Аконит. Взойдёт луна

Сон – чудесное место, особенно если ты его можешь контролировать. К сожалению, Дилан не разделял этого мнения. Каждое его путешествие в страну грёз сравнимо с походом в комнату страха. Полёт в облаках резко оборвался падением о землю. Парень проснулся и шарахнулся вверх, запыхавшись от бессознательного крушения. Оно оказалось вполне настоящим. Поднявшись, парень стукнулся головой о крышку багажника. Звон в ушах отразился ударами церковных колоколов. Голову наполнили воспоминания последних моментов. Нельзя говорить о том, сколько времени он провёл в отключке: может час, а может несколько дней. Абсолютно глухое пространство не позволяло понять, какое сейчас время суток, а пониженная температура тела волка мешает определить изменение температуры внутри его персональной тюрьмы. Тело снова оторвалось от матерчатого материала, которым обивают багажники элитных авто. Машина будто провалилась куда-то, а потом резко появилась вновь. Дилан шарахнулся об дно. В голове снова промелькнули воспоминания: пробуждение в багажнике, ехидная ухмылка Ганз и шприц с розоватой жидкостью. Во рту стоял металлический привкус с разъедающем горьким послевкусием. Парня замутило, а к горлу подкатился ком. Дилан попробовал вновь освободить руки. Кожу обожгло. Металл словно облепил тело со всех сторон. Ощущение было, что узкие полосы наручников превратились в рукава смирительной рубашки для буйных психически больных. Машина снова повернула и остановилась. Волк внутри Дилана хромал, словно побитый палками наркоман, поэтому обострённые чувства оборотня были похожи на запах и привкус только что нарезанного лука. Вокруг машины послышались тяжёлые шаги. «Это точно не могла быть Ганз. Она даже на свою охоту носит исключительно кеды из красной ткани с былыми носами, на которых сама дорисовывает два скрещивающихся оружия: пиратская сабля и медицинский скальпель,» – подумал парень, отвлекаясь от происходящего. Из размышлений его выдернул скрип крышки, медленной открывающий обзор на темнеющее небо, озаряемое закатным солнцем. На него смотрели пустые глаза. Гора мышц и отращенные длинные волосы в стиле рокеров восьмидесятых годов выдавали всегда надменного Аарона. Словами он не бросался. Говорил кротко и редко, но его высказывания всегда долетали точно в цель. Схватив Дилана за воротник, сопровождающий вытряхнул его из машины. Парень не мог двигаться, поскольку был повязан по рукам и ногам, поэтому тело просто повалилось на землю. «Теперь понимаю, как себя чувствует опутанная лошадь,» – мысли оборотня старались зацепиться за что угодно, чтобы не пуска в глубины своей души обледенелый ужас грядущего. Волк глубоко в душе заскулил, задыхаясь от не хватки воздуха и завыл. Зверь и человек были словно продолжением друг друга. Ступать на лапы было невозможно, поэтому и ноги Дилана подгибались. Слабость после укола всё ещё не отпускала. Волк застыл в немом позыве, а желудок парня опустошился. Что-то черное с примесью кроваво красного оказалось у ног Аарона, забрызгав редкими каплями черные высокие ботинки мужчины. В такой близости даже нос человека учуял запах человеческой крови и примеси серы со сгоревшей щепой рябины. Смесь густой лужицей растекалась по земле. Куски дерева больше походили на переломанные кости. Парень закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на том, чтобы больше из его желудка ничего не вырвалось. Где сзади брякнули ключи, а путы на ногах ослабли. – Вставай, – пронеслось над ухом грозным приведением. Голова кружилась, а мысли витали где угодно, только не в голове, поэтому приказ подчиниться Дилан не услышал. Тяжёлая рука одним движением поставила оборотня на шатающиеся ноги и толкнула в сторону входа. – Я сказал, пошевеливайся, – рявкнул Аарон, полоснув по спине. Дилан почувствовал, как футболка намокла и прилипла к спине. Солоноватый привкус появился во рту, но парень не чувствовал боли. Нотки крови в воздухе сменились опаленной кожей. – Аконит на конце этого мачете не даст ране затянуться, а как только пройдёт укол от Ганз, ты ощутишь весь спектр болевых смертельных горок… – А потом тебя ждёт целый парк кровавых аттракционов, – добавился Ганз, появившаяся в проходе к заброшенному зданию. – Не хорошо цитировать Константина, сучка. Это называется плагиат. Жаль, что ты не можешь придумать своего, – ослабевшим голосом кинул женщине оборотень. Если не пара дней, проведённых с официантом, Дилан и не знал бы, кому принадлежит это высказывание. Кристиан был шокирован, поняв, что его сосед не смотрел добрую половину «бомбических и просто нереальных» фильмов. Первым и был «Константин». Кажется, теперь у новичка появился новый кумир, способный практически на всё. В какой-то степени Дилан завидовал ему, потому что тот благословлён богом, а «оборотни прокляты», – считал парень. – Гляди-ка, у крысёныша в бегах было время ознакомиться с классными фильмами, – вмешался в мысли оборотня Рико. – Зачем придумывать что-то своё, если и так сказано сильно? – сказала Ганз, звонко рассмеявшись. Дилану показалось, что это было даже искренне, и он бы улыбнулся. Если бы не тот факт, что за её спиной сотни, если не больше, загубленных душ, а его привезли непонятно куда, чтобы душ стало на одну больше. – Иди, если не хочешь, чтобы мы заставили, – повторил Аарон. Дилан уже попался, а с такими наручниками он мало, что мог сделать, но облегчать им жизнь он не собирался. Оборотень встал как вкопанный, а затем и вовсе рухнул на землю, напрягая каждую клеточку тела, чтобы казаться тяжелее. Волк заскулил, но постарался помочь. Когти врезались в гравий, оформляя своеобразный зацеп. – Не хочешь, значит по-хорошему? – показательно жалобным тоном захныкала Ганз, глубоко и разочаровано вздохнула и продолжила, – Очень жаль тебя. Думаю, если подпалить тебе крылья, ты станешь послушнее, но мы немного подождём, чтобы эффект был ярче, – она ткнула пальцем в Аарона, адресовав часть монолога ему, – набей ему рот сухим аконитом и заклей скотчем, а потом закинь в багажник. Пусть поваляется час-другой. Рот наполнили клыки. Парень старался вырываться, но тщетно. Против двух гор мышц – оборотень с полу спящим волком и измученным человеком ничего не мог сделать. В глотку стали напихивать что-то. Вся влага моментально испарилась, а дыхание перехватило. Дилан закашлялся, но как только приступ начался, его рот заклеили скотчем и кинули в багажник машины. Ганз подошла к нему и на ушко с нежностью прошептала. – Тебя это не убьёт, малыш, но аконит медленно будет отравлять твой организм, проникая в лёгкие, впитываясь в слизистую, и в результате волчья кровь у тебя польётся отовсюду. Крышка багажника машины со звоном захлопнулась, и оборотень погрузился во тьму. Снова остались исключительно они: он, тьма и персональная клетка. Только теперь к ним присоединился дух волчьей огонии. Эти пара часов оказались самыми адскими в его новой жизни. Как только крышка импровизированного гроба была закрыта, Дилан начал считать про себя секунды. «Одна, две, три». Горло начало жечь, словно он съел три острых перца за один раз. «Четыре, пять, шесть». Воздух в лёгких заканчивается, скоро придётся вздохнуть. «Семь, восемь, девять». Вздох. Оборотень почувствовал, как его сердце буквально замерло, а на лбу проступили капельки холодного пота, скатывающиеся на переносицу. Сердце забилось в удвоенном темпе. Легкие обожгло, а приступ кашля накрыл с новой силой. Из носа потекла черная жидкость. Дилану хотелось разодрать себе горло с грудиной и вычистить всё оттуда. Пошевелив руками, кожу обожгло от наручников. Когти оборотня вонзились в мягкую кожу ладоней. Боль немного отвлекала. «Кажется, укол Ганз начал отпускать», – пронеслось в голове парня. В спине начала проступать пульсирующая боль. Оборотень замер, стараясь дышать через раз. Болело всё. Парень бросил оставшиеся силы для концентрации на счёте. «Сто семьдесят пять, Сто семьдесят шесть». С каждой новой секундой Дилан погружался словно в транс, отключая все чувства по одному, а потом и вовсе отключился сам. Холодная вода, которая вылилась из ведра, судя по стуку столкновения ёмкости с землёй, привела узника в сознание. Он вздохнул полной грудью и удивился, не почувствовав во рту привкуса цветков аконита. – Теперь будешь послушным? – игриво хихикая, произнесла Генз. Аарон вытряхнул Дилана из багажника и усадил на его край. Парень сбросил с себя хватку охотника резким движением и поплёлся, шатаясь, в сторону единственной открытой двери. Он старался запомнить всё в мельчайших подробностях. – Гляди-ка, даже бешенного пёсика можно приструнить, – залилась холодным хохотом Ганз, откидывая чёлку Дилана странным загнутым ножом. Перед ним предстали разнесённые цеха завода. Некоторые частично были модифицированы, а некоторые просто представляли собой развали после набегов мародёров. Гравийное покрытие сменилось бетонным, а ноги словно снова пошли по углям. Приглядевшись, Дилан вновь увидел метки, какие были выгравированы на ступенях церкви, что в лесу. От ступней начал вздыматься пар. – Пошевеливайся, если хочешь сохранить ноги. Тому, кто был до тебя понадобилось постоять тридцать секунд, чтобы он в агонии умолял нас отрезать ему ноги, – легкомысленно кинул совет Рико. Оборотень зашагал быстрее, стараясь перепрыгивать иероглифы, поскольку именно при взаимодействии с ними боль была наиболее сильной. Он шагнул в один из модифицированных цехов. Внутри пахло хлоркой и всё вокруг отзывалось чистотой и блеском. По среди комнаты стоял огромный деревянный столб, вокруг которого была застелена полиэтиленовая плёнка. Три из четырёх стен были увешаны оружием. Левая была излишне нагружена огнестрелом разного калибра и масти, правая же была оплотом холодного оружия. К верху вздымались клинки и ножи, а к низу опускались тяжёлые мачете и удлинённые японские катаны с зазубринами на конце. На против входа стена содержала орудия пыток средневековья. Первой в глаза бросилась гильотина, но она была немного изменена: вместо отсека под голову было проделано отверстие под всё тело. – Эх, – вздохнула Ганз, проследив за взглядом оборотня, – Что сказать? Сюрприза не получилось. Не всегда я люблю рубить тела топором или мечом. Это как-то по-варварски, тебе так не кажется? – игриво поинтересовалась женщина и, недожавшись ответа, продолжила, – а вот идеально острый нож гильотины вполне хорошее решение. – Ты совсем больная, – выпалил Дилан, сглотнув подступивший ком. Ганз расхохоталась, довольная произведённым эффектом. Аарон пихнул оборотня в центр с силой, достаточной, чтобы парень подчинился. Ганз опустилась на колени, проводя всё тем же закрученным клинком от шеи до ног Дилана. Сцепила наручниками его ноги и зафиксировала вокруг деревянного столба. Кольца, которые скрепляли руки, были перестёгнуты, также фиксируя парня вокруг столба. Кинув ещё один взгляд на заднюю стену, Дилан заметил ещё одно приспособление для нанесения увечий. На его металлических прутах был выгравирован крест, а само устройство напоминало металлический подсвечник, только вместо круглого отсека под свечу было два отверстия под ноги, глубиной до колен. Ганз снова рассмеялась. – А ты думаешь, что мы просто убийцы? Мы убиваем только то, что противоречит законам естественного порядка, то есть вас. А как ты думал, полиция не находит трупов? Правильно, прах могут найти только собаки, а если он смешан с дозой аконита, то и они бесполезны. Ты скоро пройдешь через каждый из этих инструментов. Я и твой отец лично продемонстрируем, как всё это работает. Дверь хлопнула, заставив замолчать и всадника ада в лице женщины. Помещение освещалось плохо. Только старая лампа военных лет с плоским круглым диском освещала центр комнаты, немного кидая отблески света на все стены, кроме входной. Послышались тяжелые шаги. Каждый сопровождался лязганьем металла. – Здравствуй, Николас, – загромыхал грозный мужской голос. От этого приветствия внутри всё умерло, словно прошёл радиоактивный дождь. Он уже несколько лет не слышал своего настоящего имени. А голос отца он запомнил на всю жизнь, желая больше его никогда не слышать. – Ты не слышал? С тобой поздоровался хозяин. У тебя нет права игнорировать его, – запела бархатным голосом Ганз. – К концу этой ночи я научу его манерам, – одёрнул свою приспешницу мужчина, вступая в свет лампы. Николас уже и не помнил, когда видел своего отца в последний раз, но кошмары не позволяли забыть этот образ. Он ни капельки не изменился. Идеально гладкая голова, с проступающими острыми скулами и слегка впалыми глазами цвета неба перед ураганом, сама по себе внушала ужас. Спортивное телосложение словно шептало: «Я могу разорвать тебя голыми руками». Не изменился и вкус в одежде. Черный классический костюм. Рубашка цвета потусторонней тьмы облегала тело, а закатанные по локоть рукава обнажали на правой руке сетку глубоких рваных шрамов. «От оборотня», – догадался оборотень. На левой же руке красовалась татуировка. Волчья голова в профиль. «Отрубленная волчья голова,» – поправил себя парень. Ошметки костей словно сыпались за рукав, а куски кожи и шерсти будто отслаивались при каждом перебеге напряжения мышц. Волк был перечёркнут, а под ним на латыни наколота надпись: «Solum debilis mori debent». «Только слабые должны умирать», – шептал в голове голос Дилана. Черные брюки классического кроя были увенчаны ремнём с карабином для небольшого пистолета и ножнами. Сейчас в них покоилось любимое отцовское оружие – топор, на ручке которого был такой же символ, что и на руке. Остроносые туфли блестели, словно он их специально начистил перед «долгожданным» воссоединением семьи. Хотя может так оно и было. Ботинок передвинулся ближе, заставляя оборотня вздрогнуть и поднять глаза. Отцовский взгляд изучающе смотрел, но не выражал больше ни одной эмоции. Дилан сглотнул и выдавил из себя: – Здравствуй, отец. Тяжёлая рука с силой влетела в лицо раскрытой ладонью. От такой пощёчины Дилан вздрогнул и отвернул голову в бок, но отец насильно заставил смотреть на себя и буквально выплёвывал каждое слово: – Как ты, тварь, смеешь называть меня своим отцом? У меня был сын, но он умер в твоё первое полнолуние, а теперь я заберу у тебя жизнь, но сначала ты пострадаешь от рук самого Короля волков. Попробуем снова, здравствуй, Николас. – Здравствуй, Джордж, – вымолвил оборотень. – Так-то лучше. Ну что ж, приступим.   *** В воздухе просвистело узкое лезвие небольшого скальпеля и воткнулось в столб рядом с горлом Дилана. Парень сглотнул, чувствуя: как холодный метал с каждым вздохом касался кожи. – Знаешь, Николас, я думал, ты пойдёшь по моим стопам, а ты стал самым злейшим врагом, – начал Джордж, подходя к огромному тесаку с прикрученными к нему абразивными камнями. Рука отца взмыла вверх, Дилан задержал дыхание. Тяжёлый топор Джорджа лежал в его кисти словно перо павлина, такой же прекрасный и зловещий. Скрип разрезал воздух. Искры от соприкосновения камня и топора разлетелись в разные стороны. Дилану всегда нравилось холодное оружие, хоть он и признавал, что огнестрельное намного эффективнее перед ним. Он ненавидел часть парня, которая с яростным благоговением и трепетом наблюдала за танцем металла и пламени. Завороженный оборотень не обратил внимание, что с полей его бокового зрения исчезла Ганз, тихо подбираясь к нему со спины. Средний палец левой руки начало покалывать, а потом резкое движение словно распороло его до кисти. Дилан вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли. Ганз рассмеялась. – Прекрати, – отдал приказ своему псу Джордж, – И вообще оставьте нас. Сначала я с ним хочу поговорить. Пусть, раз он всё равно умрёт, знает за что. Скройтесь с глаз. Я дам знать, когда вы понадобитесь, – взглянув со спины, рявкнул он. – Но Босс, – начала Ганз. – Второй раз я повторять не намерен. Помнишь, что произошло с последним, кому я повторял? – Я поняла. – Я задал вопрос. Ты сама знаешь, что на все мои вопросы должны быть получены ответы. Ну? – Да, сэр. Помню. Мы потом неделю соскребали его мозги с подвала. – Так-то лучше, а теперь убирайтесь. Все трое встали словно одной линии, кивнули и практически беззвучно выскользнули за дверь, которая с небольшим скрипом хлопнула. Остались только они: убийца, которого боялись все и волк, который старался никому не показываться. – Наконец-то мы одни. Так вот, как я и сказал: итог у нас будет один. Твое тело либо найдут, либо не найдёт – это я уже позволю решить Ганз, но в твоем теле уже не будет биться сердце. – Не надо пугать меня своей дворнягой, – прошипел Дилан. Нельзя сейчас показывать, что он в ужасе. «Если покажу хоть каплю слабости, он обязательно сделает из неё водопад», – твердил себе Дилан. – Ты прав. Она – дворняга. Рано или поздно я её заменю. Но с тобой она явно поработать успеет. Ты же знаешь её любимое занятие? Дилан выгнул бровь в молчаливом вопросе. Отец перешёл к другому камню с более мелкой шершавой поверхностью. Топор летал по ней как по маслу. Искр стало меньше. – Она любит с ещё живых волков сдирать кожу. Л-о-с-к-у-т за л-о-с-к-у-т-о-м, – последние два слова Джордж выговаривал медленно по буквам, вытягивая слова, чтобы навести ещё больший ужас. У него это получилось. Колени оборотня подкосились, если бы не наручники, на которых он повис, парень бы рухнул на пол. Отец ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом. – Так вот. У меня есть правило: человек должен знать почему он умирает. Поскольку твоя тушка появилась на свет из-за меня, тебе я раскрою немного больше знаний. – Ваше благородие не знает границ, – попытался съязвить Дилан. Отец схватил парня за горло, прекратив поступление кислорода в лёгкие. Как только Дилан начал хватить ртом воздух, он залил в глотку ему что-то кислое, что моментально начало разъедать стенки горла. Оборотень закашлялся, сплевывая сгустки крови. Горло жгло, словно он проглотил негаснущую спичку, но волчье исцеление делало своё дело. Боль быстро угасла, а через минуту и вовсе сошла на нет. – Знаешь в чём плюс пытать оборотня? Ты можешь бесконечно долго издеваться над человеком, но волк каждый раз будет восстанавливать тело, будто ничего и не случалось, а значит можно повторить. Кстати, думаю, тебе понравился уксус на вкус. Твоя мать от него часами отходила. При последних словах, ярость зажгла факел праведного гнева внутри волка. Дилан рванул рукой, срываясь с крюка на деревянном столбе, но отец был рядом уже через несколько мгновений. – Куда-то собрался? Мы только начали, – с этими словами он воткнул в шею своего узника шприц с длинной иглой и уже слегка зеленоватой жидкостью, – Это поможет держать тебя под контролем. Моё личное изобретение. – Тварь, – только и смог выдавить парень перед тем, как его желудок снова решил вывернуться на изнанку. Черная жидкость залила всю плёнку вокруг. – Здесь минимальная доза аконита, но куча транквилизаторов для животных. Твой волк сможет исцеляться, слышать и чуять, но не сможет даже двигаться. Это как будто у тебя паралич: ты всё понимаешь, но ничего сделать не можешь. Дилан опустил голову. Отец схватился за отросшие волосы и резко рванул вверх. – Когда я говорю с тобой, не смей отвлекаться, крысёныш, – выплюнул он. – Ваш вид, – начал он, – Меня всегда интересовало, существует-ли что-то. Какая-то энергия, которая управляет миром. Я долго искал и откапал человека, способного обращаться в оборотня. Я привёл его в семью, а он обратил твою мать. Стерва, конечно, сразу встала на защиту рычащих тварей. Примерно в это время не меня вышел один мужик, который и поведал о слабостях оборотней. Теперь я являюсь одним из самых успешных охотников, только меня боятся не только собаки вроде тебя, но и другие охотники, а знаешь почему? Я не убиваю согласно правилу – убивать только убийц. Я убиваю, потому что считаю вас жалким тупиком развития мира. Природа что-то сделала не так, когда появилась прослойка недолюдей и переживотных. Вы – вещи, которые должны умереть, чтобы дать человечеству безопасное будущее. – Мой вид во многом лучше тебя. Нам не чуждо сострадание, – просипел слова Дилан. Голова медленно шла кругом, желудок норовил снова вывернуться. Волк словно задыхался, а шерсть становилась дыбом. Джордж рассмеялся, но в этом парень почувствовал смертельную угрозу. Смех отозвался толпами мурашек, холодным потом и ужасом в глазах Дилана. – Вашей человеческой части может и присуще сострадание, но не волку. Это чистокровный убийца, ходящий среди людей. Зверь сам по себе обитает в лесу и мало, чем опасен, но в обществе людей зверь опирается на эмоции человека, а значит становится непредсказуем. Это слишком большой риск для людей. Отец начал шлифовать лезвие топора, после двух-трёх движений проверяя насколько хорошо заточено лезвие, разрубая чьи-то кости. «Хоть бы это была курица», – думал парень, но нос отчетливо твердил, что это был человек. Пару месяцев назад он был ещё жив. Дилан на секунду закрыл глаза и напрягся, чтобы не блевануть. Хорошо, что этот манёвр ускользнул от отца. – Почти всё готово. Я продолжу, если ты не возражаешь, – он ткнул пальцем в оборотня, и не дождавшись ответа, продолжил, – Смерть твоей матери – всего лишь неудачный эксперимент. Я испытывал новую вытяжку из аконита, способную убить только волка, но не человека. К сожалению, за несколько месяцев до родов я подмешал слишком большую часть настоя, так что после того, как ты появился на свет, открылись кровотечения, которые волк уже не смог излечить. Часть успеха была достигнута – ты родился человеком, но со второй частью я не определился. Умерла-ли она оборотнем или был излечена? До сих пор не знаю, как трактовать результат. Дилан снова рванул, но на этот раз ногами. Ярость усиливала его, а волк моментально подскакивал. Но отец снова вонзил дозу уже желтого содержимого. Дилан обмяк, отключаясь. В чувства он пришёл после ведра холодной воды. Джордж спокойно продолжил. – С тех пор я понял, что оборотня не вылечить. Человек остаётся в тюрьме с ним, а значит он должен быть нейтрализован для безопасности других. Никто не знает, что в голове животного, способного мыслить. – Я бы сказал, что ты намного опаснее, чем кто-то из оборотней, кого я знаю, – ввернул Дилан. – Сочту за комплимент, – кивнул Джордж, – Ты знаешь, что оборотня убить не так-то просто? Ну, конечно, знаешь. Тот официант тебе донёс эту информацию. Сердце оборотня ускорилось, отреагировав на упоминание знакомого лица. Парень постарался дёрнуться, но силы словно оставляли его с каждым вдохом. Волк уже крепко спал, подёргивая лапой и даже не осознавая, что его носителю, возможно, грозит смертельная опасность. – Вероятно, он сказал, что волка можно только разрубить? Конечно, что же он мог ещё сказать после встречи с Ганз. Дилан поднял глаза на Джорджа, пытаясь сопоставить факты. «Кристиан говорил, что он встречался Ганз, отец подтвердил. Получается, либо Кристиан знал, что его отец охотник, либо к Ганз он попал не по своей воли. Над человеком она не так издевалась, как над волком. Что же ему пришлось пережить?» – пронеслось в голове парня. – Он тебе не рассказал, что твоя новая семья, – мужчина изобразил в воздухе кавычки, – была много больше? Тогда, по моему приказу, были отловлены двое из этой стаи. Я хотел знать, чем действующая альфа заслужила такое доверие охотников. Но Ганз сработала не так, как ожидалось. Она поймала новичков. Ещё даже первая луна для них не прошла, а значит только от них не было. Ну, я и позволил ребятам с ними порезвиться. – Полагаю, выбрался только один из них? – решил вставить Дилан, иначе отец мог понять, что его метод запугивания работает. – По-нашему плану, никто не должен был выбраться. Но их этот Тони не вписывался в наши расчёты, а потому и план улетел к собачьему богу. Так вот, разрезать оборотня – только один из наших способов одержать верх. Тот, который узрел официант. Для него мы подготовили другой способ проститься с жизнью – сжечь его в момент, будет принята звериная форма. Это мой любимы способ избавляться от таких как вы. Адское рычание и человеческие вопли ласкают мой слух, как ласкают звуки органа при святой мессе. – Ты – точно двинутый, – прошипел Дилан. Отец подошёл ближе и, взяв за подбородок парня, поднял его лицо, устанавливая зрительный контакт. Выражение лица было безмятежным, точнее сказать отстранённым и пустым. «Словно смотрю на статую,» – старался отвлечь себя Дилан. В воздух взмыл сжатый кулак свободной руки. Джордж, приложив не мало усилий, врезал в челюсть Дилану. Та щёлкнула, когда верхние зубы встретились с нижними, но осталась целой. Боль пронзила голову по самую макушку. Парень слегка поморщился, сдерживая жалобный писк. – Я слишком много тебе позволил сегодня, но никогда не позволю называть меня свихнувшимся. Оборотни не должны жить, они заслуживают самой страшной смерти, потому что опасны, потому что… – Ты просто ненавидишь то, что непостижимо для тебя. Волки и люди могу жить зависимо друг от друга, а ты просто не понимаешь этой природы. Мы более естественны, чем ты с твоими прихлебателями. – Хватит, – в ярости рыкнул мужчина и махнул наотмашь. Удар пришёлся в скулу. Он был сильнее. В глазах Дилана появились мушки, а во рту появился привкус крови. Судя по всему, в момент удара он прикусил щеку. Дилан дёрнулся, как только почувствовал, что волк начал приходить в себя. – Ещё раз лягнёшься, и я надрежу тебе мышцы и не дам телу исцелить порезы, понял? Кивни, если понял. Дилан кивнул. Он старался не представлять свое тело с перерезанными мышцами, но воображение словно имело свое мнение, выдавая сцену одну за другой. Джордж подошел к столу, скрытому в тени угла от входа. Послышалось шуршание, а затем шипение. Дилан вытянул шею, чтобы постараться побольше увидеть происходящее. Джордж взял в руки черную коробочку, с верху которой торчала антенна. Шипение повторилось. «Рация», – догадался Дилан. Устройство вместе с отцом было внесено в жёлтое пятно света. Это была рация, если её можно так было назвать. Коробка больше походила на переделанный телефон первых моделей. Снизу был примотан аккумулятор на синюю изоленту. На верхней панели были врезаны регуляторы частот, скрученные явно откуда-то со старых радиостанций. Комнату наполнил писк, а следом раздался трескучий мужской голос. – Да, Босс. Помехи мешали узнать обладателя голоса. – Я закончил. Пора показать чудовищу, что значит попасться охотникам. Подойдите к этому виртуозно. Хочу, чтобы он помучался. – Есть, – подтвердил принятие приказа металл. Короткие слова отражались почти без помех, поэтому Дилан догадался, с кем связался его мучитель. Пару минут стояла тишина, нарушаемая работающей вентиляцией где-то под потолком. Отец изучал разнообразие острого и режущего оружия на стене: вилы снизу смотрелись словно заострённые пики, перочинные ножи, венчавшие стену, напоминали пули огромного калибра. Только сейчас Дилан заметил, что все холодное оружие здесь имело не идеально блестящее лезвие. Каждое отливало своим цветом: где-то розовым, местами жёлтым, но больше всего было синего и красного. Отец обратил внимание на своего узника и скучающим выражением проследил его взгляд, упирающийся в лезвие старого потрепанного временем мачете. – Эти лезвия закалены маслом аконита: что-то вытяжкой желтого, синего, но больше всего красного, – Дилан выгнул бровь в немом вопросе, – Красный аконит самый опасный. Он убивает волка за несколько секунд, а кожа человека разъедается как от воздействия соляной кислоты. Мы их используем редко. Это оружие предназначено для массовой войны, а не для пыток и убийств. Дверь со скрипом поддалась, раскрываясь внутрь. Над входом с улицы болтался фонарь, колыхающийся от вихря открытой двери. Каждое его движение очерчивали фигуру. Женщина стояла в черном платье с длинным разрезом до колена. В таком платье Ганз напоминала ворона статного и опасного. Каждый шаг дополнялся взмахом руки, раскрывая матовый широкий рукав будто взмах птицы. Её взгляду и уверенной походке позавидовала бы любая акула бизнеса. – Делай с ним, что хочешь, только пусть он к концу останется живым. Хочу сам поквитаться с ним, – сказал Джордж, – Как закончишь, ты знаешь, где меня найти. Я пока подумаю, как лучше ему разъяснит ошибку, которая привела к клыкам, когтям и шерсти.   *** Дверь за отцом медленно закрылась, скрывая обречённого парня от внешнего мира. Ганз заперла ворота. – Знаешь, я тут думала: с чего бы нам с тобой начать? Так и не решила. Хочется всего и сразу, – начала Ганз. Она замерла. По мере размышлений её улыбка становилась всё более зловещей. Женщина щёлкнула пальцами и продолжила, – Вспомнила! На этот случай у нас есть кое-что. Ганз извлекла с одного из многочисленных ящиков сверток красной ткани, усеянный разными знаками. Отдалённо они напоминали скандинавские рунические символы, какие-то изображали наскальную живопись. По середине свёртка красовался знак: круг, вышитый золотыми нитями, и вписанный в него глаз с голубой радужкой, выполненной росписью бриллиантов. Обнажив содержимое, глаза Ганз заблестели и забегали, словно вспоминая захватывающие моменты, связанные с тем, что скрывала ткань. Женщина подвинула небольшой журнальный столик к столбу, где был распят Дилан и разложила содержимое. На столешнице рубашками к верху лежали карты, выглядевшее как карты Таро. Обратная сторона карт была увенчана красным полотном и бордовыми каплями, смахивающими на брызги крови. Каждая карта на своем обороте несла символ: отрубленная голова волка, перечёркнутая двумя топорами с золотыми наконечниками. В мертвенно холодных глазах волчьей головы застыло отражение мужчины с занесённым за голову оружием. – Вытянешь карту? – барабаня по рубашкам ногтями, произнесла она. Дилан плюнул на стол рядом с крайней картой. – Я так и подумала, – расхохоталась женщина, – Продолжай в том же духе, и я не буду жалеть о том, что мне предстоит сделать. – Тебе и так не жаль, сучка, не стоит прикидываться. – А смазливая мордочка чертовски права. Ганз задумчивым взглядом пробежала по картам, прослеживая свой взгляд пальцем. Остановившись на той, что по центру, она перевернула карту. Сначала в глаза бросился рыцарь. Его меч был направлен в сторону зверя с человеческим лицом и волчьим взглядом. Оборотень был использован, из ран исходил дым. – О, – почти не наигранно удивилась женщина, – неплохое начало. Она направилась в сторону стены с холодным оружием и с самого верха сняла маленький нож с синим лезвием. Крик разорвал тишину, а следом последовал безумный смех. Ганз с виртуозностью наносила неглубокие порезы на лицо Дилана. Боль становилась невыносимой, поэтому парень старался одёрнуть голову, избегая взаимодействия с ножом. Женщина, предвидя этот момент, приставила с другой стороны старую японскую катану. Её лезвие блестело, словно рассекая воздух, поэтому порезы оставались более болезненные. У парня было два выхода и не один не радовал своим исходом. Первый заключался в том, чтобы подставить лицо под истязательства старой психопатки, второй – отодвинуться и дать катане нанести множество порезов. Из размышлений его вывел рассказ Ганз: – Вытяжка из синего аконита безопасна для волка в умеренных количествах, только есть особенность – он не даёт ранам затягиваться, предоставляя больше дискомфорта и боли. Глаза Дилана отлили серым с примесью льдисто-голубого, а рот наполнили волчьи зубы. – Надо же, быстро твой волк приходит в норму. Надо увеличить дозу, – Ганз потянулась за шприцем на конце столика и, замерев, произнесла, – а хотя знаешь: измученное рычание лучше человеческих воплей. Ганз вытянула следующую карту. Она была помечена как «Смерть». Женщина улыбнулась. – Ещё не время. До этого мы дойдём позже. Она отложила вещицу в сторону, отдельно от остальных, а другой рукой стянула новую. Изображение на ней привело Дилана в ужас. Кровь застыла в жилах, а волк замер, пытаясь осознать происходящее. С карты смотрел оборотень в полно обращённой форме, но с человеческими ногами. Вокруг были разбросаны какие-то мелкие предметы, приглядевшись, Дилан не поверил своим глазам. Пальцы. Я рядом со зверем стоял человек в костюме химической защиты и эмблемой радиации, выполненной в виде кусков шерсти животного. В руках человека покоились медицинские щипцы для разрезания тканей и волокон. – Судя по твоим глазам, смысл разъяснять не нужно. Не все так страшно, как может показаться. Если отрезать не полностью, а тесануть именно по суставу на половину, то волчье исцеление все восстановит. Но я была бы не я, если бы не придумала, как это ускорить, – Она взяла инъекционный шприц и подошла в плотную к парню, – Я бы сказала, что это будет не больно, но, ты знаешь, я не люблю врать. Ганз вонзила иглу в позвоночник парня, проникая через костную ткань в спинной мозг. Дилан издал вопль, перешедший в глухое рычание, а затем скулёж. Женщина резким движением ввела всё содержимое капсулы в организм оборотня. Перед глазами парня всё потемнело. Серая радужка волчьих глаз начала расползаться, пока не окрасила в серебристый зрачок и белок. Клыки заполняли рот, разрывая внутреннюю сторону щёк, а когти впились в деревянный столб. – Ну вот, меня столб. Столько зверей было на нем казнено, а ты решил его попортить, оставив следы, – наигранно грустным голосом сказала Ганз. Шрамы на лице парня задымились, а кожа начала их затягивать. Вскоре от свежих увечий, нанесённых отцом и его дворнягой, не осталось и следа. – Так-то лучше, – сказала отцовская гончая. Первый глубокий разрез Ганз нанесла по средней фаланге указательного пальца правой руки. Глаза Дилана по-прежнему ничего не видели, заплывшие волчьей радужной, поэтому, когда лезвие коснулось пальца, оборотень дёрнулся, углубляя порез. Челюсти были сомкнуты настолько, что скрежетали друг о друга клыки. Но первый в первый порез парень не издал ни звука, не считая глубокого вздоха. Каждый новый разрез приводил волка в ярость. Кровь снова начала вскипать. Ярость волка словно ускоряла улучшение состояние обоих. Дилан решил изменить стратегию. Адская боль отрезвляла разум, развеивая дымку, создаваемую отравой для волка. «Стратегия: бей и беги больше не работает», – думал парень, – «что же делать?». Ганз нанесла ещё один порез. Теперь их стало четыре. Первое увечье уже почти затянулось. Порез словно направил мысли парня в нужное направление. «Нельзя показывать, что мне становится проще». В глазах начало проясняться. Дилан испугался, что глаза могут его выдать, поэтому было решено их закрыть и наклонить голову. – Мне надоело так играться. Пора, наверное, заканчивать. У меня есть парило: я всегда говорю жертве, как скрою её тело. Ты – не исключение. Я долго думала, как мне от тебя избавиться: растворить в кислоте – банально, закопать в лесу – скучно. Я решила отступить от своих принципов. Твоё тело найдут, но не у меня и не всё. После того, как с тобой будет покончено, я отделю руки и ноги от тела. Потом подкину эти запчасти твоим новым дружкам и натравлю на них местных охотников. Они давно мозолили мне глаза, пора и от них избавиться. Это слова заставили злость человека подняться ещё выше. Парень сжал кулаки, а когти зверя вспарывали нежную кожу ладоней. Запах собственной крови поумерил пыл, а боль возвращала трезвый ход мысли. – Сначала нужно всё же сделать отметку о том, что ты побывал у нас. Обычно я оставляю вырезанный пистолет над правой тазовой костью, но у тебя она уже есть. Поэтому сделаем тебе тату – греб семью твоего отца в ознаменовании того, кем ты мог стать, и как низко ты пал. Дилан не подал даже намека, что понял её. Он решил не давать этой стерве не малейшей возможности понять, что происходит внутри оборотня. Ганз размахнулась и ударила парня, оставляя небольшие порезы на щеке от ногтей, которые тут же затянулись. Дилан поморщился от боли, но ничего больше не показал. Ганз это устроило. Оборотень словно кожей почувствовал её довольную ухмылку. Волчий слух уловил шаги, удаляющиеся от него, поэтому парень решился приоткрыть глаза. Ганз капалась в ящике стола у входа, доставая склянки с неизвестным содержимым и большую иглу больше похожую на спицу. Ганз отвинтила крышку баночки с черной субстанцией. «Чернила», – догадался Дилна, как только его носа достиг их аромат. Другой резервуар был заткнут резиновой пробкой. Видимо из-за старости резина прохудилась и через небольшие неровности улетучивался запах травы и цветов. – Смесь синего аконита и нескольких других трав. Позволяет краске задержаться в организме на несколько лет, – пояснила Ганз скорее себе, чем своему узнику. Парень чувствовал, как его мышцы начали затекать, но он не мог шевелиться, чтобы не провоцировать стерегущего пса. Ганз обмакнула иглу сначала в раствор аконита, затем нагрела до того, чтобы лезвие сменило цвет на приятный сине-зелёный, а затем макнула иглу в чернила. Кожу обожгло там, где игла вонзилась в кожу, оставляя краску под ней. Женщина наносила картинку медленно, стараясь доставить как можно больше боли. Она не всегда колола, иногда царапала и драла кожу. С каждым уколом становилось всё более невыносимо терпеть. Через несколько минут парень не выдержал. Крик отражался от стен словно сотрясая их, как гнуться пальмы в пустыне в песчаную бурю. Крик смешивался с рычанием, а потом сознание парня покинуло. Очнулся Дилан от того, что его окатили ледяной водой. Парень запыхался, задыхаясь от перехватившего дыхания. Воздух в легкие не поступал, а глаза налились страхом. Перед ним стоял Джордж со своим топором. Он махнул им дважды, и Дилан свалился со столба. Тело затекло, поэтому отказывалось слушаться своего хозяине. Аарон и Рико подняли парня на ноги и задрали одежду по рёбра, обнажая полосу бледной кожи. – Пора прощаться, – сказал отец и замахнулся, взглядом целясь строго выше пупка. Дилан зарычал и кинулся в сторону. Отец промахнулся, отрубив палец своему подопечному. Кажется, это был Аарон, который подставился под топор, стараясь удержать оборотня. Кровь брызнула, заливая отцовский черный костюм. Джордж выругался матом, стараясь отчистить лезвие топора от крови. Ганз со спины вонзила парню шприц и впрыснула содержимое. – Ты же знаешь, что не хорошо рыпаться, пока другие работают, – сказала она, вытаскивая иглу из тела. Дилан скинул с себя женщину с такой силой, что она откатилась к противоположной стене. Это последнее, что он сделал, прежде чем потерять сознание. Иногда он просыпался. До него доносились отрывки фраз и мелькали картинки. Его снова держали, но уже Рико и Ганз, Аарона поблизости не было. Отец снова замахнулся, в этот раз выжидая. За дверью цеха, где держали Дилана раздался грохот, а затем рычание. То злое, которое уже казалось оборотню знакомым. Всё смолкло, но через мгновение ворота цеха слетели с петель. Внутрь влетело два охранника, по-видимому, старожилы заключенных. Следом в дверях появился зверь, которого парень точно не ожидал увидеть. Дилан теряет сознание.