Охота двух ястребов

      Северус проснулся рано утром следующего дня и отправился в Министерство, чтобы забрать кое-какие документы, прежде чем аппарировал обратно в больницу Святого Мунго. Теперь, когда Гарри проснулся и шёл на поправку, он меньше колебался, оставляя мальчика одного. Он вернулся как раз вовремя, чтобы помочь довольно сонному Гарри добраться до ванной.       — И помни, не сопротивляйся чарам. Они там, чтобы помочь тебе.       Гарри мрачно нахмурился.       — Они унизительны.       Северус стиснул зубы.       — Ты бы предпочёл, чтобы я помог тебе?       Гарри побледнел.       — Нет!       Это было бы хуже, чем чары, — позволить Северусу видеть его таким беспомощным.       Северус склонил голову набок, не удивляясь реакции мальчика.       — Тогда не сопротивляйся чарам, Поттер. Потому что, если ты это сделаешь, то знаешь, что произойдёт.       Гарри фыркнул и потопал в ванную, или попытался, но эффект был испорчен тем, что он едва мог ходить, и его шаги были не громче, чем если бы мышь топала по кафельному полу.       Северус закатил глаза. «Ты уверен, что действительно хочешь это сделать? — спросил он себя. — Возможно, лучше оставить всё как есть и не слишком тревожить котёл».       Вскоре Гарри вышел из ванной, одетый и выглядящий более бодрым. Он принял предложенную профессором зельеварения руку, и Северус проводил его обратно к кровати.       — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше, — честно ответил Гарри.       — Хочешь позавтракать?       — Да, пожалуйста.       Северус заказал завтрак, и они с удовольствием поели. На соседней кровати всё ещё храпел Дамблдор. Снейп кашлянул и сунул руку в карман, вытаскивая оттуда пачку пергамента. Однако прежде чем он успел заговорить, в палату ворвался целитель Сандрилас.       — Доброе утро, Гарри, — поприветствовал его лекарь разума. — Хорошо спалось?       — Да, сэр.       — Отлично. Давайте посмотрим, как вы себя чувствуете, мистер Поттер, — он провёл палочкой над мальчиком. — Намного лучше. Уровень вашей энергии повысился, и мышцы начали восстанавливаться. Сейчас я дам вам следующую порцию зелий, и вам следует ещё немного отдохнуть. Увидимся через несколько часов.       После того, как Гарри принял зелья, а Сандрилас ушёл, Северус понял, что больше не может откладывать. Подавляя нервную дрожь в животе, Снейп откашлялся.       — Гарри, я хотел бы кое-что обсудить с тобой. Я заметил… когда я шёл по Лунной Тропе, чтобы вывести тебя из комы, ты, похоже, всё ещё верил, что ты… недостоин любви или принадлежности к чему-либо.       Гарри почувствовал, как румянец заливает его щёки. Бывали моменты, когда он жалел, что у Северуса такая отличная память.       — Э-э… да, — Гарри не хотел признаваться, как сильно боялся, что это так, но он также знал, что лучше не лгать Северусу.       — Я думаю, что… эта неуверенность происходит из-за того, что ты так долго жил с Дурслями, — Северус облизнул губы. — Я подумал… возможно, тебе станет спокойнее, если я… предложу тебе более постоянное… устройство?       — А? Сев, о чём ты? Ты уже мой опекун.       — Я знаю, но мы могли бы пойти дальше, — Северус почувствовал, как его ладони начали потеть, хотя он знал, что ведёт себя абсурдно. Он положил их поверх мантии и начал теребить складку чёрной ткани. — Я говорю об усыновлении.       Гарри просто смотрел на него. Неужели он ослышался? Северус хотел его усыновить?       — Если только ты не хочешь, чтобы всё осталось как есть?       — Нет, я… мне нужно время, чтобы подумать об этом, хорошо?       Северус кивнул.       — Это понятно. Не стоит принимать поспешных решений. Но знай, я предлагаю тебе усыновление не из жалости, а потому что хочу, чтобы ты стал моим сыном. Я никогда не заменю тебе родителей, но постараюсь стать достойным отцом и дать тебе то, чего лишили тебя эти… люди. Я говорил искренне той ночью, в твоих мыслях. Иногда ты сводишь меня с ума, но я бы не хотел иначе, птенец. Не торопись с ответом, хорошенько подумай, — сказал Северус, резко поднявшись на ноги.       — Куда ты? — спросил Гарри.       — Сварить зелья для мадам Помфри. Ей нужны новые запасы на следующий год. Вернусь к ужину. Тебе что-нибудь нужно?       — Э-э… Нужно отправить письмо Саше, сказать, что я в порядке. И Рону с Гермионой тоже.       Северус взмахнул палочкой, и на тумбочке появились перо, чернила и пергамент.       — Вот. Если захочешь отправить письма, позови школьную сову — Хедвиг всё ещё восстанавливается после перелёта через континент. Это она доставляла письма от Мидоусвит, — он поставил стакан воды на раскладной столик у кровати Гарри. — На случай, если захочешь пить. Если что-то понадобится, позови помощника, зеркало на тумбочке, или можешь попросить Альбуса, он скоро проснётся.       С этими словами Северус аппарировал, оставив Гарри наедине с размышлениями о будущем.       Гарри взял перо и по ужасной привычке, которая привела бы Северуса в бешенство, начал грызть его кончик. Он принялся писать Саше, уверяя её, что очнулся и поправляется, благодаря её за помощь. Одна мысль о ней заставляла его сердце биться чаще. Ему хотелось обнять её, показать, как сильно он её любит и желает. «Нужно поговорить с Северусом о встрече с Министром. Несправедливо, что волколаки не могут покинуть Лес, особенно после того, как они помогли нам, не говоря уже о том, что Саша снова спасла мне жизнь».       Если бы он смог убедить Фаджа снять чары, то они с Сашей могли бы быть вместе. Но сначала нужно было выбраться из этой проклятой больницы. А ещё это предложение об усыновлении. Гарри, пожалуй, не должен был удивляться — всё к этому шло. Он уважал и любил Северуса, но достаточно ли сильно, чтобы отказаться от своего имени и стать Снейпом? Он боялся предать отца таким поступком. Правильно ли принимать Северуса как отца официально, или это будет предательством жертвы Джеймса и Лили? И что подумает Сириус?       Он быстро написал о предложении усыновления Мидоусвит, подчеркнув свою растерянность. Он спросил её совета, как поступить. Подписав и запечатав письмо, он подумал, что Мидоусвит даст хороший совет, ведь она была вне гриффиндорско-слизеринского соперничества и могла быть объективной. А объективность сейчас была Гарри крайне необходима.       Мальчик также написал короткие записки Рону и Гермионе, сообщая, что с ним всё в порядке, он на постельном режиме, и спрашивая об их делах. Он упомянул и о возможном усыновлении, прекрасно представляя их реакцию. Рон, вероятно, будет в шоке и предостережёт от такого шага, от перспективы отдать свою жизнь в руки Снейпа. Гермиона же, наоборот, обрадуется и посоветует немедленно подписать все бумаги.       Когда он уже собирался позвать почтовую сову, Хедвиг пошевелилась и проснулась. Она моргнула пару раз и слетела к нему на плечо.       — Наконец-то ты очнулся, Гарри! Я боялась, что ты не откроешь глаза. Как ты себя чувствуешь?       — Всё хорошо, Хедвиг, — Гарри почесал сову под клювом. — А ты как? Северус сказал, ты три дня летела. Не устала?       — Всё в порядке, мне просто нужно было немного отдохнуть, — она пригладила перья и, заметив письма на подносе, спросила: — Нужно что-нибудь доставить?       — Да, но… если ты устала, я могу попросить Серафину или Гастли.       Хедвиг возмущённо ухнула.       — Ни в коем случае! Я прекрасно справлюсь с доставкой почты.       — Но Северус сказал, тебе не стоит так скоро летать…       — Северус Снейп что, сова? — громко ухнула она. — Он сова?       — Нет, но…       — Нет. И хотя он очень умный человек, он не знает всего, особенно о совах. Я знаю свои пределы, птенец. Доверься мне. Я бы никогда не предложила лететь, если бы не могла выполнить свой долг. Ни одна почтовая сова так не поступит.       — Ты уверена, Хедвиг? Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Эти… мальдекорвы всё ещё летают?       — Уверена. Всё будет хорошо. Я не видела ни одной мальдекорвы с того дня, — Хедвиг нежно ущипнула его за ухо и пригладила его волосы. — Дай мне письма, Гарри. Если одно из них для Мидоусвит, я доставлю его первым. Я лучше всех почтовых сов знаю, как попасть в Лес Ночи. Да и Мидоусвит меня знает.       Гарри поднял руки в знак поражения.       — Ладно! Но не вини меня, если ты свалишься от усталости.       — Я не свалюсь, глупый волшебник! Если ты так волнуешься, можешь попросить Серафину доставить два других письма, — великодушно согласилась полярная сова.       — Хорошо. Только… пожалуйста, будь осторожна, — сказал Гарри, поглаживая её.       — Я всегда осторожна, — успокоила его Хедвиг, взяла письмо в клюв и вылетела в окно.       Гарри свистнул, подзывая Серафину, и большая сова забрала остальные письма.       На соседней кровати Альбус потянулся и проснулся.       — Отправляешь письма друзьям, мой мальчик?       — Доброе утро, профессор, — ответил Гарри. — Да, пишу Рону, Гермионе и ещё одной девушке, с которой познакомился в Румынии. Её зовут Мидоусвит.       — О, неужели я чувствую зарождающийся роман? — поддразнил старик, лукаво прищурившись.       Гарри покраснел.       — Ну да, если бы мы могли проводить вместе больше, чем несколько недель.       — Отношения на расстоянии — это сложно.       — Дело не только в расстоянии, — сказал Гарри и рассказал Дамблдору о волколаках и Лесу Ночи.       Дамблдор слушал с большим интересом, узнавая о новой культуре.       — …понимаете, мне нужно поговорить с Министром магии и убедить его освободить волколаков. Они помогли нам уничтожить один из крестражей, а Мидоусвит не раз спасала нам жизни. К тому же их бросили туда умирать! Ни за что.       — Не самое лучшее решение Корнелиуса, — согласился Альбус. — Но он упрямый и пугливый человек, Гарри. Всё новое, как например, волколаки, его настораживает, и он реагирует неадекватно на это.       — Это не делает его правым.       — Нет, но будь осторожен. Корнелиус — опасный враг.       — Хмф! Он тоже не хотел бы, чтобы я был его врагом, — гордо заявил Гарри.       Альбус поднял бровь.       — Ты изменился, Гарри.       Гарри пожал плечами.       — Война меняет людей.       Взгляд Дамблдора стал печальным.       — Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, Гарри. Но, по крайней мере, теперь война окончена, и ты можешь отдохнуть и восстановиться.       Гарри промолчал. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет полностью оправиться от пережитого. Рана на его душе всё ещё кровоточила.       — Пожалуй, я позавтракаю, Гарри, — сказал Альбус. — Присоединишься?       Гарри кивнул, и Альбус заказал завтрак на двоих. Хотя мальчик уже поел, он снова почувствовал голод и не хотел, чтобы Дамблдор завтракал в одиночестве.       После завтрака они оба немного вздремнули. К полудню вернулась Серафина с письмами от Рона и Гермионы.       Гриффиндорец первым делом открыл письмо Гермионы, желая узнать, как она справляется после пережитого от рук Люциуса и Беллатрисы.

Дорогой Гарри, Я так рада, что ты поправился! Я сильно переживала, что ты останешься в коме, когда не просыпался несколько дней. Я приходила тебя проведать, но ты всё время спал. Надеюсь, кошмары тебя не мучают. Со мной всё в порядке, кроме снов. Иногда я просыпаюсь с криками. Мне часто снится, как я снова в той камере и вижу, как Люциус мучает Винса, Мариэтту и Сьюзан. Мои родители организовали для меня сеансы с психологом.

Вчера был первый, и всё прошло нормально. Надеюсь, они помогут мне справиться с этим.

Я очень рада, что профессор Снейп хочет тебя усыновить, Гарри. Думаю, это будет полезно вам обоим — вы похожи и действительно нуждаетесь друг в друге. Семья — это так важно. Я никогда не осознавала этого по-настоящему, пока Малфой не похитил меня. Оказавшись в страхе и одиночестве, я стала ценить всё, что мои родители сделали для меня. Не упускай этот шанс. Опека — это хорошо, но усыновление создаёт более крепкую связь. Думаю, твои родители хотели бы, чтобы ты был счастлив, а с профессором Снейпом ты ведь счастлив, да?

Но всё равно подумай об этом как следует и реши сам. Надеюсь, ты хорошо проведёшь остаток лета. Мне кажется, я впервые смогу спокойно спать, зная, что война закончилась и Пожиратели смерти больше не угрожают моей семье.

Следующий год будет совсем другим. Макгонагалл уходит на пенсию, а Дамблдор больше не будет директором. Мне искренне жаль его, Гарри. Ему будет тяжело привыкнуть к жизни без магии. Интересно, кто станет новым директором? И кто займёт место Макгонагалл, станет нашим преподавателем Трансфигурации и главой факультета?

Напиши скорее!

С наилучшими пожеланиями, Гермиона

      Гарри едва заметно улыбнулся. Гриффиндорец надеялся, что Гермиона избавилась от своих кошмаров, хотя сам он никогда бы не согласился на сеансы с психологом. Рассказывать о своих самых сокровенных страхах незнакомцу — мысль, которая никак не могла найти в нём отклика. Гарри не доверял посторонним и ещё больше не доверял тем, кто стремился заглянуть в его душу. В его прошлом было слишком много того, что он боялся вновь пережить, и ещё больше того, о чём он не хотел говорить ни с кем, кроме, пожалуй, Северуса.       Затем он прочитал письмо Рона.

Привет, дружище,

Рад, что ты наконец очнулся. Я слышал от Гермионы, Чарли и родителей о том, что ты сделал. Ты лучший, Гарри! До сих пор не верится, что Волдеморт побеждён. Это кажется чудом или сном. Чарли поправится, хоть и потерял глаз. Ему собираются вставить волшебный глаз, похожий на глаз дракона. Круто, да? Этот глаз позволит ему видеть, как дракон. Авроры собрали деньги для покупки через благотворительный фонд, и теперь у Чарли будет новый глаз.

Насчёт Снейпа… ещё недавно я бы сказал, что ему нельзя доверять. Сейчас я всё ещё не уверен, что ему можно верить полностью, но он уже не кажется таким злобным, каким я его всегда считал. Мама и папа рассказали, как он сражался с Волдемортом и спас всех. Выходит, он… герой. Даже не верится, что я это пишу! Снейп — герой! Мерлин, спаси нас!

Но усыновление — серьёзный шаг. Может, сначала поговоришь с Сириусом? Он ведь твой крёстный, верно? А теперь, когда проклятие снято, что, если он захочет, чтобы ты жил с ним? Ты бы согласился?

Жить с Сириусом, наверное, было бы похоже на жизнь с моим братом Биллом. Он лёгкий в общении, любит веселиться. А вот жить со Снейпом — это как жить с родителями. Будет много правил, и Снейп строгий, ты сам это знаешь.

Я бы на твоём месте хорошенько подумал. Поговори с Сириусом, прежде чем принять окончательное решение. Одно дело терпеть Снейпа на уроках, и совсем другое — жить с ним.

Напиши, как всё сложится, ладно? Может, увидимся на твой день рождения.

Скажу одно — школа уже не будет прежней без Дамблдора и Макгонагалл. Начинается новая эпоха.

Рон

P.S. «Гарпии» выиграли чемпионат!

      Гарри убрал оба письма обратно в конверты и откинулся на кровать, положив руки за голову. Мальчик всё ещё не знал, как ему поступить. С одной стороны, он хотел, чтобы Северус его усыновил, ведь теперь Северус был для него ближе всех к образу отца. Но даже сама мысль об этом вызывала у него чувство предательства. А ещё был Сириус.       Хотя отношения между Сириусом и Северусом улучшились, Сириус всё ещё не чувствовал себя комфортно с тем, что Снейп стал опекуном Гарри. Что уж говорить об усыновлении. Наверняка он бы устроил настоящий скандал, узнав, что Северус предложил Гарри стать его сыном. Может быть, Сириус сам захочет, чтобы Гарри жил с ним? Но важнее всего был вопрос: с кем он сам хотел жить?       Гарри знал, что Рон точно охарактеризовал обоих мужчин. Сириус мог быть ответственным, но, скорее всего, позволял бы Гарри гораздо больше, чем Северус. А вот правила Северуса, как Гарри понял во время их квеста, действительно помогали ему оставаться в безопасности. Он привык полагаться на Северуса, который, как оказалось, лучше знал, что ему нужно. Северус мог обуздать его импульсивность, а Сириус, наоборот, мог бы её поощрять, как это происходило с Джеймсом.       «А если я выберу Сириуса вместо Северуса, то Северус останется один. А этого не должно быть. Я люблю Сириуса, он мой крёстный, но… я не уважаю его так, как Северуса. Гермиона права. Мы с ним действительно нужны друг другу. Но если я соглашусь на усыновление, я перестану быть Поттером, а это всё, что осталось от моих родителей».       Он продолжал ломать голову над своим решением, когда Северус вернулся. Тот больше не упоминал об усыновлении: они поужинали вместе, затем Северус сыграл в шахматы с Альбусом, а потом с Гарри, которого безоговорочно победил. Гарри тоже не решился поднимать эту тему, и разговор так и не состоялся.       Алек Сандрилас снова навестил Гарри, принёс новые зелья и сказал, что он идёт на поправку. Он также посоветовал лечь спать пораньше.       Гарри уснул, ожидая возвращения Хедвиг.       Наутро он проснулся и увидел снежную сову, сидящую у изножья кровати с письмом в клюве.       Сдерживая радостный крик, Гарри быстро сел, подполз к Хедвиг, поблагодарил её и торопливо разорвал конверт с письмом от Саши. Альбус громко храпел, словно распиливал бревно, а Северус, спавший на раскладушке с другой стороны кровати, хотя и не храпел, но беспокойно ворочался.       Гарри устроился под одеялом и открыл письмо, которого так ждал. Его рука невольно скользнула к браслету с лунным камнем.

Мой дорогой Гарри,

Я знала, что с тобой всё в порядке, благодаря связи, которую мы делим через браслет. Но всё равно я была рада, что ты нашёл время написать мне и подтвердить это. Иногда именно такие мелочи имеют значение. И, пожалуйста, не благодари меня за то, что я сделала. Ты моя жизнь, и я готова была бы пойти на куда большее ради твоего спасения. Я просто счастлива, что моя мама оказалась права, и я смогла использовать её методы для астральных путешествий. Как и Северус. Он поддерживал меня, когда я путешествовала по твоему разуму, помог мне сосредоточиться и найти тебя, и я ему за это бесконечно обязана.

Пожалуйста, передай ему мои благодарности.

Теперь к твоему вопросу. Стоит ли тебе позволить Северусу усыновить тебя? Как я уже говорила в Сильваноре, любимый, у тебя может быть два отца, и в этом нет ничего плохого. Я, которая никогда не знала своего отца и даже рада этому, мечтала бы, чтобы рядом был кто-то вроде Северуса, когда я была ребёнком. Я помню, как в школе, до того как мама начала учить меня дома, я смотрела на других детей, когда их отцы приходили на спортивные игры или на День отцов и дочерей. Я так сильно хотела, чтобы у меня тоже был отец — чтобы он обнял меня, улыбнулся мне, просто был рядом. Иногда я убегала и плакала, потому что была единственной девочкой без отца, и из-за этого меня либо жалели, либо стороной обходили.

В каком-то смысле мы с тобой похожи, хотя у меня, по крайней мере, была мама, которая любила меня, а у тебя — холодная тётя и злой дядя. Подумай о том, что сделал для тебя Северус. И о том, что он ещё сделает. Ты же знаешь, что он тебя любит, Гарри. Да, он может ворчать и бурчать, чтобы скрыть свои истинные чувства, но он любит тебя как родного. И ты должен понимать, насколько это редко — чтобы человек так любил того, кто не связан с ним кровными узами. Вспомни, как относился к тебе твой дядя, и сравни это с тем, как относится к тебе Северус.

Как я уже говорила, любить Северуса — это не предательство. Это признание того, что он для тебя значит. Позволить ему усыновить тебя — ещё один способ выразить это. К тому же тебе, возможно, даже не придётся менять фамилию. Некоторые сохраняют свою и добавляют новую.

Я понимаю, что ты боишься, что твой отец не одобрил бы, что человек, который был его соперником, стал твоей опорой. Но, Гарри, твой отец умер. И если он был достойным человеком, он бы хотел, чтобы ты был счастлив, а не руководствовался его старыми обидами. Честно говоря, Северус — лучшее, что есть для тебя. А ты — лучшее, что есть для него.

Прислушайся к своему сердцу, Гарри. Оно мудро и знает, кому можно доверять и кого любить.

Подумай, каким была бы твоя жизнь без Северуса. Где бы ты оказался? Был бы ты счастлив? Был бы ты в безопасности? Был ли бы у тебя дом, в который ты хочешь возвращаться?

Теперь снова подумай над вопросом Северуса. Я уверена, ты сможешь найти ответ, с которым будешь жить в мире.

Помни, что я люблю тебя.

Всегда,

Саша

P.S. Даркмун просил напомнить, поговорил ли ты с министром о снятии заклятия. Я рассказала ему, что с тобой произошло, но он всё равно хочет убедиться, что ты помнишь о его просьбе. Сомневаюсь, что ты мог забыть! Ведь ты часть стаи, а это значит, что ты человек чести.

      Он читал письмо снова и снова. Постепенно сомнения, терзавшие его, начали отступать. Примеры Саши о том, как она мечтала о заботливом отце, и её слова о том, что было бы с его жизнью без Северуса, помогли Гарри привести мысли в порядок.       Гарри слишком хорошо помнил мучительную боль одиночества в начальной школе, когда на завтрак в честь Дня матери и отца приходили родители всех учеников, а он оставался за столом с учителями, слушая насмешливый шёпот: «странный сирота Поттер». Он никогда не завидовал игрушкам Дадли так сильно, как тому, что у того была любовь и забота тёти Петуньи и дяди Вернона — того, что Гарри знал, ему никогда не дождаться. Сколько раз он плакал в своём чулане, осознавая, что у него нет того, что есть у всех детей его возраста, — матери и отца.       Он научился подавлять эту боль, прятать её глубоко внутри, но она всегда была где-то на задворках его сознания.       До тех пор, пока Северус не стал его опекуном.       И тогда эта зияющая пустота наконец наполнилась.       Её заполнил язвительный и саркастичный человек, который сумел найти в своём закрытом сердце место для одного одинокого и упрямого мальчишки.       Как же он, как сказала Гермиона, мог упустить шанс обрести то, о чём всегда мечтал?       Гарри закрыл глаза, вспоминая тот странный сон, который был чем-то большим, чем просто сном. Тогда Северус и Саша проникли в его разум, чтобы спасти его от самого себя. Он помнил, как плакал, признавая, что не считает себя достойным любви и счастья. А потом вспомнил ответ Северуса.       «Глупый птенец, ты больше чем достоин. Ты всегда был достоин. Я люблю тебя, Гарри. Чёрт побери твою гриффиндорскую гордость. Ты слышишь? Я, Северус Снейп, люблю тебя, сын».       Только он знал, чего стоило Северусу произнести эти слова, рискнуть сердцем снова, после того как его уже отвергали в прошлом.       «Ты снова разобьёшь это сердце? — раздался голос совести. — Ты откажешь ему из-за страха?»       Гарри медленно покачал головой. Нет, он не мог этого сделать. После всего, что       Северус для него сделал, он был бы неблагодарным другом, если бы отверг протянутую руку и отвернулся от человека, который спасал его. Он не станет повторять ошибки прошлого и отказываться от дара любви Северуса.       «Гермиона права — она почти всегда права. Саша права — она знает меня лучше, чем я сам. И даже Рон прав, хоть мне это и не по душе: мне нужен кто-то, кто будет держать меня в узде. Мне нужен Снейп, и я нужен ему. — Гарри посмотрел на восходящее солнце, озаряющее шпиль Биг-Бена, и подумал: — Я люблю вас, мама и папа, и уважаю то, что вы пожертвовали собой ради меня. Но я не хочу прожить жизнь без родителя. А Северус — лучший родитель, которого я мог бы пожелать. У меня нет причин чувствовать вину за то, что я хочу того, что есть у других детей. Если вы смотрите на меня с небес, я надеюсь, вы гордитесь тем, что я завершил начатое вами. А теперь я беру свою жизнь в свои руки и наконец-то получу то, чего всегда жаждал: хороший дом и отца, который меня любит».       С этой решающей мыслью Гарри перевернулся на другой бок и уснул. Он проспал завтрак и почти весь обед, его разум наконец обрёл долгожданный покой.       Сначала такой глубокий сон встревожил Северуса — он испугался, что Гарри вновь впал в кому. Но целитель Сандрилас заверил его, что это обычный здоровый сон, именно то, что нужно мальчику.       Успокоившись, Северус вернулся к зельеварению в своей лаборатории в Хогвартсе, оставив Гарри спать под присмотром Альбуса.

***

      Когда Гарри проснулся, он почувствовал себя отдохнувшим. Надев очки, мальчик увидел три знакомые фигуры. Альбус, бодрый и жизнерадостный, был одет в элегантный белый костюм с лавандовым галстуком — явно решил примерить маггловский стиль. Рядом стоял Ремус Люпин, выглядевший куда опрятнее обычного в бежевых брюках, кожаных туфлях и голубой рубашке. А третий — Сириус — выглядел совершенно иначе, чем Гарри запомнил его в последний раз. Теперь он был ухоженным, с коротко подстриженными волосами и гладко выбритым лицом. Казалось, он помолодел лет на десять и носил красно-чёрные мантии аврора.       — Привет, парень! — улыбнулся Сириус. — Не был уверен, когда ты проснёшься. Мы с Лунатиком спорили, что у тебя сначала вырастет мох на голове или ногти начнут закручиваться.       Гарри тихо рассмеялся, затем поприветствовал Ремуса и Альбуса. После этого он окинул комнату взглядом в поисках четвёртого человека.       — Где Сев?       — Он занят приготовлением зелий для Больничного крыла, Гарри, — ответил Дамблдор. — Но просил передать, чтобы ты принял два зелья с подноса и поел, когда проснёшься.       — Хорошо, сэр, — ответил Гарри и потянулся за зельями.       Сириус закатил глаза: — Вот уж точно — звучит как моя мать! Выпей зелья, съешь овощи, будь послушным мальчиком.       Гарри подождал, выпил оба зелья, съел немного супа с сэндвичем, которые принёс ему Дамблдор, а затем ответил: — Может, он просто репетирует, Бродяга, на случай, если однажды станет моим отцом.       Сириус, который как раз пил эль, поперхнулся, и жидкость брызнула на его одежду. Когда Ремус перестал стучать ему по спине и тот смог снова дышать, он резко сказал: — Ладно, Гарри, отличная шутка. Ты меня здорово разыграл.       — Сириус, я не шучу.       — Конечно, шутишь! Сказать, что Снейп — твой отец? Это же бред!       Гарри посмотрел на него без намёка на юмор.       — Тогда, наверное, я сошёл с ума, Лунатик, потому что Северус предложил усыновить меня, и я всерьёз подумываю согласиться.       — Ты что?! — выдохнул Сириус. — Что за чёртова гадость была в этих зельях? Любовное зелье «Я люблю Снейпа»? Или настойка правды наоборот? Чтобы врать сутки напролёт? Вот уж не удивлюсь, если он подлил тебе что-то такое…       — Сириус, прекрати нести чушь и выслушай Гарри, — вмешался Ремус.       — А зачем? Снейп промыл ему мозги!       — О, я сильно сомневаюсь в этом, — заметил Дамблдор. — Учитывая, что Северус спасал Гарри больше раз, чем можно сосчитать.       — Но…       Ремус положил руку на плечо Сириуса.       — Бродяга, дай Гарри сказать.       В голосе Люпина прозвучала стальная нотка, заставившая Сириуса замолчать.       — Продолжай, Гарри.       Гарри спокойно повторил свои слова, а затем добавил: — Я понимаю, это звучит неожиданно, Сириус. Ты, наверное, думаешь, что любой, кто дорожит собой, ни за что бы не позволил Снейпу стать его отцом. Но, пожалуйста, выслушай меня. Северус не такой плохой, как ты считаешь. Да, он строг и заставляет меня соблюдать правила, но эти правила лишь для того, чтобы я был в безопасности, и они не такие уж невыносимые. Он обещал, что я никогда не буду голодать, что меня не будут бить и запирать в чулане на несколько дней. Он спасал меня столько раз, что я почти потерял счёт, и последний раз это произошло всего два дня назад. Если бы не он, Бродяга, я до сих пор блуждал бы в Царстве Снов, потерянный для этого мира. Но он вытащил меня оттуда. Хочешь знать, как?       — Альбус сказал, что он использовал астральное путешествие, что вроде как невозможно.       — Так и есть. Но ему помогла девушка-волколак по имени Саша Атватер.       — Кто такие волколаки? — поинтересовался Ремус.       — Полуволки. Дети человеческих матерей и оборотней-отцов. Большинство этих отцов не воспитывали их вовсе. Их дети росли с этим грузом на душе. Когда Фадж обнаружил их, он приказал отправить всех в опасный лес под названием Лес Ночи. Лес был защищён чарами, чтобы волколаки не могли выйти за его пределы. Они могут становиться полноценными волками без влияния полной луны, но когда их бросили в Лес, они были слишком молоды, чтобы знать об этом, и научились превращаться случайно.       Ремус был в ужасе.       — Министр отправил невинных детей в этот лес умирать?       Гарри напряженно кивнул.       — Вроде того. Считал их мерзостью и говорил, что они не заслуживают жизни. Но об этом позже. Саша нашла способ астрального путешествия, и именно так они меня спасли. Я прятался в своей голове, уверенный, что во мне есть частица души Волдеморта, а они убедили меня, что это не так. Я думал, что я не стою их времени и усилий, но я ошибался. То, что заставило меня вернуться, — это их любовь ко мне.       — Ты хочешь сказать, что Снейп сказал, что любит тебя? Сына Джеймса Поттера? — спросил Сириус.       — Да. Именно это я и говорю, — Гарри встретил его взгляд непоколебимо, со стальной решимостью. — Для него я просто Гарри, и мне это нравится. Он знает, чей я сын, и ему всё равно.Я знаю, ты можешь подумать, что я спятил, но Сев будет мне хорошим отцом, Сириус.       — Он заставит тебя ходить по струнке со всеми своими правилами и распорядками, как тюремный надзиратель.       — Я знаю. И хотя мне это может не нравиться, я ценю то, что он пытается сделать. Мне нужен такой человек, Сириус. Мне действительно он нужен!       — Ты хочешь сказать, что хочешь провести следующие полтора года, уткнувшись носом в пергамент и домашнее задание или в котёл? — возразил Сириус. — У тебя есть другой вариант, Гарри.       Гарри ощетинился, расстроенный.       — Какой? Вернуться к тёте и дяде? Нет уж, спасибо! Я лучше пойду попрошайничать на углу, чем вернусь к ним, даже после того, что Дамблдор с ними сделал!       — Что ты с ними сделал? — спросил Сириус, резко сменив тему.       Альбус лукаво улыбнулся.       — О, скажем так, я… способствовал улучшению их отношения. С помощью чар, которые заставляют их переживать все худшие моменты Гарри во снах и помнить их, пока они не поймут, что поступили неправильно. Я также использовал чары «Медового голоса», чтобы они не могли говорить гадости о своём племяннике соседям, как раньше.       — Это блестяще, сэр! — воскликнул Гарри. — Значит, теперь они не могут ходить и говорить, что я в исправительной школе или что-то в этом роде! Или в тюрьме.       — Они действительно говорили людям такое? — прорычал Ремус.       — Э-э… да, они говорили, что я какой-то преступник, знаете, малолетний правонарушитель, который ворует и лжёт, и всё такое, чтобы никто мне не поверил, если я случайно проболтаюсь о том, что на самом деле происходит у меня дома. Люди просто предположили бы, что я всё выдумал, чтобы привлечь к себе внимание.       — Это просто… у меня даже нет слов! — прорычал Сириус. — Конечно, тебе не нужно к ним возвращаться, Гарри. Я имел в виду… ты мог бы приехать и жить со мной на площади Гриммо. Нам наконец-то удалось заставить замолчать портрет моей матери, — уговаривал он, умоляюще глядя на своего крестника.       Гарри опустил глаза.       — Я… э-э, это очень мило с твоей стороны, Сириус… э-э…       «Чёрт возьми! Что мне теперь делать? Я не хочу ранить его чувства, но я не могу жить с ним. А если я откажусь, он разозлится или, что ещё хуже, будет ревновать к Севу? Я не хочу снова начинать эту чёртову вражду между ними!» — лихорадочно думал анимаг.       Внезапно Ремус нарушил неловкое молчание, схватив Сириуса за руку.       — Сири, мне нужно поговорить с тобой наедине, — он вытащил его в коридор.       — Лунатик, что?..       Глаза оборотня сверкнули.       — Просто заткнись и послушай меня, чёрт возьми! Что ты делаешь, Сириус Блэк, заставляя Гарри выбирать между тобой и Северусом? Как ты можешь быть таким жестоким?       — Я… я просто…       — Не думал, я знаю! Ну так начни думать. Этот ребёнок достаточно пережил, чтобы ты ещё и препирался из-за него, как ревнивый пёс из-за кости. Если он хочет жить со Снейпом и быть им усыновлённым, ради Мерлина, пусть так и будет! Ты видел их вместе, ты знаешь, что Снейп любит этого ребёнка больше жизни.       — Может, это притворство. Ты же знаешь, Ню… Снейп всегда был отличным актёром. Он был шпионом!       Ремус фыркнул.       — Хватит хвататься за соломинку, Сириус. Мы оба знаем, что ему не нужно ничего притворяться теперь, когда Волдеморт мёртв. И что он делал, когда Гарри был в коме? Ну же — ты помнишь!       — Он оставался рядом с ним. Всё время.       — Молодец! Он оставался рядом с ним днём и ночью, как поступил бы любой родитель. Как поступил бы Джеймс или Лили.       — Я бы тоже. Если бы не моя работа…       — Я знаю. Я не говорю, что ты его не любишь, но, Сириус, подумай о том, что лучше для Гарри. Гарри знает, что ему нужны структура и дисциплина, две вещи, в которых ты полный ноль.       — А Снейп в этом блестяще разбирается, — угрюмо сказал Сириус.       — Да, и у него есть карьера, которая позволит ему быть рядом с Гарри большую часть времени. У тебя нет. Ты аврор, и ты знаешь, что половину времени ты где-то на задании, гоняешься за подозреваемыми. А это значит, что Гарри будет часто оставаться один. А это нехорошо. У него будет слишком много времени, чтобы попасть в неприятности.       — Я мог бы устроиться на кабинетную работу.       — Сири, тогда ты будешь несчастен.       — Ты мог бы оставаться с ним.       — Бродяга, хотя я его очень люблю, я не нянька. Гарри и Северус должны быть вместе. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Я видел, как он смотрит на Гарри, и как Гарри смотрит на него. Они как отец и сын, не по крови, а по выбору. Ты можешь это понять, ты выбрал Чарльза Поттера вместо своего собственного отца, когда тебе было шестнадцать, и убежал в дом Джеймса. Ты знаешь, что не кровь делает семью.       Сириус вздохнул.       — Знаю. Просто… хотел бы Джеймс, чтобы его сына воспитывал… Нюниус?       — Думаю, Джеймс хотел бы, чтобы Гарри был счастлив и в безопасности, и он уважал бы решение своего сына быть усыновлённым Северусом. А если бы Лили была здесь, она бы задала тебе хорошую трёпку за то, что ты такой упрямый.       — Упрямый? Ты сказал упрямый!       — А, заткнись, Бродяга! Я пытаюсь донести до тебя свою мысль.       Сириус усмехнулся.       — Значит, ты не против того, чтобы Гарри усыновил… Северус.       — Да, — Ремус твёрдо посмотрел ему в глаза.       — Ладно, — сдался Сириус. — Если это то, чего хочет Гарри…       Ремус похлопал его по плечу.       — Я знал, что ты согласишься, старина.       Они снова вошли в комнату, и Сириус подошёл и обнял своего крестника.       — Гарри, я… я подумал. Если ты хочешь жить с Северусом, то я не против.       Гарри посмотрел на него.       — Ты уверен? Ты не злишься или… не ревнуешь или что-то в этом роде?       — Нет. Снейп будет лучшим выбором для тебя, Гарри. И это не значит, что мы никогда не увидимся. Я твой крёстный и могу навещать тебя, где бы ты ни жил. Тебе не нужно выбирать между нами.       Его крестник вздохнул.       — Спасибо, Сириус. Потому что я бы никогда не хотел этого делать.       — Замечательно! — Дамблдор выглядел довольным, как кот, объевшийся кошачьей мяты. — Теперь, когда всё улажено, тебе остаётся только сказать Северусу, Гарри.       — Верно. Но сначала можно поесть? Потому что я умираю с голоду. Опять.

***

      Северус вернулся поздно днём, выглядя довольно измотанным, и они поужинали вместе. Альбуса официально выписали из больницы часом ранее, и он тактично ушёл с Ремусом и Сириусом как раз в тот момент, когда прибыл Снейп, сказав, что идёт ужинать, чтобы отпраздновать свою «свободу».       Гарри подождал, съел десерт, а затем решил заговорить об усыновлении.       — Сев, можно тебя на минутку?       — Конечно, — Северус выжидающе посмотрел на своего подопечного.       — Я… я много думал… об усыновлении, о котором ты говорил, — начал Гарри.       Северус спокойно ждал, но внутри у него всё сжималось. У него скрутило живот, застучала голова, и ему потребовалось всё его самообладание, чтобы не отвернуться. Он был уверен, что Гарри скажет ему «нет», потому что Блэк теперь был способен… если можно применить к нему такое слово… быть его опекуном теперь, когда он был свободен от проклятия Менад и снова имел приличную работу. Он мысленно готовился услышать эти слова. «Я хочу жить с Сириусом».       — И я хочу… быть твоим сыном.       Северус онемел, что случалось с ним крайне редко.       Он не ослышался? Гарри действительно сказал, что хочет быть его сыном? Неужели мальчик действительно может ответить на привязанность… нет, любовь… которую испытывал Северус?       — Правда? — наконец выдавил он. — Даже несмотря на то, что я большую часть времени строгий мерзавец?       — Иногда мне нужен строгий мерзавец, Сев, — серьёзно сказал Гарри. — Ты был рядом со мной чаще, чем я могу сосчитать, например, когда я был заперт в своей голове, думая, что я крестраж. И после того, как меня одержал кинжал. Так, как был бы рядом мой отец, если бы он был здесь.       — Если бы Джеймс или Лили были здесь, ты бы никогда не столкнулся с Волдемортом.       — Да, ну, что сделано, то сделано. Он мёртв, и я наконец-то могу начать жить нормальной жизнью, или, по крайней мере, настолько нормальной, насколько я могу её сделать. Ты можешь дать мне это, Сев.       — Я сделаю всё возможное, птенец, — он протянул руку и вытащил из кармана пачку пергамента. — Я сходил в Министерство и взял эти формы. Ты можешь прочитать их, если хочешь, — он передал их Гарри.       Гарри внимательно прочитал их. Он остановился примерно на трёх четвертях пути и сказал: — Сев, если ты меня усыновишь, значит ли это, что я должен… сменить фамилию? Потому что я… вроде как хочу сохранить свою фамилию, чтобы почтить память родителей.       — Тогда ты можешь это сделать. Ты можешь использовать двойную фамилию и стать Гарри Поттером-Снейпом.       — Это здорово! — Гарри резко выдохнул.       — Это тебя беспокоило?       — Э-э… да… в основном.       — Всё, что тебе нужно было сделать, это спросить. Я мог бы сказать тебе это вчера.       — Мне нужно подписать в присутствии свидетеля? — спросил Гарри, дойдя до конца документа.       — Да. Мы пойдём в Службу по делам волшебных детей и семьи и подпишем документы вместе, как только тебя выпишут из больницы.       — Надеюсь, это будет завтра. Можем мы тогда же поговорить с министром? О волколаках и амулете Джаспера?       — Я посмотрю, сможем ли мы записаться на приём.       — Спасибо, Сев. За всё. Я постараюсь быть хорошим сыном, — искренне сказал Гарри. Затем он добавил, его зелёные глаза сверкнули: — Чтобы ты меня не бил.       Снейп закатил глаза.       — Не лишай меня всего удовольствия, Поттер.       Гарри скорчил ему гримасу.       — Как только ты меня усыновишь, как мне тебя называть?       — Как захочешь. Тебе не обязательно называть меня «папа».       — Как насчёт… Севви? Могу я так тебя называть?       — Назовёшь — и я тебя точно побью, — пригрозил профессор зельеварения. — Ты должен уважать меня, а не унижать.       — Ой, ну это же так мило!       — Ты испытываешь моё терпение, птенец.       — Ничего не могу с собой поделать. Это… происходит само собой, — с ухмылкой, достойной самого Снейпа, ответил Гарри. — Сомневаешься, Сев?       — Нет. Даже если ты ежедневно будешь выводить меня из себя, я всё равно буду желать, чтобы ты был рядом, наглый мальчишка. У тебя всегда будет дом со мной. Я… люблю тебя, сын.       На такие слова, которые Северус никогда прежде не произносил вслух, у Гарри был только один ответ.       Он спустился с кровати, шатаясь на дрожащих ногах, обошёл вокруг и обнял своего нового отца, не отпуская его очень долго. Где-то глубоко внутри его внутренний ребёнок ликовал, ведь наконец его заветное желание сбылось, пусть и совершенно неожиданным образом.