Охота двух ястребов

      Катакомбы       Хогвартс:       Люциус Малфой в седьмой раз осмотрел каменный жертвенный алтарь, убеждаясь, что всё готово. В отличие от предыдущего воскрешения, это было сложнее, хотя конечный результат, как он надеялся, будет лучше, чем в прошлый раз. Предстоящий ритуал должен был высосать из Дамблдора остатки магии, и из этой магии, а также сброшенной кожи верного фамильяра Волдеморта, Нагини, Люциус и Беллатриса с помощью древней магии создадут новое тело. Это было очень похоже на то, что валлийский архимаг Гвидион и его учитель Мае сделали более тысячи лет назад, когда создали цветочную девицу Блодуведд в качестве невесты для Ллеу Прекрасного. Нарцисса нашла древний ритуал в потрёпанном фолианте в архивах Министерства, когда работала там библиотекарем. Она взяла его для изучения из любопытства, не понимая до недавнего времени, насколько могущественной была эта книга.       Вместе с Люциусом и Беллатрисой они изучили ритуал и решили, что смогут создать сосуд для духа Волдеморта, наполнить его магией и кровью Дамблдора. Смешанная с собственной магией Волдеморта, она сделает его втрое сильнее, чем прежде, бессмертным, и он наконец сможет править волшебным миром, как и было ему предначертано.       Люциус провёл рукой по гладкому чёрному базальту. По бокам жертвенного алтаря шли желобки для сбора пролитой крови, которые вели прямо в каменный резервуар у подножия. Там даже были кожаные ремни, чтобы привязать жертву, чтобы она не могла двигаться и прерывать ритуал. Однако Люциус предпочитал использовать приклеивающее заклинание. Он установил семь свечей в подсвечниках вокруг стола — кровяные свечи, как их называли, сделанные из человеческой крови, смешанной с салом и пеплом. Они были странного красновато-черного цвета и горели дымным пламенем. Их часто использовали в ритуалах призывания душ из-за Завесы — любимое заклинание тёмных практиков.       Тёмный волшебник на мгновение положил ладонь на жертвенный алтарь, чувствуя, как тот вибрирует от тёмной энергии. Каменный стол использовался в качестве жертвенного алтаря на протяжении веков и был пропитан кровью многих жертв, добровольных и невольных, волшебников и маглов, невинных и проклятых. Ему почти чудились крики тех, кто умер — частичка их души навсегда застряла в камне. Он мрачно улыбнулся. Скоро стол выпьет кровь и силу новой жертвы.       Люциус проверил нарисованные мелом символы на каменном полу — символы, которые должны были призвать искажённую душу Волдеморта, как маяк, указывая ему путь назад из-за Завесы. Несмотря на две предыдущие смерти, он не мог вернуться в мир живых дважды одним и тем же способом, поэтому ему нужны были символы, чтобы провести его через туманы потустороннего мира к телу, которое будет ждать его.       «Скоро, Хозяин, ты снова восстанешь, и я буду ждать тебя, твой самый преданный слуга, — подумал Люциус, и дрожь пробежала по его телу. — И это перерождение будет твоим последним, ибо тогда ты станешь почти бессмертным, и никто не сможет помешать твоему правлению. Ты будешь великим, и всякий, кто не преклонит колени и не склонит голову в знак верности, будет уничтожен».       Уголки его губ изогнулись в довольной улыбке. Всё было готово. Ему удалось освободить двенадцать других Пожирателей Смерти, которые были заточены в Азкабане, с помощью взяток и проклятий Империус, и теперь они тоже были в катакомбах, готовые при необходимости помочь трём главным заклинателям. Кроме того, у них были четверо похищенных детей, если вдруг понадобятся их магическая сила или жизненная энергия.       Он поставил троих из своих людей охранять туннель, где держали детей, и ещё двоих — у входа в камеру Дамблдора, хотя старый волшебник вряд ли был в состоянии пытаться бежать. Каменные стены камеры препятствовали использованию любой магии внутри, и после неоднократного применения Круциатуса и других более примитивных методов Альбус едва мог стоять, не говоря уже о ходьбе. Тем не менее Люциус старался не сломать старого волшебника. Он нужен был ему в здравом уме для ритуала, потому что жертва должна быть целой разумом и телом. Он исцелил архимага ровно настолько, чтобы тот был годен для ритуала, но не более того.       Бросив последний взгляд, Люциус вышел из камеры, которая когда-то была местом ужасной битвы между юным волшебником и василиском, хотя останки василиска давно были удалены штатным зельеваром Хогвартса, за исключением длинного зуба, который закатился в сторону возле груды щебня.       Пятиметровая статуя змеи возвышались над алтарём, и по комнате разносился непрерывный звук капающей воды. Люциус чувствовал холод даже сквозь свою тяжёлую чёрную мантию и двойную шерстяную рубашку. Но холод был ожидаем, поскольку катакомбы находились глубоко под землёй.       Люциус продолжил идти по коридору и, повернув налево по боковому проходу, вскоре добрался до каменной камеры. Дежурившие Пожиратели Смерти, Мальсибер и Гойл, кивнули Люциусу.       — Отойдите, — приказал их лидер, взмахнул рукой, и дверь камеры отперлась.       Люциус распахнул дверь и увидел Дамблдора, лежащего без сознания на грязной кишащей паразитами подстилке. Старый волшебник был худым и грязным, его прекрасные одежды были забрызганы кровью, грязью и рвотой. Брезгливый волшебник сморщил нос.       — Он пахнет как будто вот-вот сдохнет, хотя я знаю, что это не так, — пробормотал Люциус. Он подошёл и пнул старика ногой. — Проснись, старик!       Дамблдор пошевелился и застонал. Его глаза открылись, и он настороженно посмотрел на Люциуса.       — Пришёл позлорадствовать, Люциус?       — Отчасти, — бесстыдно ответил тот. — Сегодня вечером ты увидишь всю мощь возрождённого моего хозяина. Возможно, это последнее, что ты увидишь.       Дамблдор твёрдо посмотрел ему в глаза.       — Если так, то я пойду на смерть добровольно.       Люциус резко рассмеялся, его голубые глаза были холодны.       — Ты будешь кричать в конце, старик. Все кричат, — он осмотрел его магическим взглядом и не заметил ничего подозрительного. — Будь готов, старик, ты можешь уйти через другую дверь, нежели та, через которую вошёл, — он тихонько рассмеялся, прежде чем повернулся и ушёл.       Звук запирающейся камеры эхом разнёсся по комнате.       Дамблдор выдохнул и расслабился на подстилке. Он смутно чувствовал тёмную пульсацию, пробегающую по катакомбам, и невольно вздрогнул. Тьма снова вторглась в Хогвартс, и на этот раз у него не было возможности сразиться с ней. Это должна быть задача других. Он закрыл глаза и сделал то, что делал с тех пор, как вернулся из Сада Вечности, — начал медитировать, думая о жертве, которую ему предстояло принести. Если ему суждено умереть, то он хотя бы беззаветно отдаст свои последние минуты, и, возможно, это уравновесит чаши весов.       Наверху, в самом замке, Гарри оказался под пристальным вниманием всех авроров и Минервы, а также Сириуса и Крэбба-старшего.       — Ты уверен, что змея сказала именно это, Поттер? — требовательно спросил Грозный Глаз, уставившись на Гарри своим блуждающим магическим глазом.       — Да, сэр. Это Вера, фамильяр Винса. Она — магический изумрудный удав, — объяснил Гарри. Вера радостно обвилась вокруг его запястья, её тонкое тело ярко-зеленой полосой выделялось на фоне чёрного рукава.       — Я знаю эту змею, Грозный Глаз, поскольку сам подарил её Винсу в награду за то, что он так хорошо проявил себя в качестве моего ученика по магическим существам, — сказал Хагрид, небрежно прислонившись к стене.       Они все собрались в Большом зале, за столом преподавателей.       — Я тоже, — добавил Крэбб. — Это змея Винса, точно. Я узнаю её, она почти всегда с ним.       — И она сказала, что может показать вам, где держат Винса и остальных?» — спросил Бруствер.       Гарри кивнул.       — Она сказала, что Винс послал её найти меня, потому что я говорю на парселтанге, и Северус будет со мной. Он доверяет Северусу, потому что он — декан его факультета и защищает всех своих слизеринцев.       — Да, он очень ценит вас, профессор, — добавил Крэбб, с уважением кивая одетому в чёрное волшебнику. — И вас тоже, лесничий.       Оба волшебника выглядели слегка смущёнными.       — Она сказала тебе, где они находятся, Поттер? — последовал следующий вопрос Грозного Глаза.       Гарри что-то прошипел Вере, которая ответила движением языка и ещё одним тихим шипением. Он повернулся к аврорам.       — Она говорит, что они находятся под нами, в каменных туннелях глубоко под землёй, где когда-то обитал король змей. Я думаю, она имеет в виду василиска.       — Но ты победил василиска на втором курсе, — заявил Сириус.       — В Тайной комнате! — воскликнула МакГонагалл. — Поттер, ты можешь снова открыть комнату?       — Не знаю. Я могу попробовать. Но она пришла не оттуда, — сказал Гарри.       — Откуда ты знаешь, парень? — спросил Хагрид.       — Потому что после того, как мы вернулись оттуда, Дамблдор запечатал проход, чтобы никто больше не мог туда попасть.       — Значит, очевидно, Вера нашла другой выход из туннелей, — предположил Снейп.       — Да-а-а! — кивнула маленькая змейка. — Умный с-с-слизеринец!       Гарри улыбнулся и нежно погладил удава.       — Да, С-с-северус-с-с очень умный, — сказал он, произнося имя профессора зельеварения со змеиным акцентом.       — Что она сейчас сказала? — спросил Сириус.       Гарри посмотрел на своего крёстного отца.       — Она только что сделала комплимент Северусу. Сказала, что он умный слизеринец.       — Ох, — Сириус выглядел довольно расстроенным. — Даже чёртова змея считает его замечательным! — пробормотал он себе под нос. Сириус знал, что не должен ревновать к другому мужчине, но всё это восхваление Снейпа начинало причинять ему боль. Даже Гарри смотрел на высокого профессора, как на какого-то героя.       К чести Снейпа, он не купался во внезапной ауре похвалы, на самом деле он выглядел довольно неловко.       — Так чего же мы ждём? — спросила Тонкс. — Разве нам не следует идти за этой змеёй туда, где они находятся?       Минерва похлопала её по плечу.       — Всему своё время, дорогая. Сейчас мы все измотаны битвой с оборотнями, да и Северус с Гарри тоже устали от полёта сюда. Нам нужен отдых, прежде чем мы столкнёмся с Пожирателями Смерти. Иначе они убьют нас быстрее, чем мы моргнём.       — Но… как насчёт эффекта неожиданности? — спросила молодая аврор.       — Он у нас всё ещё будет, поскольку никто из них не знает, что мы здесь, Тонкс, — напомнил ей Ремус.       — Как бы я ни ненавидел задержки, Минерва права, — подал голос Северус. — Без сна мы не сможем действовать, а нам нужно быть в лучшей форме, чтобы покончить с Пожирателями Смерти. Поэтому я предлагаю поспать или отдохнуть несколько часов, а затем следовать за Верой к детям.       Последовали одобрительные возгласы, а затем Минерва сказала: — Это разумный план, Северус. Хорошо, все, кому нужна кровать, идите в гостевое крыло из зала с правой стороны. Мистер Поттер, вы можете…       — …пойти со мной в мои покои, — плавно вставил Северус. — Они защищены, и он сможет безопасно поспать там.       — Хорошо, — сказала Минерва.       — Винсент, ты тоже можешь пойти со мной и отдохнуть, если хочешь, — предложил Северус.       — Спасибо, Северус, — сказал Крэбб, затем встал и последовал за профессором зельеварения и его учеником из зала.       Гарри мог бы поклясться, что не устал после битвы, наполненной адреналином, но как только он устроился на удобном диване в покоях Северуса, то тут же уснул. Вера тут же свернулась калачиком у него на груди. Северус укрыл его зелёным пледом, а затем предложил Крэббу чаю.       — Нет, спасибо, Северус. Думаю, я просто немного посижу здесь, — сказал другой мужчина, его лицо было изборождено морщинами беспокойства.       Северус кивнул, чувствуя, что волшебник хочет побыть один, и удалился в свою комнату, чтобы немного поспать. Так или иначе, поиски крестражей закончатся сегодня вечером.       Оставшись наконец один, Крэбб посмотрел на огонь и прошептал: — Винс, я иду тебя искать, парень. Пожалуйста, будь в порядке. Потому что если нет… я разорву любого ублюдка, который причинил тебе боль. Я обещаю тебе это, клянусь своей бессмертной душой и своей магией, — он закрыл глаза, и две слезы невольно скатились по его щекам и упали на сложенные ладони. Отчасти в этом была его вина. Если бы он не связал себя с Малфоем… теперь грехи его прошлого вернулись. Но он горячо молился, чтобы они не забрали его сына.       Несколько часов спустя       Восход луны:       — Время пришло, — сказала Белла, и в её голосе слышалось самодовольство. Она была одета в то, что Люциус называл нарядом «жрицы-проститутки» — облегающее красное платье, в котором почти ничего не оставляло воображению. Люциус лениво подумал, на кого она пытается произвести впечатление — на него или на их Хозяина, к которому она всегда испытывала влечение. В руке у неё была палочка, которой она легонько постукивала по бедру. Её глаза светились странным светом — отчасти предвкушением, отчасти похотью, отчасти безумием. Это заставило Люциуса содрогнуться, потому что нет ничего более опасного, чем безумная женщина, которая теряет себя в своих собственных извращённых видениях.       Тихо произнеся заклинание, Нарцисса зажгла свечи, и они загорелись дымным угрюмым светом. Из теней выползла гигантская кобра с зелёно-черной чешуей.       Нагини высунула язык в сторону алтаря, а затем свернулась у основания статуи змеи, расправив капюшон и положив голову на прохладный камень. Она чувствовала, как в воздухе нарастает магия, и ей было интересно, что делают двуногие, что заставляет её чешую так дрожать. Из обрывков разговоров, подслушанных ею, она знала, что это связано с её бывшим хозяином и его возрождением.       — Займите свои позиции, — чётко приказала Беллатриса. Она заняла место во главе каменного жертвенного стола, Нарцисса встала в ногах, оставив верхнюю позицию для Люциуса, который забирал Дамблдора из каменной камеры. Вместе эти трое образовали перевёрнутый треугольник вокруг алтаря.       Раздались тихий скрежет и шарканье, когда семеро других Пожирателей Смерти и несколько оборотней, которым удалось найти путь к секретному туннелю, а оттуда — в катакомбы, заняли позиции по кругу вокруг них. Они были здесь, чтобы поддержать нечестивую троицу своими магией и волей, а также чтобы помешать кому-либо прервать ритуал. Оборотни рассказали Люциусу о том, что произошло у ворот, и о смерти Сивого. Люциус был в ярости, что Сивый дал себя убить, когда так близко было возрождение их Хозяина, но что сделано, то сделано. Он приветствовал оборотней обратно в свои ряды и поставил четверых своих Пожирателей Смерти охранять коридор, где держали пленников.       — Сосредоточьте свою волю и мысли на возвращении Тёмного Лорда! — крикнула Беллатриса собравшимся в круг. — Ибо скоро он снова будет среди нас! — её голос дрожал от фанатичного поклонения.       Все присутствующие склонили головы и подчинились.       Вернулся Люциус, ведя за собой раненого директора.       К ярости Беллатрисы, Дамблдор не выглядел испуганным, он не умолял их отпустить его. На его лице всё ещё играла эта глупая безмятежная улыбка, а голубые глаза были ясными и сосредоточенными. Он выглядел таким спокойным, будто присутствовал на совещании преподавателей, сердито подумала она. Разве Люциус не сказал ему, что это ночь его смерти? Как он смеет так пренебрежительно относиться к их тёмной церемонии?       Люциус надел полное облачение Пожирателя Смерти — железную маску, чёрную мантию и всё остальное. Он опустил Дамблдора на алтарь и приклеил его к нему.       — Твой час близок, старик. Молись своему Богу или богам, если они у тебя есть.       Тогда Дамблдор огляделся и сказал: — Здесь так много моих бывших учеников. Как жаль, что вы все решили быть ослеплены тьмой, — в голосе архимага теперь звучало сожаление — сожаление родителя, который наблюдал, как его дети сбились с пути.       Белла наклонилась и прошипела: — Оставь свои проповеди, старик, они нам не нужны! Наша сила — в могуществе. Могущественные будут править миром!       Дамблдор моргнул.       — Берегись, Беллатриса, чтобы сила, к которой ты взываешь, не начала использовать тебя. Это вещь непостоянная. Сила превосходящая нас, сегодня она есть, а завтра её нет, — он повернулся и посмотрел на Люциуса. — Продолжим? Мои старые кости болят от сырости.       Люциус коротко и резко рассмеялся. Затем он призвал все кристаллы магии, которые собрал во время различных сеансов, и заставил их парить в воздухе. Он вытащил из-за пояса короткий атаме и начал петь: — Тёмной луной мы взываем к тебе, тёмной луной мы призываем тебя, тёмной луной мы повелеваем тебе вернуться.       Беллатриса, Нарцисса и остальные собравшиеся подхватили пение.       Змеиная кожа у подножия алтаря начала извиваться и дрожать.       Люциус семь раз обошёл алтарь против часовой стрелки, затем наклонился и порезал руки Дамблдору, достаточно глубоко, чтобы потекла кровь, но недостаточно, чтобы убить. Старый волшебник дёрнулся, но не издал ни звука. Его кровь потекла по желобкам и собралась в каменной чаше.       Люциус закончил свой последний круг и остановился там, где начал. По какому-то невысказанному сигналу Нарцисса взяла чашу и наклонила её, выливая содержимое на извивающуюся змеиную кожу.       Кожа начала наполняться.       — Кровь и кости, плоть и камень, примите облик прежний свой, — приказал Люциус, и змеиная кожа начала меняться, превращаясь в форму, напоминающую человеческое существо. — Тьма тебя лепит, тьма тебя хранит, тьма тебя защищает.       Все кристаллы, содержащие украденную магию Дамблдора, окружили парящую фигуру, а затем одновременно взорвались. Люциус поймал эссенцию и влил её в оболочку, и форма стала более чёткой, твёрдой — высокий мужчина лет тридцати с небольшим, чьё лицо было красивым, но в то же время холодным и жестоким, а кожа мерцала крошечной зелёной чешуёй.       Люциус направил свою палочку на Дамблдора, как и Беллатриса с Нарциссой.       — Отдай мне свою силу, старик! — из его палочки в грудь древнего волшебника ударила лента красного света, к которой вскоре присоединились ещё две.       Это был тот момент, которому Дамблдор всегда сопротивлялся, заставляя троих вырывать у него магию.       Альбус открыл глаза. Он чувствовал, как напрягается в ожидании боли, которая ещё должна была прийти. Но затем он вспомнил слова Арианы в Саду. «Истинная жертва отдаёт всё и ничего не ждёт взамен».       Наконец он понял, что имелось в виду и что он должен сделать.       — Я отдаю её добровольно, — сказал он вслух, а в уме прошептал: «Так я отдаю свою магию и свою жизнь за своих детей».       Он почувствовал, как последние остатки его магии уходят через заклинание, а его ядро слабеет, но боли не было, только сладостное чувство выполненного долга.       Люциус не знал, что и подумать. Где сопротивление, крики, боль? Он чувствовал, как магия Альбуса течёт из него, и одним движением направил её в парящую над алтарём форму.       — В магии ты родился, в магию ты вернёшься, вся сила, слава и честь — твои, о, Лорд! Будь с нами!       — Будь с нами! — повторила Беллатриса.       — Будь с нами! — воскликнула Нарцисса.       — Будь с нами! — взревели остальные.       Нагини проснулась и добавила к их шипению своё, покачиваясь вперёд и назад.       Раздался разрывающий звук, а затем воздух над созданным телом разорвался, и что-то тёмное и тонкое просочилось сквозь него. Оно скользнуло в ожидающую оболочку, и раздался треск света, когда дух Тома Реддла слился с телом, созданным его последователями.       На алтаре Дамблдор задохнулся, чувствуя, как последние струйки его магии ускользают. Он закрыл глаза. «Во имя Света, я вручаю свою душу». Он почувствовал, как начинает уплывать, потому что теперь он был очень слаб, хотя всё ещё мог дышать. «Ариана, где ты? — беззвучно позвал он. — Я готов, забери меня с собой».       Раздался дрожащий беззвучный удар грома, когда дух Волдеморта полностью слился с телом и магией.       Тёмный Лорд огляделся, его ноги твёрдо стояли на каменном столе.       Его взгляд упал на неподвижную фигуру Дамблдора.       — Спасибо за подарок, Альбус, — он тихо рассмеялся. — Но теперь ты мне бесполезен, — он наступил на грудь старика, сломав ему рёбра так же легко, как раздавив паука. — Разве я не говорил давным-давно, что когда-нибудь ты будешь раздавлен моими ногами? Теперь этот день настал, — он повернулся и спрыгнул с алтаря, сила и магия струились по его телу.       — Смотрите, я возродился из огня и тени, восстановленный магией моего врага! — воскликнул он. Он поднял руки к своим верным Пожирателям Смерти, и все они почувствовали, как метка снова горит. И всё же, делая это, он почувствовал что-то… неладное. Это новое тело было сильным, наполненным до краёв силой, но Волдеморт чувствовал себя странно слабым. «Что-то не так». Затем он отмахнулся от этого чувства, потому что показывать слабость было смертельно опасно.       Люциус сделал быстрое движение, и круг силы замерцал и погас. Он подошёл к своему господину и встал на колени, склонив голову перед тёмным волшебником.       — Добро пожаловать обратно, хозяин. Чем я могу служить вам?       Волдеморт улыбнулся, затем поднёс руку к подбородку Люциуса и прошипел: — Встань, Люциус, сын мой. Ты хорошо потрудился. А теперь мы найдём остальных наших врагов и уничтожим их. Выскочка Гарри Поттер и предатель Северус Снейп. Они умрут первыми.       Тогда из глоток Пожирателей Смерти раздался громкий рёв одобрения, а Нагини соскользнула со столба и обвилась вокруг своего волшебника, её холодные глаза блестели от удовлетворения.