Охота двух ястребов

      Над кабинетом, где Дамблдор сражался за свою жизнь, вспыхнул яркий свет, мгновенно озарив тёмное помещение, как солнечный день. В центре света появились Фоукс и Сибилла, словно принесённые самой судьбой. Дамблдор слабо застонал, его веки дрогнули. Сначала приоткрылся один глаз, затем другой. Он попытался подняться, но был слишком слаб, словно жизнь медленно ускользала. В своём сознании он блуждал в тумане, снова пытаясь найти Сад, зовя Ариану. Но её не было. Не пришла и Лили.       Вместо этого перед ним возникло нечто удивительное — светящееся существо с крыльями, охваченными мягким огнём. Оно смотрело на него с уверенностью и спокойствием. Подняв руку, существо произнесло твёрдо и ясно: — Ты не можешь уйти, Альбус Вулфрик Брайан Персиваль Дамблдор. Ещё не время.       Эти простые слова заставили его остановиться, будто напомнив, что его путь ещё не окончен.       — Но… я мёртв… я отдал свою жизнь и свою магию…       — Так и есть, но принята была лишь часть твоей жертвы.       — Почему?       — Мне это не дано знать, — сказало сияющее существо. — Я всего лишь посланник и Хранитель Путей. Внемли мне сейчас. Твоя жизнь висит на волоске, но эта нить не порвётся. Ты должен вернуться. Твой последний час ещё не пробил.       — Моя жертва… неужели она была напрасной? — спросил Дамблдор, чувствуя, как его захлёстывает чувство невосполнимой утраты.       Сияющее существо покачало головой и мягко сказало: — Дитя моё, никакая жертва не бывает напрасной. Но за победу всегда приходится платить. Иди же, Альбус Дамблдор. Твоё время ещё не пришло. Прощай, дитя моё, и да пребудет с тобой Свет.       Затем небесный хранитель сделал короткий жест рукой, как бы отгоняя его, и Альбус понял, что его отбрасывает назад, с тропы, обратно в его умирающее тело.       Дамблдор медленно открыл глаза и увидел Сибиллу. Она стояла рядом, склонившись над ним с серьёзным сосредоточенным выражением лица. Её рука мягко лежала на его шее, ощупывая пульс. Движения были уверенными и осторожными, как у человека, который точно знает, что делает.       — Фоукс, он жив. Я чувствую, как бьётся его сердце.       Феникс слетел вниз и легко приземлился на своего волшебника, обеспокоенно воркуя. Он наклонился и осмотрел старого мага, в его глазах собралась влага, сверкающая каплями. Фоукс плакал, слёзы обновления и исцеления падали на лицо Дамблдора, а затем феникс переместился и заплакал над его рукой, где его ранил кинжал. Рана затянулась в одно мгновение, и Фоукс запел, призывая Дамблдора назад с границы жизни и смерти.       Проглотив немного целебных слёз, Дамблдор обнаружил, что снова может говорить, и спросил: — Сибилла, дитя моё, что ты здесь делаешь?       — Спасаю твою жизнь, как ты когда-то спас мою, дав мне дом, когда мои собственные родные изгнали меня за то, что я была неудачницей, — ответила она, осторожно помогая ему сесть. — Ты не должен умирать! Пожалуйста! Я не переживу этого. Ты отец, которого мне всегда не хватало, — слёзы текли по её щекам.       Альбус нежно улыбнулся ей.       — Не плачь, дочка. Я точно знаю, что не умираю, хотя и чувствую себя слабым, как новорождённый младенец.       — Ну, ты был на грани жизни и смерти, — заметила Сибилла, затем обняла его, смеясь и плача.       Песня Фоукса достигла крещендо, ноты искрились в воздухе, радость стала ощутимой.       — Вот, возможно, это поможет, — сказала провидица, доставая из кармана свой набор зелий. — Мерлин знает, я не Поппи и не Северус, но и не совсем уж дура.       — Конечно, нет. Ты никогда ею не была, — Дамблдор похлопал её по руке.       Она дала ему обезболивающее, средство для восполнения крови и хотела дать ему ещё и магический восстанавливающий эликсир, но от него он отказался.       — Не надо. Он мне больше не нужен.       — Я… не понимаю. Конечно, после того, что они с тобой сделали, твоё магическое ядро нуждается в пополнении.       Дамблдор покачал головой.       — Я объясню позже. У тебя есть укрепляющий эликсир?       — Да, — Сибилла порылась в сумке и нашла нужный пузырёк. Ей хотелось танцевать от радости, что её наставник жив, но она сдержалась. Для этого будет время позже, когда они выберутся из этой мрачной комнаты.       Дамблдор выпил все зелья, а затем спокойно лёг, ожидая, пока они подействуют. Он задремал, а Сибилла и Фоукс внимательно наблюдали за ним. Щёки порозовели, волшебник начал дышать ровнее и уже не испытывал такой боли, как раньше.       Именно в этот момент стена взорвалась, и Беллатриса Лестрейндж влетела в комнату. Она рухнула на пол, словно комок алого бархата, на противоположной стороне стола от Сивиллы, которая стояла неподвижно, поражённая страхом и шоком. Провидица никогда раньше не встречала Пожирателей Смерти, но слышала о них, об их репутации из новостей, поэтому сразу узнала Беллатрису.       — Мерлин, помилуй! — ахнула она. — Беллатриса Лестрейндж!       Беллатриса застонала, села и схватилась за голову, чувствуя, как кровь стекает по её лицу.       — Будь ты проклят, Сириус! — закричала она. — Надо было убить тебя, когда у меня был шанс! Ох, моя голова! — она вытерла кровь с порезанной брови рукавом и огляделась. — Где я?       Она поднялась на ноги, игнорируя боль, пронизывающую её тело. Она оперлась на край стола, её рука была в нескольких сантиметрах от Дамблдора, который дёрнулся во сне. Беллатриса моргнула и потёрла глаза. Ей показалось, что грудь мёртвого волшебника шевельнулась.       — Неужели? Тебе тоже удалось обмануть смерть, как моему возлюбленному Тому? — она пристально посмотрела на спящего старика. Затем запрокинула голову и рассмеялась. — Да! Но неважно! Мне просто придётся убить тебя снова и сделать подарок моему господину. Возможно, даже… свадебный подарок, — она подняла палочку.       — Не смей его трогать, мерзкое создание! — закричала Сибилла, держа в руке палочку.       — Что? О, это ты, — ухмыльнулась тёмная ведьма. — Провидица, которая не видит дальше своего носа. Пришла сделать ещё одно предсказание, Трелони? Что ты увидела в своих чайных листьях? Увидела, может быть, Грима? Увидела смерть своего жалкого директора? Хмм? — Беллатриса снова рассмеялась высоким диким смехом, от которого у Трелони по спине пробежали мурашки.       «Она безумна. Безумна, как мартовский заяц», — подумала провидица, дрожа. Собрав всё своё мужество, она посмотрела другой ведьме в глаза и твёрдо сказала: — Уходи. Ты не причинишь ему вреда.       Беллатриса расхохоталась.       — Неплохо. Ты отдаёшь мне приказы. Глупышка, разве ты не знаешь, что я могу убить тебя в мгновение ока? — её глаза загорелись жаждой крови, губы искривились в злобной усмешке, Беллатриса посмотрела на Сибиллу поверх спящего Альбуса.       Трелони кивнула.       — Знаю, ты убивала много раз. Но этой смерти тебе не видать. Двух, по сути, — ответила она спокойным и ровным тоном. Она чувствовала, как её наполняет странная сила, и ощущала, как её настигает транс. Она смотрела на Пожирательницу Смерти широко раскрытыми невидящими глазами.       — Что это? Ты собираешься сделать пророчество для меня? Как мило! — издевалась она. — Что ты видишь? Меня, правящую миром рядом с моим господином?       Сибилла покачала головой.       — Нет. Свет восходит, а Тьма будет разрушена. Жертва принята.       — Ложь! — выплюнула Беллатриса. — Всё это ложь! Ты всё выдумываешь.       — Я говорю правду, которую мне дано видеть, — сказала Трелони, её голос звучал убедительно и пугающе. — На свой страх и риск можешь не обращать на неё внимания.       — Ха! Ты хочешь, чтобы я поверила, что у тебя было настоящее видение, жалкая шарлатанка? Ты отвратительна! А теперь отойди в сторону, дура, и дай мне закончить то, что я начала, — она достала кинжал из-за пояса и подняла его.       Фоукс бросился на неё, целясь клювом ей в глаза.       Беллатриса закричала и отшатнулась назад, пытаясь ударить феникса кинжалом.       — Отстань, мерзкая тварь! — закричала она. — Я убью вас всех!       Сибилла посмотрела сквозь неё.       — Ты ближе к смерти, чем я.       — Да. Я возлюбленная смерти, — злорадствовала Беллатриса. — В отличие от тебя, мужчины считают меня привлекательной, — она двинулась вперёд, подняв палочку, чтобы произнести заклинание хаоса, но её высокий каблук зацепился за обломок камня, часть стены, которая разрушилась ранее.       Она пошатнулась назад, пытаясь восстановить равновесие, но не смогла. Она упала на частично возведённую дверь, что заставило всю стену и часть потолка задрожать.       В результате обрушения конструкция ещё больше ослабла, и большой кусок потолка треснул и начал падать.       — Держу пари, ты даже Убивающее проклятие не можешь произнести. Жалкая!       Она хотела двинуться вперёд, когда потолок над головой обрушился с громким грохотом!       Беллатриса была так занята насмешками над Трелони, что не заметила огромного куска камня, летящего на неё.       Он обрушился на неё, похоронив её под камнями и деревянными балками и навсегда положив конец безумию Беллатрисы Лестрейндж, ведьмы, которая поклонялась и любила Волдеморта.       Сибилла вышла из транса и вздохнула. Она посмотрела на обломки и прошептала: — Я не могу убивать, но пренебрегать моими видениями — значит играть с огнём.       Затем она повернулась к своему наставнику, который как раз открывал глаза.       — Что это было, дорогая? Похоже на взрыв, — спросил Дамблдор, садясь.       — Это была Беллатриса. Вернее, то, что от неё осталось, — Трелони указала на груду обломков.       — Боже мой, — сказал директор. — Должно быть, это было… неприятно.       — Вполне, но я её предупреждала, — сказала Сибилла, скривив лицо в гримасе.       — Никогда не стоит недооценивать провидицу, — сказал Дамблдор. Он печально покачал головой. — Бедная заблудшая ведьма. Надеюсь, ты обретёшь покой за Завесой.       Трелони фыркнула, потому что сомневалась, что Беллатриса найдёт покой после всего, что она сделала. Но она не могла заставить себя по-настоящему оплакивать сумасшедшую ведьму. То, что на неё упал потолок, было не более чем простой кармой, взысканием давно просроченного долга.       — Вы можете встать, сэр?       Дамблдор покачал головой.       — Пока нет, девочка моя. Думаю, мне нужно ещё немного отдохнуть, прежде чем попытаться встать.       Он начал гладить Фоукса, и феникс запел песню, наполняя силой его мышцы и кости, ослабленные часами пережитых пыток. Постепенно сила начала возвращаться к нему, и он задумался, как там справляются Северус и Гарри.

***

      Гарри смотрел прямо на своего заклятого врага — уверенно, без страха и растерянности, которые он испытывал на кладбище, столкнувшись с ним во второй раз. Теперь он был готов. Теперь он знал, как защитить себя, и не только в форме анимага. Все уроки защиты, которые он прошёл с Северусом Снейпом, дали свои плоды. Гарри стоял перед Волдемортом с поднятой головой, смело встречая его взгляд.       За его плечами было множество испытаний, битв с тьмой, как внешней, так и внутренней. Он понял, что победа зависит не от силы, а от знания — знания своего врага, его слабостей и понимания себя. Гарри знал, что Волдеморт уже не тот, с кем он сражался в Литтл-Хэнглтоне или в Отделе Тайн. Хотя тело Тёмного Лорда могло казаться моложе и сильнее, он оставался уязвимым. Волдеморт всё ещё играл роль великого деспота, требующего поклонения, но он не осознавал своей смертности. Гарри собирался использовать это знание до конца.       Он дерзко ухмыльнулся, прекрасно понимая, что это приведёт Волдеморта в ярость.       Тёмный Лорд вспыхнул от гнева. Его задело не просто проявленное неуважение, но и бесстрашие, которое он увидел в глазах Гарри. Там не было ни намёка на страх, а страх, по его мнению, должен был быть. Он был величайшим волшебником теперь, когда жалкий Дамблдор мёртв. Почему же Поттер не трепещет? Почему он не стоит на коленях, умоляя о пощаде для себя и своих друзей?       Гневно смотря на подростка, Волдеморт поклялся заставить его страдать перед смертью.       — Наглый мальчишка! — прорычал он. — Как ты смеешь стоять тут и насмехаться надо мной? Я могу убить тебя одним движением, как убил твоих родителей. Они пали, прежде чем коснулись пола, хотя твоя мать умоляла меня сохранить твою жалкую жизнь.       Гарри замер, негодование вспыхнуло внутри него. Но, быстро поняв, что это провокация, он заставил себя сохранить хладнокровие.       — Моя мать, — произнёс он чётко и холодно, — никогда ни о чём не умоляла. Если ты решил, что она это сделала, ты ещё более безумен, чем я думал. А это о многом говорит.       Изо рта Волдеморта потекла слюна, и он едва сдерживал ярость. Слова Поттера ранили его в самое больное место. Так издевались над ним в приюте, называя сумасшедшим уродом, которому место в психушке. «Сумасшедший Том! Сумасшедший Том! Его надо взорвать бомбой! Наденьте на него смирительную рубашку и отправьте его в Бедлам! В Бедлам! Сумасшедший Том!»       Волдеморт задрожал от воспоминаний и прорычал: — Ты заплатишь за это, Поттер! Ты, Крэбб и Снейп. Все вы заплатите! Я — Тёмный Лорд, и надо мной не смеются!       — Только поклоняются, не так ли, Том? — спросил Северус, подходя к Гарри и вставая рядом с ним, не прячась за маской шпиона. — Ты всегда стремишься к достоинству, но всегда терпишь неудачу.       — Снейп! — крикнул Волдеморт, его глаза загорелись ненавистью. — Предатель! Мне следовало разорвать тебя в ту ночь! Ты был слишком слаб, чтобы заслужить доверие. Ты трус!       — Не смей называть его трусом! — вскрикнул Гарри, не сдержавшись.       Рука Северуса крепко сжала его плечо.       — Контролируй себя, птенец.       Гарри покраснел и с трудом подавил свой гнев. «Надо сохранять спокойствие. Я контролирую гнев, он не контролирует меня». Эта мысль успокаивала его.       Волдеморт усмехнулся.       — Почему я не должен называть его трусом, мальчишка? Ведь только трус нарушает свою клятву.       Он поднял руку, и вокруг них возник фиолетовый круг, изолируя троих от остальной битвы, которая продолжалась в комнате, но их слова были слышны тем, кто был рядом, как Грюму, Сириусу, Макгонагалл и Брустверу.       — Я никогда не клялся тебе в верности, Риддл, — сказал Северус. — Моя верность всегда была на стороне Света.       — Ты лжёшь, Снейп! Ты носишь мою Метку! Ты пришёл ко мне добровольно ещё мальчишкой и согласился служить мне!       — Да, я был заблудшим, озлобленным мальчиком, которым ты воспользовался, — спокойно признал Северус. — Но я не принял Метку тогда. Это случилось позже, когда я вернулся к Свету и согласился стать шпионом Альбуса Дамблдора. Я никогда не был твоим, ты только думал, что это так.       — Невозможно! Ты был моим! Я видел твой разум!       — Правда? Или ты видел только то, что я позволил тебе увидеть? — мягко спросил Северус. — Я — окклюмент, и никто не может проникнуть в мой разум, если я этого не захочу, особенно ты с твоей неуклюжей легилименцией.       Чёрные глаза встретились с красными, и две воли столкнулись в борьбе за превосходство.       Волдеморт пытался проникнуть в разум Снейпа, но мастер окклюменции поднял свои щиты, и его атаки соскальзывали, как капли дождя со стекла. Чем больше он пытался проникнуть сквозь защиту, тем яснее становилось, что не может сравниться с талантом другого.       Задыхаясь от ярости, Волдеморт отвёл взгляд.       — Я разорву тебя за твоё предательство, Снейп! Когда я с тобой покончу, от тебя не останется даже мокрого места! Я дал тебе силу, превосходящую твои мечты, и вот как ты мне платишь?       Северус рассмеялся.       — Ты дал мне ложь и обман, и ничего больше. Твои обещания пусты, ты никогда не собирался делиться своей властью. Ты использовал всех своих последователей для своих целей, признай это. Твой мир построен на лжи, и он рассыпается. В ту ночь я предал себя, но любовь спасла нас обоих — его и меня, — он кивнул на Гарри.       — Любовь умерла в тот день! Я убил её! Ты был орудием её гибели! — торжествующе выкрикнул Волдеморт. — Ты передал мне пророчество, Снейп!       Снейп снова кивнул.       — Да. По велению Дамблдора я передал его тебе и всю свою жизнь искупал этот поступок. Но есть кое-что, чего ты не знаешь.       — Что?       — Пророчество ложно.       — Ты лжёшь! У меня был прорицатель, который подтвердил его.       — Один из твоих ручных провидцев, мой лорд? И ты действительно ожидал, что они скажут тебе правду, после того как ты пытал и убивал других за новости, которые тебе не нравились? Они говорили то, что ты хотел услышать. Но правда в том, что твоё пророчество ложно. У тебя нет будущего, Волдеморт. Кроме смерти.       Волдеморт побагровел.       — Нет! Я самый могущественный волшебник! Я убил Дамблдора! Он умер, чтобы я возродился. Я бессмертен, Снейп! Я раздавлю тебя, как червяка! Чистокровный всегда будет сильнее полукровок!       Гарри пришёл в ужас. Дамблдор мёртв? Это казалось невозможным. Но в словах Волдеморта он услышал отголоски правды.       — Но ты не чистокровный! — воскликнул он. — Ты полукровка, как я и Северус. Твоя мать была ведьмой, а отец — маглом. Ты ничем не лучше нас.       — Заткнись, щенок! Я наследник Слизерина!       — Салазар отрёкся бы от тебя, — вмешался Северус. — Он стремился объединить волшебников, а ты разрушил всё, что он создавал. Ты использовал свои амбиции и магию для себя, а не для всех. Ты не настоящий слизеринец, а жалкая тень.       Северус разрушал иллюзии, которые Волдеморт создавал десятилетиями. Он знал многое о тёмном волшебнике и теперь использовал каждое его слабое место. Ведь Волдеморт, каким бы могущественным он ни был, в глубине души оставался ненавидимым неуверенным ребёнком, который считал, что власть может заменить любовь.       Его слова достигли цели, и контроль Волдеморта дал трещину.       — Она умерла, потому что ты убил её! И я уничтожу тебя, сотру твоё имя с лица земли!       Северус спокойно ответил.       — Да, да. Потому что ты стал Богом, да? Можешь вызывать водовороты, насылать чуму и стрелять огнём из задницы. Да здравствует великий Лорд Волдеморт!       Волдеморт взорвался, крикнув: «Авада Кедавра!» и направив палочку Рабастана Лестрейнджа на Северуса.       Гарри бросился к Снейпу, готовый оттолкнуть его, прежде чем зелёный луч поразит его.       Но палочка зашипела, и проклятие не сработало.       Гарри едва успел остановиться, чуть не врезавшись в Снейпа.       Волдеморт уставился на свою палочку, ошеломлённый. Как это возможно? Он произносил это проклятие тысячи раз, и оно никогда не подводило. Никогда! Внезапно его охватила головокружительная слабость. «Что со мной? Что со мной произошло?»       — Что-то не так, Том? — спросил Гарри. — Может, перерождение не сработало так, как ты думал?       — Заткнись, Поттер! — Волдеморт выстрелил огненным снарядом, Гарри ловко увернулся и создал щит. — Я сильнее, чем когда-либо! Я принял магию Дамблдора и теперь я самый могущественный волшебник!       Но Северус услышал неуверенность в голосе Волдеморта и понял. Волдеморт украл магию Дамблдора, или так он думал. Но что, если это не так? Что, если Дамблдор добровольно предложил свою магию? Ведь такая жертва, как магия, принесённая из любви, могла бы нарушить тёмный ритуал и наложить ограничения на Волдеморта. Именно поэтому он не мог произнести Убивающее проклятие. Магия, подаренная по чистой любви, не может быть использована для разрушения.       Северус лениво вращал палочкой по кругу против часовой стрелки, и из неё вырвался торнадо.       Смерч закружился за Волдемортом, который отчаянно жестикулировал, чувствуя, как мощный шторм на мгновение поднимает его над землёй.       Через мгновение он опустил его, когда смерч успокоился до лёгкого ветерка.       — Это всё, на что ты способен, Снейп?       Северус не ответил, вместо этого ударив другого огненным проклятием. Он бы использовал Огненный шторм, но круг, созданный Волдемортом, был слишком тесен, и он не хотел быть уничтоженным собственным заклинанием.       Рука Волдеморта была объята пламенем, и он закричал, прежде чем произнёс контрзаклинание, и пламя погасло. Левая рука теперь была уродливой красной обугленной массой.       — Ублюдок!       — Ошибаешься. У его родителей был законный брак, — усмехнулся Гарри. — А у твоих?       — Я вырву этот наглый язык, мальчишка! — прорычал Тёмный Лорд, произнося Режущее проклятие, которое должно было перерезать Гарри горло.       Но Гарри узнал заклинание проклятия благодаря неустанному обучению Северуса и произнёс Заклинание Безмолвия, прежде чем Волдеморт смог закончить заклинание.       Лишённый голоса, Волдеморт попытался снять чары, но его концентрация была разрушена тем, что Гарри ударил его идеальным правым хуком в лицо.       — Это за мою мать!       Голова Риддла откинулась назад, и он почувствовал, как что-то сломалось. Он беззвучно вскрикнул, его нос кровоточил. Слишком долго ему не приходилось защищаться от физических ударов, и он оказался совершенно не в форме.       Гарри, однако, был в форме. Он снова бросился в атаку, сжав кулаки, и нанёс левый апперкот, попав Тёмному в подбородок и сбив его на колени.       — А это за моего отца! — его изумрудные глаза горели мстительным огнём. — Вставай, трус!       Волдеморт встал, размахивая руками, но Гарри увернулся, предвидя его движение.       В ответ он выполнил комбинацию правый-левый, оставив синяки под глазами.       — А это за Дамблдора и Северуса!       «Фините Инкантатем!» — отчаянно подумал Волдеморт, и чары Безмолвия были сняты.       — Империо! — крикнул он, пытаясь подчинить себе разум Гарри.       Но он забыл, что Гарри был одним из немногих, кто мог противостоять этому проклятию. Как только мальчик почувствовал, как на него опускается принуждение, он закрыл свой разум с помощью окклюменции, игнорируя ментальное побуждение убить Снейпа.       Волдеморт сильно давил на него, вкладывая всю свою волю в заклинание. «Убей Снейпа, чёрт возьми! Я приказываю тебе, и ты будешь повиноваться! УБЕЙ ЕГО!»       Гарри стиснул зубы, держа разум закрытым, и отказался подчиняться.       — Я… не… твоя… пешка! — выдохнул он.       Волдеморт был впечатлён. «Какая воля у этого проклятого мальчишки. Какого Пожирателя Смерти можно было бы из него сделать. Жаль, что мне придётся его уничтожить. Но раз уж я не могу его обратить, его нужно уничтожить».       — Круцио!       Боль пронзила молодого волшебника, и он вскрикнул, не в силах сдержаться. Гарри чувствовал, будто все нервные окончания в его теле горят огнём. Он упал на колени, слёзы текли по его лицу, он пытался вынести ужасную боль как мог. «Северус, помоги мне! Боже, как БОЛЬНО! Северус!»       Северус беззвучно зарычал, увидев, как его подопечный испытывает ту же агонию, которую он когда-то чувствовал сам, а затем без слов призвал молнию с неба, чтобы поразить садистского волшебника.       Раздался оглушительный грохот, который сбил с ног половину волшебников, всё ещё сражавшихся, а затем шипящий звук, когда молния пронзила Волдеморта в спину.       Волдеморта подняло на ноги, и Северус был уверен, что с ним покончено.       Пыточное проклятие было остановлено, и Гарри с огромным усилием смог подняться на ноги, кашляя и рыдая.       — Больно… Сев…       — Дыши, птенец. Сконцентрируйся на чём-то помимо боли, — пробормотал Северус, не отрывая глаз от Риддла, которому каким-то образом удалось поглотить часть удара молнии, и хотя его мантия дымилась, а волосы были сожжены, он был всё ещё очень даже жив.       — Ты не можешь убить меня, Снейп! — рассмеялся Волдеморт. — Я непобедим!       — Только в своих мечтах, — ответил Северус, уклоняясь от поспешно брошенного Иссушающего проклятия.       Тогда Волдеморт начал атаковать всерьёз, решив раз и навсегда победить профессора зельеварения в чёрной мантии. Заклинания густо и быстро летали по воздуху.       Северус отражал всё, что тот бросал в него, доказывая, что он мастер-дуэлянт, несмотря на юность, проведённую за зельеварением, давая Гарри необходимое время, чтобы оправиться от проклятия Круциатус.       Гарри всё ещё чувствовал тошноту, и все его кости и мышцы были как будто стёрты в порошок, но он не собирался позволять такой мелочи, как боль, остановить его. Он никогда раньше этого не делал. «Давай, Поттер, соберись и возвращайся в бой. Сев нуждается в тебе! Только вместе мы можем научить смерть умирать».       Волдеморт стоял к нему спиной, отражая какое-то проклятие Снейпа.       Это был идеальный момент для удара.       Гарри превратился в Свободу и, используя всю скорость своего тела, взмыл в воздух. Мышцы в его крыльях кричали от боли, но он не обращал на это внимания. Это был его единственный шанс. Он не должен был упускать его.       Он поднимался всё выше и выше, пока практически не коснулся потолка, примерно на высоте десяти метров.       Северус защищался от какого-то проклятия, которое плавило камень, или, по крайней мере, Свобода думал, что именно так оно переводилось с латыни.       Краснохвостый ястреб развернулся, сосредоточив все свои инстинкты и каждую мышцу своего стройного тела на бледном волшебнике со змеиными глазами. «Теперь всему придёт конец, навсегда!»       Затем он сложил крылья и спикировал вниз, вытянув когти, издавая боевой клич краснохвоста.       — Кри-аа-р-р!       Он стремительно нырнул с небес, развивая скорость более ста километров в час. Его первый удар пришёлся Волдеморту прямо по затылку. Ястреб крепко вцепился в свою жертву, его когти, как смертоносные лезвия, вонзились в тело тёмного волшебника. Но именно колоссальная скорость его атаки нанесла наибольший урон — несколько позвонков в шее Волдеморта были сломаны, парализовав его тело.       Волдеморт ахнул, широко раскрыв глаза, чувствуя, как его тело обмякло.       Одновременно Северус произнёс без палочки беззвучное Сектумсемпра!       На груди и животе высокого волшебника появились шесть зияющих ран. Через несколько мгновений он истёк кровью, испуская последний вздох, всё ещё веря, что вернётся. Лишь в последнюю секунду Волдеморт осознал, что все его крестражи уничтожены, и смерть пришла, наконец, чтобы забрать его на вечность.       — Нет! Я… не могу… умереть… Я… бессмертен…       Затем тело упало, и Волдеморт, главный злодей Британии, умер, уничтоженный мужеством и стойкими сердцами двух охотящихся ястребов.       Северус толкнул труп ногой. Когда оно осталось неподвижным, он испустил долгий вздох глубокого облегчения. Наконец-то всё кончено.       — Птенец, ты сделал это, — он обернулся, чтобы найти своего сына.       Гарри вновь принял человеческий облик и улыбался. Но в следующее мгновение его шрам пронзила острая боль, когда смерть Волдеморта эхом отозвалась в его сознании. Близость к тёмному магу и его чувствительность к злу переполнили разум и тело, уже ослабленные Круциатусом и изнурительными заклинаниями.       — Сев… Мне нехорошо… — это были последние слова, которые он успел произнести, прежде чем потерял сознание.       — Гарри! — Северус бросился вперёд, успев поймать мальчика прежде, чем тот рухнул на пол, и судорожно принялся искать у него пульс.