Охота двух ястребов

      Альбус спокойно уселся на единственный в комнате стул, обтянутый потёртой тканью с пейслийским узором. Он скрестил ноги, его мантия была примерно на десять сантиметров выше радужных носков и фиолетовых ботинок. Борода была аккуратно расчёсана и подстрижена, а его любимая мантия с изображением луны и звёзд на фиолетовом фоне сверкала. Гарри задумчиво смотрел на него, пытаясь понять, не шутка ли это. Но затем он посмотрел в глаза старого волшебника.       В этих глазах не было веселья, ни капли. Эти глаза были серьёзными, печальными и полными понимания. В них гриффиндорец видел сожаление, боль и смирение со своим состоянием. Впервые Гарри посмотрел на великого волшебника и увидел то, что скрывалось за фасадом весёлого старого директора. Он увидел душу, разорванную на части и переделанную жертвой и болью, как и его собственная, как и душа Северуса, и впервые за долгое время он почувствовал связь с директором. «Как и я, он был закалён в огне и вышел из него навсегда изменившимся».       — Это действительно правда, не так ли? — прошептал Гарри. — Ваша магия действительно исчезла.       — Боюсь, что да, мой мальчик.       — Как это возможно, Альбус? — спросил Северус, пристально глядя на другого волшебника. — Вы сказали, что отказались от своей магии, но как это возможно? Волшебник без магии умирает.       Дамблдор прокашлялся.       — В некотором смысле я действительно умер той ночью, Северус. Прежде чем Люциус пришёл завершить свой тёмный ритуал, я подвергся нескольким заклинаниям, которые довели меня до грани. Одно из них было Круциатус, а другое — древнее, крадущее магию. Люциус поместил украденную силу в сосуды, подобно воспоминаниям из Омута памяти. Потеря магии настолько ослабила меня, что я был уверен в своей смерти. Но вместо этого попал в Сад Вечности, где встретил Ариану и Лили. Они сказали, что Волдеморта можно победить лишь ценой высшей жертвы. Тогда я думал, что это моя жизнь. Я был готов пожертвовать собой ради победы, ведь не хотел, чтобы ваши страдания были напрасны. Люциус вытянул из меня последние остатки магии с моего согласия. Но на грани смерти меня вернули, сказав, что жертва принята, хотя и не так, как я предполагал. Я отказался от своей магии, сильно ослабив тем самым Волдеморта. Он не мог понять, что значит отказаться от всего ради спасения других. Эта концепция была чужда ему, ценившему лишь себя.       — Значит, вот почему он не смог наложить Убивающее проклятие, — сказал Гарри.       — Да. Часть его тела была сформирована моей магией, а магия жертвы не может быть использована для убийства.       — Но теперь, когда он мёртв… разве ваша магия не вернётся к вам? — с надеждой спросил Гарри.       Дамблдор покачал головой.       — Нет, Гарри. Что я отдал, то отдал добровольно. Это сделано без права возврата. Магии, которая у меня осталась, достаточно лишь для того, чтобы поддерживать мою жизнь, это то, что есть у большинства маглов, но они никогда не знают об этом, ведь это лишь крошечная искра магии, — волшебник развёл руками. — Не переживай, Гарри. Это был мой выбор. Он был нелёгким, но ничто стоящее никогда не даётся легко. Ты слышал, как я говорил это раньше, но я никогда не понимал, что это на самом деле значит, до сих пор.       Гарри склонил голову набок.       — Вы имеете в виду, что вам никогда не приходилось отказываться от чего-то действительно важного до сих пор?       — Именно. Ты умный мальчик, Гарри, — Альбус улыбнулся.       — Он такой, когда удосуживается использовать свою голову для чего-то другого, кроме стрельбы по мишеням, — многозначительно сказал Северус, затем протянул руку и игриво взъерошил волосы пятнадцатилетнего мальчика.       — Эй! Прекрати! — Гарри попытался увернуться, но Северус был слишком быстр. Длинные пальцы в итоге сделали так, что его волосы, которые всегда были склонны к неопрятности, торчали во все стороны. — Зачем, Сев?       — Просто делаю тебя похожим на нормального человека, — ответил профессор, ухмыляясь.       Альбус рассмеялся, явно довольный тем, что его два любимых ученика так хорошо ладят. Затем он снова стал серьёзным.       — Ты прав, Гарри. Помнишь, как перед отъездом ты ругал меня за манипуляцию людьми? Ты говорил, что я использовал тебя и Северуса, и, к сожалению, был абсолютно прав. Тогда я этого не видел, зациклившись на поиске людей для борьбы с Волдемортом, чтобы искупить свою роковую ошибку — попытку контролировать безумца ложным пророчеством. Я использовал и бедную Сивиллу, о чём глубоко сожалею. Она доверяла мне как никому, а я превратил её в марионетку. Но её пророчество, вопреки всему, оказалось правдой и спасло мир. Лёжа полумёртвым в каменной камере после Круциатуса и кражи магии, я наконец понял свою неправоту. Я убеждал себя, что делал всё для общего блага, стремясь уничтожить Волдеморта, делая тебя героем, а Северуса — шпионом. Но цель не оправдывает средства. Я использовал чувство вины и невинность, лишив вас свободы выбора.       — Альбус, я согласился стать шпионом, — начал Северус.       Старый волшебник поднял руку.       — Да, но я манипулировал тобой виной за смерть Лили, чтобы убедить тебя сделать это. Вспомни, Северус. Ты был испуганным семнадцатилетним мальчиком, который отверг самого злого повелителя в волшебном мире и которому не доверяло большинство тех, с кем ты хотел сражаться бок о бок. Я был единственным, что стояло между тобой и Азкабаном, и ты был мне отчаянно нужен. И поэтому я манипулировал тобой, заставляя тебя думать, что шпион — это всё, на что ты способен. Но это не так, мой мальчик. У тебя была вся жизнь впереди, ты мог бы стать кем угодно, но я лишил тебя выбора. Я заставил тебя видеть только один путь и сожалею об этом. Если бы не я, ты мог бы стать магистром конфедерации зельеваров, если бы не я, ты бы никогда не испытал ужаса проклятия Круциатус и не был бы вынужден смотреть, как умирают невинные. Я никогда не знал… пока Люциус не завладел мной, что значит терпеть такую боль. Думал, что знаю, но я ошибался. Я ничего не знал. И подумать только… я столько раз отправлял тебя обратно к этому… Не думаю, что когда-нибудь прощу себе….       Его голос дрогнул, и он достал из кармана жёлтый, цвета лимонных долек, носовой платок и вытер глаза.       — Альбус, я знал, на что иду, не сомневайся в этом, — начал Северус. — Не было никого другого, кто мог бы быть тем, кем был я, и выжить после всех этих лет. Это была моя жертва.       Старый волшебник покачал головой, шмыгая носом.       — Это всё равно не освобождает меня от моей ответственности. Незнание не оправдание. Ты более храбрый человек, чем я, Северус Снейп. Намного более храбрый, чем я. И ты, и Гарри. Вы знали, что такое жертва, задолго до меня, несмотря на мои годы. Всё, что я знал, — это идея жертвы и то, как заставить других выполнять мои приказы. Я не понимал истинных страданий и беспомощности до Люциуса и каменной камеры. Но теперь я понимаю. И поэтому честно скажу, что вы с Гарри — гораздо более великие волшебники, чем я. Потому что вы выдержали худшее, что могла бросить вам жизнь, и вы стали мудрее и лучше благодаря этому.       — Мне помогли, — возразил Северус. — Хагрид помог мне. Если бы не он, я бы потерялся в отчаянии и покончил с собой в шестнадцать лет.       Гарри ахнул, потому что он никогда не знал об этом событии из прошлого Северуса.       — Ты действительно думал о… самоубийстве?       Северус кивнул.       — Не думал, я чуть не сделал это. Но Хагрид нашёл меня, выходил и дал мне то, ради чего стоит жить. Я обязан ему больше, чем когда-либо смогу отплатить.       — И к моему стыду, я не знал об этом до недавнего времени. Он никогда не говорил мне об этом, — тихо сказал Альбус.       — Потому что я попросил его молчать, — ровно ответил Северус.       У Гарри голова шла кругом. Мысль о том, что его неукротимый наставник был настолько сломлен, что подумывал о самоубийстве, казалась невероятной. Как и он сам в ту далёкую ночь, когда, ища выход из отчаянного существования, обрёл свободу в образе ястреба.       — Мне тоже помогли, сэр, — напомнил он Дамблдору. — Северус помог мне. Я задыхался в собственной боли, а он показал мне, что моя жизнь может иметь смысл, что я небезразличен кому-то. Никто из нас не смог бы пройти этот путь в одиночку.       В этот момент его желудок заурчал, напоминая ему, что он ничего не ел… недели? Он умоляюще посмотрел на своего опекуна.       — Северус, я умираю с голоду.       — Я слышу. Что бы ты хотел съесть?       — Э-э… как насчёт супа? Куриного с лапшой и, может быть, сэндвич?       Северус кивнул.       — Хороший выбор, учитывая, что всё это время ты питался лишь укрепляющими зельями. Твой желудок должен справиться, — Северус взмахнул палочкой, и заказанная Гарри еда появилась на подносе, который плавно подплыл к мальчику.       Гарри сел и принялся за еду. Голод был зверский, но он заставлял себя есть медленно, боясь, что иначе его стошнит.       Даже небольшой порции супа и бутерброда с маслом оказалось почти слишком много. Он ел, пока мог, но на подносе всё ещё оставалась еда.       — Сев, я больше не могу. Прости, что потратил еду зря.       — Всё нормально, Гарри. Твой желудок сжался и ему нужно время, чтобы вернуться к нормальным порциям. Не заставляй себя, иначе заболеешь. И не переживай о потраченной еде. Не обязательно съедать всё до последней крошки, я не твой скупой дядя, чтобы сетовать на пару ложек супа и хлебные корки.       С этими словами Северус убрал поднос и протянул Гарри ромашковый чай, пояснив, что это поможет пищеварению и избавит от вздутия живота.       Гарри покраснел, но послушно выпил чай, понимая, что эту битву ему не выиграть. Когда дело касалось его здоровья, Северус становился похож на наседку.       Альбус, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся.       — Похоже, Северус, ты неплохо осваиваешь родительские обязанности.       Северус фыркнул.       — Если под «неплохо» ты подразумеваешь, что я научился заставлять одного упрямого птенца слушаться меня ради его же блага, то, пожалуй, ты прав.       — Ах, Северус. Видишь ли, ты не такой уж ворчливый брюзга, каким всегда притворялся.       — Не всегда, — сказал Гарри, чем заслужил пронзительный взгляд своего опекуна.       Альбус улыбнулся.       — Ну, по крайней мере, что-то хорошее вышло из моего вмешательства. Вы двое наконец-то стали семьёй. Я всегда надеялся, что когда-нибудь это произойдёт, — он снова шмыгнул носом и вытер слезу.       — Ох, не надо так сентиментальничать, Альбус, — простонал профессор зельеварения. — Мистеру Поттеру всегда нужен был опекун, чтобы держать его в узде.       — Да, а тебе всегда нужен был кто-то, кого можно защищать и любить, признай это.       — И сводить меня с ума, — возразил Северус.       — И это тоже, — засмеялся его подопечный. — Но только подумай, как было бы скучно, если бы я не попадал в неприятности.       — Ты, неисправимый мальчишка. Всё, чего я хотел с того дня, как ты ступил в Хогвартс, — это тишины и покоя.       — Я не очень в этом хорош.       — Очевидно.       — Но я постараюсь.       Уголки губ Северуса дрогнули.       — Тогда на это и будем надеяться.       «Они действительно созданы друг для друга», — самодовольно подумал директор, а затем упрекнул себя за гордыню.       — Я хотел бы извиниться за всё, что я сделал, и надеюсь, что когда-нибудь вы сможете простить меня. Я постараюсь быть лучше в этот раз. Думаю, что это мой второй шанс, и я постараюсь не испортить его, — он умоляюще посмотрел на обоих волшебников.       — Хуже ты точно не сделаешь, — вдруг сказал Северус, а потом покачал головой. — Прости, я не должен был этого говорить.       — Почему? Это правда.       — Мне, как никому другому, известно, как важен второй шанс, поэтому я не должен насмехаться над вашими усилиями, — он глубоко вздохнул, удивлённый, что собирается произнести такие слова, ведь он никогда легко не отказывался от обид. — Пусть прошлое останется в прошлом, Альбус. Человек, которым вы были, умер, и теперь вы, в некотором роде, переродились. Вы искупили свои ошибки, и я… прощаю вас, — он протянул руку.       Альбус взял её и прижал к щеке, плача.       — Спасибо, Северус.       Северус вздохнул и пробормотал что-то похожее на: — Боже, спаси меня от сверхэмоциональных гриффиндорцев, — затем он протянул Альбусу ещё один носовой платок. — Гарри, скажи, что ты прощаешь его, чтобы он мог выплакаться сразу за один раз. Я не хочу торчать здесь всю ночь.       — Я прощаю вас, сэр, — искренне сказал Гарри, сдерживая улыбку. Северус теперь похлопывал директора по плечу, несмотря на свой грубый тон. «Ха! Ты можешь вести себя как крутой и жёсткий, но внутри ты плюшевый мишка, Сев. И слава богу, что ты не можешь читать мои мысли, иначе, думаю, я бы начинал копать себе могилу прямо сейчас».       — Ну вот, сэр, нет нужды… — начал Северус, потому что старик теперь плакал ещё сильнее. — О, Мерлина ради!.. — он обнял старого волшебника, выглядя очень обеспокоенным, но не отстранился, когда Альбус повернулся и заплакал, уткнувшись ему в мантию. Через мгновение он начал ритмично похлопывать его по спине, что, как вспомнил Гарри, очень успокаивало.       Гарри отвернулся, чувствуя себя неловко, но он не мог выйти из комнаты, так как был слишком слаб, чтобы далеко ходить. Поэтому он сделал вид, что очень интересуется потолком, на котором были изображены успокаивающие картины облаков и голубого неба, ожидая, пока старый волшебник придёт в себя.       Через много долгих минут Альбус успокоился, а затем снова поблагодарил Северуса и Гарри, пока профессор зельеварения не прорычал, чтобы они перестали говорить об этом.       Альбус посмотрел на Гарри и подмигнул. Гарри сдержал смех. Казалось, Альбус так же хорошо, как и он, знал, что за человек Северус Снейп на самом деле.       — Сэр, что вы теперь будете делать? — спросил Гарри, потому что этот вопрос мучил его с тех пор, как Дамблдор рассказал, что он лишился магии. — Я имею в виду, можете ли вы всё ещё быть директором без магии?       — Нет, Гарри. Мне придётся найти преемника. Директор Хогвартса всегда должен быть волшебником, а я им больше не являюсь. По правде говоря, я уже не уверен, кто я такой. Ну что ж, думаю, когда-нибудь кто-нибудь придумает для меня название, — Дамблдор пожал плечами. — В любом случае, мне придётся выбрать кого-то другого для управления Хогвартсом.       — Почему бы не Минерву? — спросил Северус.       — Минерва заявила, что хочет уйти на пенсию. Не могу сказать, что я её виню. Не бойтесь, я найду нового кандидата на пост директора, прежде чем кану в лету.       Северус фыркнул.       — Вы, Альбус? Не думаю.       — Почему нет? Это было бы необычно — стать обычным человеком на этот раз. Я хотел бы сидеть дома и читать множество книг, на которые у меня раньше не было времени. И написать свои мемуары, а может быть, и несколько учебников по заклинаниям, которые я всё собирался написать. Признаюсь, поначалу мне будет трудно обходиться без моей магии, но я приспособлюсь.       — Мы можем помочь вам, сэр, — вызвался Гарри. — Мы с Севом можем показать вам, как жить без магии.       — Хорошо. Боюсь, мне понадобится ваш совет, — засмеялся Дамблдор.       — На самом деле это не так уж плохо. Просто по-другому.       — Всё в порядке. Каждый день узнаёшь что-то новое.       — Где вы будете жить? — спросил Гарри, ведь он никогда не видел, чтобы Дамблдор жил где-либо, кроме Хогвартса.       — О, у меня есть небольшой особняк, спрятанный в холмах, — лукаво подмигнул старый волшебник. — Унаследованный от родителей, он вместе с близлежащей деревней станет прекрасным началом новой жизни. Скучать не придётся: меня, без сомнения, ждёт множество интервью с прессой и тому подобное. И, конечно, я всегда буду рядом, если кому-то понадобится мой совет, — в голубых глазах заплясали озорные искорки. — Но никакого вмешательства, никаких дел во имя всеобщего блага. Теперь это забота других. Я закончил свои дела и возвращаюсь домой. Туда, где буду по-настоящему счастлив. Как только улажу здесь кое-какие мелочи, конечно.       Гарри кивнул, размышляя о том, как изменится их жизнь теперь, когда война позади. Облегчение смешивалось с тревогой. Тень Волдеморта так долго омрачала его существование, что было непривычно не оглядываться через плечо, не ждать удара в спину. Ему больше не нужно было спешить выздоравливать, спасаясь от преследований безумного мага. Он мог просто… нормально жить. Вот только он уже не был уверен, что такое «нормально».       У него самого тоже оставались незаконченные дела. Нужно было поговорить с Фаджем о волколаках и о Уизерспунах, чтобы Джаспер получил заслуженный патент и признание за свои амулеты, а волколаки, наконец, смогли покинуть Лес Ночи. Убедить упрямого Фаджа будет непросто, но Гарри надеялся, что его статус героя поможет смягчить закостенелое сердце министра. И он знал, что Северус поддержит его. Дамблдор тоже, как только узнает, что оборотни сделали для них.       Внезапно Гарри почувствовал острую потребность посетить ванную комнату, расположенную как раз напротив. Он осторожно сел и сполз на край кровати. Но когда попытался встать, голова закружилась, а ноги задрожали, словно у новорожденного жеребенка.       Северус взглянул на него и спросил: — Гарри, куда ты идёшь?       — Мне… нужно в ванную, — сказал он, пытаясь подняться.       — Стой, — приказал его опекун, подойдя и обняв его. — Ты очень ослаб после двух недель в постели, и Круциатус мог повредить некоторые твои мышцы.       — Вот почему я едва стою на ногах?       — Да. Позволь мне помочь тебе, — сказал Северус. Затем, прежде чем мальчик успел возразить, он легко поднял его на руки и прошёл пять шагов до ванной. Он бы занёс Гарри внутрь, но Гарри настоял, что оттуда он сможет дойти сам.       — Сев, я могу держаться за раковину. Всё будет хорошо, — настаивал он.       Северус поставил его на ноги, и Гарри благодаря чистому упрямству сумел сделать несколько шагов в ванную. Свет сразу же зажёгся, и Гарри схватился за раковину, чтобы удержать равновесие, а затем дверь закрылась.       Гарри почувствовал, как у него подгибаются колени, но он отказался сдаваться. Он сумел добраться до туалета и прислонился к стене, голова кружилась, и он чувствовал себя таким уставшим, как будто только что пробежал по всем лестницам Хогвартса разом. «Просто нужно немного отдышаться, и тогда всё будет хорошо».       Не успел он подумать об этом, как почувствовал ощущение, будто тёплые руки обхватили его за талию и держат его вертикально.       «А? Что за ЧЕРТ?» Он попытался вырваться из невидимых рук, но у него не хватило сил.       Следующее, что он почувствовал, — как призрачные пальцы схватили его пижамные штаны и стянули их вниз.

***

      — У тебя есть домовые эльфы в особняке? — спросил Северус. — Потому что, если нет, я мог бы показать тебе, как готовить несколько простых блюд. Ты же не можешь жить одними сладостями, а то заболеешь…       — Не бойся, Северус, у меня живут два домовых эльфа в Бамблби Ридж, и они позаботятся о том, чтобы я правильно питался. Они знают меня всю мою жизнь и, к сожалению, знают все мои уловки, — вздохнул старик. — Мне никогда не удавалось их обмануть, когда я был мальчиком, и сомневаюсь, что смогу…       Из ванной послышался громкий стук, а затем они услышали панический крик Гарри: — Слезь с меня, кто бы ты ни был! Пусти! Оставь меня в покое! Сев, помоги! Ванная… она нападает на меня! На ней проклятие!       Северус тут же вскочил на ноги.       — Что, во имя Мерлина?       — Северус, в каждой ванной комнате в Святом Мунго есть вспомогательные чары, — напомнил ему Альбус. — Гарри не знал об этом, а мы забыли предупредить его…       Северус уже шёл к ванной, откуда доносились новые удары.       — Нет! Отдай их обратно! Сев, чёртова ванная комната крадёт мою пижаму!       Северус открыл дверь и увидел Гарри, нелепо распластавшегося на полу у стены, с безумными глазами, отчаянно пинающего какую-то невидимую силу. Его пижамные штаны были спущены до лодыжек, и он отчаянно цеплялся за пояс своего нижнего белья, борясь с невидимыми руками, которые пытались снять их. Его лицо было красным, он тяжело дышал.       — Отпусти! Ты не получишь их, чёртов призрак! Северус, помоги!       — Гарри, успокойся, — приказал Северус. — Ванная комната в больнице заколдована, чтобы помогать тебе одеваться и раздеваться, а также садиться и вставать, если тебе это нужно.       — Мне не нужно! Мне не нужна помощь! — крикнул подросток. — Сев, она пыталась… пыталась снять мои… мои штаны! Как будто я какой-то чёртов младенец или что-то в этом роде.       — Гарри, вспомогательные чары реагируют на твои физические возможности, поэтому они бы не отреагировали таким образом, если бы ты не нуждался в помощи, — терпеливо объяснил Северус. — Если бы ты не сопротивлялся чарам, ты бы не оказался в таком положении. Ты не ушибся?       — Я в порядке! — упрямо настаивал его подопечный. — У меня просто немного закружилась голова.       Северус поднял бровь.       — Больше, чем немного, если чары отреагировали, — он посмотрел на мальчика. Гарри дулся и хмурился, глядя на Северуса так, словно это была его вина. Он напомнил Снейпу капризного пятилетнего ребёнка, и этот образ был странно трогательным. — Давай, помогу тебе встать.       — Я могу встать сам, — воскликнул мальчик. — Мне не нужны чары или что-то ещё. Ты мог бы предупредить меня.       — Я забыл, что чары автоматически накладываются на все ванные комнаты для пациентов, — ответил Северус. — Перестань упрямиться. Игнорируя покрасневшие щёки и заикание, Северус поднял Гарри и донёс его до туалета. Гарри пытался отмахнуться от его рук, но Северус не отпускал.       — Если ты не хочешь, чтобы чары помогали тебе, тогда помогу я.       — Нет! — крикнул Гарри, его лицо стало багровым. — Я могу сам снять свои чёртовы штаны!       Северус поддерживал его, пока он это делал, помог ему сесть, а затем вышел, бросив через плечо: — Дай мне знать, когда закончишь, чтобы я мог отнести тебя обратно в постель.       — Я сам вернусь! — послышался тихий рык в ответ.       Северус подавил смешок, закрывая дверь.       Альбус поднял глаза.       — Кажется, там шла какая-то битва.       — Из-за пары штанов, — заметил Северус, его чёрные глаза блестели.       — О боже, — только и сказал Альбус, а потом не смог сдержаться и тихо засмеялся. Через мгновение к нему присоединился Снейп.       Несколько мгновений спустя довольно недовольный Гарри стоял, прислонившись к дверному проёму.       — Да, очень смешно.       — О, Гарри, извини, но… понимаешь, то же самое случилось со мной вчера, когда я пытался воспользоваться туалетом, — сказал Дамблдор, всё ещё посмеиваясь. — Сначала я был довольно… смущён, но эти чары существуют для твоего же блага, мой мальчик. А борьба с ними только всё ухудшает. Я должен был вспомнить о них и сказать тебе раньше… Ты не ушибся?       Гарри покачал головой. Его зад немного болел, но в остальном всё было в порядке.       Северус помог ему вернуться в постель.       — Я больше никогда не останусь в этой чёртовой больнице, — мрачно проворчал Гарри. — Я лучше буду выздоравливать дома.       — Ах, теперь ты действительно говоришь как сын Северуса, мой мальчик, — усмехнулся Альбус. — Он тоже предпочитает выздоравливать в своих покоях.       — Я понимаю, почему, — ответил Гарри. — Глупая ванная комната!       — Ложись и дай мне измерить твою температуру, — начал Северус. — Думаю, у тебя закружилась голова, потому что ты попытался встать слишком рано…       — Не нужно надо мной суетиться… — огрызнулся Гарри, ему всё ещё было стыдно, хотя, если бы он остановился и подумал об этом, он бы смеялся над тем, как нелепо, должно быть, выглядел, сражаясь с невидимой силой.       Северус предупреждающе нахмурился.       — Следи за своим тоном, птенец.       Прежде чем он успел провести диагностику, дверь в палату открылась, и вошёл целитель Сандрилас.       — Северус, я пришёл, чтобы наложить на тебя заклинание сна, чтобы ты мог немного поспать. О, мистер Поттер, вы проснулись! Как замечательно. Давайте посмотрим, как ваши дела.       Он взмахнул палочкой и провёл диагностику.       — Хм, ну, магически вы восстановились после вашего испытания, но мышцы всё ещё слабы и нуждаются в отдыхе, чтобы восстановиться. Я собираюсь назначить вам курс зелий для укрепления этих мышц, а до тех пор вам следует оставаться в постели.       — Как долго? — встревоженно воскликнул Гарри.       — Три дня.       — Три дня? — воскликнул он. — Разве вы не можете просто… я не знаю… вылечить меня заклинанием?       Целитель Сандрилас вздохнул.       — Мистер Поттер, заклинание вас не вылечит, ваши мышцы напряжены и повреждены из-за Круциатуса, и только время поможет им восстановиться естественным путём. Я могу дать вам зелья от боли и для укрепления этих мышц, но лучше не торопиться. Вы пережили тяжёлое испытание, не нужно торопить события.       Гарри скрестил руки на груди и пробормотал: — Ненавижу болеть.       — Как и большинство моих знакомых, — сказал целитель Сандрилас с улыбкой. — И хорошо, что это так, иначе у нас было бы больше пациентов, чем мы можем принять. — Он взмахнул палочкой, и на тумбочке Гарри появились три флакона. — Можешь начать с них. Выпей всё.       Гарри подчинился, надеясь, что зелья подействуют лучше, чем сказал Сандрилас. Все они имели отвратительный вкус, и он залпом выпил стакан воды после них.       Целитель посмотрел на него, а затем довольно резко сказал: — Вы немного напоминаете мне своего крёстного отца, молодой человек.       — Правда? — Гарри казался довольным.       — Да, он тоже был угрюмым и капризным, когда дело касалось выполнения указаний целителя. Как и другой пациент, которого я мог бы назвать, — Сандрилас повернулся к Альбусу. — Я думал, что вы достаточно взрослый, чтобы знать, что пациентам не следует покидать свои палаты, когда им вздумается побродить и пообщаться, мистер Дамблдор. У моей помощницы Алисии чуть сердце не остановилось, когда она обнаружила, что вы пропали.       Альбус выглядел таким же виноватым, как школьник, который списал чужую домашнюю работу, а потом солгал об этом.       — Ну, я хотел остаться ненадолго, Алек… Мне нужно было поговорить с Северусом и проведать Гарри… Я не хотел никого волновать…       Сандрилас просто закатил глаза.       — Может быть, нам не стоило отказываться от заклинаний приклеивания… тогда пациенты оставались бы там, где им положено, вместо того, чтобы весело прыгать из палаты в палату… — он строго указал пальцем на Альбуса и взмахнул палочкой, проводя ещё одну диагностику. — Директор, вы, возможно, чувствуете себя лучше, чем два дня назад, но вы ни в коем случае не оправились от того, что сделали с вами эти монстры. Вам нужен полноценный отдых, и чудо, что вы не спровоцировали рецидив, слишком рано начав ходить. Вы с мистером Поттером два сапога пара.       — Возможно, вы избавите нас всех от лишних хлопот и поместите их в одну палату? — предложил Снейп. — Тогда вы сможете следить за ними обоими одновременно.       Целитель Сандрилас посмотрел на Снейпа так, словно тот был гением.       — Северус, это блестяще! Я немедленно попрошу санитара принести дополнительную кровать и сообщу об этом персоналу. Спасибо, что спасли мой рассудок.       — Не за что, Алек, — тихо сказал Северус. Он повернулся и посмотрел на Гарри. — Я надеюсь, ты будешь вести себя хорошо, пока я пойду и принесу себе ужин? Или мне нужно приклеить тебя к кровати?       — Вообще-то я планировал связать простыни и вылезти в окно, — дерзко сказал Гарри.       — Вздремни, Поттер, — грубо приказал Северус. — Ты начинаешь капризничать.       После чего вышел из палаты, прежде чем Гарри успел ответить.       — Чёрт побери! — проворчал он. — Почему последнее слово всегда должно оставаться за ним?       — Он не был бы Северусом, если бы это было не так, Гарри, — сказал Дамблдор, его глаза сверкнули прежним блеском. — У него добрые намерения, дитя моё.       — И он прав. Ты очень устал, Гарри, — добавил Сандрилас. — Закрой глаза и поспи. Хочешь усыпляющее зелье?       — Нет, сэр, — ответил Гарри, стараясь не ворчать. Несмотря на сопротивление, он почувствовал, как его веки тяжелеют, и, прежде чем он успел понять, что происходит, заснул.       Целитель Сандрилас что-то сказал в зеркало, и очень скоро в палату Гарри принесли кровать и все вещи Альбуса, а запись в его карте была изменена. Когда всё было готово, целитель жестом предложил старому волшебнику лечь, и Альбус подчинился. Он тоже был измотан, и эмоционально, и физически.       К тому времени, когда Северус вернулся, оба гриффиндорца крепко спали. Целитель Сандрилас сидел в кресле, наблюдая за своими двумя своенравными пациентами.       — Что ты сделал, дал им обоим Усыпляющее зелье?       — Нет. Они просто выдохлись. Должны проспать всю ночь. Завтра будет другой разговор. Гриффиндорцы! У них комплекс спартанца, они всегда должны играть роль героя, даже когда больны.       — На каком факультете ты учился? Слизерин?       — Нет, я из Рейвенкло. Достаточно умный, чтобы понимать, что нужно следовать указаниям целителя, когда это необходимо, — ответил Сандрилас. — Спокойной ночи, Северус. Увидимся завтра на обходе.       Затем он ушёл, оставив Северуса читать роман, который он купил в магазине подарков больницы.       Он знал, что со временем с Гарри всё будет в порядке, у мальчика была удивительная способность восстанавливаться после травм. И Альбус тоже поправится, хотя и на другом уровне. Завтра ему нужно поговорить с Гарри о неотложном деле, которое, как он надеялся, навсегда успокоит мальчика и убедит его в том, что он достоин принадлежать к чему-то.       Он подошёл к кровати мальчика кошачьей походкой, нежно убрал волосы со лба Гарри и снял его очки и плотнее укрыл спящего подростка одеялом. Над ним пошевелилась Хедвиг, но не проснулась. Три дня непрерывного полёта через континенты измотали её до предела, и она продолжала спать. «Тебя ждёт приятный сюрприз, когда проснёшься, Хедвиг».       Северус нежно погладил её перья, прежде чем вернулся к своему креслу и книге. Вскоре в комнате остались слышны только тихие вздохи, храп Альбуса и шелест переворачиваемых страниц.