Охота двух ястребов

      Гарри не успел и моргнуть, как оказался усаженным в кресло, а его запястье освобождено. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Северус бросил на него такой острый взгляд, что Гарри невольно замолк, а затем тот протянул руку и потребовал: — Дай сюда, юноша.       Гарри нехотя передал зелье, прекрасно понимая, что на этом его спокойный сон закончился. Он мысленно выругался, проклиная тонкий слух и невыносимую проницательность Северуса, который, казалось, всегда знал, когда Гарри делал хоть что-то даже отдалённо запрещённое. Будто бы на него наложили следящий чародейский отпечаток.       — Я ничего плохого не делал, — возмутился он, стараясь не ёрзать в кресле, словно провинившийся ребёнок. — Я просто хотел выспаться. Ты сам всегда говоришь, что хороший сон важен.       — Не пытайся притворяться, будто не понимаешь, что ты делаешь, Гарри, — коротко отрезал Северус, откидываясь в кресле напротив и глядя на сына с разочарованием и гневом. — Мы оба знаем, что это неправда. Сколько времени ты это принимаешь?       — Э-э… это четвёртая ночь, — признался Гарри.       — А до этого?       Лоб Гарри нахмурился. Он помнил, что принимал зелье по меньшей мере дважды, когда кошмары были особенно мучительными.       — Я… я не уверен. Может, два раза.       Северус с трудом сдерживал раздражение.       — Значит, ты принимаешь «Сон без сновидений» уже четыре ночи подряд, а до этого ещё пару раз, и при этом не счёл нужным сказать мне об этом? Чёрт возьми, Гарри! Сколько раз мы должны об этом говорить? Если тебя что-то тревожит, скажи мне! Не пытайся справиться сам. Почему тебе так трудно признать, что тебе нужна помощь?       — Мне не нужна помощь! Это просто дурацкие кошмары о войне… и о том, как нас преследовали оборотни. Это не проблема, Северус. Я не маленький ребёнок, чтобы бежать к тебе из-за каждой мелочи.       — Не проблема? — Северус прищурился. — Хочешь сказать, это не такая уж большая проблема, если ты был вынужден прибегнуть к зелью?       — Я просто не хотел, чтобы ты узнал, потому что знал, как ты отреагируешь.       — Как я отреагирую?       — Да, — с вызовом ответил Гарри. — Ты начнёшь паниковать.       — Паниковать? — ледяным голосом переспросил Северус, стискивая зубы. — Я не паникую. Я обеспокоен тем, что ты игнорируешь всё, чему я тебя учил о «Сне без сновидений». Ты знаешь, что его нельзя принимать часто, чтобы не стать зависимым. Сколько раз я это подчёркивал?       — Много. Но, Северус, это всего лишь четвёртая ночь. Его можно пить неделю без вреда.       — Да, но за неделю ты привыкнешь к нему настолько, что отказаться будет сложно. Ты понимаешь, насколько ужасна зависимость от этого зелья? Синдром отмены хуже, чем у тех, кто подсел на героин или крэк. На восстановление уйдёт больше года, и даже через годы могут случаться рецидивы. Поверь мне, ты не хочешь пережить это. Больше никаких зелий, пока я не скажу.       Северус махнул рукой, и флакон исчез, отправившись обратно в лабораторию.       — Эй! Ты не можешь просто так забрать его! — возмутился Гарри. — Мне это нужно!       — Это последнее, что тебе нужно, сын, — твердо сказал Северус. — Поговори со мной. Расскажи о своих снах.       — Это просто сны! — Гарри вскочил, его глаза яростно сверкали. — Если ты не собираешься мне помочь, оставь меня в покое.       — Сядь, — голос Северуса зазвучал с металлическими нотками.       Гарри стиснул зубы.       — У меня нет проблем, которые я хочу обсуждать с вами, сэр. Так что, если позволите, я попробую уснуть.       — Я сказал, сядь, Гарри Джеймс Поттер-Снейп!       Северус поднялся, словно огромная хищная птица, нависая над сыном.       Гарри застыл. Этот тон не сулил ничего хорошего. Медленно он обернулся и сел обратно в кресло, испепеляя Северуса угрюмым взглядом.       — Я не наркоман, Северус! Перестань обращаться со мной так, будто я им являюсь.       — Пока нет. Но если продолжишь пить зелье в таком темпе, скоро станешь! — холодно заметил Северус. — Тайком пробираться в лабораторию и красть зелье — это не что иное, как отчаянный поступок. Первый шаг к зависимости.       — С чего ты это взял? — выкрикнул Гарри, дрожа от негодования.       — Потому что я сам через это прошёл! — прорычал Северус. — Как и ты, я думал, что справлюсь. Думал, что смогу остановиться, когда захочу, что я сильнее этого зелья. Но я лишь обманывал самого себя. Когда оно попадает в кровь, ты жаждешь его сильнее, чем чего-либо ещё — сильнее жизни, сильнее магии. Я видел ужасные вещи, будучи шпионом. Вещи, которые будут преследовать меня до конца моих дней. Однажды мне казалось, что всё можно решить, просто выпив «Сон без сновидений» и забыв обо всём. Но это была иллюзия. Это зелье скрывает боль, но не устраняет её. И как только ты перестаёшь его пить, боль возвращается — только в десять раз сильнее. Я не хочу, чтобы ты пошёл по тому же пути, что и я. Тебе нужно встретиться со своими страхами лицом к лицу, а не прятаться от них. Если ты не хочешь говорить со мной, я могу записать тебя на приём к целителю Сандриласу. Он лечил твоего крёстного, когда тот страдал от воспоминаний о времени, проведённом в Азкабане. Он один из лучших.       Гарри побледнел.       — Нет! Мне не нужен проклятый целитель!       Глаза Северуса вспыхнули.       — О, поверь, нужен. И заодно тебе не помешает выучить немного вежливости. Следи за тоном, когда говоришь со мной.       Гарри вздрогнул.       — Извини. Но ты меня не слушаешь. Я не сумасшедший и не в депрессии. Мне не нужен магический психолог.       — Гарри, к целителю разума идут не только из-за депрессии. Хотя, между прочим, я думаю, что ты ею страдаешь. Ты не спишь, тебя мучают ночные кошмары, у тебя развились фобии темноты и замкнутых пространств. Даже самый сильный человек был бы подавлен в таких обстоятельствах. Сынок, ты только что прошёл через войну. Нет ничего постыдного в том, чтобы признать, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство.       — У меня нет ПТСР! У меня просто проблемы со сном, — упрямо возразил Гарри.       Северусу хотелось тряхнуть упрямого мальчишку как следует. Или хорошенько огреть его по затылку.       — Ты упрямее гоблина, загнанного в угол кредитором, юноша. Отрицание проблемы не сделает её менее реальной.       — Я её и не отрицаю. Потому что у меня её нет, Северус.       — Ах да, у тебя просто проблемы со сном, — с сарказмом парировал Северус. — Если тебе станет легче, я признаюсь: у меня тоже есть немного посттравматического стресса.       Он надеялся, что, признав собственные трудности, сможет заставить Гарри раскрыться.       — Правда? Тогда, может, тебе стоит сходить к Сандриласу, — дерзко бросил Гарри.       — Следи за собой, мальчишка! Я не потерплю такого тона, — резко ответил Северус.       — Хорошо. Я замолчу и пойду спать, — бросил Гарри и поднялся.       — Этот разговор ещё не закончен, далеко не закончен, — бросил Северус вслед удаляющемуся сыну. Он понимал, что сейчас они просто лбами сталкиваются, и, возможно, лучше отложить этот разговор до завтра, когда их эмоции утихнут, а Гарри станет менее упрямым.       Он дождался, пока Гарри не закроет дверь в свою комнату, и только тогда наложил защитные чары на лабораторию, запирая дверь так, чтобы открыть её мог только он сам. После этого Северус тоже отправился в постель.       Гарри вошёл в свою комнату и остановился на пороге, с трудом удержавшись от того, чтобы не хлопнуть дверью. Он был слишком взрослым для таких выходок, какими бы заманчивыми они ни казались. Злость кипела в нём — на себя за то, что попался, и на Северуса за попытку сыграть роль чрезмерно заботливого родителя, хотя беспокоиться было не о чём. Он бросился на кровать, уставился в стену и нахмурился.       Хедвиг бесшумно влетела в комнату, вернувшись из Сильванора. Почувствовав напряжённую атмосферу, она с беспокойством наклонила голову.       — Проблемы, птенец?       — Нет. Просто глупая ссора с Северусом, — буркнул Гарри.       Хедвиг посмотрела на него с лёгким укором.       — Почему ты поссорился с отцом?       — Потому что он считает, что знает больше, чем на самом деле.       — О чём?       — О том, что я принимал «Сон без сновидений» несколько дней. Я ведь не так уж долго его пил, а он устроил панику, обвинил меня в том, что я вот-вот стану зависимым, и заявил, что мне нужен целитель разума. Якобы у меня депрессия и всякая прочая чушь.       Сова начала неторопливо чистить свои перья.       — По-моему, он прав. Ты в последнее время сам не свой, Гарри. Твои кошмары становятся всё хуже. Каждую ночь ты кричишь и ворочаешься, если только не принимаешь зелье. Это ненормально.       — Только не ты тоже! — взорвался Гарри. — Да вы оба чокнутые!       Он зарыл лицо в подушку и с силой ударил по ней кулаком.       — Гарри, — строго произнесла Хедвиг. — Я лишь говорю, что тебе стоило бы посоветоваться с другим взрослым. Это зелье опасно для здоровья.       — Замолчи, Хедвиг. Я уже выслушал лекцию от мистера Снейпа, ещё одной от тебя мне не нужно.       — Хмф! Лекция — это меньшее, что тебе нужно. Тебе не помешает хорошенько клюнуть за такое поведение, ты, нахальный птенец! — оскорблённо фыркнула сова и отвернулась к стене, усевшись на насест.       Гарри посмотрел на неё и покачал головой. С момента их стычки с Фаджем всё, что он говорил, звучало не так, как надо. Он рухнул на спину и попытался уснуть. В глубине души он чувствовал злость и стыд за то, как разговаривал с отцом и своей верной совой, но этого было недостаточно, чтобы извиниться. Он лежал, борясь с сонливостью и страхом перед очередным кошмаром, до тех пор, пока полное изнеможение не взяло верх.       Проснулся мальчик от запаха жарящегося бекона, который тут же заставил его поморщиться. Гарри перевернулся на другой бок, пытаясь игнорировать соблазнительный аромат. Подросток гадал, что сделает Северус, если он не спустится на завтрак. Хотя есть он почти не хотел, запах бекона заставлял рот наполняться слюной. Урчание в животе в итоге вынудило его подняться. С трудом ворча, он отправился в ванную.       Вернувшись в комнату, Гарри вспомнил, что Хедвиг вернулась из Сильванора прошлой ночью, а он был в таком отвратительном настроении, что даже не поинтересовался, привезла ли она письмо или новости от волколаков. Чувство вины захлестнуло его. «Иногда меня действительно нужно хорошенько клюнуть».       Он подошёл к Хедвиг и тихо спросил: — Эй, Хедвиг, ты не спишь?       — Теперь уже нет. Что тебе нужно? — сонно спросила сова.       — Я хотел извиниться за то, что нагрубил тебе вчера. Я вёл себя как неблагодарный болван, и ты вполне можешь откусить мне ухо, если захочешь.       Она приоткрыла золотистый глаз и мягко ухнула.       — Ты был груб, и это было несправедливо. Но я могу тебя простить. Что тебе нужно?       — Я просто хотел узнать, не принесла ли ты письмо от… Мидоусвит или Даркмуна? Или кого-то из волколаков?       Сова взглянула на него с лёгкой усмешкой.       — Ты, конечно, его не заслужил, но раз уж извинился… Оно на твоём столе. Спокойной ночи! — она закрыла глаза и вновь задремала.       — Спасибо, Хедвиг, — Гарри ласково потрепал её по грудке, и сова легко клюнула его в палец, прежде чем снова задремала.       Гарри поспешно сорвал печать с письма, адресованного ему.

Дорогой Гарри,

Похоже, ты действительно сунул голову в пасть льва ради нас, причём не в одиночку, а вместе с Северусом. Я и подумать не мог, что ты сделаешь больше, чем просто предложишь наше освобождение своему министру, но ты доказал, что ты настоящий член стаи, поставив ультиматум и сдержав своё слово. Мы все благодарны тебе, мой брат. Хедвиг рассказала нам, как ты защищал нас перед своим лидером, привлёк репортёра с сомнительной репутацией, чтобы бороться с министром, и добился нашего освобождения. Она говорит, что твои люди боролись за нас так рьяно, что, если бы могли, ощипали бы твоего министра, как курицу. Она утверждает, что он, вероятно, больше не будет вашим альфой. Что же, для нас это, пожалуй, к лучшему.

Что касается твоего сообщения о том, чтобы один из нас может пойти в Хогвартс и доказать, что волколаки могут быть образованными, а не кровожадными монстрами или похитителями младенцев, я созвал собрание всей стаи, и мы обсудили это. Многие относятся к предложению волшебников с опаской — и не без оснований. Влад перед встречей проверил границы и подтвердил, что твой министр действительно сдержал слово: защитные чары сняты. Впервые за много лет мы свободны покинуть лес и путешествовать, куда захотим.

Ирония в том, что большинство из нас не хочет уходить. Земли вокруг леса находятся под контролем Дракулы и его вампиров — это враждебная территория, где никто из нас не хочет жить. Сильванор всегда останется нашим домом. Но мы всё же обсудили, кто из нас мог бы отправиться в Хогвартс.

Я сам так и не закончил школу после смерти матери и однажды хотел бы получить диплом, ведь она воспитывала меня не как дикаря. Но сейчас я не могу оставить стаю. Мы переживаем период перемен, и им нужен лидер. Хороший лидер не бросает своих людей.

Однако есть одна из нас, кто всегда мечтал получить образование. Когда Саша узнала, что один из нас может пойти в школу, она была в восторге. Ты знаешь, как она всегда хотела получить диплом целителя. Поэтому она приняла предложение министра и поступит в Хогвартс в следующем семестре. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Возможно, ей стоит встретиться с вашим директором и обсудить учебную программу и прочие вопросы до начала занятий?

На данный момент только Саша согласилась пойти в Хогвартс. Остальные всё ещё сомневаются и не доверяют магам. Если что-то изменится, я дам тебе знать.

А теперь мне пора выманивать своих осторожных сородичей из леса в неизведанные земли.

Передай профессору Северусу, что я передаю ему привет и надеюсь, что у него всё хорошо. Поздравляю с победой над тёмным магом — ему самое место в аду.

Твой друг и Альфа,

Даркмун (Эрик)

P.S. Запомни, школа — для учёбы, а не для того, чтобы целоваться с подружкой! Удачи!

      Гарри расплылся в широкой улыбке и тихо вскрикнул от радости. Наконец-то он и Саша смогут быть вместе. Ему казалось, что он ждал этого момента целую вечность.       Он почти парил по лестнице вниз.       Северус поднял глаза от тарелки, его лицо было закрыто маской холодного спокойствия.       — Хорошо спалось?       — Вполне, — ответил Гарри. Он положил себе на тарелку бекон, тосты, фрукты и сваренные вкрутую яйца, стоявшие на столе. — Сегодня утром мне пришло письмо от Даркмуна. Чары действительно сняты, и они решили, что в Хогвартс в следующем семестре пойдёт Саша.       — Хорошо. Её время в школе принесёт ей большую пользу, — кивнул Северус, выглядя довольным.       — Да, и она хочет встретиться с тобой… то есть с директором, чтобы обсудить учебную программу и всё остальное.       — Я так и думал. Так как она не обычная студентка, я разработаю для неё индивидуальный курс и, возможно, устрою её помощницей к мадам Помфри, поскольку это её призвание. Но об этом я подумаю позже, — сказал он, откладывая вилку и пристально глядя на сына. — После того как разберусь с тобой.       — Сэр, насчёт вчерашнего вечера, — начал Гарри. — Я был неправ…       — Да, был, но сейчас речь не об этом. Гарри, тебе нужно обратиться за помощью, пока всё не стало ещё хуже. Как я уже говорил вчера, отрицание проблемы не избавляет от неё. Если ты предпочитаешь поговорить со мной, я всегда готов тебя выслушать…       — Северус, пожалуйста! Мне не нужно говорить о своих кошмарах! Почему бы тебе просто не оставить меня в покое?       — Потому что я отвечаю за твоё здоровье, дитя.       — Со мной всё в порядке.       Северус стиснул зубы. Ещё никогда ему так не хотелось кого-то отшлёпать.       — Ты сам себе злейший враг, птенец.       «И ты так сильно напоминаешь мне меня самого, что это пугает».       — Хорошо. У тебя есть два дня. Если за это время кошмары не прекратятся, ты согласишься на помощь специалиста. Если потребуется, я отнесу тебя к целителю Сандриласу на плече, пусть и вопящего и сопротивляющегося.       — Ты этого не сделаешь! — выдохнул Гарри.       Северус встретил его взгляд твёрдо и бесстрашно.       — Проверь меня, мистер Поттер-Снейп. Это будет куда более унизительно для тебя, чем для меня.       Гарри покраснел. Он мог легко представить себе это, а заодно и слухи, которые неизбежно поползут после такого. Маленький голос в его голове предупреждал: «не надо, Гарри. Он всегда держит слово, и если ты не хочешь навсегда стать посмешищем, не испытывай его терпение». Гарри заставил себя встретить взгляд отца.       — Ладно, но мне не понадобится никакой психолог.       Северус посмотрел на него скептически.       — Посмотрим. И ещё, Гарри… даже не пытайся солгать насчёт кошмаров. Я узнаю.       Гарри сглотнул. Предупреждающий взгляд отца мог бы содрать шкуру с ожившего страхолюда.       — Да, сэр.       Он задумался, есть ли какое-нибудь зелье, похожее на «Сон без сновидений», но без побочных эффектов. Может, стоит написать Рону и спросить. У Перси наверняка была куча информации — он же ботаник, как Гермиона. А ещё Гарри хотелось поговорить с кем-то своего возраста о том, насколько невыносимо бывает с Северусом, и узнать, как Уизли отнеслись к скандальной кампании против Фаджа. Гарри жалел, что Рита втянула в это Перси и Молли, но понимал, что быстрый карьерный рост Перси вызвал много пересудов и слухов. И всё-таки Перси был гадом, раз бросил семью ради Министерства, так что о его репутации Гарри особо не переживал. Хотя ему было жаль бедняжку Молли и Артура.       Он поднял глаза на отца и смиренно спросил: — Есть что-то особенное, что ты хотел бы, чтобы я сегодня сделал?       — Пока нет, — быстро ответил Северус. Он собирался попросить Гарри помочь ему с зельем, но передумал, узнав, что тот украдкой принимал «Сон без сновидений». Лучше не искушать судьбу.       — Ладно. Я собирался написать письмо Рону, узнать, что он думает обо всей этой истории с Фаджем.       — Уверен, он находит всё это весьма забавным.       — Ты, наверное, прав. А потом можно мне полетать? Ненадолго. Я буду осторожен.       — Можно, после того как ты закончишь оставшееся летнее домашнее задание. Я зайду проверить его перед ужином.       — Хорошо, Северус.       После того как он убрал со стола после завтрака, Гарри поднялся в библиотеку и быстро нацарапал письмо Рону.       Сычик вернулся с ответом, когда Гарри как раз заканчивал эссе по Истории магии. Он терпеть не мог этот предмет, но знал, что спорить с Северусом по поводу домашнего задания — затея бесполезная. Эту битву он никогда не выиграет, а перспектива провести несколько недель под домашним арестом его не прельщала.       — Сычик! — воскликнул Гарри, когда маленькая сова залетела в окно, едва удерживая письмо, которое было почти её размером.       Он с облегчением отложил недописанное эссе в сторону и взял письмо у совы.       — Спасибо, Сычик. Вот тебе угощение.       — Вкусно! Ты очень добр! Пусть ветер всегда поддерживает твои крылья, Свобода! — Сычик аккуратно взял угощение и улетел обратно в Нору.       Гарри открыл письмо от одного из своих лучших друзей и начал читать.

Гарри,

Не могу поверить всему тому, что с тобой произошло за эти два месяца. Кажется, будто прошла целая жизнь. Сначала я был немного зол, что ты не сказал мне, что ты и Снейп отправляетесь на эту огромную миссию уничтожить Волдеморта. Я ведь твой лучший друг, не так ли? Но потом Чарли объяснил, что ты, наверное, не мог рисковать и рассказывать кому-то, куда вы идёте, чтобы враги не смогли выведать это у меня или провернуть что-то ещё более мерзкое. Я доверяю Чарли, и, подумав, понял, что лучше было не знать. Иначе я бы, скорее всего, попытался найти тебя сам и только навлёк бы на себя неприятности.

Говоря о неприятностях, похоже, Фадж в них увяз. И давно пора! Этот жалкий тип заслуживает всего, что на него свалилось. Мне он не нравился с тех пор, как обвинил тебя во лжи о возвращении Волдеморта, будто ты это сделал ради славы. А ещё как он постоянно намекал, что ты сходишь с ума. Мне хотелось тогда наложить на него заклятие, чтобы он провалился куда подальше.

Да и сейчас хочется, особенно после того, что он наговорил про моего брата Перси. Знаешь, мы с Перси не особо ладим — он зазнайка и вообще думает, что он важнее всех. Но, как бы там ни было, он всё равно мой брат. А оскорблять его могу только я. Или Фред с Джорджем.

Когда мама впервые прочитала статью Риты, она… ну, просто онемела от шока. Но это длилось секунд тридцать. А потом она начала размахивать ложкой и кричать: «Артур, я убью этого мерзавца! Как он посмел?»

Прежде чем отец успел хоть что-то сказать, она начала разносить моего брата, мол, вот что бывает, когда человек слишком рвётся к вершинам и заигрывает с важными шишками. Заодно она добавила пару словечек о Рите, назвав её сплетницей и жалкой шавкой.

Мы с папой сидели молча, пока она не выговорится. Если бы мы встряли, получили бы от неё и ложкой, и палочкой. Лично я считаю, что Перси заслужил это. Кто его тянул к этому министру?

Наконец, она успокоилась, и отец сказал: «Молли, мы все знаем, что Фадж — лжец, да и Рита Скитер хороша. Никто не станет верить их выдумкам. У нас есть свидетельства, которые это опровергнут».

Мама кивнула, но добавила: «Знаешь, Артур, люди порой бывают такими глупыми. Вот вспомни Мирну Льюис: её тоже выставляли мегерой, и никто её не защищал. Я всегда жалела её. И сейчас рада, что она наконец-то разводится с этим убийцей!»

Тут Джинни встряла: «Это всё Перси виноват, сам напросился, подлизывался к министру».

Мама посмотрела на неё и сказала: «Джиневра, ты не имеешь права обвинять своего брата. Да, он был честолюбив и глуп, но он не мог знать, насколько коррумпированным и подлым оказался министр. Он обманул нас всех. Теперь остаётся лишь покончить с этими слухами, заставить министра съесть навоз и освободить бедных детей! Подумать только, ходить с отрядом убийц, похищать невинных ребят и оставлять их погибать в лесной глуши! Это отвратительно! У него нужно проклятием отнять всё мужское достоинство!»

Мы все замерли с открытыми ртами.

Джинни сказала: «Мама!» — будто бы шокировано. Но я-то знаю её лучше. Я слышал, как она уже угрожала кое-кому таким проклятием.

Фред и Джордж радостно закричали: «Так держать, мама! Никто не смеет связываться с нашей матерью!»

И тут нас ждал настоящий сюрприз — в дверь вошёл Перси. И, на удивление, впервые за долгое время он выглядел не надменным, а уставшим и, кажется, пристыжённым. Он тихо снял пальто и шляпу и так же тихо спросил: «Завтрак ещё остался?»

Мама и папа только посмотрели на него. Потом мама бросилась к нему, обняла его, а затем со всей силы хлопнула ложкой по плечу.

«Ауч! Мама!» — возмутился Перси.

«Это за то, что заставил меня волноваться и не писал так долго, мистер «любимчик министра»!"

«Простите. Я думал, что вы, возможно, больше не захотите меня знать после всех тех глупостей, что я натворил».

«Мы и не хотели», — вставили Фред и Джордж.

«Не слушай их», — сказала мама. — «Ты всегда будешь частью этой семьи, Перси. Уизли всегда держатся вместе. И если ты осмелишься спросить, являешься ли ты моим сыном, я просто избью тебя до полусмерти».

Перси оскорблённо поднял голову: «Никогда бы такого не спросил, мама. У тебя слишком много самоуважения, чтобы нарушить свои клятвы и…» — тут он с отвращением передёрнул плечами, — «связаться с этой… мерзостью в магической мантии. Как только я понял, на что министр готов, чтобы от меня избавиться, я сразу ушёл».

«Я горжусь тобой, сынок», — сказал мой отец.

Мы с братьями стали изображать рвотные звуки, а Джинни, эта сентиментальная дурочка, расплакалась. Она такая… как бы выразиться словами Гермионы… Ах да, драматическая актриса.

Затем я вслух прочитал остальную часть статьи, и мы все снова закашлялись при одной мысли о Фадже и Амбридж. Полное отвращение!

Фред и Джордж сказали, что собираются продавать «Фадж-бомбы» — особые сильные «калач-бомбы», которые выглядят как куча… ну, ты понял, чтобы люди могли купить их и протестовать против того, что он сделал с волколаками, в своём магазине приколов, среди прочего. Их магазин сейчас на подъёме, и если я закончу школу и не буду знать, чем заняться, наверное, буду работать с ними. Но не бесплатно!

Рад слышать, что у тебя всё в порядке. И я понимаю, о чём ты говоришь, когда говоришь, что родители иногда сильно опекают. Когда я был маленьким, каждый раз, как я заболевал, мама давала мне кучу лекарств и заставляла сидеть дома. Привыкай. Все родители одинаковые, и они не меняются. Мама, наверное, будет посылать мне зелья против простуды, даже когда мне будет сорок пять.

Не могу дождаться выборов завтра. Фадж, вроде, собирается произнести речь или что-то в этом роде. Ставлю, что его закидают парой «Фадж-бомб»!

Есть такое зелье — «Ангельский Сон», который вызывает только хорошие сны, без побочных эффектов, насколько я знаю. Перси рассказал. Говорил, что формулу можно найти в «Продвинутых зельях».

Береги себя, дружище!

Рон

      Гарри улыбнулся, читая письмо, радуясь тому, что слухи не повредили семье Уизли слишком сильно. Он был уверен, что они переживут этот скандал, особенно теперь, когда Перси вернулся домой. Он всегда считал среднего Уизли идиотом за то, что бросил свою семью ради карьеры.       Затем он прикусил губу. Не делает ли он того же из гордости, отказываясь от предложения Северуса помочь с ночными кошмарами? Но у него ведь нет проблемы, кошмары были и раньше, это не значит, что ему нужна терапия. Он не такой, как Северус, который видел ужасные вещи в роли шпиона. Он не стал бы меньше уважать мужчину за использование зелий для подавления воспоминаний. Но он не собирался следовать по стопам Снейпа.       Кроме того, Северус уже сделал для него достаточно, ему не нужно оплачивать частные сеансы терапии.       Гарри сложил письмо и пошёл летать, ощущая свободу. Ястреб подождал, пока не убедился, что вокруг нет людей, прежде чем взлетел из окна и поднялся в небо. Это было так захватывающе — ловить потоки воздуха и парить на восходящих потоках.       На следующий день прошли выборы нового министра магии. Тремя кандидатами были Фадж, Скримджер и Бруствер. Гарри надеялся, что победит Кингсли. Он уважал его и ему нравился глава авроров, и думал, что он станет хорошим министром, потому что заботится о нуждах людей, а не только о своих собственных, и не берёт взятки, не предвзят к каким-то группам, как волколаки или оборотни.       Гарри не мог голосовать на выборах, так как был несовершеннолетним, но Северус мог, и он это сделал — утром отправил свой бюллетень в Министерство, а потом вернулся домой, чтобы послушать результаты голосования по волшебному радио, настроив WWN News Today.       «Вот мы и в Лондоне, на избирательном участке Министерства магии. Совсем скоро каждый из кандидатов скажет короткую речь о своих целях и ценностях, о том, что они намерены привнести в должность, если их выберут. Это небольшое напоминание о том, за что они борются, и, надеемся, вы все послушаете и проголосуете соответствующе…»       Северус слушал с полуха о каком-то анонсе про квиддич и мётлы. Сначала пошёл Скримджер со своей программой, а затем Кингсли, его глубокий баритон звучал даже через радиоприёмник.       Гарри ввалился в кухню, зевая.       — Моя очередь готовить завтрак, Сев?       — Тихо! Я пытаюсь слушать, — одёрнул его другой волшебник.       Его сын плюхнулся на стул, который заскрипел по линолеуму, за что получил от родителя недовольный взгляд.       «Пока что результаты ещё неизвестны, и мы не знаем, кто впереди, — продолжал ведущий. — Первые подсчёты поступят примерно через пятнадцать минут. А вот и министр Корнелиус Фадж с его заявлением…»       Раздался громкий кашель, затем шум криков.       «Похоже, здесь начались беспорядки или протест. Люди кричат: «Домой, Фадж-гном! И убирайся отсюда, жирная задница!» — Ой, простите! Забыл, что мы в прямом эфире, надеюсь, нас не слушают дети. Простите, мамы и папы! Мерлин, что творится! Они начали забрасывать министра навозными бомбами, гнилыми яйцами и овощами! Министр использовал защитное заклинание, но всё равно он весь в мусоре, большую часть которого, кажется, запустила рыжеволосая волшебница и несколько, по-видимому, членов её семьи… Господи, да она его ненавидит… Что вы говорите, Тед? А, всё ясно. Тед говорит, что это Молли Уизли, о которой когда-то ходили слухи, будто у неё был роман с министром… Я бы сказал, она выглядит достаточно разъярённой, чтобы убить…»       — Вот это да, миссис Уизли! — воскликнул Гарри и разразился смехом, представляя картину.       »…Похоже, Фадж не сможет произнести свою речь… хотя вряд ли кто-то об этом жалеет. С тех пор как появился тот пресс-релиз о министерской скрытности, политическая и социальная репутация Фаджа рухнула, и теперь её уже не восстановить… О, Мерлин! Если вы слышите этот гудящий звук в вашем радио, это толпа злых людей, которые скандируют: «Прочь Фадж! Уходи, почему бы тебе не уйти?» О боже! Они окружили трибуну, телохранители Фаджа пытались остановить их, но они были застигнуты врасплох и не ожидали такого поворота событий!»       Они обезумели… рвут на нём волосы и пуговицы, теперь они несут его на руках и… сбрасывают в свежую кучу навоза…!       Ведущий начал смеяться, а через несколько минут Гарри и Северус присоединились к нему.       — Интересно, кто победит? — спросил Гарри. — У тебя есть предпочтения, Сев?       — Я знаю, кого я бы точно не хотел видеть в роли министра, это Фаджа. Что касается других двоих, то я предпочитаю Бруствера, он надёжен и честен, и умеет справляться с опасностью лицом к лицу, — ответил Северус.       — Я тоже проголосовал бы за него, — сказал Гарри. — Надеюсь, Фадж уйдёт в отставку.       — Судя по этой демонстрации любви народа, Фадж уже потерял уважение всех, — заметил Северус.       Гарри рассмеялся.       — Я бы с удовольствием полетал над его головой, но кое-кто, чьё имя не стоит упоминать, мне не позволил.       Северус закатил глаза.       — Не мог бы ты хотя бы попытаться вести себя по возрасту?       — Я и веду себя, — ответил Гарри с ухмылкой.       — Результаты будут известны только вечером, когда закроются избирательные участки, — сказал ему Северус. — Так что нет смысла стоять здесь и слушать. Пойдём лучше прогуляемся.       Когда они вернулись, Гарри вздремнул, а проснувшись, первым делом спросил у Северуса, избран ли новый министр.       — Ещё нет. Пойди поешь ужин.       — Я не голоден.       — Всё равно поешь.       Гарри фыркнул, но всё же пошёл поесть. Он знал, что получит очередную лекцию о питании и полезных привычках, которые якобы помогают запоминанию и так далее.       Он как раз ел индейку с подливой и пюре, когда раздался голос из динамиков:       »…И вот момент, которого вы все ждали… последние голоса посчитаны, и новым министром магии стал… господин Кингсли Бруствер! Троекратное ура за Бруствера!»       — Ура! — закричал Гарри, поднимая кулак в воздух. — Сев, давай устроим вечеринку в честь этого!       Его отец усмехнулся.       — Вечеринку? Как насчёт того, чтобы мы полетали?       Гарри никогда не возражал против полётов.