Аконит. Взойдёт луна

Воспоминания уроков боя от Рико освежили в голове и некоторые «полезные» советы. – Первым важным правилом ведения боя является разведка. Хороший солдат никогда не будет воевать на территории, которая ему не известна, – говорил Рико, ломая очередное ребро Дилана. План мести не должен провалиться. Он не терпит торопливости. Каждая ошибка может стать роковой, а её цена очевидно будет ровняться жизни самого парня. Этому совету и последовал оборотень. Предварительный этап заключался в изучении каждого сантиметра леса и его окрестностей. В памяти всплыла фраза о том, что местные охотники патрулируют город, преследуют стаю, нарушившую соглашение. Днём волк был селён, но и натренированные люди тоже не уступали ему, значит нужно выждать преимущество. Ночь была подходящим вариантом. Зрение зверя позволяло видеть практически как днём, а усиленное обоняние помогало строить полную картину происходящего на несколько миль вокруг. Люди же в тёмное время суток были ограничены в видимости возможностями человеческого организма и дальностью луча фонарей. Вокруг охотничьего домика Лены Дилан обнаружил несколько тропок, уводящих глубже в лес. Они вели в тупики, заканчиваясь обрывами. Немного дальше парень нашёл небольшое озеро, подпитываемое горным ручейком. Лесное полотно было изрезано оврагами и чем-то похожим на заросшие окопы. Выходы из леса примыкали непосредственно к окраинам Верта. С двух сторон он был скрыт за глухим забором. «Человеку через него не перебраться, тем более с оружием», – подумал Дилан. Молодой оборотень справится с этим препятствием в два счёта, поэтому эти выходы были помечены в голове как «возможные пути отступления». Третья сторона примыкала к заводу, который, судя по еле уловимому амбре человека, был заброшен несколько лет назад. Запах людей улавливался, но был смешан с чем-то металлическим. Чтобы оставить своё пребывание здесь в тайне, парень не стал выходить в глубь днём, решив вернуться ночью. Найти другой выход из леса оказалось не так просто, как первые два. Когда он вышел к небольшой деревеньке, над головой уже начали выглядывать звёзды. Солнце уступало своё место луне. Увидев золотистый месяц, просматривающийся из-за облаков, словно подглядывающий за ним, волк завыл. Собаки в деревне залаяли, не привязанные помчались в сторону леса. Тогда Дилан зарычал, останавливая их. Отметив этот путь отхода как «не требующий размышлений», парень решил возвращаться. Ночь вступала в свои владения, а значит пришло время исследовать городской массив, прилегающий к лесной полосе. Человек чувствовал свою усталость, но также чувствовал энергию, которую добровольно отдавал ему волк. Зверь долго был заперт, поэтому сейчас буквально излучал нетерпение. Застройку города запомнить оказалось сложнее. Скрываясь в ночных тенях домов и мусорных баков, Дилан исследовал прилегающие к лесу лабиринты улиц. Проходя мимо очередной подворотни, в нос оборотню врезался резкий запах страха, а слух уловил жалобное мяуканье. Скорее отчаянное, чем боевое. За кошачьим криком последовало рычание. Нос наполнился частичками псины, напоминающий помесь немецкой овчарки с дворнягой. Не раздумывая, парень ринулся на подмогу животному. Учуяв ещё одного представителя «рычащих убийц», кошка замерла, словно статуя Давида. Казалось остановилось не только дыхание, но и крохотное сердце. Собака не отреагировала на присутствие ещё одного зверя. Дилан дал о себе знать, издав утробное низкое рычание. Пёс развернулся и кинулся в сторону оборотня, обнажая редкие и кривые пластины клыков. Оборотень перехватил горло своего соперника, сжимая покрывшуюся шерстью руку. Парень замер. «Определённо точно, что шерсти от волка не было так много», – смутился Дилан. Собака заскулила. Когти впивались в кожу, оставляя неглубокие порезы. Волк рванул, забрызгав окружающие предметы кровью. Животное в руках заскулило, переставая сопротивляться. Дилан отпустил зверя, который сразу помчался прочь, принимая поражение. Оборотень подошёл к кошке, которая также неподвижно стояла. Когтистая лапа опустилась на зверя, максимально мягко почёсывая за ушком. Кошка находилась в оцепенении ещё несколько мгновений. А потом метнулась вверх и вцепилась в плечо, вонзая когти максимально глубоко. Парень отшатнулся и зашипел, сбрасывая животное. – Вот так и помогай теперь, – злобно кинул он, глядя на удаляющуюся спину животного. «На новый год попрошу кошку, которая любит собак», – подумал Дилан. Волчий слух уловил какое-то тарахтение. Прислушавшись более внимательно, парень уловил скрипение подвески и визг тормозных колодок. Это однозначно был автомобиль. «Стоило бы перебрать двигатель. Тарахтит как будто скоро умрёт», – сделал мысленную заметку оборотень. Проулок озарил мощный прожектор. – Кажется я слышал рычание отсюда, – крикнул настороженный мужской голос. – Так иди и проверь, – кинул другой. Оборотень запрыгнул в мусорный бак, на котором насколько минут назад замер «не состоявшийся труп». Внутри воняло, кто-то явно выкинул мусор не первой свежести. Бак был переполнен, что позволило перебить запах оборотня и скрыть свою присутствие, зарывшись поглубже. Тяжёлые шаги послышались снаружи. Примерно трое человек обыскивали подворотню. Шаги прерывались лязганьем метала о металл. Отсутствие видимости не дало понять, что это было. Крышка мусорного бака открылась. – Ну и вонища здесь, – просипел мужчина, слега гнусавым голосом. Ищущий наверняка зарыл нос во внутренней стороне локтя. Потыкав чем-то в мусорные мешки, он уронил тяжёлую металлическую крышку, звон от которой слегка оглушил оборотня. – Тут чисто. Видимо уже скрылся, – доложил уже другой голос. – Сворачиваемся и поехали дальше, – кто-то отдал приказ. Звук удаляющего автомобиля подтвердил выполнение приказа. Парень выбрался наружу, отряхиваясь от остатков человеческих отходов. Запахи тухлого мяса, старых овощных очисток и грязных детских подгузников смешивался со смрадом грязи и пота охотников. Парня замутило. Небо начало сереть. Дело шло к рассвету. Запал волка начал иссекать на третьей по счёту извилистой улице города. Дилан решил вернуться в лес, чтобы минимизировать столкновение с людьми. Хоть волк и взял бразды правления, он прислушивался к мнению Дилана – нельзя выдавать своего существования. Первым порывом было вернуться в домик, чтобы отдохнуть до следующей ночи, но волк быстро воспротивился этому. Только подумав о благовоньях Бетси, парень поморщился, а волк заскулил. Ступив на порог хижины, оборотень вернёт себе человеческий облик, а внутренний зверь затихнет, словно пьяница завалится спать, перебрав. Решение отправиться спать в человеческих условиях было отправлено на задворки сознания, а волк одобрил сон в лесу. Место для ночлега нашлось быстро. Солнце уже начало согревать землю. Огромный камень, сужающийся к земле, создавал небольшое защищённое с двух сторон углубление. Отломив пару больших хвойных веток, парень скинул их на дно мини-пещеры. Оборотень не может простыть говорила Бетси, но так должно быть комфортнее. Ещё пара больших веток послужили заградительной ширмой от посторонних наблюдателей, достраивая две оставшиеся стены. Небольшой камень послужим импровизированной подушкой. Как только парень устроился, волк заснул. Усталость накатила на Дилана, и он подчинился ей, проваливаясь во сны. Этот сон был один из лучших за последние несколько лет. Кромешная темнота. Ни одного намёка на кошмар. Ночь, которая должна быть снаружи переместилась в сознание Дилана.   Проснулся парень, когда лучи оранжевого закатного солнца ласкали траву. Выбравшись из укрытия, парень обнаружил, что возле пасся лось. Животное даже ухом не повело, когда оборотень показался из жилища. Дилан решил продолжить исследование города, но сегодня предстояло осмотреть заброшенный завод. Запах человека по-прежнему витал в воздухе, а значит люди здесь иногда появлялись. В ночном мраке некогда рабочие цеха походили на локации фильмов ужасов. Вход в главное здание был один и тот плотно завален тяжелым каменным диском, с которым человек точно не справился бы. Окна первого этажа здания были зарешечены. К запертым дверям были приварены металлические балки, по-видимому, чтобы никто чужой не мог проникнуть внутрь. На территории завода находились небольшие отдельные цеха: какие-то уже были полу разрушены, а какие-то вполне сошли бы за укреплённое убежище. В них даже окна были закрыты металлическими листами. Вход был заперт на кодовый замок. В качестве дополнительного усиления защиты дверь была опутана якорными цепями с массивным замком. В такие места, не обнаружив себя, нельзя проникнуть. Дилан не стал рисковать. Разрушенные помещения не представляли интереса. В них практически невозможно было укрыться. Дыры в стенах или отсутствие дверей и окон давали полный обзор внутренностей развалин. В целом, территория не представляла большого интереса. Её нельзя было использовать в качестве отступного пути, но и кто-то умный тоже не стал бы использовать помещения для того, чтобы спрятаться. Территория была разведана – первый пункт плана был выполнен. Рассуждения свелись к простому: как избавиться от ищеек? Очевидно, что сам отец не явится за ним, однако, он никогда не гнушался отправить лучших своих солдат, поквитаться с «разочарованием его седой головы». Дилан не мог знать – был ли его отец седым, потому что он помнил только всегда сияющую лысину. Человек-волк, обладающий «естественной» силой, мог спокойно справиться с тремя обычными головорезами. – Никогда недооценивай противника, – говорила Ганз на уроках «биологии». Это правило словно вырезалось у него в голове рядом с напутствиями бабушки, оставляя кровавые подтёки на подкорке мозга. Даже если противник меньше тебя, ты никогда не знаешь, каким потенциалом он обладает. Солнце вновь поднималось над горизонтом, пронизывая утреннюю прохладу своими тёплыми лучами. Дилан пробрался к своему убежищу и завалился на еловый настил. В голове был подведён итог: заманить всех сюда в лес, разбить группу ищеек и поквитаться с каждым по одиночке. Ночь была обязательным шагом к успешности, потому что волк имеет преимущество. Дилан уже жаждал исполнения своего плана. Жажда мести наполняла его силой. Кажется, что его энергии хватило бы, чтобы запитать небольшой городок со своим парком развлечений. Парень решил не торопиться и хорошо отдохнуть перед битвой, которая, как он понимал, далеко не будет лёгкой. Он заснул, когда солнце уже заняло своё место в зените, а звери поползли через соседнюю поляну к озеру. Проснулся Дилан, когда солнце скрылось. Ночь окутала своим холодным плащом его укрытие, лес, город. Прохлада, присущая отсутствию солнца, будоражила и без того взволнованное сердце парня. Наступило время перестать бежать и принять бой. Доказать, что он не пустое место, над которым можно издеваться. Доказать, что он чего-то стоит. Он понимал, что сам немало пострадает при схватке, но волчье исцеление, как платный врач, сколотит из него нечто, способное передвигаться и, возможно, работать.   *** Новый этап плана заключался в том, чтобы заставить дьявольское войско играть по правилам оборотня и не позволить застать врасплох. Важной частью была приманка – заманить троицу на свою половину поля. Вариантов приманки у парня было совсем немного, если ноль можно считать таковым. Первая мысль – набрать отца – была сразу же задвинута за пределы разумности. Люди отца – довольно искусны и умны, поэтому раскусят ловушку ещё до того, как Дилан закончит произносить «Атака игрока, не владеющего шайбой». Дать знать о себе через газеты и телек тоже не получится. Он потратил столько времени, чтобы не давать знать о своём существовании, поэтому новостные ленты заинтересуются им только в качестве обглоданного трупа, а дать объявление в газету с текстом: «Жду своего папашу и его свиту здесь» приведёт к результатам первой идеи. Можно было вести размеренную жизнь: работать в кафе, охотиться на животных, особо не скрываясь, и ждать, пока Дилана обнаружат, но на это нужно времени, а мести хотелось здесь и сейчас. Парень начал выходить из себя. Нервы начали сдавать, а терпение волка трещало по швам. Кажется, ещё мгновение, и он просто побежит в дом отца и накинется на каждого, кто будет там. «Глубокий вздох… Один… Выдох… Два», – парень взял себя в руки. Эту часть плана никак нельзя было осуществлять на эмоциях. Любой промах мог раскрыть все карты раньше времени. – Думаю, можно начать действовать через его людей, – знакомый, но неожиданный голос заставил парня вздрогнуть и отскочить, разворачиваясь в сторону источника звука. – Как ты тут оказался? – вместо приветствия сказал Дилан. Официант вышел из тени деревьев, кроны которых колыхались от ветра под рассветным солнцем. – Я не мог сидеть у Би. От её травок меня уже воротит. Чувствую себя как наркоман, только мне от дури уже плохо. – Это всё ещё не объясняет, как ты нашёл меня и зачем вообще припёрся, – подозрительно сощурившись, произнёс Дилан. – Может я соскучился…, – начал Кристиан, Дилан фыркнул, – Ладно. Мой обман раскрыт. – Кристиан поднял руки в знак капитуляции, – Я сбежал из мотеля, чтобы побегать по лесу. Как ты знаешь, именно так я развеиваюсь. Во-первых, я не знал, что её домик находится в пяти минутах от дороги, а… Дилан перебил официанта. – Вообще-то, в сорока… в глубь леса. – Это я сорок минут бежал без остановки? Ха, Тони выкусит, – снова начал Кристиан, – А, во-вторых, тебя я нашел по запаху. Судя по всему, ты уже несколько дней не был в домике. Кстати, хороший шалаш, для школьника. – Пошел ты, – оскалился Дилан. – Не, серьезно, чувак. Тебе стоит посетить комнату для маленьких волчат, а ещё сходить в душ. От тебя воняет, кажется, как от дохлой коровы, будто ты в мусоре валялся. – Быка, – на автомате выдал Дилан. – Вот оно как, кто-то выпустил волка на свободу? – Что тебе нужно, – Дилан начал закипать. – Ты же знаешь, что никто не пустить тебя сражаться в одиночку? Ты не хочешь звать остальных, но от меня ты так просто не отделаешься, – Дилан снова фыркнул. – Я не собираюсь ни с кем драться, – соврал новенький. – Ты же знаешь, что я тоже оборотень. Ты врешь, и я чувствую это. А ещё, ты свой злостный план по заманиванию кого-то, – Кристиан очертил в воздухе кавычки, – бубнил в слух. Для того, кто хочет сохранить всё в тайне, ты действовал очень непредусмотрительно. Они молча смотрели друг на друга. С одной стороны, могло выглядеть, что они вели немую дискуссию, Кристан может так и делал, но Дилан просто пялился на него, просчитывая, что делать дальше. Парень сдался. – Я хочу отомстить, – начал он, – Людям, которых ты видел тогда в моей голове. – И ты хотел сделать это в одиночку и оставить меня без веселья? – официант схватился за сердце, корча сердечный приступ и театрально закатывая глаза. Дилан только закатил на спектакль глаза. Один он может справиться против горстки головорезов, но два «естественных» существа сделают это лучше. Нельзя недооценивать всадников ада. Он вздохнул и начал излагать свой план мести Кристиану, опуская момент того, что за смертоносной троицей стоит его отец. На удивление, официант молча слушал, запоминая каждую деталь. – Да уж, – сказал Кристиан, после того как Дилан замолчал, – Ты умеешь составлять планы по круче Тони. Кто ты, чёрт тебя дери? Новичок неуверенно пожал плечами, стараясь отвести взгляд и надеясь, что Кристиан этого не заметит. И он не заметил или сделал вид, что не заметил. – Знаешь, не важно. План крутой, но есть одно «НО». Твои гончие там, а ты тут. А теперь барабанная дробь, как ты их заставишь здесь появиться? – Над этим я сейчас и работал. Ну, знаешь, до того, как ты решил вмешаться и спутать мне все планы. – Как я и сказал, ты слишком громко думаешь, а значит я слышал достаточно, чтобы сказать: «Ты совсем не умеешь устраивать ловушки». – Я умею от них убегать и в них попадаться, быть по другую сторону мышеловки мне не приходилось, – официант закатил глаза и неловко улыбнулся. – Ты не должен действовать в лоб. Есть какой-нибудь шакал, кто сможет тебя выдать? Думаю, нужно действовать именно в таком направлении. – Звучит логично, но я не припомню… – Дилан замолчал, когда воспоминания нагнали его мысли, а Кристиан вопросительно выгнул бровь. – Полагаю, по твоем тупому выражению лица, ты вспомнил какого-то человека? – Хм, человека? Сложно её назвать так, она больше похожа на грузовой поезд, обтянутый свиной кожей, чем на человека, – кивнул Дилан. Кристиан звонко расхохотался. Этот смех развеял хмурую погоду в душе новичка. «Смесь задыхающейся чайки и дельфина явно выглядит привлекательнее для слуха», – подумал парень. – Так как мы с ней свяжемся? – стряхивая проступившую с глаз влагу, спросил официант. «Мы.» – Да, мы, – сказал Кристиан, словно прочитав мысли своего собеседника, – Я же сказал, от меня ты просто не избавишься. Тем более, я более обученная машина для убийства. – Но, твои глаза, – попытался поспорить Дилан. – Мои глаза не чёрные, да. Я никого не убивал незаслуженно, – Кристиан выделил последнее слово, – Если ты убиваешь животное защищая себя или других от смертельной опасности, то глаза цвет не меняют. В этих ситуациях вроде как разрешается. Только в исключительных случаях. – Исключительных случаях… – повторил Дилан, словно пробуя слова на вкус. – Да, например, если ты не остановился на простом убийстве, а продолжил охотиться на невинных или истязать уже мёртвое тело, – пояснил официант. – Нам нужно пробраться в мотель Би и забрать мою сумку. Кристиан уставился на Дилана, переваривая такую быструю капитуляцию парня. Официант уже готовился брать эту Бастилию, состоящую из сплошного желание поспорить с боем. – Это сделаю я, а ты пойди в домик Лены и помойся, а то нас вычислят по твоей вони, которую слышно за несколько миль. Встречаемся через четыре часа на этом же месте. – Нет, встретимся через три часа у заброшенного завода. Кажется, я там видел стационарный телефон. Не хочу светить мобильник, а так начнём заманивать оттуда. Кристиан кивнул, развернулся и потрусил в сторону, где,  как он знал, находился мотель. Дилан в свою очередь двинулся в домик, стараясь заглушать волка, протестующего против этой мысли. После разговора с Кристианом, волк немного присмирел, либо почувствовал другого волка, сильнее, либо то странное тепло, расползающиеся по всему телу, как-то сдерживало его.   Время двигалось к полудню. Солнце сегодня неуверенно пряталась за тучами, словно стесняясь показывать свои лучи, а может погода чувствовала наступающий смертоносный танец битвы и старалась соответствовать настроению окружающего. Кристиан встретил Дилана на выходе из леса, граничащим с территорией завода, и передал потрёпанную сумку второго. Дилан покопался в боковом кармане, выворачивая груду салфеток с непонятными номерами, выходной код которых говорил о принадлежности к Нью-Йорку. Некоторые салфетки были подписаны мужскими и женскими именами, в основном, женскими, но большинство были безымянными. – Ты прям как официантка в ночном клубе. Зачем тебе столько номеров на салфетках? Постой, что? Это то, о чём я подумал? Ресторан «Eleven Medison Park»? – задохнувшись, спросил Кристиан. Дилан пренебрежительно вытянул салфетку, увенчанную странным квартетом листьев, отдаленно напоминающие масти покерной колоды, и сокращением «EMP», кивнул и, скомкав её, выкинул в рядом стоящую урну. – Знаешь, чувак, я даже не хочу знать, как ты туда пробрался, но то, что у тебя есть номер какой-то Морисы на этой салфетке – это круто. – Наверное, – сморщился Дилан, выбрасывая очередную брендированную салфетку, кажется хлопковую. Кристиан стоял, хлопая глазами, пока Дилан не нашёл смявшийся кусок ткани с лозунгом «Не позорь свою собаку! Убери за нею каку!», на которой корявым почерком был выведен очередной номер телефона, но цифры были уникальными. Он почти полностью состоял из шестёрок. – Мрачненько, – прокомментировал Кристиан. – Эта сволочь сдала меня в прошлый раз, сдаст с удовольствием и в этот, я думаю. Умишком она особо не отличается, поэтому она и есть самый подходящий вариант. – Где ты её откапал? – Она оплатила сопровождение на благотворительный экологический вечер, где обсуждали замену пластиковых пакетиков для собачьих отходов на хлопковые. Я вызвался её сопроводить. – Ты – эскортник? – подавился слюной официант. – Не каждому из нас везёт с работой… – начал Дилан, потом запнулся, вспомнив, что у его собеседника не было всё гладко, – Прости. Тяжёлая рука его помощника приложилась к затылку, а боль пронзила голову, как стрела купидона пронзает сердце. – Я сказал, не произноси этого слова. Парень кинул сумку на пол. Какое-то звяканье раздалось оглушительным гулом в тишине, словно гром в ночи разбил небосвод. Из сумки выпала связка ключей с логотипом арены. В голове, как в киноплёнке, начали мелькать воспоминания детства. Сан-Диего Галз, детство, радость. Оборотень завис, стараясь принять решение. Казалось, что убийство уже не сделает его прежнем. Разделит жизнь на «до» и «после». Сделает его новым человеком, омрачив прошлое. Стоит ли оно? В нос ударил запах металла, смешанного с порохом. Где-то на другом конце завода охотники производили положенный им осмотр запертых площадей. Запах оружия отдавался звоном в голове. Круговерть детства сменилась ураганом настоящего. Дилан закинул четвертак в прорезь для монет и набрал номер. После долгих двух минут пустых гудков на том конце сняли трубку, но вместо приветствия грозный женской голос сказал: – У тебя либо что-то важное, либо ты будущий труп. – И я рад слышать тебя животное, – парировал Дилан. – Ты… не может быть, – в голосе собеседницы послышалась растерянность, но концентрация и беспристрастность снова вернулись, сделав нотки ледяными, – Жаль, что твое тело всё ещё портит эту прекрасную страну. Я надеялась, ты уже покормил всех червей на кладбище. – Не дождешься, сучка. – Вряд-ли ты позвонил для обмена любезностями. Что тебе нужно, крысёныш? – Я хотел поблагодарить тебя, старая мразь. Если бы не твой донос, я бы никогда не смог бы встать против. Я жив, и, знаешь, что, твой план выдать меня с треском провалился. Поцелуй меня в… – в трубке раздались быстрые короткие гудки. – Ну, засекаем время. Стартовая сирена прозвучала, – заключил Дилан. – Игрокам приготовиться к первому сбрасыванию, – подхватил Кристиан. Оба по-звериному рассмеялись.   *** Первое сбрасывание долго ждать не пришлось. Сирена прозвучала около одиннадцати вечера, когда территорию завода заполонили запахи металла, человека и крови. Дилан уловил ещё два душка: неизменный запах мужского парфюма от леди Ганз и смесь машинного масла с медицинским спиртом от Аарона. Кристиан и Дилан даже не удивились такой скорости, тем более они выработали план действий: разбить троицу на отдельные составляющие. – Как и говорили, ты берёшь на себя бабу, а я беру остальных двоих, – прошептал где-то над ухом официант. Хоть их преследователи и не обладали сверхслухом, но лишняя предосторожность не повредит. – Эй, мальчики! Выходите, поиграем, – раздался на всю округу издевательский женский голос. Кристиан застыл. Нет, он не мог перепутать этот голос. Его кошмары заставляли вспоминать его почти каждую ночь холодный как лёд смех. Кажется, жизнь играет с ним злую шутку. – Вы с ней знакомы? – вытаращился на официанта оборотень. Когти уже скребли бетонную крошку осыпавшегося асфальта. – Встречались с ней перед моим обращением. Не знал, что ты перешёл дорогу одной из самых свирепых охотников на оборотней. – Охотников на оборотней? – переспросил Дилан. – Да. Ганз и семья, которой она служит, – древние охотники. Самые жестокие. Это она за тобой приходила. Просила выдать новообращенного, видимо тоже не в курсе, кто был нашим новичком. – Ребят, не хорошо заставлять ждать даму и её кавалеров, – продолжила издеваться Ганз. – Ну, понеслась, – сказал Кристиан, обращаясь к Дилану, – Не смей помереть, они охотники, но они всего лишь люди, – добавил он, перед тем как рвануть в сторону голоса стервы, выкрикивая уже ей, – Эй, сучка, давно не виделись. Надеюсь, в этот раз ты привела своих пёсиков. Послышалось еле уловимое движение, похожее на шаги. План начал действовать, подумалось Дилану. Кого-то уже удалось разделить. – Знаешь, крысёныш, – раздался снова металлической голос Ганз. Для того, чтобы её стало слышно на весь завод, она использовала громкоговоритель, – Я до последнего надеялась, что новичок – это не ты. Не думала, что так может повезти. Оказывается, я сорвала джек-пот. Шаги стали слышны отчётливее, значит адская гончая в женском обличие приближалась к нему. Дилан рванул в кусты, умышленно создавая излишний звук, чтобы его точно заметили. Раздался выстрел, а над его головой, буквально в паре сантиметров, просвистела пуля, врезаясь в дерево. – Только ты мог так вляпаться. Ты же не думал, что наша общая знакомая оставит ваш разговор в тайне? Правильно, не думал, значит ты подготовил план. Вот, мы здесь. Только правила игры будем перестраивать, чтобы устраивало все стороны, – продолжала женщина, направляясь в сторону леса, где скрылся Дилан. Дилан услышал не одну пару ног, приближающуюся к нему. Не всё пошло, как он хотел. Он даже не мог предположить, что его семья окажется охотниками на оборотней, тем более с богатой историей. Наверное, если бы он не был оборотнем и его не пытались сейчас убить, Дилан бы гордился своей родословной. – Раньше, твой отец хотел, чтобы ты присоединился к семейному делу, а теперь отдал приказ доставить тебя к нему, чтобы лично расправиться с таким пятном в роду, а знаешь, что самое важное, а? Он разрешил нам сначала с тобой поиграться. Дилан пригнувшись стал пробираться как можно глубже в лес, чтобы увести своих оппонентов подальше. – Всё, мне надоело трепаться, хочешь поиграть в пятнашки, я не против, – сказала она. Громкоговоритель полетел в кусты, с жалобным писком озвучивая шуршание о траву. Где-то вдалеке раздался выстрел. Над лесом взлетели вороны, своим карканьем заглушая грохот. Сердце Диалана упало. Кроме них в лесу никто не присутствовал, значит выстрел был предназначен для второго оборотня из толпы. «Нет, только не это», – пронеслось в голове парня. Глаза налились естественным-серым с примесью зелёного. Когти вырвались наружу словно ракеты, выпушенные из шахт, а клыки заполонили рот. Вторую волну ворон поднял животный рык, заставивший дрожать почву вокруг. – Вот этого я и ждала. Теперь становится веселее, – где-то поблизости пролепетала Ганз. Дилан погнался в сторону источника звука. Ярость затмевала глаза, а злость отключала разум. Волк рвался в бой. Слух оборотня перестал улавливать хоть что-то, кроме дрожания листьев и хвои деревьев. Кажется, даже звери теперь держались обособленно, в конце, прилегающем к деревне. Резко по лесу прокатился гул. Нос учуял медный запах, а на языке появился фантомный привкус металла и соли. К запаху добавился стойкий аромат парфюма. Немного левее раздался смех Ганз. Справа нос начал заполнять тоже запах крови, но примесь к нему была медицинская. Сзади чувствовалась обычная кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь – все, что окружало его и жуткий металлический смех Ганз. Неопределённость ещё больше выводила Дилана из себя. Страх куда-то улетучился, оставляя место только слепой ярости человека и волчьей жажде крови. Дилан ринулся вглубь, на смех и запах крови стервы. Бежать пришлось долго. Луна уже полностью укрывала город серебряной пеленой своего сияния. Верхушки деревьев отбрасывали уже ночные тени, похожие на изрезанный забор с заострёнными пиками. Ещё через несколько десятков минут скитаний, парень вышел на пустырь, посреди которого стояла церковь. Он не исследовал эту часть леса, просто потому что не знал о её существовании, будто за ночь она появилась из пустоты. Животный ужас накрыл парня с головой. С первого взгляда этот храм был неотличим от того, в котором его держали в Нью-Йорке. На пороге церкви кто-то лежал, а из странных узких колонок в сторону леса разносились звуки адского смеха, словно голоса преисподней. Прежде, чем подойти осмотреть лежащего, парень решил осмотреться в целом. Убедиться, что вокруг относительно безопасно – просто разумно. При детальном рассмотрении здания становилось понятно, что эта другая церковь, тем более к этой прилегал лес, а к той – кладбище. Четыре башни составляли главный зал. Куполов не было, поэтому сложно было понять – какой религии она принадлежит. О том, что перед ним дом молитвы Дилан догадался только по изображению креста на входных дверях, увенчанными крепким амбарным замком. Поскольку его бабушка была набожна, парень знал, что крест присущ христианству, вот только его направлений столько, что чёрт ногу сломит. Белые стены облетели местами, обнажая красный кирпич. Стекла окон были выбиты, но в качестве дополнительной безопасности, все входные и выходные отверстия были огорожены решетками, на узлах которых были заострённые колья, обращенные во внутрь. Словно это была не защита от охотников за богатствами, а тюрьма для того, что содержалось внутри. Волчье зрение позволяло немного приоткрыть завесу интерьера, проглядывающего в обнаженных окнах. Стены были выкрашены в нейтральный бежевый. На них покоились иконы с лицами святых, но не в спокойных или мученических выражениях, а в ужасе и страхе. Глаза некоторых были закрыты. С другой стены внутреннее убранство церкви было абсолютно иным. Если западная сторона молилась всевышнему, то восточная демонстрировала ад и чистилище. Вместо чертей, вокруг сатаны кружили волки и люди со звериными головами и животными руками. «Странное место. Вход церквей делался на востоке, почему эта повёрнута к югу?» – подумал парень. К главному входу вело массивное деревянное крыльцо, на котором и лежал человек. Кажется, от соприкосновения с доской его тело понемногу плавилось, потому что от этих мест вздымался пар, а выражение лица было каменно-застывшим в позе боли. К крыльцу вели четыре больших ступени, только каждая имела свой узор первая по своему краю демонстрировала мелкую россыпь кругов с восемью проходящими насквозь спицами, что-то отдалённое напоминающие штурвал старого корабля. «Буддизм», – догадался Дилан. Вторую ступень испещрял крест. «Христианство». Третья ступень обладали лишь одним символом, размещённом в самом её центре – полумесяц, между концами которого находилась звезда. «Ислам». Четвертая ступень содержала фразу. Как было очевидно – Латынь. «Alea jacta est». – Жребий брошен, – произнёс Дилан едва слышно. Подойдя ближе, парень узнал тело. Официант был ещё жив. В районе живота его футболку окропляло бордовое пятно – последствие выстрела. Грудь Кристиана медленно вздымалась и опускалась. Дилан повернул голову так, чтобы ухо было направлено к телу. Напрячь волчий слух оказалось не сложно. Стук сердца был тихим, но он был. Прислушиваясь к мерному биению сердца, Дилан ступил на первую ступень. Ступни загорелись огнём, словно он шёл по раскалённым углям. Из колонок снова зазвучал смех. – Оборотни – бич веры, поэтому каждая религия применима против них как оружие. Твое тело теперь проклято. Некому будет отпеть такую смазливую мордашку, крысёныш, – развеселилась Ганз. Ногу пронзила боль, словно икру атаковал рой пчёл. Дилан рванул предмет, вонзившийся в ногу. Этот объект представлял собой самодельный дротик с механическим впрыскиванием. Из иглы вытекло содержимое, не успевшее проникнуть в организм. Аромат говорил об одном – аконит. В глазах всё закружилось. Волк словно пьяный в душе сел и закрыл лапами морду, стараясь унять круговерть. Ещё несколько снарядов угодили прямо в цель: спина, другая нога и шея. Волчий нюх отключился следующим, за ним и личность волка в целом. Волна усталости без поддержки второй части накрыла с головой. Сознание Дилана само висело на волоске. Наконец-то из-за кустов вышло три человека: Ганз, Рико и Аарон. Мужчины в руках держали трубки для запуска дротиков, а на поясе Ганз были развешаны, как автоматная лента, колбочки с разными настойками. Дилан опустился на колени, а потом и вовсе свалился на бок. Ганз подняла его за воротник. – Ты думаешь, ты загнал нас в ловушку? Как здорово смотреть, когда кот сам становится мышкой. Она врезала ему под подбородок, после чего парень отключился. Очнулся он в маленьком тесном помещении. Пахло затхлым багажником, «который стоило бы помыть». Изредка тело подбрасывало на кочках. Попытавшись пошевелиться, парень понял, что руки и ноги крепко скованны наручниками. Там, где металл касался обнажённой кожи, чувствовался жар, а потом следовал запах обгорелых волос на коже. Каждое движение приводило к небольшому ожогу. Автомобиль остановился, через несколько секунд багажник открылся. – Так и знала, что ты уже очнулся. Поспи ещё немного, крысёныш, – сказала Ганз и резким движением ввела иглу в шею Дилана. Слегка розоватая жидкость переливалась в его организм. С каждой каплей конечности тяжелели, а потом и вовсе перестали ощущаться. В голове всё снова завертелось, только волк ещё спал, а значит вертелось уже у человека. Дилан успел оглядеть заброшенную заправку на выезде из города и, кажется, услышать знакомый вой где-то в стороне, а потом снова провалился в сон.