. С чего бы это?       Зелёные глаза были полны боли и покорности.       — Конечно, ненавидишь, — прошипел он. — С чего бы тебе меня не ненавидеть? Я предал тебя, я позволил этому проклятому кинжалу проникнуть в мою голову, я позволил ему воздействовать на меня своей тёмной магией и овладеть мной, а потом я ударил тебя им. На этот раз я действительно всё испортил, и ты чуть не заплатил за это своей жизнью. Как ты можешь не ненавидеть меня и не желать, чтобы я ушёл? Я никчёмен, обуза.       — Ты действительно так думаешь? Что я осужу тебя за такую ошибку? Я, который когда-то был Пожирателем Смерти?       — Я был глуп. Я слушал сны. Я предал нас обоих.       — Как и я когда-то очень давно. Молодым свойственна глупость, как ты говоришь. Но тёмный путь не поглотил тебя, Гарри. Так же, как и меня.       — Откуда ты знаешь? Я чувствую себя… нечистым… осквернённым… Я не понимаю, как Джилли может находиться рядом со мной, с тем, кто пытался убить.       — Она видит глубже, чем большинство. Тебе стоит доверять ей.       — Хмф! Доверять двухлетнему ребёнку, чтобы понять разницу между добром и злом?       — Это ничем не отличается от доверия пятнадцатилетнему подростку, способному победить Тёмного Лорда, — возразил Северус. — Сержусь ли я, что ты не рассказал мне о своих снах? Да, без сомнения. Сколько раз я говорил тебе, что если тебе снятся странные сны, ты должен рассказать мне о них?       — Я думал… что это просто сны, — пробормотал Гарри. — У тебя были более важные заботы. Оборотни, пролитое зелье, кинжал…       Северус сжал его челюсть сильнее, и Гарри ахнул. Глаза волшебника горели гневом. «Вот оно. Сейчас он мне всё выскажет».       И Снейп высказал, но не то, что ожидал Гарри.       — Глупый птенец! Когда ты наконец вдолбишь себе в свою башку, что ты мой главный приоритет? К чёрту оборотней и этот проклятый кинжал! Важен только ты. Разве ты не понимаешь? Это всё не только для того, чтобы уничтожить тёмного волшебника, это для того, чтобы дать тебе шанс жить, вырасти в мире, свободном от тьмы. Я поклялся защищать тебя, и это то, что меня волнует. И если с тобой что-то не так, я должен знать об этом! Даже если ты думаешь, что это неважно, я хочу, чтобы ты сказал мне. Если бы ты рассказал о снах, всё могло бы быть иначе.       Слёзы навернулись на зелёные глаза.       — Прости.       — Угу, — пробурчал он, невольно скатившись к детской манере говорить. — Как и я прошу прощения за то, что не понял, что ты страдаешь. Я знал, на что способен кинжал, я годами боролся с тьмой. Никто не знает её лучше меня. Я тоже подвёл тебя.       — Нет, не говори так. Это всё моя вина.       — Я буду говорить, потому что это правда.       Гарри покачал головой, или по крайней мере попытался, потому что Северус всё ещё держал его за подбородок.       — Нет. Я виноват в этом.       — Всегда готов играть мученика, не так ли? Всегда готов быть виноватым во всём? Тебя к этому приучили, так что я должен был ожидать этого.       — Это правда! Я виноват!       — Тобой овладели! Твой разум был порабощён древним злым артефактом. Ты не мог с этим бороться, Кинжал Раздора делал это более тысячи лет. У тебя не было от него защиты. Как ты думаешь, почему я настоял на том, чтобы держать его у себя?       — Потому что не доверял мне.       — Нет, идиот! Потому что я пытался защитить тебя. Мои щиты сильнее, и я знаком с тем, как действует такое проклятие. А ты — нет, и кинжал всегда пытается поработить невинных, уязвимых, он этим и живёт.       — Я не невинен. На моих руках кровь.       — По сравнению со мной, Поттер, ты новорожденный младенец. И он это знал. Поверь мне. Ты не виноват в том, что сделал, находясь под влиянием проклятия.       — Я ударил тебя. Я хотел, чтобы ты умер.       — Я умер, Гарри? Ты плачешь над моей могилой? Нет. И знаешь почему? Потому что глубоко внутри, здесь, в твоём сердце, ты не хотел моей смерти. И хотя кинжал пытался, он не смог сломить эту внутреннюю убеждённость. Ты не убийца, Гарри. И за это я благодарю все святые силы. Ты хороший человек, сын.       — Да, я просто замечательный, — съязвил Гарри.       Северус отпустил его подбородок, положил руки на плечи ученика и встряхнул его.       — Прекрати! Прекрати упиваться виной и жалостью к себе, чёрт возьми! Если бы ты был злым, если бы ты был действительно испорчен, меня бы здесь не было. Но я жив, а кинжал уничтожен. Твоей рукой, и ничьей больше. Джейс рассказал мне. Если бы тебя поглотило существо кинжала, то ты бы этого не сделал, Гарри. Только волшебник со свободной волей может уничтожить Кинжал Раздора. Тьма коснулась тебя, но не поглотила. Поверь мне.       Гарри упрямо молчал.       — Проклятый гриффиндорец! — выругался профессор зельеварения, а затем поднял мальчика на ноги. — Хорошо! Если слова тебя не убеждают, возможно, это поможет. Стой здесь и не двигайся.       Северус вытащил палочку и начал вышагивать большой круг вокруг пруда, кончик палочки светился странным голубоватым светом.       — Пятью стихиями я создаю этот круг. Заклинаю вас — воздух, вода, огонь, земля и дух, — образовать священный круг и защитить тех, кто внутри, от вреда и злых влияний. Пусть никто не увидит, пусть никто не услышит церемонию внутри. Во имя всего доброго и силой моей восстановленной магии, да будет так!       Палочка оставляла за собой синий след из искр, которые затвердевали в линию, а затем Северус связал её узлом вечности.       — Пусть круг будет нерушим, — он повернулся к Гарри. — Это начало Ритуала обновления.       — Что это такое?       — То, что нужно нам обоим, — загадочно ответил Северус. — Раздевайся до боксеров.       Гарри остолбенел.       — Что?       Северус снял плащ и рубашку.       — Делай, как я говорю. Или тебе нужна моя помощь?       — Чёрт, нет! — пробормотал он, его щёки пылали. Он начал раздеваться.       — Будь благодарен, что я не прошу тебя проводить ритуал обнажённым, — сказал Северус, скрывая усмешку.       — Обнажённым?       — Совершенно голым, — пояснил Мастер зелий, снимая ботинки и носки.       Гарри почувствовал, как краснеет до кончиков пальцев ног. Он снял кроссовки и джинсы, гадая, не решил ли Северус таким образом наказать его за глупость. Но тогда почему он сам участвует в этом?       Гарри украдкой взглянул на своего наставника, отметив чёрные шёлковые боксеры, которые были на профессоре зельеварения. «Мерлин! Кто бы мог подумать, что он носит их под мантией?» Ярко краснея, он посмотрел на свои обычные белые хлопчатобумажные. Он слегка вздрогнул, прохладный ветерок покрыл его руки и ноги мурашками.       — Ты уверен, что нас никто не видит? Потому что я не хочу быть арестованным за непристойное поведение.       Северус фыркнул.       — Круг не позволяет никому нас увидеть. Как и деревья. Тебя волнует, что подумают птицы и белки?       — Нет.       — Хорошо. Теперь подойди к пруду и зайди в воду.       Гарри с сомнением посмотрел на него, но подчинился, сунув палец ноги в воду.       — Ах! Холодно!       — Мне всё равно. Заходи.       — Ты первый.       Глаза Северуса сверкнули.       — Шевелитесь, мистер Поттер!       — Но… — он подпрыгнул, когда рука Северуса шлёпнула его по заднице. — Ладно, не нужно меня толкать. Я не лошадь.       — Нет, ты упрямый осёл, — последовал резкий ответ. — А теперь… заходи… в… воду.       — Но холодно. Я заболею пневмонией.       — Перестань ныть, сопляк. Это не талая вода с ледника.       Скрежеща зубами, Гарри зашёл в пруд, зубы застучали.       — Если я заболею и умру, это будет твоя вина, — проворчал он, его ноги увязали в мягкой грязи, что было приятно для пальцев ног. Середина пруда была глубиной около двенадцати метров, и вода доходила Гарри чуть выше пояса. Он остановился, когда оказался в центре пруда.       Северус повернулся и убрал палочку, взяв в руки длинный свёрток чего-то. Он произнёс слово, и конец курильницы начал тлеть и гореть, из её кончика вился дымок. Затем он тоже вошёл в воду, повернувшись лицом к северу.       — Я призываю стихию воздуха и северный ветер, который очищает и освящает своим ледяным дыханием. Приди, воздух!       Он взмахнул курильницей вниз, и внезапно налетел порыв ледяного ветра, который зашелестел ветвями рябин и заставил Гарри неконтролируемо дрожать.       Северус, не обращая внимания на порыв ветра, двинулся дальше на восток, обходя своего ученика по часовой стрелке.       — Я призываю стихию воды, живительную влагу творения. Из воды мы рождаемся и ею поддерживаемся. Она очищает и исцеляет. Приди, вода!       Поверхность пруда всколыхнулась, и возле ног Снейпа взметнулся гейзер, обдав их обоих брызгами, которые почему-то были тёплыми. Капли застыли на них, словно сверкающее одеяние.       Северус продолжил движение к южной стороне.       — Я призываю стихию огня, искру творения, чей свет прогонит тени и раскроет тайны тьмы. Приди, огонь!       Вспыхнуло пламя, и пучок белого шалфея, перевитого лавандой, душицей и кедром, начал ярко светиться.       Гарри почувствовал, как его кожа покалывает от жара, хотя он стоял посреди пруда.       Северус переместился к последней стороне света и произнёс: — Я призываю стихию земли, дарующую жизнь, питающую мудрость. Из земли мы приходим и в землю возвращаемся. Даруй нам безопасность своих объятий. Приди, земля!       Из воды начали пробиваться зелёные ростки, и Гарри поклялся бы, что чувствует запах свежевспаханной земли и аромат тысячи цветов. Он вдохнул, и пьянящий аромат весенних цветов наполнил его ноздри.       Вокруг пруда образовался сверкающий разноцветный круг — весенняя зелень и янтарь для земли, багрянец и оранжевый для огня, белый и синий для воздуха, бирюза и серебро для воды. Он отражался в воде, создавая ослепительный калейдоскоп. Гарри чуть не зажмурился от яркого света. А вода, которая была холодной, когда он только вошёл, теперь стала тёплой, как в ванне, и небольшие волны начали плескаться у его ног.       Затем Северус сделал четыре шага назад, пока не встал рядом с Гарри в центре пруда. Будучи выше, он стоял в воде лишь по пояс, и Гарри мог видеть, как на бледной коже мужчины виднеются слабые шрамы на спине и боках, словно от ремня. Гарри вздрогнул, вспомнив разговор, который он подслушал между Северусом и Хагридом о детстве Снейпа, которое, по-видимому, было хуже, чем он мог себе представить, если шрамы остались спустя двадцать пять лет.       Затем Северус повернулся к нему лицом и произнёс спокойным размеренным голосом: — Я призываю пятую и последнюю стихию, дух, внутреннее пламя, которое горит в каждом из нас, огонь, зажжённый истиной и магией. Помоги нам познать себя истинного и даруй нам понимание. Приди, дух!       Фиолетовое сияние начало исходить от палочки, которую он держал, и окутало Гарри и Северуса, словно плащ, и когда оно коснулось его, Гарри почувствовал, как все его сомнения исчезли. Он ощутил умиротворение, словно находился в объятиях матери, в безопасности от любого вреда, и в то же время он мог видеть внутренним взором пульсирующую светящуюся ауру своей магии глубоко внутри себя. Его магия была соткана из прохладных синих, зелёных и золотых оттенков, и только по краям она становилась черной, словно опалённая огнём.       — Я прошу стихии помочь мне очистить и освятить всех, кто находится внутри круга, и навсегда изгнать скверну тьмы из Гарри Джеймса Поттера. Силой священного шалфея, лаванды, кедра и душицы, пусть твой дух обновится, сердце станет чистым, а магия свободной. Пусть все грехи, которые ты совершил, будут смыты. Ты исцелён. Ты обновлён. Ты прощён.       Он провёл курильницей вдоль тела Гарри, начиная со ступней, окуривая его дымом.       Он повторил слова и окуривание четыре раза, четыре — священное число сторон света.       Гарри оставался неподвижным, чувствуя, как дым проникает в него, и ощущение полного покоя и обновления медленно начинает расцветать внутри. Он смотрел на Северуса, который затем протянул ему курильницу. Не раздумывая, инстинктивно Гарри взял курильницу и повторил слова, сказанные Северусом.       — Я прошу стихии помочь мне очистить и освятить всех, кто находится внутри круга, и навсегда изгнать скверну тьмы из Северуса Тобиаса Снейпа. Силой священного шалфея, лаванды, кедра и душицы, пусть твой дух обновится, сердце станет чистым, а магия свободной. Пусть все грехи, которые ты совершил, будут смыты. Ты исцелён. Ты обновлён. Ты прощён.       Четыре раза он повторил благословение и окуривание.       Затем Северус сжал его руку и воскликнул: — Земля, воздух, огонь, вода, дух! Несмотря на нашу недостойность, ниспошлите нам своё благословение и сделайте нас вновь цельными.       Он склонил голову в мольбе.       Курильница медленно догорала, дым поднимался над ними огромным клубящимся облаком, а вода под их ногами начала бурлить и пузыриться, а затем взметнулась вверх огромным сверкающим гейзером серебра и обрушилась на них каскадом.       Гарри чувствовал, как вода окутывает его, чистая, прохладная и кристальная, она смывает с него тёмную скверну, наполняя его решимостью, надеждой и смыслом. Он проглотил немного воды и почувствовал, как она обновляет его, омывая яркой волной тепла и света. Она была терпкой и сладкой, освежающей, словно неразбавленный жидкий солнечный свет. Всё сожаление, вина, ненависть к себе и чувство никчемности были смыты, не в силах противостоять приливной волне света, надежды и любви, вызванной ритуалом. Он словно купался в бесконечном свете, переполненный надеждой и окружённый любовью.       И ядовитая скверна кинжала была поглощена и утоплена, а душа Гарри навсегда очистилась от её тени.       Гарри открыл глаза и посмотрел на Северуса, вода капала ему на ресницы.       И всё же он видел совершенно чётко, и он видел то же выражение радости и благоговения, отражённое в ониксовых глазах Снейпа. Северус тоже был очищен и обновлён — разумом, телом и душой.       Курильница исчезла в клубах ароматного дыма, и пруд снова стал спокойным.       Гарри глубоко вздохнул, всё ещё держа Северуса за руку, как ребёнок, ищущий поддержки у родителя.       — Всё кончено, Гарри, — тихо, благоговейно сказал Северус.       Он вывел подростка из воды на берег. Промокшие до нитки, они выбрались из пруда.       Гарри немного пошатнулся, когда его ноги коснулись земли, и Северус поддержал его.       Одним взмахом палочки Северус высушил их, а другим – вернул им одежду.       Затем профессор зельеварения отступил на шаг и посмотрел своему ученику в глаза.       — Скверна исчезла из нас обоих, Гарри. Я прощаю тебя за то, что ты сделал. Теперь тебе нужно научиться прощать себя.       Словно его слова стали катализатором, Гарри почувствовал, как что-то внутри него рухнуло, когда последние остатки вины были развеяны этим простым честным заявлением, и вдруг по его щекам побежали слёзы. Облегчение захлестнуло его мощной волной. Северус простил его. Его не изгонят с позором, он не умрёт в одиночестве и без любви. Это знание пронзило его, как меч, но он приветствовал эту острую боль. Она была приятной.       — Сев, — только и смог он произнести, прежде чем упасть в объятия мужчины, рыдая.       Всё горе и страдания, которые он подавлял в течение нескольких дней, вырвались наружу, и он вцепился в широкие плечи мужчины и плакал, не в силах сдержаться.       Северус прижал его к себе — мальчик всё ещё был лёгким, как пёрышко, несмотря на более здоровое питание, — и сел, крепко обнимая Гарри. Он начал слегка покачивать его вперёд и назад, одной рукой поглаживая тёмные волосы, шёпотом приговаривая: — Всё хорошо, сын. Тише.       Плач мальчика разрывал ему сердце, и боль Гарри на мгновение стала его собственной, и он почувствовал, как его собственные глаза затуманиваются, и несколько слезинок скатились по его бледным щекам, блестя на волосах Гарри.       — Тише, птенец, — пробормотал он, теперь поглаживая круговыми движениями спину Гарри. — Я прощаю тебя. Ты всегда будешь прощён, дитя. Всегда. Отпусти свою вину, Гарри, отпусти её.       Сквозь очищающие слёзы Гарри слышал успокаивающий голос Снейпа, чувствовал обнимающие его руки мужчины, и тогда он понял, что этот волшебник любит его чистой безусловной любовью, какой отец любит сына. И он купался в непривычном тепле, смывая последние остатки вины слезами раскаяния и счастья, уткнувшись лицом в знакомую чёрную мантию.       Он плакал долго, а Северус держал его, не обращая внимания на то, что у него затекала спина от долгого сидения, прислонившись к дереву, и болели колени от непривычной тяжести подростка. Его сын, потому что он уже невольно думал о мальчике как о сыне, нуждался в нём, и это было всё, что имело значение.       Постепенно рыдания Гарри превратились в всхлипы, затем в дрожь, и наконец его дыхание выровнялось, и он уснул, наконец-то в безопасности в объятиях своего приёмного отца и опекуна.       Северус посмотрел на тёмную голову, покоящуюся на его плече, и позволил себе редкую улыбку. Гарри предстоял ещё долгий путь к прощению самого себя, но то, что он позволил себе утешиться, было первым шагом на пути к исцелению.       Мастер зелий откинулся на рябину, пробормотал заклинание левитации и поудобнее устроил Гарри у себя на руках. Ритуал Обновления сработал лучше, чем он надеялся, но он чувствовал себя опустошённым и уставшим, ритуал сильно повлиял на его собственные эмоции, и он удивлялся, что сам не рыдает, как Гарри. С другой стороны, его самообладание закалялось годами, и слёзы не были тем, что он легко проливал.       Как бы опровергая эту мысль, что-то влажное скатилось по его щеке.       Северус нахмурился, решительно провёл рукой по глазам и закрыл их. Он найдёт утешение во сне.       Солнце плыло по небу и начинало свой спуск, пока профессор зельеварения и его подопечный мирно спали под рябиной, уставшие, но вновь обретшие целостность.