Охота двух ястребов

      Оба волшебника вернулись в коттедж эмоционально опустошенными, но узы между ними восстановились и укрепились, став глубже, чем когда-либо прежде. Хотя ни один из них не произнес ни слова, оба чувствовали, что пережитый кризис несказанно сблизил их. Теперь они были больше, чем ученик и наставник, больше, чем опекун и подопечный. Теперь они были отцом и сыном, связанными любовью, самопожертвованием и доверием. Пусть это и не было высказано вслух, но оба чувствовали эту связь глубоко в душе.       Гарри понимал, что и Уизерспуны с их необычайной проницательностью тоже это ощущают. Когда они вошли в коттедж, Грейс и Джаспер обменялись многозначительными взглядами, а Джейс облегченно улыбнулся. Джилли, самая непосредственная из всех четверых, подбежала к волшебникам и обняла их за колени.       — Гали! Плофессол Севи! Вам лутьсе! Вы больше не глустите!       — Привет, Джилли! — Гарри улыбнулся очаровательной малышке, опускаясь на колени, чтобы ей было удобнее его обнять.       Джилли тут же обвила его своими ручонками, щедро делясь своими радостью и восторгом, и Гарри рассмеялся.       Смех Гарри был бальзамом для души Северуса, которому редко доводилось радоваться, и Северус знал, что прошлая неделя была особенно тяжелой для подростка. После дождя всегда выходит солнце, а после слёз должен быть смех. «Как хорошо, что он все еще способен радоваться после всего пережитого». Он нежно положил руку на плечо сына. «Впрочем, мало кто в этом мире смог бы устоять перед обаянием маленькой Джилли».       Гарри переполняло такое счастье, что он едва мог сдержаться. Поэтому он позволил себе выразить его смехом, чувством, почти незнакомым ему до того, как Северус стал его наставником. Лишь изредка он смеялся с друзьями, но в целом в его жизни было мало радости, лишь трудности, жертвы и долг. Однако перед искрящимися зелеными глазами и заразительной улыбкой Джилли было невозможно устоять. Внезапно он вспомнил, как Джилли назвала профессора, и разразился истерическим смехом.       — Севи! — выдохнул он. — Она назвала тебя Севи!       Джилли удивленно посмотрела на него.       — А что смешного, Гали? Это его имя.       Гарри снова рассмеялся, не в силах остановиться.       Северус изобразил на лице недовольную гримасу, но после Ритуала Обновления у него не было сил на то, чтобы действительно обидеться.       — Она уже сообщила мне, мистер Поттер, что вы меня так называли.       — Что? — Гарри наконец взял себя в руки. — Я никогда… Я не помню, чтобы я тебя так называл…       Джилли посмотрела на него.       — Нет, Гали, называл. Я слышала. Это было, когда плофессол Севи болел. Ты говорил: «Не оставляй меня, Севи…»       — О, — Гарри покраснел. — Наверное, тогда мог… — он бросил на Северуса виноватый взгляд.       Северус взъерошил ему волосы, уголок его губ дрогнул в полуулыбке.       — Малышка не лжет, полагаю. И я не против, чтобы она меня так называла… но тебе лучше этого не повторять, понятно?       — Да, Сев, — покорно ответил Гарри, но в его глазах плясали озорные искорки, и он опустил голову, чтобы скрыть улыбку.       Джилли слезла с его колен и протянула руки к Северусу, и он — самый грозный профессор зельеварения в Хогвартсе — тут же поднял ее на руки и прижал к себе.       У Гарри чуть глаза на лоб не полезли. «Святой Мерлин! Он держит ее на руках, а она кладет голову ему на плечо. Кто бы мог подумать! Жаль, что у меня нет камеры. Рон, Гермиона и Сириус ни за что не поверят, что Северус Снейп, мастер сарказма, добровольно обнимает двухлетнюю малышку. Теперь я видел все!»       Джейс поймал его взгляд и ухмыльнулся.       — Быть эмпатом имеет свои преимущества.       — Похоже на то, — сказал Гарри, вытирая глаза полотенцем, которое ему протянул Джейс. Он надеялся, что Уизерспуны примут слезы на его лице за слезы смеха, а не грусти.       — Ты голоден, Гарри? — спросила Грейс. — Ужин на столе.       — Да, мэм, — вежливо ответил Гарри и последовал за остальными домочадцами на кухню. Северус шёл чуть позади, наслаждаясь покоем, вновь воцарившимся в коттедже.

***

      Позже, после оживлённой партии в шахматы с Джейсом и горячего душа, Гарри лежал на кровати, уставший, но не настолько, чтобы заснуть. Огромный груз свалился с его плеч, и он чувствовал глубочайшее облегчение. Впервые за неделю он мог спать спокойно, без сжимающего желудок узла. Заложив руки за голову, он смотрел в потолок, прокручивая в памяти события дня.       Раньше, в детстве, он считал Дамблдора самым храбрым волшебником из всех, кого знал, воплощением гриффиндорской отваги, за его непоколебимую преданность Свету и противостояние тьме. Но теперь он понимал, что существует более глубокая разновидность мужества — мужество того, кто прошёл сквозь тьму, как внешнюю, так и внутреннюю, и вернулся обратно, израненный, но не сломленный. Это было истинное мужество, и именно поэтому Гарри считал Северуса Снейпа самым храбрым человеком, которого он когда-либо встречал.       Именно поэтому он позволил Северусу видеть свои слёзы, ведь те, кто блуждал в тени, хорошо знали, что такое вина, стыд и слёзы, пролитые о том, что никогда не будет забыто. Северус понимал его, понимал глубину его падения, понимал глубину раскаяния и триумф возвращения к свету, несмотря на стыд, преследовавший его по пятам. Дамблдор, несмотря на свои возраст и мудрость, никогда не знал искушения, никогда не знал, каково это — быть униженным и беспомощным, пешкой в чужих извращённых желаниях. Он всегда контролировал ситуацию, никогда не был по-настоящему испытан, будучи уверенным в своей роли великого лидера Света. Он мог лишь сочувствовать Гарри, но это не то же самое, что понимать.       А Северус понимал, и именно за это Гарри любил его больше всех.       Гарри снял очки и положил их на тумбочку. Потом перевернулся и уткнулся лицом в подушку. Через несколько мгновений он крепко заснул, и впервые с тех пор, как они прибыли к Уизерспунам, он спал, не мучимый угрызениями совести.

***

      На следующий день Гарри и Джейс пропалывали грядки в саду Грейс и собирали разные травы и цветы, которые ей нужно было высушить для каких-то зелий. Мальчики работали дружно, почти не разговаривая: Джейс был молчалив по природе, а Гарри в этот день пребывал в задумчивом настроении, что преследовало его с момента проведения Ритуала Обновления.       Сбор различных трав — дягиля, вербены, вереска, майорана и звездчатки — успокаивал его. К этой работе он привык: он занимался садоводством для тёти Петунии с тех пор, как научился отличать сорняки от стеблей растений и управляться с садовыми инструментами. Перебирая землю, вдыхая богатый аромат свежеперекопанной почвы, аккуратно срезая стебли и цветы и складывая их в корзину, а затем выдёргивая неподатливый сорняк из запретного ложа, он вошёл в ритм, и работа стала приятной, наполняя его чувством удовлетворения. Так он мог отплатить Грейс за заботу о нём и Северусе.       К тому времени, как они закончили, они были потные, грязные и нуждались в душе.       Возвращаясь из ванной, Джейс великодушно уступил Гарри право помыться первым. Гарри проходил мимо комнаты Северуса, где отдыхал профессор зельеварения. Хотя Северус почти оправился от своего испытания, Грейс настояла, чтобы он не перенапрягался, и велела ему отдыхать по два часа каждый день. Северус неохотно согласился.       Поэтому Гарри удивился, услышав доносящийся из спальни голос Северуса. Не в силах побороть любопытство, он заглянул в комнату.       И увидел своего несгибаемого защитника, читающего сказку Джилли.       Маленькая Уизерспун свернулась калачиком рядом с Северусом, её голова покоилась на плече Сева, а зелёные глаза были прикованы к книге в руках профессора зельеварения. На обложке была изображена пушистая зелёная гусеница с красной головой, поедающая лист. Гарри смог разобрать название…       — …из яйца вылупилась очень маленькая, очень голодная гусеница. Она начала искать себе еду, — тихо читал Снейп.       «Я знаю эту историю! — взволнованно подумал Гарри. — Тётя Петуния иногда читала её Дадли в гостиной, и я мог слышать её из чулана, если сидел совсем тихо». Он наклонил голову, желая увидеть иллюстрации, на которые так пристально смотрела Джилли.       — В понедельник она прогрызла яблоко. Но всё ещё была голодна… — читал Северус.       Гарри мечтательно улыбнулся. Ему нравилась эта история, хотя иногда, слушая её, он испытывал голод, особенно если его отправляли в чулан, не покормив. В книге перечислялись разные виды еды, которые нравились детям, еда, которую голодная гусеница ела и ела без остановки.       Северус продолжил: — В субботу она съела один кусок шоколадного торта, одно мороженое, один солёный огурчик, один…       — …кусочек швейцалского сыла! — объявила Джилли.       — Очень хорошо! — похвалил Северус. Он указал на другую картинку. — А что это она съела?       — Последний кусочек салями!       — Превосходно. А она всё ещё была голодна?       — Да! Потому что она всегда голодная! Вот почему она — очень голодная гу-се-ни-ца, — сказала она, чётко выговаривая слово «гусеница». — Читай дальше, плофессол Севи.       И Северус продолжил: — …один кусок вишнёвого пирога, одну сосиску… один кекс… и один ломтик арбуза.       Джилли захлопала в ладоши.       — Знаешь, что случилось потом? Я знаю! — она перевернула страницу и сказала: — В ту ночь у неё заболел животик!       — Почему меня это не удивляет? — усмехнулся Северус. — У любого, кто съел бы столько, разболелся бы живот, будь то гусеница или ребёнок.       Гарри согласился. Гусеница всегда напоминала ему Дадли, набивавшего рот едой за каждым приёмом пищи.       — Её мама должна была дать ей зелья, — заявила Джилли.       — Да. А так случилось?       Она покачала головой.       — Тут не написано. Но я думаю, что да. Она съела так много всего!       — Сколько? Можешь посчитать для меня?       — Один, два, три, четыре… — Джилли медленно считала, указывая на каждый предмет. Дойдя до шести, она остановилась и спросила Северуса, что идёт дальше.       Гарри молча считал вместе с ними и обнаружил, что гусеница съела десять вещей в субботу. Гарри прикрыл рот рукой. «О да, гусеница очень похожа на Дадли!»       Внезапно Джилли огляделась и сказала: — Гали, иди сюда! Плофессол Севи читает мне сказку. Иди сюда, Гали, и слушай!       Гарри остался на месте, медленно румянец залил его лицо.       — Э… откуда ты знала, что я здесь?       — Почувствовала тебя, глупыш! — ответила она, глядя на него так, словно он был дураком, раз не знал этого. Она властно поманила его к себе. — Иди сюда, Гали! Сейчас самая интересная часть!       — Нет, всё в порядке, Джилли. Мне не нужно… — он замолчал, потому что она посмотрела на него таким жалобным взглядом, что он вздохнул. — Ладно, — и он вошёл в комнату и уселся в ногах кровати.       Северус закончил историю: — …затем она прогрызла себе путь наружу и превратилась в прекрасную…       — Бабочку! — закричала Джилли. — Ура! Видишь, Гали? Смотли, бабочка!       Гарри подвинулся, чтобы увидеть картинку. Это был простой красочный рисунок бабочки, но он тронул его, и он улыбнулся и спросил, может ли он посмотреть книгу.       Северус передал ему книгу, и тут Джилли сказала: — Хочешь почитать, Гали? Я могу тебе помочь.       Гарри улыбнулся и сказал: — Конечно, Джилли. Давай почитаем вместе, — а потом он подумал: «Наверное, это и значит иметь настоящую семью».

***

      После того, как Джаспер увёл Джилли спать, Северус спросил, как себя чувствует Гарри.       — Хорошо, — ответил Гарри. — На самом деле, я никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо. Этот ритуал действительно работает. Я больше не чувствую себя… запятнанным. Тьма ушла навсегда, Сев?       Профессор зельеварения кивнул.       — Да, ритуал очистил нас обоих. Тебе не о чем беспокоиться, Гарри. Последние остатки яда кинжала исчезли.       Гарри облегчённо вздохнул.       — Хорошо. То есть, я так и думал, но… не был уверен… и немного боялся, что часть… ну, знаешь… всё ещё может быть во мне.       Северус взял лицо Гарри в свои ладони.       — Нет, дитя. Поверь мне. Тебя больше не касается тьма. Так же, как и меня. Смотри, — он закатав левый рукав, повернул запястье вверх.       Там, где когда-то красовалась Чёрная Метка, теперь был лишь слабый след, едва заметное пятно на бледной коже.       — Она почти исчезла! Но… как?       — Ритуал очищает даже старые раны, — сказал Северус, нежно поглаживая кожу. — И если он способен на это, Гарри, то он, несомненно, стёр и пятно с твоей души, — он опустил рукав.       На этот раз Гарри не сомневался в словах старшего волшебника.       — Сев, а где последний осколок?       Северус достал из сумки дневник Тома Реддла и тихо прочитал: «Последний осколок я поместил в сосуд, чьи преданность и верность никогда не будут подвергнуты мной сомнению. Я никогда не буду сомневаться. В катакомбах он будет покоиться, в безопасности и никогда не будет найден, разве что наследник откроет дверь».       — Наследник откроет дверь… Сев, он в Хогвартсе! В Тайной комнате.       — Именно так я и подумал. А эту дверь может открыть только змееуст.       — Я могу открыть её, — сказал Гарри. Затем он спросил: — Но там больше ничего нет, кроме, разве что, нескольких гниющих костей и зубов василиска. Думаешь, последним осколком мог быть василиск?       Северус задумался.       — Нет. Иначе моя Метка полностью исчезла бы после уничтожения кинжала. Последний осколок всё ещё существует. Где-то в катакомбах под школой.       — Думаешь, Дамблдор знает?       — Возможно, хотя я сильно сомневаюсь.       — Может, нам стоит ему сказать? На всякий случай.       — Да. Мудрое решение. Я напишу ему, — согласился Северус и тут же вызвал перо, чернила и пергамент.

***

      На четвёртый день выздоровления Северуса Свобода и Воин парили в небе, играя в догонялки среди восходящих потоков воздуха, тренируя крылья и увеличивая свою выносливость, гоняясь друг за другом от одного конца деревни до другого. Хедвиг даже присоединилась к их полётам, хотя на коротких дистанциях они превосходили её в скорости.       Свобода и Воин по очереди пикировали на мелких животных, бегающих по земле, проверяя, кто сможет подобраться к добыче ближе, не причинив ей вреда. Это было упражнение на точность, за которым, по словам Джейса, часто приходившего во двор наблюдать за воздушными пируэтами соколов, было захватывающе наблюдать.       И хотя это была игра, Свобода знал, что даже в игре можно чему-то научиться, и когда-нибудь, возможно, эта точность пригодится, особенно если придётся сражаться с врагом и нужно будет точно прицелиться в определённую точку, например, в глаз, руку или ещё куда-нибудь.       Прошло два дня с тех пор, как Северус отправил письмо Дамблдору, и ответа пока не было. Он отправил его с совой Уизерспунов, Рокет, потому что Хедвиг была слишком заметной и могла быть узнана врагами.       Северус был немного обеспокоен, потому что старик не имел привычки заставлять кого-то ждать ответа, особенно по такому важному вопросу. Но, возможно, он был занят делами школы или Министерства и ещё не успел ответить.       В тот день он спросил Джейса, не принесла ли его сова утром почту для него.       — Нет, профессор. Только газету, как обычно.       — Я жду важное письмо от директора, — объяснил Северус, заметив вопросительный взгляд юноши. — Пожалуйста, сообщи мне, когда оно придёт.       — Конечно, сэр, — ответил Джейс.       Гарри поднял взгляд от газеты, но в ней не было ни слова о деятельности Пожирателей смерти или об оборотнях. Он провёл пальцем по браслету Мидоусвит, который всегда носил на запястье, и подумал, всё ли в порядке с ней и её собратьями-оборотнями в лесу. «Я не забыл тебя, Саша. И данное мной обещание. Я поговорю с министром, когда всё это закончится, и освобожу тебя. Это меньшее, что я могу сделать. Жаль, что тебя сейчас нет рядом. Я скучаю».       Он водил пальцем по лунному камню, вставленному в центр браслета, и его прохладное прикосновение каким-то образом успокаивало его. Он мечтал написать ей, но знал, что любое сообщение может быть перехвачено, поэтому ему приходилось ждать. Тоска шевелилась в нём, и он пытался отогнать мысли о том, как ветер треплет её серебристые волосы, о её улыбке и звуке её голоса.       — Думаешь о ком-то особенном? — тихо спросил Джейс.       — А? — Гарри вздрогнул, оторвался от газеты и посмотрел на друга. — Откуда ты знаешь?       — Твоё лицо и то, как ты водишь пальцем по этому своему браслету, — ответил Джейс. — Мне не нужно читать твои мысли, Гарри. Я просто внимательно наблюдаю. Так Читатели узнают большинство вещей. Наблюдая и интерпретируя, например, выражения лиц. Читать мысли человека просто для удовлетворения любопытства запрещено.       — Извини. Наверное, это сила привычки — предполагать, что тебе нужно читать мысли. Похоже, я слишком прозрачен.       — Ты всегда позволял своему лицу выражать всё, что ты думаешь или чувствуешь, — сказал Северус. — Не самое лучшее качество для шпиона, так что хорошо, что тебе никогда не приходилось играть эту роль.       — Знаю. Волди бы сразу меня раскусил с помощью легилименции, — сказал Гарри с грустной усмешкой. — Джейс, легилименция похожа на твой талант?       Джейс быстро замотал головой.       — Нет. Совсем нет. Легилименция, насколько я понимаю, это заклинание, которое позволяет волшебнику сканировать разум другого, но это грубый и прямолинейный метод. Использовать легилименцию на ком-то — всё равно что пытаться открыть флакон с зельем ломом, а читатель в десять раз тоньше. Мы проскальзываем в чужие мысли, и ты никогда не узнаешь, что я там был. Насколько я знаю, Тёмный Лорд был как слон в посудной лавке, человек, которого он читал, всегда знал, что он внутри него, он разрывал их на части, забирая воспоминания. Верно, сэр?       Северус кивнул.       — Да. Откуда ты это знаешь?       — Одна из его жертв приходила сюда, к нам, чтобы исцелиться. Его разум… он был сильно повреждён, дыры в памяти, как в швейцарском сыре. Ни один Читатель никогда бы такого не сделал.       — Даже Повелители Разума?       — Нет. Повелитель Разума был хитрецом, он мог проникнуть в мысли человека и выйти из них за две секунды или меньше, и внушить что-то, но он никогда не оставил бы человека в таком состоянии, в каком был тот. Это слишком грубо, без всякого изящества. Ничто не остановит Читателя, который хочет проникнуть в чужой разум, кроме трёх вещей. Первое — это Кодекс Читателей. Второе — это природный окклюмент, у них щиты настолько сильные и плотные, что читатель не может проникнуть сквозь них, как у профессора Снейпа. А третье — это другой Читатель со слоистыми щитами, но даже их можно сломать, если ты достаточно силён.       — Так вот как вам удалось так долго скрываться здесь? — спросил Гарри.       — В общем-то, да, — сказал Джейс. — Мы можем чувствовать, когда рядом другие разумы, и при необходимости скрываться.       — Жаль, что кто-нибудь из вас не мог прочитать мысли Реддла, когда он вернулся.       — Не знаю, сработало бы это, Гарри. Он был сумасшедшим, и когда пытаешься читать мысли такого человека… можно самому сойти с ума. Потому что разум безумца ненормален, и обычно трудно следить за его мыслями и ещё труднее влиять на них. Это тоже опасно. Можно оказаться в ловушке внутри его разума и никогда не найти выхода. Так что да, читатель мог бы подслушать его мысли, но при этом рисковал бы сойти с ума.       — О. Я не понимал…       — Нет причин, по которым ты должен был это понимать. Большинство людей считают, что Читатели могут делать много вещей, которые просто невозможны. Например, общаться через океан или что-то в этом роде.       — И хорошо, иначе моё изобретение было бы бесполезным, — заметил Джаспер, входя на кухню. — Кстати, о моих амулетах, я хотел бы вам их дать, — он порылся в кармане и достал два продолговатых малахитовых кулона на серебряных цепочках. — Я связал их друг с другом, всё, что вам нужно сделать, чтобы активировать их, это надеть их, подержать в руках и подумать о другом человеке, у которого есть ваш амулет. Ваши мысли сможет услышать этот человек на расстоянии до нескольких километров.       И Северус, и Гарри уставились на подарок. Они знали, как редко Джаспер дарил посторонним хоть один амулет, не говоря уже о двух.       — Джаспер, это слишком. Мы никак не можем… — начал Снейп.       Читатель твёрдо пресёк протест, положив руку Снейпа на амулет.       — Сделай мне одолжение, Северус. Я знаю, что ты участвуешь в какой-то сверхсекретной миссии, и я не буду задавать вопросов, но у меня есть предчувствие, что они тебе понадобятся, прежде чем всё закончится. Назови меня экстрасенсом, если хочешь, — Джаспер усмехнулся. — Кроме того, если ты будешь использовать мои амулеты, чтобы помочь себе в твоих поисках, это может заставить министра обратить на меня внимание и, возможно, подписать мой патент.       Их взгляды встретились, и Северус очень быстро понял, что Джаспер такой же упрямый, как и он сам, и решение принято.       — Хорошо. Мы очень ценим твою щедрость. Если тебе когда-нибудь понадобятся мои услуги как мастера зельеварения, то нужно только попросить.       — Я учту это. И между слизеринцами нет долгов, Северус, — заявил Джаспер. — Пользуйтесь ими с умом.       Старший волшебник остался наблюдать, как двое активируют свои амулеты и проверяют их.       — Мы можем поговорить с кем угодно, у кого есть амулет? — спросил Гарри.       — Да, если они настроены на тебя, — сказал Джаспер. — Я взял на себя смелость настроить вас на всю мою семью. Так что, если у вас возникнут вопросы, не стесняйтесь обращаться.       Затем Джаспер ушёл на работу, а Гарри экспериментировал со своим амулетом вместе с Джейсом и Северусом, пока полностью не разобрался с ним. Единственным недостатком, который он заметил, было то, что амулет нельзя использовать в анимагической форме, он работал только тогда, когда он был человеком. Джейс сказал, что это потому, что разум животного отличается от человеческого, и хотя разум Гарри контролировал Свободу, разум ястреба всё ещё был активен, и это создавало помехи для амулета.       Но всё равно это был великолепный подарок.

* * * * * *

      На пятый день Грейс снова проверила Северуса, чтобы убедиться, что его резервы в норме, и, улыбнувшись, сказала, что всё хорошо, но то, что он прочитал в газете тем утром, чуть не привело его к рецидиву. Они завтракали, когда сова принесла газету.       Рокет доставил её Гарри, возможно, потому что он был ближе всех к окну, через которое влетела сова, и он взял её и уже собирался передать Грейс, когда увидел заголовок.

Пожиратели смерти подозреваются в исчезновении четырёх учеников Хогвартса! Паника в обществе! Означает ли это возвращение Тёмного Лорда?

«Четыре дня назад в Аврорат поступили четыре сообщения о пропавших без вести, все они касаются бывших одноклассников Гарри Поттера по пятому курсу. Их заявили обезумевшие родственники, и все они, похоже, исчезли в один и тот же день, что даёт основания полагать, что это был спланированный рейд, а не просто похищение одним человеком. Пропавшие ученики — магглорождённая Гермиона Грейнджер, предположительно похищенная из своей спальни в её доме, Винсент Крэбб и Мариэтта Эджком, оба сидевшие в доме миссис Эджком в ожидании её возвращения с ужином из местного ресторана, и Сьюзен Боунс, чья тётя Амелия является видным чиновником Министерства и ответственной за суд и вынесение приговоров многим Пожирателям смерти. Сьюзен вышла на прогулку после ужина и не вернулась. Среди подозреваемых — бывший Пожиратель смерти Каркаров, Люциус Малфой и другие… Департамент делает всё возможное, чтобы найти пропавших детей, и откладывал информирование прессы в надежде, что похитители выдвинут требования, которые можно будет отследить…»

      — Великий Мерлин! Северус, тебе нужно это прочитать! — воскликнул Гарри, сунув газету своему наставнику.       Мысли метались в его голове, он никак не мог поверить, что с его друзьями случилось что-то ужасное, особенно с бедной Гермионой. Винс и Мариэтта, даже Сьюзен… это потрясло его. Он думал, что Пожиратели смерти сосредоточены на нём и Северусе, потому что они представляли наибольшую угрозу, так зачем же преследовать таких детей, как Гермиона и Сьюзен? Какова их цель?       Северус прочитал всю статью, его лицо становилось всё более обеспокоенным и напряжённым. Всё это носило явные признаки рейда по сбору жертв для кровавого ритуала, который Северус много раз видел во время восхождения Волдеморта к власти. Пожиратели смерти предпочитали захватывать магглорождённых и предателей крови, утверждая, что они бесполезны и годятся только как жертвенное мясо.       Губы Северуса скривились. «Они также любили использовать молодых, невинность усиливала жертву и делала её более действенной».       — Возможно, поэтому Дамблдор не ответил на моё письмо. Он, вероятно, ищет пропавших детей, — сказал Северус.       В этот момент в окно влетела большая рогатая сова, тревожно ухая. В клюве у неё было небольшое письмо, запечатанное печатью Ордена с изображением феникса. Северус узнал в сове Серафину, старейшину совятни Хогвартса. Серафина доставила письмо прямо Снейпу, а затем улетела, прежде чем он успел её наградить, очевидно, очень спеша.       — Это от Дамблдора? — спросил Гарри. Обратного адреса не было.       — Тише, и будь добр, позволь мне открыть мою почту, — фыркнул старший волшебник, отмахнувшись от Гарри.       Он ожидал увидеть корявый почерк Дамблдора, но вместо этого письмо было написано изящным курсивом Минервы.

Дорогой Северус,

Я пишу тебе, потому что случайно увидела твоё письмо на столе у Альбуса, когда просматривала его вещи в поисках улик. Я знала, что оно должно быть срочным и связанным с Орденом, поэтому открыла его. Если ты читал сегодняшнюю газету — а кто её не читал? — ты знаешь о четырёх пропавших учениках. Чего ещё никто не знает, так это того, что они не единственные.

Альбус тоже пропал.

В настоящее время Аластор Грюм, Римус и Сириус расследовали это дело, а Альбус им помогал. Он опросил всех родителей и узнал подробности о том, когда и где дети были до своего исчезновения, и были ли у них какие-либо проблемы перед пропажей, например, ссора. Ничего.

И всё же Альбус не терял надежды. Он верил, что они где-то ещё живы. Требования о выкупе не поступало. По крайней мере, мне о таком не известно. Пока вчера не исчез Альбус, и с ним не удалось установить связь. Именно тогда я просматривала бумаги на его столе этим утром и нашла твоё письмо и ещё одно анонимное, погребённое под кучей периодических изданий.

В анонимном письме говорилось, что дети будут убиты, если не будет найдена замена, и это всё. Я полагаю, что Альбус исчез, потому что хотел заменить собой детей и не хотел поднимать шумиху.

Северус, пожалуйста, приезжай в Хогвартс как можно скорее. Мне нужны твоя хладнокровность и аналитический ум, не говоря уже о твоей магии и знаниях, старый друг.

Искренне твоя,

Минерва МакГонагалл

Секретарь Ордена

      Северус долго помолчал, затем сказал Гарри: — Нам нужно уехать как можно скорее. Мы не можем позволить себе откладывать возвращение в Хогвартс дольше необходимого, — он снял свой амулет и быстро написал ответ Минерве, затем запечатал письмо и амулет в конверт. Связь между ними будет в десять раз быстрее, если у члена Ордена будет амулет, а в такой ситуации быстрая связь — это всё.       Он отправил письмо и амулет с Рокет.       — Сев? Зачем ты отдал свой амулет? — спросил Гарри.       — Я временно одолжил его профессору МакГонагалл. Нам понадобится помощь Ордена, и связь имеет первостепенное значение, — он быстро объяснил, что сказала МакГонагалл о пропаже директора.       — А, понятно, — Гарри почувствовал себя немного глупо, но его мозг был затуманен тревогой и страхом. Что, во имя Мерлина, могло случиться с его друзьями и Дамблдором?