Охота двух ястребов

      Когда Северус увидел, как Гарри рухнул на землю перед ним, первой ужасной мыслью, промелькнувшей в его голове, было то, что Волдеморту каким-то образом удалось наложить последнее заклинание, и оно поразило Гарри. Он действовал инстинктивно, поймав сына как раз перед тем, как тот ударился об пол, выкрикивая его имя в отчаянии. «Нет, этого не может быть! Не сейчас, не когда победа так близка. Бич Британии мёртв, я не позволю ему забрать с собой Гарри». Он крепко прижал к себе мальчика, нащупывая пульс.       Его сердце так бешено колотилось от страха, что он едва мог сосчитать удары сердца на шее Гарри. Прошла целая вечность, прежде чем он осознал, что в бледном неподвижном теле мальчика ещё теплится жизнь. «Живой, Северус. Он ещё живой». Он сделал вдох, затем ещё один. «Просто продолжай дышать, Гарри. Делай это, а я позабочусь о том, чтобы спасти тебя. Просто продолжай дышать. Дыши, сын… просто дыши».       Он вышел из круга мерцающего фиолетового огня, крепко прижимая Гарри, и огляделся. Сквозь пыль, дым и мерцающие заклинания он мог разглядеть других, авроров и членов Ордена, которые всё ещё могли двигаться и действовать. Грюм перевязывал порез на руке Минервы, Ремус накладывал импровизированную повязку на голову Сириуса, из-за которой Блэк, как ни странно, был похож на пирата. Тонкс прислонилась к Брустверу, выглядя как смерть во плоти. У неё были порез на лице и синяк под глазом, но волосы всё ещё были того же дерзкого розового цвета, как жвачка.       Его взгляд привлекло какое-то движение, и он увидел, как Молли и Билл склонились над Чарли, а Артур колдовал носилки для своего второго старшего сына с таким шокированным выражением лица, которое, Северус был уверен, было и у него. Он увидел, как Крэбб-старший подошёл и обнял своего сына, а Сьюзен Боунс стояла, плача, рядом с неподвижным телом своей тёти Амелии.       Он стоял там, оцепеневший и неподвижный, не в силах пошевелиться, пока Сириус не обернулся и не увидел его.       — Снейп! Что с Гарри? Он… ублюдок мёртв?       — Навсегда, — коротко бросил Северус.       — А Гарри? Что с ним?       — Я… не знаю. Ещё минуту назад он был в порядке, а потом… вот.       — Проклятье?       Северус покачал головой.       — Может быть.       Сириус с тревогой посмотрел на своего крестника, и Северусу пришлось сдержаться, чтобы не отдёрнуть Гарри и не прорычать: «Он МОЙ сын, а не твой, Блэк! Мой!»       Раздался внезапный грохот падающих камней, и все авроры вздрогнули, словно по команде, направив палочки на две фигуры, стоявшие на вершине разрушенной лестницы.       — Кто вы? Назовите себя! — рявкнул Грюм, не сводя с них палочки и волшебного глаза.       — Аластор, это я, Сибилла, — послышался задыхающийся шёпот Трелони.       — И я тоже, старый друг. Боюсь, я немного потрёпан, но, по крайней мере, всё ещё на ногах, — сказал Альбус, обнимая учительницу прорицаний.       — Профессор! Вы живы! — воскликнула Гермиона, поднимаясь по лестнице, чтобы помочь им. — Мы думали… вы… что они убили вас… — в её глазах блестели слёзы.       — Нет, дитя моё. В этих старых костях ещё теплится жизнь, — заверил директор, протягивая руку, чтобы взять её за руку. — Спасибо, Гермиона. Я рад видеть, что ты невредима. Как Винс, Мариэтта и Сьюзен?       — Они в порядке, сэр. Профессор Снейп и Гарри нашли нас, фамильяр Винса привёл их сюда. И я думаю… я думаю, они убили В-Волдеморта.       Они медленно и осторожно спустились по лестнице, и когда достигли низа, Гермиона подвела директора к тому месту, где Северус и Сириус стояли рядом со скомканной фигурой в чёрной мантии — пустой оболочкой самого злого волшебника, когда-либо ступавшего по Хогвартсу.       Альбус печально посмотрел на безжизненную фигуру.       — Ах, Том. Ты был тем, кого я не смог спасти. Какая потеря.       — Прибереги свою жалость для тех, кто в ней нуждается, — прорычал Сириус. — Например, для Гарри.       Альбус поднял глаза и посмотрел на ребёнка, которого так бережно держал на руках Снейп.       — Северус, что случилось с Гарри?       Снейп стиснул зубы.       — Чёрт возьми, Альбус, если бы я знал, думаешь, я бы стоял здесь вот так? — прошипел он, и в его глазах был ужасный страх и, что ещё хуже, отчаяние. — Нам нужно отвезти его в больницу.       — Да, его, и Чарли, и Тонкс, и всех остальных, кто пострадал, — заявила МакГонагалл. — И тебя тоже, Альбус. Кто знает, какой вред эти негодяи причинили тебе, пока ты был… в ловушке у них.       Альбус грустно улыбнулся.       — Минерва, мне уже ничем не помочь…       — Чепуха, старый ты хрыч! Откуда ты знаешь, если тебя не осмотрят? — заявила она, и её глаза яростно сверкнули. — Идём, Альбус, и никаких геройств…       — Минерва…       — Она права, — подала голос Сибилла. — По крайней мере, позволь им осмотреть тебя. Какой от этого вред?       Тогда Дамблдор сдался и позволил двум женщинам помочь ему устроиться на парящих носилках, и его отнесли обратно через туннель на верхние уровни Хогвартса и отправили в больницу по каминной сети вместе с Гарри, Чарли, Тонкс, Сириусом, Амелией и Бруствером.       Из Пожирателей смерти в живых остался только один, чтобы предстать перед правосудием, — Нарцисса Малфой. Грюм быстро отправил её в Азкабан, а затем вызвал дополнительную команду авроров, чтобы вынести все тела из зала. Позже, конечно, будет проведено расследование в отношении Нарциссы, но не раньше, чем все раненые поправятся.       Они одержали великую победу — и наконец-то их враг был мёртв навсегда, — но каждая победа имеет свою цену, и только сейчас приходилось платить по счетам. Грюм только надеялся, что цена не будет слишком высокой.

***

      Больница Святого Мунго       Закрытое отделение:       Северус наблюдал, как целитель Сандрилас ещё раз провёл палочкой над неподвижным телом Гарри, на этот раз проводя более сложную диагностику мозга и магического ядра анимага, пытаясь определить, что так сильно повлияло на него, что он впал в кому. Лицо Сандриласа выражало крайнюю сосредоточенность, и Снейп изо всех сил старался оставаться совершенно неподвижным, и ещё больше старался заглушить ту часть себя, которая скулила и хотела упасть на колени и умолять целителя сделать всё возможное, чтобы спасти его ребёнка. Разум подсказывал ему, что такая истерика ни к чему не приведёт, поскольку Сандрилас явно делал всё возможное, чтобы помочь Гарри. К тому же в комнате находились Блэк и Люпин, и Северус скорее позволил бы сжечь себя на костре, чем показать такие неприкрытые эмоции перед ними — своими заклятыми врагами детства. Пусть они были бывшими врагами, но Снейп не собирался терять бдительность. Пусть они бесятся и ноют, он будет держать себя в руках, хоть и шатко, потому что развалиться на части пока не вариант.       Но его сердце обливалось кровью, когда он смотрел на хрупкую фигурку на больничной койке, и он проклинал себя за то, что не отправил Волдеморта в ад раньше. Мог ли он предотвратить это? Сомнение жгло его, как клеймо, и он бессознательно потёр левую руку там, где когда-то был знак, и обнаружил, что он исчез. Его кожа была гладкой, безупречной, как будто его там никогда и не было.       Тогда Снейп с полной уверенностью понял, что Волдеморт действительно мёртв, и он наконец-то свободен.       Он мог бы плакать от радости, если бы не одно обстоятельство.       Его взгляд снова переместился на целителя, и вдруг Сандрилас повернулся, его лицо было измождённым, он тихо сказал: — Мне очень жаль, Северус. Но вся моя диагностика не даёт ответа на вопрос, почему Гарри Поттер находится в коме. Его магическое ядро ослаблено, это правда, и его нервы пострадали от проклятия Круциатус, но зелья это исправят.       — И нет никакой связи между этой комой и… связью, которая когда-то была у Гарри с Волдемортом? — резко спросил Северус. Почему-то ему казалось, что все они что-то упускают.       — Насколько я могу судить, нет, — ответил Сандрилас. — Если бы связь всё ещё была активна, Гарри бы умер, когда… умер Волдеморт. Но он не умер, а это значит, что связь была полностью разорвана.       — Как ты можешь не знать, что стало причиной этого, Алек? — взволнованно воскликнул Сириус. — Ты же целитель разума, ради Мерлина! Ты вылечил меня от проклятия, которое наложила Белла.       Целитель резко нахмурился.       — Сириус, это были совершенно другие обстоятельства, и я сожалею, что я не всемогущий Бог, чтобы иметь решение каждой медицинской проблемы, которая возникает. Технически, нет никаких причин, по которым он должен быть в коме, он не получил травмы головы и значительной магической утечки.       — Значительной магической утечки? — повторил Сириус. — Он сражался с грёбанным Волдемортом!       — В своей анимагической форме, верно? — огрызнулся Сандрилас. — Которая является для него естественным состоянием и поэтому не истощает его резервы. Он очень могущественный молодой волшебник и едва успел задействовать свои резервы, прежде чем трансформироваться, — целитель потёр глаза, которые были налиты кровью и усталостью. Он посмотрел на Северуса. — Вы пострадали больше, чем он, мистер Снейп.       Северус кивнул. Он чувствовал, как волна изнеможения захлёстывает его, но он отказывался поддаваться ей. Пока.       — Можете ли вы предположить, что могло произойти, целитель? Даже если это кажется невероятным? Дайте мне хоть какую-то надежду. Или что-то, с чем можно работать.       — У меня есть только одна теория, и заметьте, это только теория, основанная на чём-то похожем, что я видел однажды раньше. Давным-давно у меня была пациентка, девочка-подросток, которая обладала чувствительностью к определённым типам магической ауры. Она была восприимчива к сильным эмоциональным потрясениям и магическому насилию, и однажды она оказалась рядом с местом нападения Пожирателей смерти. Она жила в магловском районе, где они пытали какую-то несчастную душу. Она почувствовала это, что отразилось на ней, ввергнув её в кому. Её тело не смогло справиться с шоком и… вскоре она умерла, несмотря на все наши попытки.       — Но с Гарри этого не произошло, — заметил Сириус. — Он жив.       — Блестящее наблюдение, — процедил Северус, но его голос был лишён привычной язвительности.       — Нет, но… он когда-нибудь проявлял необычную чувствительность к определённым видам магии?       — Да, — вспомнил Северус. — Когда мы искали крестражи, Гарри постоянно жаловался на боль в шраме, когда мы приближались к одному из них. Но после их уничтожения всё было в порядке. Также у него случались приступы раньше — головные боли, если Волдеморт находился рядом или был взбешён. Иногда это вызывало тошноту, мне приходилось давать ему зелья…       — Мигрени?       — Да.       — Все эти признаки указывают на повышенную магическую чувствительность к тёмным проклятиям.       — Почему я ничего об этом не знал?! — потребовал ответа Сириус.       Северус резко повернулся к нему.       — Потому что не было времени сказать тебе, Блэк. Кстати, ты сам тогда оправлялся от своих собственных психических проблем!       — Ты называешь меня сумасшедшим, ты, чёртов бессердечный…       — Сириус! — вскрикнул Ремус, резко оттаскивая друга. — Хватит! Какая разница, кто прав?! Главное — вылечить Гарри, а не искать виноватых!       Целитель Сандрилас бросил на Сириуса крайне недовольный взгляд.       — Послушайте своего друга, мистер Блэк. Ссоры не помогут делу, и уж точно не вашему крестнику. А теперь возьмите себя в руки, иначе я прикажу вывести вас отсюда. Это больница, а не таверна, и если вы начнёте здесь драку, я сам оглушу вас и выпишу запретительный ордер, после того как лично вышвырну вашу тощую задницу отсюда. Я ясно выразился?       Северус ждал, что Блэк взорвётся, но, как ни странно, Сириус опустил голову и кротко извинился, а затем вернулся к стене, где стоял Ремус. Он удивлённо посмотрел на целителя, который сардонически усмехнулся.       — После нескольких месяцев работы с ним я знаю, как с ним обращаться, — тихо пояснил Сандрилас, заметив взгляд Северуса. — Он уважает тех, кто твёрдо устанавливает границы. Сириус только делает вид, что бунтарь, но в глубине души просто хочет быть частью стаи, как и любой пёс, — целитель пожал плечами. — Но вернёмся к главному. Как я уже говорил, думаю, что мистер Поттер страдает от обратного действия заклинания из-за необычной чувствительности к тёмной магии. Это перегрузило его систему, и она отреагировала единственным возможным способом — ввела его в коматозный сон.       — Вы сможете разбудить его?       — Ах, вот это самая сложная часть. Если бы это была кома, вызванная травмой, то да, я мог бы. Но эта… это может быть опасно. Видите ли, кома — это способ мозга исцелить себя от травмы, будь то физическая или эмоциональная. Если разбудить его слишком рано, это может… причинить непоправимый вред. Как и то, что он останется спать. Я бы предложил позволить ему выйти из неё самостоятельно.       — Но сколько времени это займёт?       Сандрилас развёл руками: — Я не знаю. Это первый подобный случай в моей практике, и для такого нет никаких сроков. Это может быть несколько дней, недель, месяцев, даже лет. Всё зависит от его воли и от того, какой урон был нанесён его разуму.       Северусу захотелось биться головой о стену и бегать вокруг, крича от бессилия.       — Понятно. Другими словами, мы должны ждать.       — Да. Простите, что не могу предложить ничего более определённого, но, как я уже говорил, я всего лишь целитель, а не Бог. Есть вещи, которые даже магия не в силах исцелить. Это не проклятие, которое можно снять.       — Я понимаю, — тяжело ответил Северус. — Сюда также доставили ещё несколько членов Ордена Феникса. Как они?       — Насколько я знаю, все идут на поправку, хотя некоторым, например, той молодой рыжеволосой, потребуется серьёзная операция и длительное пребывание в больнице. Большего я сказать не могу.       — С Тонкс всё в порядке, — подал голос Ремус. — У неё было лёгкое сотрясение мозга после того, как этот громила швырнул её на пол. Она усугубила его, слишком быстро встав и напав на другого Пожирателя смерти, который пытался ударить меня в спину после того, как ты расправился с этим здоровяком Торфинном. Но она поправится через неделю отдыха и зелий.       — Рад это слышать, Люпин, — искренне сказал Северус. — Интересно, как там Амелия и Альбус? Они получили самые серьёзные ранения, не считая Чарли Уизли и Гарри.       — Я не знаю, но постараюсь узнать, — пообещал Люпин. — Пойдём, Сири. Давай проведаем директора. Ему наверняка есть что рассказать.       — Отпусти! — Сириус раздражённо стряхнул руку Люпина. — Я хочу остаться здесь с Гарри.       — Не лучшая идея, приятель, — не согласился Люпин. — Я не хочу вернуться и увидеть кровь повсюду. Тебе нужно пойти домой и отдохнуть после того, как мы увидим Альбуса. Нам обоим.       — Нет! Я в порядке, я хочу остаться здесь, на случай, если Гарри проснётся.       — Позже. Мы можем сменить Северуса, — настаивал Ремус. — Перестань вести себя как шестилетний ребёнок и пойдём со мной. Тебе нужно принять душ, от тебя пахнет кровью и смертью.       — Ха! Сам-то ты не лучше, приятель! — проворчал другой, но всё же последовал за Ремусом из комнаты.       — Вы, я полагаю, останетесь здесь? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Сандрилас.       — Да. Я его опекун, единственная семья, которая у него есть, — спокойно ответил Снейп.       — В шкафу есть раскладушка, — сказал целитель. — Отдохните, вы ничем ему не поможете, если сами впадёте в магический шок. Я поражён, что вы ещё держитесь на ногах после того, что вы только что сделали. Убили Волдеморта! Невероятно!       — Вы будете удивлены, на что вы способны, когда это необходимо, — сухо сказал профессор.       — Да, ну, я в этом не сомневаюсь, — рассмеялся Сандрилас. — Я сам иду домой спать. Если что-то изменится, мне сообщат. Спокойной ночи.       Затем целитель вышел из комнаты, оставив Снейпа наедине со своим подопечным.       Северус вытащил раскладушку из шкафа, поставил её рядом с Гарри, а затем сел на неё и просто смотрел на своего бедного, сломленного, потерянного ребёнка.       «Гарри, куда ты ушёл? И когда ты вернёшься ко мне? Я не могу поверить, что ты не вернёшься, мы слишком много выстрадали, чтобы ты покинул меня сейчас. Птенец, не оставляй меня. Не уходи туда, где я не смогу последовать за тобой».       Он протянул руку, чтобы убрать непослушную прядь волос со лба Гарри, и заметил, что шрам почти исчез.       «Вернись, дитя. Вернись и посмотри на победу, которую мы одержали».       Одна-единственная слеза упала на спящее лицо мальчика.       Затем Северус резко отдёрнул руку, безжалостно подавляя свои эмоции. Он не будет проливать слёз. Пока не исчезнет всякая надежда. Потому что он знал, что если позволит себе эту роскошь, то может никогда не перестать плакать по сыну, которого он так недавно обрёл и который был так внезапно отнят у него.       Он машинально трансфигурировал свою изношенную в бою мантию в чистую пижаму и свернулся калачиком на раскладушке, наблюдая за Гарри. Он заснул, слушая дыхание мальчика, снова молясь о чуде, хотя и знал, что не заслуживает его.

***

      В течение трёх дней Северус не отходил от постели Гарри, покидая комнату лишь ненадолго, чтобы поесть, принять душ и привести себя в порядок. Всё остальное время он проводил рядом с мальчиком, словно слился с его кроватью, ожидая и надеясь, хотя с каждым днём его надежда всё больше тускнела и рвалась на клочки. Ничего не менялось: Гарри оставался где-то за пределами снов, а может, и внутри них, но не просыпался. Ежедневно приходили целители и другие сотрудники, чтобы произвести диагностику, сделать записи, обновить заклинания свежести, влить в желудок мальчика питательные зелья и позаботиться о других физических нуждах. Они ободряюще улыбались Северусу, а некоторые даже показывали ему газеты, где каждый день выходили заголовки о том, как «Мальчик-Который-Выжил» и Северус Снейп одолели Волдеморта.       Они стали героями, их имена теперь звучали в каждом доме магического сообщества по всему миру. Наконец Северус получил признание, о котором когда-то мечтал, и уважение, которого он заслуживал за свою опасную работу шпиона.       Но ему было всё равно.       Его победа была бессмысленной, его признание ничего не значило, если Гарри не мог разделить это с ним.       Мир продолжал вращаться: других членов Ордена вылечили и отправили домой, а Северус всё так же сидел в одной и той же комнате, проверял дыхание мальчика, расчёсывал его волосы и двигал его тело, чтобы оно не затекало и на коже не образовывались пролежни. Он призывал зелья из своих личных запасов, мази для увлажнения кожи, и каждую ночь втирал их, пока персонал спал.       Сам Северус почти не спал — только тогда, когда доходил до грани полного изнеможения. Его некогда острое чутьё притупилось. Люпин и Сириус навещали их каждые два дня, чтобы узнать о состоянии Гарри, и именно они сообщили Северусу, что Амелия поправилась и ушла в отставку, назначив своим преемником Бруствера. Артур получил повышение, став главой своего отдела, а Чарли тоже был выписан из больницы. Ему удалось спасти один глаз, а вместо второго теперь был стеклянный протез в виде драконьего глаза. Чарли сказал Ремусу, что это небольшая цена за окончательную победу над Волдемортом. Молли была названа «Ведьмой месяца» журналом Witch Weekly, что привело её в полный восторг, и она приклеила вырезку из статьи на стену своей кухни. Билл пообещал сделать для неё рамку, как только найдёт время.       Газеты провозглашали Сибиллу Трелони новой Пророчицей Тысячелетия, и её заваливали просьбами предсказать будущее.       Все похищенные дети вернулись домой. Они приходили в палату, надеясь, что их присутствие поможет Гарри очнуться. Но он не просыпался.       Винс даже пытался уговорить Веру заговорить с ним на змеином языке, но маленькая змея не получила никакого ответа.       Единственным, кто так и не пришёл в больничную палату, был Альбус Дамблдор. Даже Фадж зашёл на минуту, чтобы покачать головой над спящим героем. Говорили, что директор болен и, возможно, умирает. Северус подозревал, что причина болезни — не пытки Пожирателей, а чувство вины.       Прошла неделя с тех пор, как Гарри привезли в закрытое отделение.       Неделя непрерывной вахты Северуса, который был уже на грани.       И вот тогда появилась Хедвиг, доставив письмо.       Она тоже держала вахту вместе с ним, за исключением тех моментов, когда отправлялась выполнять обязанности почтовой совы: приносить Северусу газеты или отправлять послания.       — Где ты была? — спросил он, наконец научившись понимать язык птиц. — Ты отсутствовала почти целый день.       — Было письмо, которое нужно было доставить, и только я знала, как найти отправителя. Прочитай письмо, Северус. Оно важно.       Северус взял письмо. Оно было адресовано ему и Гарри, а почерк был незнакомым — элегантным, плавным, такому он сам бы позавидовал.       Он вскрыл печать из простого белого воска с буквой «S» в центре.       Внутри был один лист пергамента. Северус развернул его и начал читать.

Дорогой Гарри или Северус,

Я пишу это письмо, потому что больше не могу терпеть ужасные сны, которые мне снятся, и мне необходимо узнать, что с вами произошло. Уже больше недели мне снится тёмная фигура с глазами змеи, которая убивает тебя, Гарри, или вас, Северус, и пляшет на вашем теле. Сначала я списала это на ночные кошмары и не придала значения. Но затем сон повторился, на этот раз стал более ярким.

Я просыпаюсь, дрожа и вся в поту, иногда в слезах, и боюсь, Гарри, что с тобой произошло что-то ужасное. Я не говорила тебе об этом раньше, потому что при нашем поспешном расставании это вылетело у меня из головы, но браслет из лунного камня, который я подарила тебе, позволяет мне ощущать, пусть и слабо, то, что ты чувствуешь.

На прошлой неделе я ощутила триумф, страх и ужасную боль от тебя, а затем… ничего.

Но сны продолжают мучить меня.

Пожалуйста, напиши мне, Гарри. Или, Северус, если Гарри не в состоянии, ответьте вы и скажите, что произошло. Только не пытайтесь меня успокаивать словами, что всё в порядке. Я знаю, что это не так. Оборотни редко видят такие повторяющиеся кошмары, и Даркмун считает, что это не сны, а видения.

Поэтому я беру своё ястребиное перо, которое ты подарил мне на прощание, и нарушаю молчание. Я молюсь, чтобы это письмо достигло вас и не выдало ваше местонахождение чудовищу, которое вы пытаетесь уничтожить.

Я должна знать, всё ли с тобой в порядке, Гарри. Или хотя бы понять, что с тобой происходит.

Пожалуйста, ответьте как можно скорее. Я уже готова грызть свой хвост от беспокойства, как говорит Влад.

С любовью,

Саша Мидоусвит Атватер

Целительница из Сильванора

      Северус отложил письмо и посмотрел на белоснежную сову, которая небрежно устроилась на изголовье кровати.       — Ты летала в Сильванор и обратно?       — Да. Ни одна другая почтовая сова не смогла бы найти этот путь, и уж тем более не была бы принята в Лес Ночи. А она ждала моего прибытия, умоляя лететь как можно быстрее — к тебе или к Гарри. Я помнила, как она излечила меня. Может ли она сделать то же самое для Гарри?       — Я не знаю. Между ними… существует связь через браслет, который он носит, — Северус указал на лунный браслет, сплетённый из волос Мидоусвит. — Возможно, она сможет дойти туда, куда другие не способны. Я должен ответить ей. Она почувствовала его нужду за полмира, и это немалое достижение.       — Да, её магия сильна, не так ли? — защебетала Хедвига.       — Её любовь сильнее, — поправил Северус.       На небольшом столике стояли перо, чернила и пергамент. Он увеличил их с помощью заклинания, чтобы написать ответ Мидоусвит. Письмо вышло коротким, но он не стал приукрашивать серьёзность состояния Гарри.       — Ты сможешь лететь снова так скоро? Я не хочу откладывать отправку этого послания.       Сова повернулась, глядя на него.       — Спрашиваешь, смогу ли я? Я полечу через ураган ради своего волшебника. Я устала, но справлюсь. Дай мне письмо. И наложи заклинание Быстрой Доставки.       Северус запечатал конверт, и Хедвиг осторожно взяла его в клюв. Затем он взмахнул палочкой, наложив заклинание, которое подарит её крыльям скорость ураганного ветра.       — Лети осторожно, госпожа мягкое крыло.       — Будь начеку, Воин, — тихо отозвалась она, мягко клюнув его в волосы. — Я вернусь так скоро, как смогу.       И с этими словами она взмахнула крыльями и вылетела в окно, вновь направляясь к Лесу Ночи.

***

      Два дня спустя:       Белоснежная сова протянула ногу, позволяя зельевару снять письмо, привязанное к её лапке. Когда он это сделал, она перелетела на изголовье кровати, уютно устроилась там и почти мгновенно уснула.       Северус развернул письмо.

Дорогой Северус,

Спасибо, что ответил так быстро. Теперь я понимаю, почему от Гарри так долго не было вестей, и, хотя меня потрясает и огорчает степень его травмы, я рада, что он всё ещё жив. Моя мать всегда говорила: «Пока есть жизнь, есть и надежда, даже если она хрупка, как крыло бабочки». Мне бы хотелось, чтобы она была здесь сейчас, ведь она знала о лечении то, что я только начинаю постигать. Её необычные методы лечения были знамениты, хотя зачастую шли вразрез с традиционными практиками. Но они работали.

У меня есть лишь несколько её книг и личных записей, ведь она предпочитала учить на деле, а не словами, и многие её открытия были утеряны, когда она умерла.

Однако я изучила её заметки, и среди них есть исследования о ментальных связях и узах, а также о том, как использовать их, чтобы найти человека, затерявшегося в собственном разуме или ушедшего в астральный мир. Её исследования высмеивали в колледже целителей, называя их суеверием, но я в них верю. Именно по её инструкциям я создала браслет, чтобы мы с Гарри никогда не были разлучены, как бы далеко он ни отправился. И это сработало.

Думаю, он страдает от магического отката и прячется где-то в глубинах своего разума. Я верю, что смогу добраться до него через связь, которая нас объединяет, пройдя по Лунной Тропе. Но я не смею идти одна. Ты связан с ним тоже — через обет опекуна и любовь, — и это должно позволить тебе отправиться по тропе вместе со мной. Моя мать всегда говорила, что такие путешествия нужно совершать только вдвоём, чтобы не затеряться в разуме другого, ведь разум — это мощная сила, и чем сильнее волшебник, тем более грозны его защиты. Поэтому партнёр необходим, чтобы прикрывать твою спину.

Ты согласишься стать моим спутником? Ты знаешь Гарри так же хорошо, как я, а, возможно, и лучше. Вместе, я думаю, мы сможем убедить его вернуться. Если ты готов попробовать, а я должна предупредить, что мы можем потерпеть неудачу, так как это рискованная и малоизученная магия, положи руку на лунный браслет, когда взойдёт луна. Он перенесёт тебя в пространство между мирами, где я встречу тебя.

И ещё одно: во время путешествия вас не должны тревожить, поэтому убедись, что никто не сможет войти к вам. Я поставлю защитные чары на свою хижину, а Даркмун предупредит мой клан, чтобы меня не беспокоили до утра.

До восхода луны, друг мой.

Я не успокоюсь, пока не верну его, так или иначе.

Саша

      Северус откинулся на спинку стула, сжимая письмо, словно оно было его последней надеждой. То, что предлагала Саша, действительно выходило за рамки обычной магии. Давным-давно волшебники практиковали астральные путешествия. Это было одной из специализаций магов древнего Египта и Рима, которые позаимствовали искусство у египтян. Но, как и многое другое, оно было утеряно с падением Рима. Те, кто практиковал его, погибли или были уничтожены в ходе чисток, которые прокатились по средневековому миру. Остались лишь обрывочные знания. Международная конфедерация магов объявила секреты таких путешествий утерянными навсегда, а любые попытки их возродить — тщетными.       Но Мидоусвит верила, что связь, объединяющая её с Гарри, достаточно сильна, чтобы рискнуть, а Северус был достаточно отчаянным, чтобы попробовать. Он уже совершал невозможное. И этот раз не станет исключением. На кону была не гибель тёмного мага, а жизнь мальчика.       «Я сделаю всё, чтобы вернуть тебя домой», — поклялся Северус, поднимая запястье Гарри и рассматривая лунный браслет, сплетённый из волос Саши в обеих её ипостасях и украшенный особым лунным камнем, подаренным её матерью. Он коснулся браслета кончиком пальца и ощутил, как тот пульсирует магией.       Сегодня ночью он попытается пересечь границу миров. Северус поставит защитные чары на комнату, чтобы никто не смог войти, пока он не завершит задуманное. Либо у него получится, либо нет. Но он отчаянно надеялся, что это сработает. Любовь уже однажды спасла Гарри, и она сможет сделать это снова.       Северус отошёл к лежанке и прилёг. Ему нужно было набраться сил и достичь максимальной концентрации перед тем, как отправиться по Лунной Тропе. Он начал медитацию и где-то на последнем круге дыхательных упражнений заснул.

***

      Он проснулся ранним вечером, проверил своего подопечного, затем пошёл и съел плотный ужин, потому что ему понадобится энергия позже, а затем вернулся в комнату, чтобы дождаться восхода луны. Он наложил на комнату самые сильные защитные чары, какие только смог придумать, чтобы никто не помешал ему. Затем он рассказал Хедвиг, что собирается сделать, и погрузился в медитативный транс, собирая всю свою силу и сосредоточенность, ожидая того момента, когда луна поднимется над верхушками деревьев, прежде чем коснуться браслета из лунного камня.       Браслет засиял прохладным голубым светом, и, как только Северус коснулся его, он почувствовал, как что-то потянуло его дух. Помня слова Мидоусвит, он позволил магии браслета увлечь себя вниз, всё глубже и глубже, пока не оказался на залитой лунным светом дорожке, окружённой туманом.       Место между мирами. Земля Туманов и Теней.       Он моргнул, ощущая странную лёгкость. Казалось, если он подпрыгнет, то останется парить в воздухе. У этого места было что-то нереальное, словно оно существовало и не существовало одновременно. Осматриваясь, он почти различал лица в тумане… лица тех, кто уже умер. Он поёжился и крепче закутался в свой плащ.       — Не смотри слишком долго в туман, он может зачаровать, — прозвучал мягкий контральто Мидоусвит.       Он поднял взгляд, и перед ним стояла она — всё та же целительница-волчица с платиновыми волосами в своём цыганском наряде. Она выглядела слегка прозрачной, но её янтарные глаза теперь горели голубым огнём.       — Привет, Северус. Похоже, моя мать всё-таки оказалась права, раз мы оба здесь. Ты чувствуешь связь между тобой и Гарри?       Северус кивнул. Он ощущал тёплый пульсирующий отклик в области сердца, стоило ему сосредоточиться на своём подопечном.       — Да.       — Отлично. Возьми меня за руку, и мы пойдём по этой связи, следуя тропе, чтобы узнать, куда она нас приведёт. Нам, скорее всего, удастся проникнуть в его разум, но я не представляю, что мы там найдём.       Он взял её за руку, и они вместе двинулись по лунной дорожке.       Казалось, они едва успели сделать несколько шагов, как перед ними возникла высокая башня — чёрная, с золотыми и красными флагами на вершине. Северус чувствовал, как связь тянет его к ней, но остановился, сопротивляясь притяжению.       — Это сооружение… разум Гарри?       — Полагаю, что да. Я думаю, это то, как он защищает себя. Его защита проявляется в виде неприступной башни, но он позволит нам войти.       — Ты уверена?       — Нет, но мы не узнаем этого, стоя здесь, — ответила волчица и сделала шаг вперёд, прикладывая ладонь к запертому входу в башню.       При её прикосновении дверь башни распахнулась, и она повела Северуса внутрь.

***

      Они шагали по прохладным мраморным плитам, напоминающим шахматную доску, но не издающим ни звука. Впереди виднелись массивные двустворчатые двери, охраняемые двумя закованными в доспехи рыцарями. Рыцари носили накинутые поверх доспехов зелёные и золотые накидки с изображением летящего ястреба.       Когда двое приблизились, рыцари задвинули пики поперёк дверей, преграждая путь.       — Стойте! Кто осмелился войти сюда? Вас пригласили?       Северус сделал шаг вперёд, пристально изучая рыцарей.       — Меня зовут Северус, и я пришёл найти хозяина этой башни.       — Вот как? И кто вы ему?       Северус собирался ответить, что он наставник и опекун Гарри, но какой-то внутренний голос подсказал другое: — Он сын моего сердца. Я его отец.       Рыцарь опустил пику.       — Ты можешь пройти.       Другой рыцарь взглянул на Мидоусвит.       — А ты, девчонка?       — Я его родственная душа.       Рыцарь убрал оружие.       — И ты можешь пройти.       Двери распахнулись, и они вошли в ещё одну приёмную, где красивая женщина с рыжими волосами мешала что-то в котле. Она подняла голову и улыбнулась.       — Здравствуй, Северус. Я ждала тебя.       Северус пошатнулся.       — Лили! Ты… как ты можешь быть здесь? Ты ведь умерла!       Она рассмеялась.       — Разве что-то действительно умирает, Северус? Я здесь, чтобы присматривать за своим сыном.       Мидоусвит коснулась его руки.       — Северус, — прошептала она, — не верь. Это не Лили и даже не её дух. Это конструкция, созданная разумом Гарри. Одна из его защит.       — Как ты это поняла?       — Просто знаю. Ты мне доверяешь?       — Да.       Он обернулся к Лили, надеясь, что Саша права.       — Где Гарри, Лили? Нам нужно его найти.       — Он здесь. Но сначала вы должны ответить на вопрос. Если ответите правильно, сможете идти дальше. Если нет — покинете башню.       — Лили, прекрати играть! — раздражённо сказал Северус. — Гарри в опасности, разве ты этого не чувствуешь?       — Здесь он в безопасности. Я защищаю его. Ответь на мой вопрос, Сев, и тогда сможешь увидеть сам, — спокойно повторила она.       — Хорошо. Спрашивай.       — Что такое универсальное лекарство?       Северус нахмурился. Он ожидал вопроса о зельях, ведь Лили была такой же страстной зельеваркой, как и он. Но этот вопрос… был абсурден.       — Универсальное лекарство? — повторил он. — Не существует зелья, которое могло бы излечить всё. Это миф, — Северус помолчал. — Волшебники искали панацею с тех пор, как впервые зажгли свечу и открыли магию. Её не существует.       Глаза Лили сузились.       — Ты уверен, Сев? Что делает невозможное возможным? Что превращает заклятых врагов в друзей? Что спасает душу от тёмного пути?       Он нахмурился ещё сильнее. И вдруг понял, что есть лишь один ответ на все эти вопросы. Один и тот же.       — Любовь. Любовь искупает нас от грехов прошлого.       Лили улыбнулась.       — Да, Сев. Любовь — это универсальное лекарство, — она указала на свой котёл. — Выпей из моего котла, и ты увидишь путь вперёд.       Северус был готов принять черпак, полагая, что никакого вреда не будет, раз он прошёл её испытание. Но Мидоусвит напряглась, её волчьи инстинкты предупредили о ловушке.       Она положила руку на его руку.       — Нет. Нам не нужны зелья. Нашей воли и магии достаточно.       Её глаза встретились с изумрудными глазами Лили.       Глаза волшебницы вспыхнули гневом, и она громко рассмеялась.       — Отлично, дитя волков! С собой в внутреннюю крепость вы можете взять только то, что принесли, — она отбросила половник обратно в котёл и жестом указала.       За её спиной появилась ещё одна дверь — маленькая зелёная.       — Идите. Мой сын ждёт вас.       Они быстро прошли через дверь. Северус мысленно упрекал себя за то, что едва не поддался на уловку Лили. Теперь он понимал, почему мадам Атватер настаивала на том, чтобы всегда путешествовать с напарником. Кто бы мог подумать, что Гарри окажется таким хитрым и изобретательным? Наверное, слишком долго был рядом со мной.       Северус вошёл в очередную комнату. Она была пуста, и он уже подумал повернуть обратно, но связь тянула его вперёд.       Мидоусвит ступила на пол, и внезапно раздались шипение и свист. Из пола вырвались языки пламени.       Мидоусвит вздрогнула от неожиданности и, не думая, приняла волчью форму.       Северус последовал её примеру, рассудив, что в облике Воина он сможет легче избежать огня.       Но едва он поднялся в воздух, как раздался ещё один свист, и из отверстия в стене вылетела стрела, едва не задев его крыло. Воин закричал от ярости, делая крутые виражи.       — Северус, лети! — завыла Мидоусвит. — Не думай, просто лети!             Белая волчица побежала, прыгая через пол, уклоняясь от внезапных вспышек пламени. Её нос забился дымом и запахом гари, глаза жгло, и она едва не задыхалась. Но она знала: если остановится, её выбросят из башни. Поэтому она игнорировала боль, жжение в глазах и лапах, обожжённых искрами, и продолжала бежать.       Сверху Северус преодолевал собственную полосу препятствий, уклоняясь от стрел, которые летели в него. Он кувыркался и нырял, иногда избегая стрелы, которая почти попадала в него. Почти достигнув другого конца комнаты, он взглянул вниз и увидел огромную стену огня, преграждающую путь Мидоусвит.       Белая волчица скулила и дрожала, тяжело дыша, страх был отчётливо виден в её янтарных глазах.       Северус понял. Огонь был её врагом так же, как и его.       — Мидоусвит, прыгай! — крикнул он.       Белая волчица завыла: — Я не могу! Это слишком высоко!       — Ты волчица, я видел, как ты перепрыгиваешь через молодые деревья. Просто сделай это!       — Нет! Это огонь… огонь — враг!       Воин пронзительно закричал от досады: — Трусиха! Ты проделала весь этот путь, чтобы сдаться сейчас? Просто закрой глаза и прыгай, чёрт возьми!       Мидоусвит оскалилась: — Я не трусиха!       — Докажи это! — бросил ей вызов Воин.       Дрожа, белая волчица смотрела на трещащую стену огня. Она поднималась выше её головы, почти под самый потолок комнаты. Это было слишком высоко даже для неё, даже для оборотня. Волчица отступила назад, прижав хвост между лап.       И тогда Воин понял.       — Это всё не настоящее, Саша! Там нет огня. Закрой глаза и прыгай. Доверься мне.       С трудом сглотнув, белая волчица послушалась: зажмурилась и прыгнула вперёд, так высоко и далеко, как только смогла.       Она ожидала, что вот-вот почувствует горячую, обжигающую боль огня на своей шкуре. Но ничего не произошло. Её лапы мягко коснулись земли.       Осторожно она открыла глаза и встряхнулась.       — Ты был прав, Воин! — завыла она радостно. — Пошли, через стену!       Затем она бросилась на, казалось бы, сплошную стену, и та растворилась, позволив им войти в маленькую тёмную комнату из камня, где два силуэта вели смертельную схватку.       Это были Гарри и Волдеморт, сражавшиеся насмерть.       И тут Снейп всё понял.       Гарри не мог очнуться, потому что был пленником собственного разума.       Снейп решительно двинулся вперёд, игнорируя попытки не пустить его к приёмному сыну. Пол превратился в зыбучий песок, с потолка посыпались камни, а сильный ветер швырнул его к стене.       Саша схватила его за руку, и вместе они шаг за шагом преодолевали иллюзии, сосредоточив разум на одной цели.       — Почему он борется с нами? — крикнул Снейп, едва удержавшись на ногах, когда их едва не сдул порыв шквального ветра.       — Он боится! — ответила Саша. — Он думает… думает, что он злой!       Едва слова слетели с её губ, Снейп увидел истину. Всё вдруг стало на свои места.       Гарри заточил себя здесь, потому что верил, будто часть Волдеморта всё ещё живёт в нём. Он думал, что если закроется здесь, то защитит себя и всех остальных от «своего зла». О, Гарри, ты глупец! Зло умерло в тот день, и от него остались лишь воспоминания.       Снейп прорвался сквозь последние иллюзии и схватил Гарри за плечо, резко разворачивая к себе.       Гарри зарычал и поднял кулак.       — Отпусти меня! Я должен победить его! — отчаяние и гнев горели в его зелёных глазах.       — Гарри! — Снейп тряхнул его. — Посмотри на меня! Это я! Ты меня не узнаёшь?       Зелёные глаза, будто сквозь пелену, сосредоточились на нём.       — Сев? Это правда ты?       — Да. Перестань сражаться. Битва уже выиграна.       — Нет, не выиграна. Он не мёртв. Его часть всё ещё внутри меня.       — Почему ты так думаешь, любимый?       Гарри уставился на неё.       — Саша? Как… как ты нашла меня?       Она коснулась его пылающего, будто в лихорадке, лица.       — Я последовала за своим сердцем.       — Ты должна уйти. Я… я опасен. Уходите! — он отбросил её руку, полубоком отвернулся, сгорбившись. — Вы не знаете, на что я способен…       Саша невозмутимо положила руку ему на плечо.       — О, знаю. Ты тот же самый могущественный волшебник, что вошёл в Сильванор. Я не боялась тебя тогда. Почему я должна бояться сейчас?       — Уходи! Я не могу рисковать вашей жизнью! И твоей тоже, Снейп!       — Нет, ты не можешь, — спокойно сказал Снейп. — Потому что мы сами отвечаем за свои жизни. Послушай меня. Волдеморт мёртв. Ты уничтожил последний крестраж, а затем мы убили его вместе. Мы исполнили пророчество, мой мальчик. Он ушёл, и ничего не осталось, кроме воспоминаний.       — Нет! Я чувствовал его в своей голове! — всхлипнул Гарри. — Пожалуйста, уходите! Пожалуйста!       Снейп стиснул зубы, схватил его за подбородок и заставил посмотреть в глаза, игнорируя слёзы.       — Ты почувствовал эхо. Он ушёл, Гарри Джеймс Поттер. Поверь мне. Поверь, — их взгляды встретились, и Снейп открыл их связь. — Увидь правду.       Гарри боролся, но Снейп держал его крепко, поэтому он не смог отвернуться. И тут мальчик увидел.       — Откат… не… не крестраж…       — Нет. Ты никогда не был крестражем, любовь моя, — мягко сказала Саша, обнимая его. — Твоя душа чиста от него.       — Ритуал всё исправил, сын, — тихо добавил Снейп. — Ты больше не пешка Тьмы.       — Вернись домой с нами, — умоляла Саша.       Гарри замер. Ему так хотелось, хотелось до боли в костях, покончить с этим бесконечным боем.       — Это безопасно?       — Да. Вернись домой, сын.       Гарри колебался. Он посмотрел на Сашу и Снейпа, на тех, кто любил его настолько, чтобы войти в его сознание и освободить от ложного чувства вины и ответственности.       — Я не заслуживаю вас, — прошептал он, старая неуверенность вновь вспыхнула внутри.       — Заслуживаешь. Я говорю — заслуживаешь, — прорычал Снейп.       — И я. У каждого из нас есть тень внутри. Но ты победил свою. Теперь вернись к нам, Гарри. Вернись.       — Я… — он застыл, нерешительность сковала его. — Достоин ли я?       Внезапно его резко притянули в сильные знакомые объятия, и его лицо прижали к чёрной мантии. Мягкий, но суровый голос прошептал ему на ухо: — Глупый птенец, ты больше чем достоин. Ты всегда был достоин. Я люблю тебя, Гарри. Чёрт побери твою гриффиндорскую гордость. Ты слышишь? Я, Северус Снейп, люблю тебя, сын.       Затем к ним присоединились другие руки, Саша коснулась его лица и прошептала: — Вернись домой, любимый. Твоя задача выполнена, и теперь ты можешь отдохнуть. Иди со мной, Гарри. Я нуждаюсь в тебе. Я не могу жить без своей души. Вернись, любимый.       Последние защитные барьеры рухнули, не выдержав ослепляющей силы их любви. Гарри задрожал в их объятиях, с трудом сдерживая слёзы. Он был достоин. Он был любим. И всё это наконец закончилось.       — Покажите мне дорогу домой.       Они взяли его под руки с обеих сторон и вместе отвернулись от шипящего иссохшего образа Волдеморта, от былой тени, которой больше нет, и ушли.       Позади них тень угасла и исчезла, и, наконец, Гарри был свободен.       Они сделали три шага — и вдруг оказались в начале лунной дорожки.       Саша неохотно отпустила Гарри.       — Прости меня, Гарри. Но я должна оставить тебя здесь. Я не могу оставаться в Царстве Туманов и Теней дольше, скоро рассвет. Мне нужно вернуться в своё тело. Но никогда не забывай, что я люблю тебя. И однажды мы встретимся вновь. Помни обо мне.       Затем она взяла его лицо в свои руки и поцеловала.       Гарри ощутил электрический разряд, пронзивший его, когда их губы встретились, и вся её любовь к нему хлынула в его сердце в этот миг.       Через мгновение её не стало.       — Саша! — крикнул он, протягивая руку.       — Пойдём, Гарри. Пора домой. Ты увидишь её по ту сторону.       И тогда он крепко сжал руку Снейпа и позволил старшему волшебнику вести его по сияющей тропе домой.

***

      Северус проснулся от того, что кто-то его звал.       С трудом выныривая из окутывавшего его тумана сна, он поднял голову и обнаружил, что она покоится на тонком запястье, украшенном браслетом из лунного камня. «А? Как я здесь оказался? Я заснул. Чёрт возьми, неужели всё это было сном? Я потерпел неудачу… это не сработало…»       Пока его взгляд не встретился со взглядом его подопечного, который был бодр и смотрел на него.       — Сев? Мне приснился такой странный сон. Ты был в нём, и Саша…       Он не закончил предложение, потому что в следующее мгновение Северус обнял его, сжимая так крепко, что мальчик почти не мог дышать. И почему-то он шептал: — Это был не сон. Ты вернулся ко мне. Ты вернулся.       Гарри обнял его в ответ, всё ещё наполовину спящий, и с иронией подумал: «Где же я был? Я потерялся? Если да, то теперь я дома».       — Эм… Сев… не мог бы ты… может быть… не обнимать меня так крепко? Мне… вроде как нужно дышать.       Хватка зельевара ослабла.       — Прости меня, Гарри. Я просто… ты чуть не… никогда больше так меня не пугай! — Северус слегка встряхнул мальчика, а затем снова обнял его, его эмоции были смешаны, и он не мог разобраться в них. Но одно зельевар знал точно. Гарри вернулся к нему домой.       — Ладно, Сев. Извини.       — Перестань извиняться, — хрипло сказал он. Он подложил руку под подбородок сына и поднял голову мальчика. — Это не твоя вина. Как ты себя чувствуешь?       — Я… я… в порядке… хотя чувствую себя немного одурманенным, а ноги как ватные… Сев, ты в порядке?       — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — требовательно спросил его опекун, и в его голосе снова появились нотки прежней язвительности.       — Потому что… ты плачешь.       Он ожидал, что старший волшебник станет отрицать это, огрызнётся, что ему мерещится, что он никогда не прольёт ни слезинки из-за такого невыносимого раздражающего мальчишки.       Вместо этого Северус гордо поднял голову и заявил: — Да, плачу. Это нормальная реакция отца, который чуть не потерял сына. А теперь перестань таращиться как полоумный, Гарри, и принеси мне носовой платок, чёрт возьми.       Гарри улыбнулся. Затем он сунул руку в карман и вытащил тот самый носовой платок, который Северус дал ему давным-давно на поляне.       — Вот, Сев. Я тоже тебя люблю.       Снейп взял платок и вытер глаза, бормоча что-то о дерзких невозможных птенцах.       Гарри усмехнулся. Хорошо было вернуться туда, где ему хорошо.       — Как остальные? С ними всё хорошо?       — Да. Все остальные в порядке. Кроме Альбуса. Я не видел его с момента битвы. Что чертовски странно. Обычно он уже вышибал бы дверь, спрашивая, не хочу ли я лимонную дольку, или приходил бы узнать, как ты.       — Люциус и остальные сильно ранили его? — с тревогой спросил Гарри.       Северус вздохнул.       — Не знаю. Я провёл здесь, в этой комнате, с тобой почти две недели, ожидая, когда ты проснёшься.       Гарри уставился на него.       — Две недели! Чёрт возьми, Сев! Неудивительно, что я так чертовски голоден.       Северус резко отвернулся от него, зарывшись лицом в руки.       Гарри встревожился. Неужели этот человек снова плачет? Из-за него?       — Сев? Сев, что случилось? Я что-то не то сказал?       Одетые в чёрное плечи затряслись.       Гарри уставился на него.       Потому что Северус не плакал, он смеялся. Смеялся так сильно, что не мог говорить.       — Я не понимаю. Что такого смешного? — пробормотал Гарри. Неужели все сошли с ума, пока он спал? Он сильно ущипнул себя. Нет, он определённо не спал.       А Северус смеялся.       Наконец, профессор зельеварения остановился и поднял голову.       — Не мог бы ты сказать мне, что, чёрт возьми, такого смешного? — раздражённо спросил Гарри.       — Ты, — ответил Северус. — Я волновался, что ты… не оправишься после такого долгого сна, но если ты просишь еды, значит, с тобой всё будет в порядке. Всё будет хорошо.       — А? Ты рад, что я голоден?       — Очень рад.       Гарри покачал головой.       — Я думаю, ты рехнулся, Сев. Совсем.       — Поосторожнее, птенец, — притворно прорычал он. — Что ты хочешь съесть?       Прежде чем он успел ответить, в дверь постучали.       Северус снял защитные чары и сделал быстрый жест.       Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Альбус Дамблдор.       Северус посмотрел на старого волшебника, который выглядел совершенно здоровым, вплоть до блеска в его голубых глазах. На лице мужчины не было никаких следов пыток, и профессор зельеварения нахмурился.       — Ты хорошо выглядишь, Альбус. Я удивлён, что ты не пришёл к Гарри раньше.       Альбус грустно улыбнулся ему.       — Я бы хотел, Северус, но в этом не было бы никакого смысла, — он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.       — Никакого смысла? Что это должно значить? Ты мог бы помочь мне, — сердито начал Северус. — Вместо того, чтобы полагаться на молодую целительницу-оборотня и рисковать жизнью Гарри, идя по Лунным Тропам! Твоя магия могла бы дать мне больше преимуществ…       — Нет, не могла бы, — твёрдо сказал Дамблдор. — Потому что, видишь ли, у меня больше нет магии, Северус Снейп. Она вся исчезла, принесена в жертву на чёрном алтаре, чтобы ослабить Волдеморта. Я отдал её, чтобы спасти тех, кто стоит спасения. И теперь я просто обычный человек.       В комнате повисла мёртвая тишина, пока оба его бывших ученика в ошеломлённом отрицании смотрели на бывшего директора.