Тринадцать демонов Лань Чжаня

      Убожество! — глухо стучало в мозгу Лань Чжаня, лишая его способности отстраниться от мирской суеты.       Всё вокруг будто вихрилось, пока он, оставаясь незамеченным под защитой веток магнолии, наблюдал за стройным юношей, собравшим вокруг себя едва ли не четверть всех прибывших на обучение в Облачные Глубины адептов. Было ли это заслугой природного обаяния парня или его отлично подвешенного языка, но он притягивал к себе внимание, как венценосный журавль среди стаи ворон.       В какой-то момент Лань Чжаню стало чудиться, что объект его наблюдения окутан призрачным сиянием, и он резко тряхнул головой.       Да приди же ты в себя!       После запоминающейся ночной встречи с этим средоточием всеобщего обожания на окружавшей резиденцию ордена стене с рассудком Лань Чжаня творилось неладное.       Вэй Ин, Вэй Усянь из Пристани Лотоса, — в который раз проговорил он про себя, задаваясь вопросом, почему не может подавить волнение.       Обладатель имени, словно почувствовав на себе оценивающий взгляд, провёл пальцами по тёмному шёлку длинных волос, небрежно перехваченных алой лентой на затылке, и обнажил в широкой улыбке жемчужную полоску зубов. Глаза цвета загустевшей ртути горели энтузиазмом озорника и заводилы.       Подобно огненному мотыльку, Вэй Ин порхал между парнями и девушками, со всеми находя о чём поговорить, искристо улыбался и источал заразительную энергию. Его взгляд, голос, сменяющиеся на лице эмоции до странного глубоко отзывались внутри Лань Чжаня, заставляя изнывать от необъяснимой тревоги.       С ним неизбежны проблемы, — возникло в сознании, когда новичок повернулся на оклик одного из спутников, и его громкий переливчатый смех заполнил пространство, хотя на Стене Послушания было чётко прописано: не шуметь!       Вэй Ин сочетал в себе волнующий облик, раскованность и остроумие. Это отчасти объясняло, почему он так популярен среди сверстников. Девушки засматривались на него, а парни завидовали и стремились пополнить ряды его приятелей.       Убожество! — со смесью злости и нетипичного возбуждения мысленно повторил Лань Чжань, не представляя, как быть с захватившим его притяжением.       Приклеенным взглядом он ловил каждое движение Вэй Ина и сам себе не мог ответить, что происходит с его потерявшим покой, спятившим сердцем. Новые, незнакомые чувства вгоняли в панику, но, вопреки всему, привычка требовала сохранять лицо.       Против воли в памяти снова всплыла ночь, когда Лань Чжань, отправившись на патрулирование территории, вдруг услышал шаги и лёгкий напев.       В Облачных Глубинах действовали строгие правила. Их нарушение жёстко и неизбежно каралось. Все прибывающие в резиденцию ордена молодые люди получали инструкции, как следует себя вести.       Вэй Ин откровенно пренебрегал ими, поэтому их с Лань Чжанем «знакомство» началось со стычки, переросшей в схватку, в которой адепт из Юньмэна выказал впечатляющее владение мечом и гибкость завзятого акробата. Его безрассудство и самонадеянность будили в Лань Чжане праведное возмущение.       Что он мнит о себе?! Зачем на каждом шагу устраивает представление?!       В своде правил клана Лань значился запрет покидать резиденцию ночью. Вэй Ин не только не внял ему, но и вздумал пронести на территорию ордена алкоголь, что тоже являлось злостным нарушением. Едва ступив в Облачные Глубины, наглец принялся попирать местные традиции направо и налево.       Лань Чжань не мог закрывать на это глаза, но никак не ожидал, что новичок, даже будучи застуканным с поличным, не раскается, а предложит ему, Ванцзи, младшему господину клана Лань, Второму Нефриту разделить с ним выпивку.       Вскипев, Лань Чжань выбил из рук Вэй Ина один из сосудов. Тот не растерялся, отпустил пару насмешливых фраз и прямо у него на глазах принялся попивать вино из оставшегося.       — Просто немыслимо! — скривился, вспоминая, Лань Чжань. — Ни стыда, ни совести, ни уважения к устоям моего ордена!       Смятение в душе не ослабевало. Он всё ещё ощущал жар эмоций, побудивших выхватить из ножен Бичэнь и ринуться на Вэй Ина.       Юноша оказался готов к такому повороту и не спасовал. То ли не сознавая грозящей опасности, то ли намеренно её провоцируя, он скрестил свой клинок с Бичэнем. Выпады и оборона Вэй Ина тянули на умелого не по возрасту бойца, что не удивляло: в Пристани Лотоса прекрасное владение боевыми искусствами приветствовалось и поощрялось.       Бой из поучительного быстро превратился в самый что ни есть настоящий, распалив и подстегнув обоих, о чём теперь Лань Чжань вспоминал не без содрогания.       — Как можно было поддаться порыву и потерять рассудок?! В каком свете я бы выставил клан, если бы ранил ученика?       В те секунды он впервые в жизни не отдавал себе отчёта в действиях, лишь во что бы то ни стало хотел приструнить Вэй Ина, злясь на него за неуступчивость и превосходство.       Неизвестно, чем бы всё обернулось, продолжи они горячиться, но, изловчившись, Вэй Ин умудрился вытолкнуть Лань Чжаня за стену. Ухмыляясь во весь рот, он с невозмутимым видом спрятал меч и объявил, что теперь они оба вне территории ордена, и, следовательно, — нарушители правил.       Обескураженный и униженный, Лань Чжань осознал, что попался на удочку смышлёного пройдохи, рассчитывающего разделить с ним вину и таким образом избежать положенного за проступок наказания.       Шок сковал и тело, и мозг. Лань Чжань даже не стал преследовать довольного собой Вэй Ина, и тот, продолжая ухмыляться, скрылся во тьме.       Сколько длилось оцепенение, Лань Чжань не сказал бы даже навскидку. Внутри поселилась досада. Впервые за свои пятнадцать с небольшим лет Второй Нефрит клана Лань чувствовал себя так скверно — словно не со стены спорхнул, а сорвался с небес. Он не намеревался идти на поводу у Вэй Ина и пренебрегать справедливостью, но гордость его была больно задета, ведь его обвели вокруг пальца как простодушного ребёнка.       Проведя в исступлении бессонную ночь, Лань Чжань решил, что непременно вернёт себе преимущество. С рассветом он отправился к старшим и доложил, что они с Вэй Усянем из Юньмэна в равной степени заслужили наказание за пересечение границ ордена в ночное время. Лань Цижэнь, дядя Лань Ванцзи, и Лань Сичэнь, его старший брат, испытали ошеломление от подобного заявления. Инцидент требовал разбирательства.       Несмотря на немногословность Лань Чжаня, Лань Цижэнь, не чаявший души в непогрешимом племяннике, ни на секунду не усомнился, что тот оказался в затруднительном положении исключительно по вине Вэй Усяня, уже снискавшего к тому моменту славу бунтаря и непоседы. И всё же, как ни жаждал старейшина оградить от кары Ванцзи и устроить нагоняй лишь адепту Юньмэн Цзян, нравственность ему этого не позволила. В итоге Лань Чжань принял порку ферулами вместе с Вэй Ином, но даже после этого тяжесть на его душе Нефрита не исчезла, а продолжила расти.       Подмечая странности в поведении брата, Лань Сичэнь делал попытки поговорить по душам, но Лань Чжань не был готов раскрывать истинные причины своих терзаний, уж больно постыдными и унизительными они ему представлялись.       Последующие дни, передвигаясь по Облачным Глубинам, Лань Чжань не раз натыкался на Вэй Ина, невольно получая подтверждение, что из-за него с ним творится неладное. Стоило огромных усилий сохранять непринуждённый вид. Всё валилось из рук. Не удавалось ни на чём сосредоточиться. В мыслях то и дело всплывали смазливая физиономия, искушающая ухмылка и задорный тон Вэй Ина. В его присутствии Лань Чжань становился сам не свой — робел, раздражался, горел изнутри.       Вот и в эти минуты облик избалованного вниманием окружающих Вэй Ина повергал Лань Чжаня в трепет. Изнуряло желание разогнать всех, кто вился вокруг него, и, глядя прямо в глаза, высказать всё, что на душе. Но Лань Чжань не осмеливался и, стоя в зарослях магнолии, лишь беспокойно вздыхал.       Тем временем девушка с лицом, подобным луне, отделилась от толпы, подскочила к Вэй Ину, заставив прочих отпрянуть и сунула ему в волосы цветок пиона, затем задорно шепнула что-то на ухо и рассмеялась. Он приподнял брови, скользнул по кисти красавицы пальцами и проводил любопытным взглядом, когда она, трогательно зардевшись, унеслась.       Лань Чжань недовольно поджал губы. В груди зародилось похожее на обиду чувство по отношению к особе, позволившей себе так запросто касаться Вэй Ина.       Я что, ревную? — ужаснулся Лань Чжань.       Тело пылало. Спутанность чувств порождала горечь и стыд.       Вэй Ин — мужчина! Я не могу, не должен о нём так думать…       Привычное хладнокровие отказывало. Стараясь вернуть себе уравновешенность, Лань Чжань принялся размышлять над поведением Вэй Ина. Тот, как и другие ученики, прибыл на обучение ради поддержания статуса своего клана, не выказывая особого рвения погружаться в самопознание путём неотступного следования правилам Ордена Гусу Лань.       Можно ли винить его за это? Разве не таким же образом поступают остальные?       Лань Чжань на миг смежил веки. Порицая собственные неразумные действия, он, чеканя шаг, покинул укрытие, ворвавшись в стихшее столпотворение учеников, угодливо расступающихся перед ним.       Минуя Вэй Ина, Лань Чжань поймал на себе его взгляд, наполненный неясным смыслом, а едва отдалился на несколько шагов, услышал приглушённые шепотки. Объект его переживаний склонил голову к своему шиди — Цзян Чэну, что-то сказал, и оба сдавленно рассмеялись.       Наверняка судачат о том, как глупо я вёл себя на стене и после, — огорчился Лань Чжань, погружаясь воспоминаниями в вечер после порки, когда по досадному стечению обстоятельств они с Вэй Ином вновь очутились один на один.       Холодные источники, расположенные довольно далеко от основных построек и предназначенные для закала воли и выносливости, по обыкновению пустовали. Студёные воды обещали усмирить боль в спине после сотни ударов ферулами, выбранных в качестве орудия наказания Лань Цижэнем.       Лань Чжань направился к водоёму, как только покинул площадку, где вынесенный ему и Вэй Ину приговор был приведён в исполнение. Минуты под градом ударов на глазах у старейшин и адептов клана оставили горький осадок. Стыд перекрывал боль. Когда взгляд касался резко вздрагивающего рядом Вэй Ина, внутри разливалось неправомерное чувство сожаления.       Спеша отрешиться от произошедшего, Лань Чжань, стойко преодолевая озноб, погрузился в воду по самые плечи. Одновременно с этим со стороны тропинки послышались шаркающие шаги и возмущённое фырканье.       Лань Чжань не ожидал увидеть Вэй Ина так скоро после расставания и едва удержал себя от рывка к берегу. Пожаловавший суетливо стащил одежду и, чертыхаясь, ступил в водоём.       — У-у-уф, дьявол! Что за жуткий холод?! — скривился он, но продолжил брести в направлении Лань Чжаня, чем поверг того в неописуемый ужас. — Младший господин Лань! Почему не сказал, что идёшь сюда? Не слишком-то благородно утаивать лечебные свойства источников после всего, что случилось!       — Источники не целебные, — возразил Лань Чжань, до странного остро ощущая свою наготу.       К счастью, вокруг стояли густые туманные сумерки, и хотя вода была прозрачной как стекло, она всё же скрывала большую часть их обнажённых тел.       — Не целебные? — озадаченно нахмурился Вэй Ин, подрагивая от мучительных спазмов в спине. — Тогда чего ты тут торчишь?       — Если пробыть в ледяной воде достаточно долго, тело онемеет, и станет легче, — сквозь сжатые зубы ответил Лань Чжань, начав пятиться, так как Вэй Ин придвигался всё ближе.       — Да пока оно онемеет, я дух испущу от страданий! — рявкнул последний, суетливо разминая коченеющие пальцы. — Ты, похоже, из тех, кого рисом не корми — дай поиздеваться над собственной плотью, а, Лань Чжань?       Нефрит от негодования поперхнулся воздухом. Скулы свело ещё сильнее. Светло-янтарные глаза встретились с серебристо-стальными — секунда напряжения, задержка вдоха, всплеск сердцебиения и огонь по щекам.       — Кто рассказал тебе об источниках? — глухо осведомился Лань Чжань, отводя взор первым.       — Твой брат.       — Сичэнь?! — Лань Чжань тряхнул головой для прояснения рассудка.       — А у тебя ещё есть братья? — эффектно вскинул брови Вэй Ин, не упуская возможности его подколоть.       — Зачем он это сделал? — сжал кулаки Лань Чжань.       — Наверное, решил, что я достаточно сегодня натерпелся, и, в отличие от тебя, проявил снисхождение, — усмехнулся Вэй Ин, шагнув к нему и почти коснувшись плечом.       — Ты получил по заслугам! — отсёк Лань Чжань, внутренне переживая ожесточённую борьбу с собой.       — А ты? Ты тоже получил по заслугам? — не остался в долгу остряк. — Хотел наподдать мне, надо было вызвать на поединок, а не жаловаться дяде.       — В Облачных Глубинах запрещены поединки, и я не жаловался, а понёс ответственность за свои действия, как ты за свои.       — И что хорошего, что нас прилюдно отлупили? Чего ты этим добился? Тебе стоит уяснить: необязательно трезвонить всем и каждому, чем мы занимаемся ночами, это только между нами, — назидательно заявил Вэй Ин, но, видимо, нашёл данное изречение несколько двусмысленным и добавил: — Схватка на стене завершилась ничьей, но тебя так и подмывало превзойти меня, потому ты и взбеленился!       — Много ты понимаешь! Это тебе вечно неймётся: покой — кость в горле, порядок — невыносимая мука!       — Не начинай! Хватило нравоучений твоего дяди! Его наставления я кое-как стерплю, но от тебя их слышать не хочу!       — А придётся! Давно пора повзрослеть!       — Если «повзрослеть» означает превратиться в такого же невыносимого зануду и непроходимого упрямца, как ты, я, пожалуй, с большей радостью останусь ребёнком!       — Для тебя происходящее игра, развлечение, пустой трёп, — повысил тон Лань Чжань. — Ты совсем ничего не понимаешь?!       — Мне ясно одно, Лань Чжань. Ты ставишь правила этого места выше ценности человеческих отношений.       — Я поступаю как должен.       — По-моему, это довольно неблаговидное прикрытие неспособности принимать самостоятельные решения.       Слова Вэй Ина резанули по ушам и самолюбию.       — Снова нарываешься, — блеснув золотом глаз, рыкнул Лань Чжань, ткнув обидчика в грудь так, что того отбросило на несколько чи.       Вода смягчила падение, да и Вэй Ин, судя по выражению лица, наслаждался процессом, вернувшись обратно за считанные секунды.       — Дал себе волю? — подначивал он. — Полегчало?       — Если дам себе волю, пинком не отделаешься, — вспылил Лань Чжань.       — Ладно, не бушуй. Я не ищу повод помахать кулаками, — мотнул головой Вэй Ин, оросив его дождём мелких капель. — Лишь говорю, что думаю. Тебе бы тоже не помешало. Попробуй как-нибудь.       — Точно хочешь этого?       — Я этого просто жажду.       — Убожество! — процедил Лань Чжань, упрямо скрестив с насмешником взгляд.       Услышав в свой адрес столь обидное определение, Вэй Ин и глазом не моргнул.       — Предсказуемо.       — …       — Напряги ум и выдай что-то новенькое.       — …       — Молчишь? Больше нечего сказать?       Лань Чжань изнеможённо прикрыл ресницы. Вэй Ин продолжал испытывать его терпение.       — Невежливо так себя вести, молодой господин Лань. Раз уж ты такой правильный во всём, придерживайся этикета без исключений, иначе хвалёное воспитание Ордена Гусу Лань коту под хвост — столько лет потрачено впустую, дядя заругает.       Молниеносно выбросив руку, Лань Чжань сжал пальцы на горле Вэй Ина.       — Замолчи.       Вместо того чтобы испугаться или хотя бы сделать вид, что напуган, Вэй Ин лукаво улыбнулся и прохрипел:       — Нравится распускать руки? А ведь я тоже могу…       Он подался навстречу и обвил талию Лань Чжаня объятиями в попытке опрокинуть его в воду.       Грянул внезапный шум брызг. Сцепившись, парни ушли под воду, и хотя возвращение на поверхность последовало почти сразу, Лань Чжаню не удалось скрыть охватившую его растерянность.       — Не смей безобразничать, Вэй Ин!       — А если посмею, что ты сделаешь?       — Я… Я…       Лихорадочно вырываясь, Лань Чжань встретил неожиданно настойчивое сопротивление. Бесстыдник придвинулся ближе, захватывая цепкими движениями его торс и прижимаясь к самым интимным местам.       — Как тебе такое?       Смакуя замешательство Лань Чжаня, Вэй Ин захохотал — немного жёлчно и вместе с тем томно.       — Я не слабее тебя и уж точно не скромнее.       Его смех прострелил Лань Чжаня трепетом и напряжением. С трудом подчиняя взбунтовавшиеся инстинкты, он почувствовал, что почти оглох от грохота собственного зашкаливающего пульса.       В пылу противостояния они вновь повалились в воду. Лишь пару мгновений спустя Лань Чжаню удалось освободиться и отпрянуть. Его взор потемнел и источал лютый холод, за которым скрывалась подкашивающая паника. Губы подрагивали.       Застыв, оба шумно хватали ртами воздух.       — Видишь, Лань Чжань, я тоже могу вести себя грубо. Неприятно, правда же?       Вэй Ин непринуждённо отряхнулся. Мокрые волосы облепили плечи и часто вздымающуюся грудь. Щёки раскраснелись. Бриллиантовые капли медленно сползали по непозволительно красивому лицу и катились вдоль бледной шеи, на которой ярко проступили следы захват Лань Чжаня.       Несмотря на студёную воду, последнего обдало жаром от макушки до кончиков пальцев на ногах. Он гулко сглотнул и спешно скрыл горящий взор. Волнующее чувство готово было перехлестнуть через край и выдать постыдное смятение с потрохами.       — Почему не смотришь на меня? — Вэй Ин в ершистой позе упёр кулаки в бока. — Мой бесшабашный облик оскорбляет твой изысканный вкус, или, может, правила этого не позволяют?       Стремясь успокоить дыхание, Лань Чжань устало смахнул с лица воду. Его словно затягивало в водоворот, сил почти не осталось, а Вэй Ин вдруг вцепился в его кисть.       — Сбежать надумал?       — Пусти!       Лань Чжань дёрнулся, жадно глотая воздух, как рыба, выброшенная на обжигающий песок. Больше не удавалось выносить провокации Вэй Ина без риска наброситься — впиться губами, зубами, пальцами в его притягательное тело.       Наплевав на то, что его действия вправду походят на бесславный побег, Лань Чжань резко рванул к стопке одежды и в рекордные для себя секунды полностью оделся. Не осмеливаясь взглянуть на Вэй Ина, громко хохочущего посреди источника с его именем на устах, он устремился прочь.       В момент, когда они в обнимку плюхнулись в воду, Лань Чжань полностью позабыл о пережитых побоях. Касания рук Вэй Ина вытеснили боль, заменив её на возбуждение.       Стало бессмысленно отрицать, что юньмэнский красавец стал его личной проблемой. Изо дня в день Вэй Ин нарушал какие-то запреты, на занятиях проявлял неусидчивость, вёл себя чересчур смело в диалогах со старшими, ввязывался в споры с Лань Цижэнем, шнырял в Гусу и приносил в Облачные Глубины алкоголь, устраивал потасовки с представителями других кланов. Но главное — находя тысячу и одну причину зацепить словом и начать разговор, Вэй Ин следовал за Лань Чжанем как тень, хотя тенью его назвать язык не поворачивался. Он был подобен шаловливому ветру, неожиданно налетающему и повергающему всё в хаос.       Поначалу Лань Чжань верил, что пройдёт пара недель и страсти улягутся, но истёк месяц, а их с Вэй Ином пересечения по-прежнему порождали бурю эмоций. Виновник его внутренних коллизий, очевидно, получал своеобразное удовольствие от трений, потому что всё чаще переходил черту.       В конце концов, мелкие проказы увенчались вопиющим случаем: в руках Вэй Ина побывала лобная лента Лань Чжаня! Свидетелями неловкого момента стали десятки адептов. Представители клана Лань наперебой кинулись утешать Ванцзи, сам он мечтал провалиться сквозь землю, а Вэй Ин лишь удивлённо наблюдал за переполохом и хмурился, когда его тихо отчитывал Цзян Чэн.              Знал ли Вэй Ин, срывая ленту, о её предназначении? Поступил так по небрежности или умышленно? — безмолвно вопрошал Лань Чжань, подрагивающими пальцами возвращая полоску белого шёлка на прежнее место. — Он обесчестил меня? Опозорил? Как надлежит теперь поступить?       — Полагаю, юный господин Вэй не имел намерения тебя обидеть, — в своей обычной доброжелательной манере втолковывал Лань Чжаню брат. — Вэй Усянь не плохой человек, просто темпераментный, поэтому порой позволяет себе лишнее. Не сердись на него. По-моему, вам стоит оставить стычки позади и сгладить углы в общении. Ничего страшного, что поначалу оно не заладилось. Налицо взаимная заинтересованность, а недопонимание упраздняется разговором.       — С чего ты взял, что я заинтересован? — внутренне содрогнулся Лань Чжань.       Лань Сичэнь натянуто улыбнулся.       — Ванцзи, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не почувствовать перемен.       — О чём речь?       — Брось. Со мной не нужно скрываться. Мне бросилось в глаза то, как ты меняешься рядом с Вэй Усянем. Но не волнуйся. Я не стану обсуждать это с дядей, даже если он спросит. Хочу лишь понять: ты чувствуешь к молодому господину Вэю — привязанность дружеского толка или же…       — Привязанность? — смутившись, перебил его Лань Чжань. — На это походят наши с ним столкновения?       Его вспышка заставила Лань Сичэня усмехнуться шире.       — Ваши, как ты выразился, «столкновения» походят на склоки супружеской пары.       Лань Чжань побелел.       — Что?..       — Ты слышал, что я сказал, Ванцзи, — с проблеском сочувствия произнёс Лань Сичэнь и сел рядом. — Не знаю наверняка, видят ли это окружающие, но я различаю в твоих глазах, обращённых к Вэй Усяню, пламя, имя которому…       — Молчи! — припечатал Лань Чжань.       Он вскочил на ноги, собираясь уйти, но Лань Сичэнь поймал его запястье и удержал на месте.       — Ванцзи, какой смысл передо мной отрицать? Не обижай меня недоверием. Мне больно смотреть, как ты подавлен и омрачён своими чувствами. Ты собираешься рассказать Вэй Усяню?       Лань Чжань вздрогнул, прожигая собеседника взглядом. Внутри что-то вскрылось и закровоточило.       — Как ты себе это представляешь? — глухо произнёс он. — Может, сразу отправить в Орден Юньмэн Цзян сваху?       Лань Сичэнь, получив подтверждение своим подозрениям, ошеломлённо сник. Некоторое время между братьями висела тягостная тишина.       Сравнительно спокойное отношение Лань Сичэня к тайне, которую Лань Чжань тщательно оберегал не первый месяц, стало неожиданным открытием и несколько ободрило, но обольщаться в отношении других членов семьи не стоило.       — И что ты намерен делать? — искренне переживая за него, спросил Лань Сичэнь.       — Ничего, — порывисто ответил Лань Чжань. — Никто не должен знать, — голос его ослабел, плечи опустились. — Вэй Ину помешан на девушках. Нет смысла сближаться с ним. Это породит лишь больше мук.       Лань Сичэнь не спорил, и всё же осторожно напомнил:       — Даже если Вэй Усянь чувствует иначе, это не мешает вам стать друзьями.       Губы Лань Чжаня нервно сжались.       — Я не другом хочу ему быть.       Лань Сичэнь мягко сжал его плечо.       — Это лучше чем ничего, разве нет?       — Дружба лишь усугубит всё и запутает.       — Или, напротив — окончательно прояснит. Но я не стану ни к чему тебя склонять. Ты должен сам решить, каким путём следовать. Просто помни, я не считаю, что то, что ты испытываешь — плохо. Притяжение между двумя взрослыми людьми, какого бы пола они ни были — их личное дело. Ничто не должно вставать между ними, в том числе и чужое мнение.       — Но если узнают Старейшины, отец, дядя…       Лань Сичэнь вздохнул и посмотрел вдаль.       — Некоторые особенности человеческой природы не изменить скандалами и карательными мерами. От медитаций и прочих способов самодисциплины также не будет толку. Думаешь, ты первый в мире мужчина, кто оказался в такой ситуации?       — Не хочу подвести клан.       — Это ценно, Ванцзи. Но ещё большую ценность представляет твоё собственное счастье.       — Не верю, что мне суждено его познать.       — Не говори так. Время расставит всё по местам. К тому же Вэй Усянь не единственный мужчина на свете…       — Но единственный, кто мне нужен, — прервал его Лань Чжань.       Лань Сичэня кивнул.       — В любом случае я всегда на твоей стороне.