Охота двух ястребов

      Гарри написал письмо Мидусвит, выражая свою радость по поводу того, что она собирается поступить в Хогвартс, и как он с нетерпением ждал, чтобы показать ей школу и все её окрестности. Он сообщил ей, что Снейп теперь является новым директором, и что его отец позаботится о том, чтобы никто не строил против неё козней или не травил её. Затем он ухмыльнулся, вспомнив, что хотя Мидусвит и была целительницей, предпочитающей мирные способы решения проблем, она всё же была волчицей и вполне могла защитить себя в бою. Волшебники её не пугали. Наверное, мало что могло её испугать. Разве что узнать, что её парень страдает от ПТСР.       Он почувствовал, как снова начинают подниматься старые чувства самоненависти и неуверенности, те самые, с которыми, как он думал, расправился после того, как Волдеморт наконец умер. Но нет, они просто спрятались, и вот теперь вернулись, дикие, как бродячие собаки, чтобы рвать его подсознание и оставлять огромные раны сомнений и отчаяния, которые разрывали его самооценку на куски. Он не мог позволить Мидусвит узнать о своих ночных кошмарах. Она подумает, что он трус или ещё хуже.       Он вспомнил ультиматум Снейпа, что у него есть два дня, чтобы либо справиться со своими кошмарами, либо прийти и попросить помощи, иначе его отец потащит его к целителю Сандриласу за профессиональной помощью. Он бы предпочёл умереть, чем пережить это унижение. Как это будет выглядеть, если пресса узнает, что их герой нуждается в лечении у целителя разума и страдает от депрессии и целого ряда других психических проблем?       Он стал бы посмешищем, и люди начали бы перешёптываться за его спиной, с жалостливыми и презрительными взглядами.       Он не мог этого вынести.       Поэтому у него оставался только один выход — попытаться побороть эти проклятые сны самому. Его лучшая надежда — попробовать зелье, которое порекомендовал Рон. Он достал свою копию «Продвинутых зелий», Снейп одолжил ему свою книгу с шестого курса, и начал искать рецепт зелья «Ангельский сон».       Он нашёл его в самом конце книги и внимательно прочитал. Ингредиенты были недорогими, а формула довольно сложной, но не такой, как у зелья «Жидкое возмездие». Он мог бы найти все необходимые компоненты в лаборатории Снейпа, но знал, что лучше туда не заходить, чтобы не попасться на глаза.       Его комплект для варки зелий и котёл всё ещё были в его сундуке, осталось только заглянуть на Косую аллею за ингредиентами.       Шанс выпал ему в тот же день, когда Снейп был вызван на встречу с попечительским советом, они хотели обсудить свою политику перед тем, как он официально займёт должность директора.       — Я буду через час-два. Уверен, ты сможешь чем-то заняться до того. Если нет, можешь поубирать в своей комнате. Она начинает напоминать свинарник.       Гарри поморщился.       — Хорошо. Уберусь перед тем, как почитаю, — но первым делом он направился в аптеку на Косой аллее, чтобы купить ингредиенты для зелья. Он надеялся успеть сварить его до возвращения Снейпа, ведь процесс приготовления был довольно быстрым — около часа.       — Хорошо проведи время, — помахал ему рукой отец, когда тот исчез.       Гарри высыпал порошок в камин и шагнул в зелёное пламя, заметив, что картина с маленькими Снейпом и Лили как будто осуждающе смотрела на него.       «Что? — ответил он взглядом. — Мне нужно это сделать. Это единственный способ справиться с кошмарами, не обращаясь к какому-нибудь дурацкому терапевту, который будет лезть в мою личную жизнь».       Маленькая Лили нахмурилась, и Гарри вздохнул.       «Дай мне передышку, мам!»       Затем он произнёс слова «Косая аллея» и был мгновенно перенесён туда.       Через пятнадцать минут он вернулся с покупками и направился в свою комнату.       После того как он убрал грязное бельё, конфетные обёртки и пустые стаканы, он взялся за инструкцию по приготовлению «Ангельского сна». Он заметил единственное предупреждение. «Если вы страдаете от депрессии или имеете симптомы депрессии, не принимайте это зелье!»       Гарри остановился и задумался. Но он не был в депрессии, напомнил себе мальчик. Просто ему снились странные сны, и он страдал от бессонницы. Снейп подозревал у него депрессию, но это были лишь догадки, а не диагноз. Как только он примет это зелье, проблемы исчезнут. Оно предназначено для приятных сновидений и не вызывает зависимости, в отличие от «Сна без сновидений». Значит, оно безопасно.       Он взглянул на часы — прошло уже почти сорок пять минут. Быстро настроив оборудование и подготовив ингредиенты, он принялся за работу.       Благодаря наставлениям Снейпа Гарри сварил зелье быстрее, чем ожидал. Вскоре котёл наполнился восхитительным ароматом мёда, корицы и лаванды. Сам напиток оказался нежного розового цвета. Гарри вдохнул запах и почувствовал себя на небесах — он был просто божественным. Оставалось надеяться, что и на вкус оно не разочарует.       Наконец, зелье было готово. Гарри разлил его по флаконам и аккуратно сложил в бархатный футляр. Получилось пять бутылочек, и он с нетерпением ждал момента, когда сможет попробовать своё творение.       Закончив уборку, он плюхнулся на кровать и открыл книгу, взятую в библиотеке Снейпа, — детектив Агаты Кристи.       Той ночью он выпил «Ангельский сон» и испытал его действие на себе. Сны были лёгкими, как сахарная вата, унося его в мир грёз, а наутро он проснулся необычайно бодрым и счастливым. Эйфорическое ощущение сохранялось до полудня, пока не появилась усталость.       На следующую ночь он снова принял зелье. А затем ещё раз.       Снейп поинтересовался, как обстоят дела с кошмарами, и Гарри мог честно ответить, что их больше нет.       — Ты уверен? — отец пристально посмотрел ему в глаза.       — Да, сэр. Уже три дня никаких кошмаров, — уверенно сказал Гарри.       Снейп нахмурился, но не усомнился в его словах. И всё же что-то его тревожило. По его опыту, последствия посттравматического стресса не исчезают так быстро — без серьёзной помощи.       — Хорошо. Но если они начнутся снова, я хочу, чтобы ты пришёл ко мне.       Гарри согласился почти слишком охотно, и это снова насторожило Снейпа. В поведении мальчика скрывалась какая-то хитрость, и мастер зелий решил внимательно следить за ним, убедившись, что тот не получает посылок от аптекарей или друзей, способных достать ему «Ангельский сон».       Прошло три дня, и единственным изменением, которое Снейп заметил в поведении Гарри, было странная склонность засыпать днём, хотя, по правде говоря, большую часть утра Гарри проводил в полётах, играя роль Свободы, или обсуждал со Снейпом образовательную программу, которую хотел внедрить новый директор Хогвартса. Они обсуждали, какие темы должны быть включены, и среди основных было умение писать и основы латинского, а также семейные традиции. Гарри предложил добавить раздел о мётлах и квиддиче, и Снейп в конце концов согласился.       Они получили письмо от Дамблдора, в котором он сообщил, что всё в порядке, и что Минивере наконец надоело жить одной, и она переехала к Альбусу. Сннйп проворчал, что может только представить, какой беспорядок эти двое устроят в мире магглов.       Гарри закончил готовить текущую порцию зелья и решил сделать ещё. Он варил его поздно ночью, когда Хедвиг улетела на охоту, а Снейп спал, сначала заперев дверь в своей комнате. Как только зелье было приготовлено и безопасно разлито, Гарри облегчённо вздохнул и выпил его.       Почти сразу он оказался в чудесном саду, где колибри и бабочки порхали над цветами, прозрачный ручей сверкал на солнце, а олени и зайцы мирно щипали траву. Там было так спокойно, что Гарри прилёг и вскоре задремал.       Его резко вырвал из этого мирного сна укус Хедвиг за ухо.       — Ай!       Он вяло сел, потирая ухо.       — Хедвиг! Зачем ты это сделала?       — Твой отец велел мне разбудить тебя. Он звал тебя пять раз и не понимал, почему ты его игнорируешь.       Гарри зевнул. Он всё ещё чувствовал себя сонным и мечтал вернуться в тот оставленный им мир. Но он заставил себя встать с постели и пойти к Снейпу на завтрак.       — Ты хорошо спал прошлой ночью? Ты как-то слишком неохотно встал сегодня утром, — заметил Северус.       — Спал нормально. Просто поздно закончил читать «Убийство в восточном экспрессе», — ответил Гарри, наспех придумывая отговорку.       — А, понятно, — Северус мог бы простить его, потому что сам был заядлым книголюбом.       Весь день Гарри находился в каком-то оцепенении, вялый и томящийся желанием уснуть, чтобы вернуться в тот безмятежный сон. Он был настолько прекрасен, что расставание с ним причиняло почти физическую боль. Придётся поблагодарить Рона за совет насчёт зелья «Ангельский сон», которое так чудесно изгнало его кошмары и уняло чувство собственной неполноценности.       На следующее утро Гарри сказал Северусу, что чувствует себя плохо: усталость, ломота во всём теле, непреодолимое желание отдохнуть. После того, как Северус дал ему болеутоляющее, он позволил ему спать почти весь день. Гарри был в восторге: теперь он мог снова погрузиться в мир безмятежной лужайки, идиллического леса и спокойного берега, где ритмично накатывали волны. Его ждал целый мир снов, и на этот раз он был населён: его родителями, Седриком, Северусом, Ремусом и Сириусом. Все они были живы, все были друзьями. Он летал с Джеймсом, разговаривал с Лили, и это было словно лучшее из двух миров.       Когда Северус наконец-то разбудил его, Гарри почувствовал почти злость, ведь он хотел остаться в этом царстве мира и спокойствия, где никто не умирал и не мучился кошмарами.       Гарри не знал, что его депрессия подталкивает его к существованию в этом ложном мирке грёз, и рано или поздно он может из него уже не выбраться. Именно поэтому на инструкции было предупреждение. Обычный человек, принявший зелье, никогда не испытал бы такого опьяняющего эффекта и легко бы вышел из мира сновидений после пробуждения. Но депрессивный человек, или тот, кто, подобно Гарри, страдал от посттравматического стресса, поддавался искушению остаться в этом сновидении, потому что оно было лучше реальности. А чем больше он принимал зелье, тем хуже становилось.       На восьмой день Северус снова пришёл разбудить сына на завтрак и с ужасом обнаружил, что мальчик не просыпается, сколько бы его ни трясли и ни звали.       — Гарри! Гарри, о Мерлин, что ты выпил? — он мгновенно понял, что сон был неестественным, не следствием недомогания. Он был слишком глубоким, почти наркотическим.       В панике Северус принялся искать в комнате сына что-нибудь, что могло бы пролить свет на происходящее. «Сон без сновидений» не действовал подобным образом, да и Гарри не имел доступа к его лаборатории, а рецепт хранился под замком. Он распахнул сундук Гарри и нашёл его чемоданчик с зельями.       Внутри лежали три пустых флакона и четыре, наполненные нежно-розовым зельем. Северус вынул пробку, и в воздух ударил узнаваемый аромат мёда и корицы.       — О нет! «Ангельский сон».       Это зелье было известно как снотворное и модификатор сновидений. Оно могло превращать кошмары в безмятежные сны, но при депрессии могло ввести в кому.       — Чёрт тебя подери, Гарри! Как ты мог совершить такую глупость! — взревел Северус. — Ты что, пытаешься себя убить? — слёзы защипали его глаза. — Неужели здесь так плохо, что тебе пришлось прибегнуть к этому?       Он быстро приготовил зелье и ещё несколько вещей, молясь, чтобы успел, чтобы его сын ещё не слишком далеко ушёл. И он проклинал себя за то, что не заметил, как Гарри начал ускользать от него.       Гарри бежал с Лили по лугу, в одной руке держа сачок для бабочек, пытаясь поймать бабочку. Но она была неуловима, и каждый раз, когда он думал, что поймал её, она улетала. Обычно Гарри расстраивался и останавливался после пятой неудачной попытки, но Лили лишь рассмеялась и сказала попробовать ещё раз.       Гарри попробовал и наконец поймал бабочку.       — Смотри, мама, я поймал!       — Какой ты умница, Гарри. Мы с твоим отцом очень тобой гордимся. Гарри почувствовал, как невероятное тепло разлилось по нему. Он годами ждал этих слов от них, и услышать их сейчас значило для него весь мир. Он подбежал к ней и обнял её.       Внезапно у Гарри заболел живот. Он прошептал: — …плохо… мне… плохо…       Он отстранился от Лили, прикрыв рот рукой. Он не мог заболеть здесь. Это бы осквернило нетронутую природу.       Открыв глаза, Гарри обнаружил себя сидящим в ванной, склонившись над большим фарфоровым тазом. Северус поддерживал его голову, тихонько приговаривая: — Давай, Гарри, возвращайся ко мне.       Гарри застонал и снова вырвал. Туман в голове рассеивался по мере того, как он выплёвывал остатки зелья. — А? Сев… что со мной?..       — Гарри, ты принял слишком много «Ангельского сна». Ты почти впал в кому, — ответил Северус. — Мне пришлось дать тебе слабительное, чтобы вывести остатки из организма, вот почему тебя так сильно тошнит, — он погладил сына по спине. — Мне жаль, что тебе так плохо, но это было необходимо.       Когда тошнота утихла, и Гарри смог поднять голову, он спросил: — Почему? — смог выдавить Гарри, когда тошнота утихла, и он смог поднять голову. — «Ангельский сон» — хорошее зелье. Без побочных эффектов.       — Ты не прав. У него есть побочный эффект, если ты в депрессии. Оно затягивает тебя в мир грез, пока ты не станешь желать только ложного комфорта, который он дарит.       — Но я не в депрессии! — проныл Гарри, схватившись за живот.       — Если «Ангельский сон» подействовал на тебя так, значит, ты в депрессии. Я едва смог тебя разбудить. Поэтому тебя так тянуло спать весь день. Ты начал поддаваться власти мира сновидений. Чёрт побери, мальчик, ты что, ищешь способ покончить с собой? Неужели твоя жизнь настолько ужасна? — глаза Северуса были полны боли.       — Нет. Я просто… я хотел…       Северус вздохнул.       — Тебя будет тошнить и мучить диарея, пока зелье не выйдет из организма. После того, как ты сможешь нормально со мной поговорить, мы обсудим варианты. Тебе нужна помощь, мой мальчик, и если я не смогу её тебе оказать, я найду того, кто сможет. Я не могу поверить, что ты за моей спиной сварил такое зелье! О чём ты думал?       Гарри не стал отвечать. Он знал, что вообще ни о чём не думал. Он просто хотел перехитрить Северуса и думал, что нашёл способ. Только сейчас, кажется, он этого не сделал, а наоборот, всё ухудшил. Он посмотрел на отца, заметив, как тот измучен, и вдруг почувствовал ужасный стыд и отвращение к себе.       — Я думал, что смогу заставить это исчезнуть… чтобы Саша не знала… не хотела, чтобы она знала… я должен быть сильным… не должен так переживать из-за снов…       — О, птенец мой… у тебя проблема, ты болен и страдаешь, в этом нет ничего постыдного… Саша поймёт…       — Я не хотел, чтобы она знала, что я такой сломленный! — закричал Гарри, слёзы смешались с потом на его лице. — Я не понимаю… почему я такой?       Его снова вырвало. Северус протёр ему лоб прохладной влажной тряпкой и дал несколько глотков воды. Он чувствовал себя ужасно виноватым и недоумевал, как мог пропустить все признаки. Как он допустил, чтобы всё зашло так далеко? «Мне следовало отправить его к целителю разума давным-давно. Мне следовало внимательнее за ним следить. Я ужасный отец».       — Выжившие после войн и насилия часто бывают такими. Где ты взял это зелье?       Гарри закашлялся.       — Рон рассказал мне об этом, и я сделал его… здесь, в своей комнате… своим набором для зелий.       — Ты варил здесь зелья? — потребовал ответа Северус. — Без надлежащих заклятий пожаробезопасности и вентиляции? Гарри, ты мог поджечь дом или потерять сознание! Ты что, ничего не усвоил о технике безопасности при варке? Даже первокурсник знает больше!       — Я был осторожен…       Северус горько усмехнулся       — Ты был достаточно умён, чтобы тебя не поймали. А я-то думал, что могу тебе доверять.       Гарри вздрогнул, потому что боль в тоне Северуса была очевидна.       — Извини, Сев, — его снова вырвало.       — Уверен, что извиняешься. На данный момент, — вздохнул Северус. — Поговорим об этом позже.       Четыре часа спустя Северус объявил, что всё зелье выведено из организма Гарри. Гарри был измучен и истощён. Северус дал ему воды, чаю с мёдом и позволил уснуть, сидя рядом, пока тот наконец не закрыл глаза — хотя и неохотно, без зелья.       Северус смотрел на спящего юношу и откинул волосы с его лица. Слава Мерлину, он успел вовремя, иначе… Его прошиб озноб, в груди зародилось болезненное, холодное чувство. Если бы Гарри впал в кому, он бы никогда себе этого не простил. «Мой бедный сын, если ты не можешь доверять мне, кому же ты доверишься?»       Он почувствовал острый укол неудачи. После всего пережитого он думал, что Гарри знает: он может обратиться к нему с любой проблемой. Но мальчик скрывал свою боль и страдания, не желая сталкиваться со своими трудностями или делиться ими. Он лгал и увиливал, пока дело не дошло до этого.       Северус решил, что лучше обратиться к кому-то ещё, кому Гарри доверял. Возможно, тот преуспеет там, где он сам потерпел неудачу. Когда-то сама мысль о том, что ему придётся просить о помощи, особенно у этого конкретного волшебника, стала бы для него горьким ударом по гордости. Но не сейчас, когда на кону стояли жизнь и психическое здоровье его сына.       Он вышел из комнаты и направился в библиотеку, где написал письмо и попросил Хедвиг отнести его.       Примерно через два часа, проснувшись, Гарри обнаружил себя в чистой пижаме. Рядом с кроватью в кресле сидел Сириус Блэк, а за ним стоял Ремус Люпин. Оба выглядели очень встревоженными.       — Сириус? Ремус? — Гарри удивлённо смотрел на них, моргая.       — Гарри, слава Мерлину, ты проснулся! — воскликнул Сириус. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, кажется, — ответил он, садясь. Он взял стакан воды на тумбочке. — Что вы здесь делаете?       — Твой отец позвал нас, — ответил Ремус. — Он рассказал нам о зелье. Гарри, нам нужно поговорить.       — Сейчас?       — Да, прямо сейчас, — решительно сказал Сириус.