Тринадцать демонов Лань Чжаня

      Опадающее цветение слив, подхваченное воздушными потоками, размеренно метелью кружилось в воздухе. Лужайка среди рощи пестрела сочно-жёлтыми одуванчиками и сине-голубыми ирисами. Утопив ладони в волосах на затылке, Вэй Ин возвышался лицом к небу и позволял рассветным лучам любовно укутывать себя светом: губы приоткрыты, ресницы опущены. Лёгкие светлые одежды плавно струились вдоль стройного тела.       Лань Чжаню не удавалось усмирить рвущиеся из груди вдохи и подчинить пламя, сжигающее сердце при виде этой волнующей картины. Страх быть отвергнутым сковал нутро, но потребность обнять любимого человека пересилила оцепенение. Движения стали порывистыми. Преодолевая робость, Лань Чжань подался к Вэй Ину и притянул его к себе. Застигнутый врасплох, тот вздрогнул и широко распахнул глаза. В них отразилось удивление, но затем, к глубочайшему ошеломлению Нефрита, вспыхнула радость.       — Ты здесь. Наконец-то! — он просиял улыбкой и обнял в ответ.       Упиваясь ощущением взаимности, Лань Чжань не смог подавить желание касаться его везде и непрерывно. Лёгкие до отказа заполнил аромат спелой локвы. Кожа Вэй Ина была тёплой, как ласковое солнце, а тело ощущалось хрупким — под стать тем цветам, в окружении которых он пребывал.       — Ты ждал меня? — спросил Лань Чжань, удивившись столь однозначно положительной реакции с его стороны.       Глаза Вэй Ина наполнились странным выражением. В них промелькнула грусть, но её быстро сменила другая эмоция. Двумя пальцами он приподнял подбородок Нефрита и внимательно посмотрел в лицо.       — Я всегда тебя жду.       Лань Чжань в замешательстве ловил его проникновенный взгляд, чувствуя, как ликующе заходится сердце. Следующее движение возлюбленного повергло его в ещё большее смятение. Губы Вэй Ина— мягкие и нежные — прильнули к губам Лань Чжаня, вынуждая напрочь забыть обо всём.       Юноши вцепились друг в друга, отпуская на волю томление, что изводило обоих. Нетерпеливое ёрзание тел затмило неловкость. Лань Чжань исступлённо и жадно целовал Вэй Ина, не сознавая, что своим напором, возможно, делает больно. Задыхаясь от истомы, они действовали порывисто: губы сталкивались в чувственном противостоянии. Языки скользили один против другого в захватывающей борьбе за доминирование. Лань       Чжаню казалось, он не выдержит, и сердце, раскалившись до красна, взорвётся мириадами искр. Охваченный потребностью большего, он неосознанно пустил в ход зубы — прикусил нижнюю губу Вэй Ина и почти сразу ощутил, как она набухает и начинает пульсировать. Вэй Ин не отстранился и не воспрепятствовал, хотя его тело напряглось от слишком тесного объятия, а дыхание стало походить на рваные всхлипы.       Его уступчивость и ответная страсть настолько распалили Лань Чжаня, что он, не задумываясь, добавил к физическому проявлению желания заряд светлой силы, направив её прямо в грудь избранника. Однако то, что случилось секундой позднее, вовсе не походило на счастливое соприкосновение их духовных начал, на которое он рассчитывал.       Вэй Ин вскрикнул и отпрянул, как если бы вместо эфемерной стрелы любви его пронзило лезвие. Прижимая руки к месту, где должно быть Золотое Ядро, он осел на траву.       — Не приближайся! — в глазах его нарастал ужас. — Держись подальше!       — Что происходит?       Лань Чжань в неверии уставился на дрожащие ладони Вэй Ина, приподнятые в предостерегающем жесте — их покрывали множащиеся потёки крови, срывающиеся каплями на снежную одежду. На ткани светлого ханьфу багровыми пятнами разрастались чудовищные узоры, словно под ней его тело в один момент покрылось смертельными ранами. Глаза, ещё мгновение назад сиявшие любовным томлением, утратили привычное выражение. Сквозь их серебристо-стальной цвет пробился яркий рубиновый оттенок, и вместе с этим на лице проступило смирение.       — Во мне тьма…       — Пусть так, я не откажусь от тебя.       Лань Чжань рухнул рядом с Вэй Ином на колени, протянул руки, но вдруг понял, что обнял воздух. Что-то вспыхнуло, на миг озарив пространство затухающими закатными красками.       Вэй Ин материализовался в паре шагов от Лань Чжаня, но уже не на земле — в воздухе. Он парил без меча, как призрак. Это был уже не богоподобный, изящный отрок, а молодой парень. Его броская красота стала неприкрыто соблазнительной, завораживающей, как заря, и губительной, как пожар. Повзрослевшее, добавившее в росте тело окутывали клубы живой тьмы.       Этот новый Вэй Ин был бледен, словно смерть коснулась его и высосала все краски из цветущей плоти, пощадив лишь лучистые глаза, но отныне их переполнял иной огонь. Неземной лик внушал трепет, а мрачные чёрные одежды колыхала тёмная ци.       Замерев, Лань Чжань в изумлении наблюдал, как преобразившийся возлюбленный поднёс к губам окровавленные пальцы и прошёлся по ним кончиком языка.       — Кому нужен широкий светлый путь, на котором и так не протолкнуться? — уронил Вэй Ин. — Я буду идти по своей кривой дорожке, пока не стемнеет!       На солнце с его словами набежали свинцовые тучи. Земля проснулась и заходила ходуном, трескаясь и вздымаясь. Куда ни кинь взгляд, сквозь неё пробивались наверх наводящие оцепенение, скелетообразные тела. В воздух появился отчётливый запах гнили и разложения.       — Я пойду с тобой! — словно со стороны услышал собственный голос Лань Чжань, но Вэй Ин отрицательно покачал головой.       Пространство отразило эхом его бархатный смех.       — Эта дорога лишь для одного! — отрезал он. — Драгоценному Второму Нефриту Ордена Гусу Лань не место рядом с тем, кто попирает законы мироздания!       — Я пойду с тобой!       — Я последую этим путём один! — грубее и ниже процедил Вэй Ин.       — Нет!       Лань Чжань устремился к фигуре в чёрном, но не успел и шага совершить, как земля ушла из-под ног. Должно быть, ступня угодила в один из разломов, образовавшихся после того, как мёртвые начали покидать свои могилы. Тело захватило падение. Оно длилось и длилось, будто Лань Чжань сорвался с высокого утёса и летел в пропасть. Он звал Вэй Ина, обещал, что отправится с ним, куда бы ни вела дорога, но вокруг только сильнее сгущалась тьма и гудело набирающее мощь ненастье.       Внезапно Лань Чжань вздрогнул, и состояние невесомости резко оборвалось.       — Сон… — беззвучно прошептали сухие губы.       — Вэй Ин! — взмокший от холодного пота и дрожащий Лань Чжань лихорадочно хватался за тающую иллюзию, испытывая непреодолимое желание вернуться в неё и остаться в нёй. — Останься со мной… Не уходи!       Любой, даже самый страшный кошмар, был лучше нынешней реальности. Лань Чжань всем сердцем желал находиться с Вэй Ином, пусть лишь в своих грёзах.       Но марево сна уже ступило за порог и уходило всё дальше. В эту минуту ни воля, ни воспоминания о любимом не могли унять разрастающуюся горечь в груди, усмирить сбившееся дыхание и защитить от очередного приступа налетевшей, как голодное вороньё, боли.       Лань Чжаня скрутило мукой, из глаз хлынули слёзы.       Не мёртвый, но и не живой, — эта мысль витала в мозгу, когда впервые за несколько последних часов удалось кое-как сфокусировать взгляд.       Его обступали мрачные стены затхлого и сырого подземелья. Скупой свет, почти не разбавляя полутьмы, проникая через маленькое зарешеченное окошко под самым потолком. Который день сознание то покидало Лань Чжаня, то вновь возвращалось, но даже в забытьи не оставляли в покое призраки сожалений и безысходности. Пока он бодрствовал, боль властвовала над всеми закоулками изломанного недавними событиями тела. Каждый вздох тысячей иголок вонзался в горящую гортань и, как раскалённый свинец, стекал в лёгкие, отчего на выдохе к векам самопроизвольно приливала влага.       Некогда Лань Чжань смел полагать, что обучен с достоинством переносить страдания, но во время битвы за Облачные Глубины выяснил, что ничего толком о боли не знает. Он попытался пошевелить рукой, чтобы убрать с лица волосы, но, поднеся её, с ошеломлением отметил, что она в свежей крови. Видно, во сне он ворочался, и раны снова открылись.       Раскручиваясь леденящей душу спиралью, рассудок затопили воспоминания о недавних происшествиях — подлая ночная атака клана Цишань Вэнь на Облачные Глубины; бесчестное кровопролитное сражение, настигшее многих молодых адептов клана Лань в постелях, где их, растерянных и недоумевающих, забивали прямо в собственных постелях; устланная трупами горная долина и огненный водопад, разносящий свирепствующим пламенем в пух и прах жалкие останки некогда величественных построек резиденции Лань — руины прошлой жизни, жизни, которую Лань Чжань не мог удержать, как просачивающуюся между пальцев воду.       Он шевельнулся, с трудом перекатившись на спину. Сердце реагировало ускоренным биением даже на попытку двинуть пальцем. Он заставлял себя дышать ровно, но в лёгких клокотала застоявшаяся кровь, поднимающаяся по гортани и тонкими струйками стекающая с уголков губ. Во рту закрепился вкус золы, соли и железа.       Ныне на Лань Чжане не было не только лобной ленты, но и верхней одежды с обувью. Тело знобило в затяжной лихорадке. Кожу покрывала плёнка липкого пота. От напряжения, вызванного непрерывной борьбой с болью, сводило скулы. Пространство плыло и вихрилось, будто Лань Чжань ворвался на Бичэне в бушующий смерч и теперь болтался в его круговерти, не находя способа покинуть ловушку.       Соберись, это ещё не конец. К сожалению, нет, — повторял он про себя, понимая, что когда дымка в сознании окончательно рассеется, станет значительно хуже.       Память окунула его в последнюю встречу с братом. Лань Сичэнь был серьёзно ранен, но уверенность не покинула его. Он не подавал виду, что страдает, расторопно и между тем аккуратно помогал нескольким адептам заворачивать древние трактаты, магические артефакты и секретные манускрипты в ткань и помещать их в кожаные сумки. Подхватывая груз, его спутники один за другим срывались на мечах вверх и исчезали в клубящейся мгле.       — В горах есть место на такой случай, — повернувшись к Лань Чжаню, быстро сообщил Лань Сичэнь. — Я уже дал необходимые указания. Отправляйся с остальными туда. Защити достояние клана, если кто-то из Вэней всё-таки увяжется следом.       — Нет, уйти должен ты, — непреклонно качнул головой Лань Чжань.       — Ванцзи, я не собираюсь с тобой спорить! Быстро на меч!       — Вот и не спорь. Я не полечу.       Лань Сичэнь, не понаслышке зная, как может быть упрям младший брат, растерянно топтался на месте.       — Что ты говоришь? Я не могу позволить тебе остаться. Да и дядя не одобрит…       — Мне не нужно его одобрение.       — Ванцзи, то, что ваши с ним отношения последнее время похолодели, не повод так себя вести.       — Думаешь, я из желания насолить ему так поступаю? Наш отец едва держится на ногах, и всё же он сражается, — парировал Лань Чжань. — Почему ему позволено биться за свой дом, а мне нет? Чего бы ни требовал дядя, я остаюсь, а ты обязан позаботиться о том, что тебе доверили старейшины.       — Так не пойдёт. Ты младше, менее опытен. Я не подвергну тебя такому риску. Отправимся в горы вместе.       — Тем, кто пришёл сегодня сюда, нужна добыча. Они не ограничатся отцом, осознанно жертвующим собой, и примутся выкашивать жителей близлежащих селений. Я сделаю всё, чтобы не позволить им этого.       — А ты подумал, что будет, когда псы Вэнь тебя схватят?       — Это им стоит бояться.       — Не глупи! Тебе ещё и семнадцати нет, — ладонь Лань Сичэня накрыла щёку брата. — Прошу, уходи, пока кольцо над Облачными Глубинами не замкнулось и нас не отрезали от внешнего мира.       — Напрасно тратишь слова.       — Ванцзи, пожалуйста…       — Прощай! — Лань Чжань резко развернулся и, выхватив меч, направился в гущу сражения.       Суровая реальность удушающей поволокой накатывала на разодранную в клочья душу. Лань Чжань с ранних лет знал, что наступит момент, когда он отнимет человеческую жизнь в бою. Невзирая на то, что Лань Цижэнь предпочитал называть их совместные тренировки совершенствованием тела, на деле боевые искусства были тем же оружием, что и Бичэнь — ещё одним способом вырвать у противника победу, пусть и под предлогом справедливого превосходства.       Впитав науку, как сухая почва дождь, в тринадцать Лань Чжань превзошёл в мастерстве владения мечом отца, в четырнадцать — своего наставника и других учителей, что оттачивали его исключительный талант. Ему пророчили путь защитника обездоленных, покровителя слабых, миротворца, но как говорят: хочешь мира — готовься к войне. Его готовили к тому, что однажды он низвергнет тех, кто выступит против него. То, что он утопит руки в крови по локоть и станет погружать ещё и ещё — Лань Чжань открыл в себе сам, когда клан Вэнь вторгся в Облачные Глубины.       Эти нелюди были хуже обезумевшего зверья, не щадили даже тех, кто по определению не представлял угрозы — младенцев, немощных стариков, беременных женщин; просто выкашивали живых, как поросль сорняков. Подобная жестокость породила в душе Лань Чжаня стремление противостоять ей, но как ещё он мог действовать, кроме того, что, уподобившись врагу, рубить, кромсать, изничтожать захватчиков без оглядки на жалость?       До первого реального убийства смерть представляется чем-то далёким, мрачно-возвышенным, даже сакральным, но когда сталкиваешься с ней на поле боя, слыша предсмертные стоны и вопли умирающих, видя их уродливые корчи, чувствуя смрадный запах крови, пота и вспоротых кишок, её образ обрастает отвратительными чертами.       Фраза «умереть с достоинством» утратила для Лань Чжаня смысл, так как смерть всегда безобразна и убога. С достоинством можно жить, умереть с достоинством удавалось разве что тем, кто отходил в загробный мир во сне. Лань Чжань поневоле убедился, что торжественность и церемонии, которыми окружали Смерть люди, являлись лишь красиво расписанной ширмой, прикрывающей жалкое, неизбежное и зачастую бессмысленное угасание хрупкой человеческой жизни — переход от существования к небытию.       Мёртвые тела устилали землю вместо травы, хотя клан Вэнь не объявлял войны. Вэнь Жохань — его глава, просто выждал удобный момент и, воспользовавшись им, велел подчинённым вторгнуться в Облачные Глубины. Он планомерно истреблял тех, кто в его представлении являлся угрозой воцарению его диктатуры. Старейшины Лань стояли в этом списке среди первых.       Чёрная зола скрипела под ногами. Запах гари раздирал гортань. Глаза резал дым. Казалось, сама жизнь Лань Чжаня растворяется в пламени и обращается в ничто. Он не помнил точного количества жизней, которые отнял в жуткую, кровавую ночь, лишившую его дома. Смерти первых противников откликались смятением и теплящимся в сознании чувством вины, но чем больше проливалось крови, тем быстрее душа покрывалась коркой из непроницаемости и тем меньше Лань Чжань чувствовал. Жалеть подонков, устроивших кровавую бойню в его ордене, было не только глупо, но и опасно. Каждый из них, оставшись в живых, продолжал бы нести разрушения и смерти невинным.       Отец и дядя Лань Чжаня долгое время сражались бок о бок, но противник прибывал, и в какой-то миг мужчины разделились. Ещё через некоторое время глава клана Лань, окружённый не меньшей сворой, чем сам Лань Чжань, пропустил удар и, пронзённый несколькими стрелами, рухнул на землю. Не думая о собственной безопасности, Лань Чжань крутанулся на месте, снеся головы сразу троим мужчинам и проткнув четвёртого. Пятый ринулся на него с криком, занеся над головой меч.       С устрашающим металлическим лязгом Лань Чжань встретил враждебный клинок Бичэнем. Сила его меча вырвалась в пространство, порождая едва заметную встряску в воздухе. Меч противника разлетелся осколками, как если бы был не из железа, а из стекла. Его владелец, умываясь кровью, повалился замертво.       Бесшумно взмыв в воздух, Лань Чжань приземлился в центре сужающейся вокруг отца воронки и выпрямился во весь рост. Его эффектное появление заставило воинов враждебного клана переполошиться, но лишь на миг — многие, видя перед собой высокого, но совсем ещё юного воина, ошибочно полагали, что устранить его не станет большой сложностью.       — И кто у нас тут такой смелый? — выкрикнул вожак группы. — Никак одна из нефритовых принцесс пожаловала…       Брошенная реплика оборвалась клокотанием кровавой пены в гортани поверженного заклинателя. Бичэнь разил без промаха, и тех, кто не сознавал этого сразу, ждала незавидная участь. Лань Чжань редко позволял поединку длиться более нескольких секунд. Даруя сопернику лишь один молниеносный удар, он превращался в безжалостного карателя, готового отвечать соизмеримой монетой всем, кто покушался на его вотчину, а той ночью таковых было море.       Военачальники Ордена Цишань Вэнь понимали, чтобы подавить сопротивление такого сильного оппонента, как клан Лань, понадобится много людей, и привели целую армию. Лань Чжань кружился среди всё прибывающих врагов подобно богу войны, но даже богу в такой ситуации пришлось бы несладко. Стена из ощетинившихся мечей оттеснила его от отца, схваченного прихвостнями подоспевшего младшего сына Вэнь Жоханя.       Вэнь Чао был старше Лань Чжаня на год или два, имел заурядную внешность и посредственные навыки бойца. Его вечно искривлённые в презрительной усмешке тонкие губы, высокий скрипучий голос и источающие яд глаза делали впечатление от контакта с ним пренеприятнейшим.       — Вот мы и встретились, младший Лань! — приняв надменную позу и склонив голову набок, крикнул Вэнь Чао параллельно с тем, как его помощники нанесли несколько ударов раненому отцу Лань Чжаня, чтобы привлечь внимание последнего к его стонам. — Здорово машешь мечом, — хмыкнул парень с выраженным пренебрежением. — Только это не поможет. На моей стороне сотни воинов, а на твоей лишь доблесть — к твоему несчастью, не бесконечная. Как долго ещё ты сможешь драться, пока не упадёшь от усталости?       — На тебя сил хватит, — холодно произнёс Лань Чжань, проткнув кого-то из вражеского окружения.       Чудилось, ему удалось заинтриговать Вэнь Чао. Вторженец не перестал ухмыляться, но в его глазах нарисовалось новое выражение, и оно отнюдь не соответствовало улыбке.       — Одному тебе не выстоять, — бахвалился он, пока его люди всё плотнее окружали Лань Чжаня. — Скажи, где ты потерял своего венценосного братца? Почему моим людям не удаётся его отыскать? Неужто нервишки Первого Нефрита клана Лань сдали и он кинул папашу и тебя мне на растерзание, спеша спасти свой зад?       Лань Чжань не отреагировал на услышанное. Бросаясь оскорблениями, Вэнь Чао стремился спровоцировать его на ошибки, а заодно тянул время. Вокруг Лань Чжаня всё плотнее смыкалось кольцо из мечей. Обступившие его мужчины уже убедились, что мастерство бойца отнюдь не соответствует нежному обличью, и действовали осторожнее, подбираясь ближе с каждой секундой.       Не дожидаясь, когда они набросятся, Лань Чжань ударил первым. Раздался скрежет металла и хруст перебиваемых Бичэнем костей. Лань Чжань трезво оценивал ситуацию. Он остался один, подмоги ждать неоткуда, вокруг несколько десятков заклинателей, увешанных холодным оружием с ног до головы и закалённых в схватках. Его же опыт был не так велик. Он компенсировал это упорством, скоростью и тем самым, выделяющим его среди прочих, духовным потенциалом, многократно усиливавшим физические способности.       Невзирая на то, что Лань Чжань многим с виду представлялся кротким и флегматичным, когда настиг бой, он бился, как исторгнутый адом демон. На лице его при этом сохранялось неизменное хладнокровие. Именно оно позволяло наносить сверхточные, сокрушительные удары.       Бичэнь не оставлял в живых никого из тех, кого касался своим холодным поцелуем. Под вскрики падающих противников кровь тёмно-красными брызгами отлетала от клинка в разные стороны.       Один за другим воины Вэнь устилали площадку, на которой вертелась, взмывала, мелькала как призрачный фантом фигура в белом. Никто больше не кидал насмешек. Даже Вэнь Чао, к которому присоединился вставший за ним крупный коренастый мужчина, с отвисшей в неверии челюстью взирал на невозможное зрелище. За последние два года он повидал немало битв, но то, что предстало его взгляду сейчас, порвало устоявшиеся представления о человеческих возможностях на лоскуты.       Лань Чжань получил пару неглубоких порезов и от зашкаливающей нагрузки ощущал острую резь в боку. Когда с нападавшими было покончено, он, тяжело хватая ртом воздух, огляделся: одежду сплошь пересекали кровавые следы неравной драки, кровь обильно стекала по серебристой глади Бичэня.       В голове шумело так, что Лань Чжань не слышал собственных мыслей, тем не менее он понимал — медлить нельзя, его силы и впрямь не бездонный источник. Возвышаясь над телами поверженных, он вскинул Бичэнь, указывая его концом в лицо Вэнь Чао — что в свою очередь, оставаясь вдалеке от реальной опасности, занёс меч над главой клана Лань, под которым на земле быстро ширилась лужа крови.       — Ты! Дерись со мной! Решим всё честно! — предложил Нефрит.       Вэнь Чао заносчиво осклабился.       — Не видишь? Я занят. Собираюсь выпустить кишки твоему папаше!       — Навредишь ему — и я достану тебя даже в Преисподней, чтобы вскрыть глотку.       Эти слова, слетевшие с губ не кого-нибудь, а Второго Нефрита Ордена Гусу Лань, в среде которого сквернословие осуждалось, заставили Вэнь Чао с любопытством обернуться и впиться взглядом в благородно бледное лицо.       — Ты много о себе возомнил, мелкий засранец! Но ничего, я и похлеще мужей обламывал, дай только время. Ты у меня взвоешь и умоешься кровавыми слезами, я тебе обещаю.       Лань Чжань и глазом не моргнул.       — Я тоже обещаю. Твою смерть.       — Да ты, видать, умом повредился! — жеманно кривляясь, захватчик отпихнул от себя ногой не представляющего угрозы главу клана Лань, но вместо того, чтобы принять брошенный юношей вызов, окликнул своего телохранителя. — Хочешь подохнуть на пару с папашей прямо сейчас, дерзай! — бросил он Лань Чжаню, едва сдерживая ненависть в голосе. — Иного тебе попросту не дано!       Сердце Лань Чжаня зашлось, но не из-за слов наделённого властью подонка, прикрывающегося щитом из заступников на каждом шагу, а из-за того, что не смог уговорить отца покинуть Облачные Глубины вместе с Лань Сичэнем, в это время спасающим их наследие — содержимое тайной библиотеки ордена.       — Твой выход, Вэнь Чжулю! Проучи как следует этого выскочку! — приговаривал Вэнь Чао, пропуская вперёд себя устрашающего на вид здоровяка, что, застав часть сражения, смотрел на смелого и не по годам умелого юношу в числе многих с плохо скрываемым изумлением.       Мужчину, представшего перед Лань Чжанем, звали Вэнь Чжулю, но многие знали его под прозвищем — Сжигающий Ядра. Он слыл выдающимся воином, чьим главным достоинством, возвысившим его до статуса постоянного спутника и телохранителя Вэнь Чао, была фатальная для других заклинателей способность рассеивать Золотые Ядра. Утративший Ядро заклинатель не мог использовать магию и, по сути, тотчас же превращался в беспомощного смертного.       Сойтись с Вэнь Чжулю в бою означало лишь два возможных исхода: лишение заклинательского дара или смерть, но Лань Чжань, вопреки чаяниям младшего сынка Вэнь Жоханя, мечтавшего увидеть на его лице страх, только крепче обхватил рукоять меча и бесстрашно направился к противнику.       — Что мне с ним сделать? — угрюмо кинул Вэнь Чжулю.       — То же, что и со всеми, разумеется! — брызжа слюной, гаркнул Вэнь Чао. — Убей, и желательно не сразу, чтобы напоследок изрядно помучился!       — Лань Ванцзи — сын главы клана Лань, ранения допустимы, но убивать нельзя, — мешкал Вэнь Чжулю, пока размеренные шаги Лань Чжаня неумолимо сокращали между ними расстояние.       — Кто сказал, что нельзя убивать?! — взорвался Вэнь Чао. — Что за бред? Мы на войне или где?       — Это распоряжение твоего отца! Так он продемонстрирует, что способен задавить мощью своих сил любого, а заодно выкажет, что не боится оставлять врага в живых.       — Почему я об этом впервые слышу?       — Быть может, потому что был слишком занят вознёй с Ван Линцзяо, пока он говорил?       Лицо Вэнь Чао исказила гримаса злобы. Дерзкий выпад Вэнь Чжулю вывел его из себя, но пойти против воли отца он не смел.       — Дерьмо! — в бессилии бросил он, пнув ногой ближайший труп, затем ещё один. — Тогда ты знаешь, что делать! Оставить в живых не значит оставить с Золотым Ядром! Обрежь этому шустро порхающему птенчику крылья!       Прекрасно сознавая значительное преимущество противника, Лань Чжань сошёлся с Вэнь Чжулю с допущением, что это его последний бой. Он даже навскидку не мог бы сказать, скольких с момента вторжения уложил, прежде чем столкнулся с Вэнь Чао и его телохранителем.       Сражение в Облачных Глубинах к тому моменту длилось уже несколько часов. Лань Чжань не знал, как долго протянет отец — раны, что ему нанесли, даже при условии немедленного вмешательства целителей не были совместимы с жизнью.       — Посмотрим, как ты будешь выкручиваться теперь! — гнусаво цедил Вэнь Чао. — Я не пророк, но предрекаю тебе мучительный эпилог. Сначала расстанешься с Золотым Ядром, а затем с гордостью — уж я об этом позабочусь!       Лань Чжань не удостоил его ни ответом, ни взглядом. Горя желанием испепелить всех, кто носил на себе отличительные символы Вэнь, он молил небеса лишь об одном — чтобы Лань Сичэнь и Лань Цижэнь оказались удачливее, чем он с отцом.       Глаза застила пурга из пепла. Облачные Глубины обгладывало пламя, словно пасть ненасытного чудовища, вырвавшегося из кратера вулкана. Очертания того, что раньше являлось домом, неумолимо таяли.       Силы Лань Чжаня подпитывались праведным гневом и безвыходностью бедственного положения, поэтому битва не затихала ни на секунду. Вэнь Чжулю искал способ провести свой коронный приём. Для этого ему необходимо было подобраться вплотную к сопернику и дотянуться ударом до центра его груди, но Лань Чжань продолжал поражать воображение скоростью реакции и легко парировал выпады недруга, не подпуская к себе ближе чем на пару шагов.       Очередной удар Вэнь Чжулю чиркнул лезвием меча по плечу — Лань Чжань всё же увернулся, не дав себя серьёзно ранить. Мужчина не растерялся и сразу попытался достать его кулаком, но ударил воздух, тогда как юноша успешно влепил ему с разворота в грудь, отталкивая от себя на пару чжанов и вынуждая от души проехаться рёбрами по земле.       Вэнь Чжулю быстро осознал, что, как и большинство теперь уже мёртвых его соратников, обманулся с виду утончённым и субтильным подростком. Перед ним предстал боец редкого таланта, и, чтобы справиться с ним, ему и в самом деле необходимо было разрушить его Золотое Ядро. Подспорьем Вэнь Чжулю выступало то, что Лань Чжань находился на ногах уже много часов и успел сразиться с десятками, если не сотнями воинов. Было само по себе удивительно, что он вообще ещё оставался способным держать в руках оружие.       Подорвавшись на ноги после очередного падения, Вэнь Чжулю прямиком ринулся на Лань Чжаня, совершив несколько обманных движений с перекидыванием меча из руки в руку в надежде запутать.       Лань Чжань безошибочно отражал атаки одну за другой, но напор мужчины принёс плоды. Ему удалось подгадать момент и схватить Нефрита за запястье. Для неполных семнадцати лет Лань Чжань был на удивление силён и почти не уступал Вэнь Чжулю в росте, но против такого крупного и мускулистого противника ему не хватало мощи, потому, когда тот неожиданно потянул его на себя, а затем толкнул и навалился всем весом, Нефрит на миг оказался зажат между ним и землёй.       Сквозь пелену замешательства он сообразил, что подобная ошибка ему дорого обойдётся. Давала знать о себе усталость. Под её влиянием терялась концентрация, в итоге он подпустил Вэнь Чжулю слишком близко.       — Сейчас! Сейчас! — срываясь на ор, твердил Вэнь Чао. — Бей!       Его телохранитель, подчиняясь, нанёс удар открытой ладонью, породивший лёгкий хлопок со вспышкой красного сияния, за считанные мгновения перешедшего в белое.       Обычно после этой нехитрой манипуляции подвергшегося атаке Сжигающего Ядра скручивало так, что было жалко смотреть. Многих били судороги, некоторых настигало обильное кровотечение из цицяо, кого-то выворачивало наизнанку и корчило от боли несколько минут до потери сознания.       Реакция Лань Чжаня не повторила ни одного из этих состояний, хотя на секунду его ясные, очень светлые глаза широко распахнулись, а с губ сорвался тихий стон и узкая полоска крови пересекла подбородок.       То, что произошло следом, заставило издать изумлённый вздох не только Вэнь Чжулю, но и Вэнь Чао, готового поклясться, что видел, как сияющая разрушительной энергией рука Сжигающего Ядра опустилась на незащищённый участок груди Лань Чжаня. Однако всё на этом и закончилось. Нефрит откатился в сторону, стараясь по инерции подняться. Его сильно шатало, он кашлянул, стирая кровь с губ, и выпрямился, опять встав в оборонительную позу.       — Ты что, не способен прицелиться как надо? — разразился проклятиями Вэнь Чао, предположив, что его особенный боец просто-напросто промахнулся. — Не нужно большого ума, чтобы справиться с мальчишкой, мать твою! Так какого хрена ты тянешь?!       Вэнь Чжулю слыл не знающим поражений воином. Ожидаемо, что Вэнь Чао решил, что подданный не сумел провести свой коронный удар и разрушительная энергия не достигла Золотого Ядра Лань Ванцзи. Сам Вэнь Чжулю выглядел поражённым, ведь он точно знал, что свою способность он применил в полную силу и чётко в цель.       — Хватит стоять столбом! Что с тобой такое? Расправься с ним! Немедленно! — надрывал глотку Вэнь Чао.       Вэнь Чжулю с опаской обходил Лань Чжаня, снова подыскивая лазейку для нанесения удара. Кровь продолжала сочиться изо рта юноши, и всё же он и не думал расставаться со своим Золотым Ядром. Доказательством служило то, что в следующий момент Нефрит послал меч в наступление по воздуху.       Схлестнувшись с клинком Вэнь Чжулю, Бичэнь высек сноп искр и, коварно провернувшись, наотмашь рассёк бок мужчины. Лань Чжань потряс головой, будто сознание его мутилось, но, несмотря ни на что, ринулся вперёд, отчаянно налетев на противника и впечатав кулак в его лицо.       Тараща на него глаза как на какое-то диковинное чудище, Вэнь Чжулю, заполучив расквашенный нос, отпрянул в сторону. Отделаться от преследования юноши оказалось непросто.       Пока Бичэнь удерживал внимание меча мужчины, Лань Чжань, не обращая внимания на страшную боль в груди, ринулся на соперника, отбил блок того и обрушился на него несколькими мощными ударами, раскроив бровь, веко и губы.       Вэнь Чжулю сделал попытку оттолкнуть его ногами, но раньше, чем смог это провернуть, Лань Чжань ухватил его за руку и бросил через себя, заставив как следует проехаться на животе.       Вэнь Чжулю с трудом поджал к себе ноги и пружинисто встал, сжимая кулаки до хруста и надвигаясь на него.       — Тебе что, надоело жить? — изумлялся он, впервые встречая такого отчаянного и несгибаемого бойца. — Не уступишь — гарантированно погибнешь!       Лань Чжань, не сбавляя темпа, молча наступал в ответ.       Пусть так, никто не живёт вечно…       Невзирая на то, что тело каким-то необъяснимым образом всё ещё оставалось при Золотом Ядре, картина перед глазами плавилась и плыла. Боль, порождённую энергией Сжигающего Ядра, Лань Чжань кое-как подчинил, но от ощущения жжения в груди и подбирающейся слабости, даже с учётом того, как кипел жар в крови, отмахнуться не удавалось. Подстёгиваемый видом пепелища, в которое обращался его дом, и сотнями погибших этой ночью, он напрягал остатки сил и действовал на пределе, повергая сердце в агонию.       Взмыв в воздух, Лань Чжань с размаха впечатал колено в челюсть Вэнь Чжулю, всё больше приходящего в ужас от того, что на глазах у его людей, а главное — хозяина, ему начищает физиономию семнадцатилетний подросток. Лань Чжань снова подскочил, на этот раз проведя удар локтем в лицо.       Вэнь Чжулю пошатнулся, оседая на землю, но сразу же предпринял усилие, чтобы подняться. Лань Чжань не стал дожидаться, когда он полностью очухается, и от души приложил в живот, затем заключил в захват его кисть и со всей силы повернул, выдернув сустав. Прозвучал характерный хруст, и Вэнь Чао услышал невольный вскрик телохранителя.       — Не может быть! Чёртов недоносок! — вырвалось у него в шоке.       Его глаза недобро вспыхнули, обещая, что Второго Нефрита клана Лань ждёт нечто безумное и малоприятное, если он всё-таки переживёт этот бой. Окружив себя стеной охраны, Вэнь Чао с безопасного расстояния следил за поединком и ухмылялся, когда преимущество перехватывал его человек, но схватка всё больше уходила из-под контроля Вэнь Чжулю.       — Да сколько можно? До утра собираешься вокруг него круги нарезать?! — бранил приспешника Вэнь Чао. — Вперёд, бестолочи, ступайте, помогите ему, а то пущу вас на корм собакам! — в следующую секунду скомандовал он, велев десятку своих людей присоединиться к сражению. — Может, кто-нибудь из вас, отребье, уже выполнит мой приказ разоружить и обезвредить этого юнца?!       Его стремление подсобить Вэнь Чжулю не сработало. Бичэнь в несколько росчерков покончил с перевесом сил.       — Проклятье! — не верил глазам Вэнь Чао. — Олухи безмозглые и ни на что непригодные! Стыд и срам!       Хотя никому из воинов так и не удалось добраться до Лань Чжаня, расправляясь с ними, он ослабил внимание по отношению к основному противнику. Спасая остатки достоинства, Вэнь Чжулю подорвался с места и совершил резкий рывок. Вцепившись в длинные волосы юноши, он дёрнул его на себя, одновременно с этим прошивая его грудную клетку новым разрядом энергии, призванной рассеять в пыль Золотое Ядро.       На этот раз вспышка пронзила болью не только многострадальный торс Лань Чжаня, но и голову, оглушая, ослепляя и дезориентируя. Когда захват врага ослаб, его снесло в сторону. Ноги подогнулись. Повстречавшись с землёй, он перекатился кувырком, а когда сумел совладать с координацией, его стошнило кровью.       Это обстоятельство приободрило Вэнь Чжулю. Мальчишка наконец проявлял признаки разрушения духовной силы, что формировала его заклинательскую суть. Тем не менее он рано радовался. Побелевший лицом Лань Чжань отплевался от крови, утёр рукавом рот и кое-как вернул себя в вертикальное положение.       Со стороны случившееся выглядело чем-то из ряда вон выходящим. Выносливость Второго Нефрита клана Лань поражала, что в складывающихся условиях не могло не устрашать его недругов.       На самом же деле за ледяной маской его хладнокровия крылись конвульсии ужасающей муки. Внутри разворачивался настоящий ад. Действие губительной способности Вэнь Чжулю, как чудилось Лань Чжаню, превращало в кровавую кашу его внутренности и палило кости. Прилагая титанические старания, он всё же не собирался демонстрировать врагу, насколько ему больно, поэтому никто из наблюдавших за битвой и предположить не мог, чего ему стоило вновь и вновь подниматься на ноги.       Разорвав тишину своим возмущённым рыком, Вэнь Чао схватился за меч и рванул к главе клана Лань, бесстыдно наслаждаясь ощущением своей вседозволенности.       — К дьяволу такой поединок! — вылупив глаза на несгибаемого парня, проорал он. — Если ты сейчас же не уступишь, я на твоих глазах распорю брюхо твоему папаше! Но если сдашься, я пощажу его!       Лань Чжань ожидаемо замер в замешательстве. Вэнь Чао же стремительно перевёл взгляд на Вэнь Чжулю.       — В чём, чёрт возьми, дело?! — вопил дурным голосом он. — Чего ты медлишь? Почему его Золотое Ядро до сих пор действует?       Его слова подкреплялись тем, что Бичэнь в эти самые секунды продолжал благополучно отражать выпады меча Вэнь Чжулю.       — Не знаю, — харкая кровью, пристыжённо обронил мужчина. — Вероятно, он слишком силён…       — Этот молокосос?! — Вэнь Чао рвал и метал. — Ты что, издеваешься надо мной?! Ему семнадцать, а то и меньше! Едва успел опериться и разделал тебя под орех?!       Так как остриё его меча всё сильнее упиралось в живот отца, Лань Чжань больше не мог испытывать судьбу. Бичэнь взмыл в воздух, а затем серебряной стрелой вернулся и, совершая последний пируэт, яростно шарахнул меч Вэнь Чжулю, откалывая рукоять и приводя его в негодность.       — Я сдаюсь. Отпусти отца.       Отправив своё оружие в ножны, Лань Чжань сделал несколько усталых шагов в сторону Вэнь Чао, который сразу же воскликнул:       — Стой на месте и не вздумай выкинуть что-либо! Мигом осиротеешь!       Его глаза были слегка прищурены, по-настоящему злая усмешка расползалась по лицу.       — Вэнь Чжулю, пора покончить с этим! Действуй наверняка, пока он не сопротивляется!       Мужчина, свирепея от сознания очевидного поражения в стычке с сопляком, вскинул руку, заметно трясущуюся от усилий, и направил её в уже дважды пострадавшее место на теле Лань Чжаня, неподвижно и покорно принимающего эту кару. Если он как-то и выдержал первые две, то не сомневался — третья его попросту уничтожит.       Багровое зарево полоснуло ночную полутьму на фоне пылающих Облачных Глубин и беспрепятственно ворвалось в смиренно принявшее разрушительную мощь тело. Лань Чжань инстинктивно притянул руки к груди, когда Сжигающий Ядра отступил, наблюдая за тем, как оппонент валится к его ногам.       Лицо Нефрита ужасно побледнело. Глаза подёрнулись влагой и утратили ясность. Наступил момент, когда и его плоть, и его мозг начали в полной мере ощущать последствия выпавших ему нагрузок и встрясок.       — Ну что? — спешил выяснить Вэнь Чао. — Получилось?       — Нет, — слабо качнул головой его телохранитель.       — Так чего ты стоишь? Приглашения ждёшь? Пробуй ещё!       — Не могу, — Вэнь Чжулю сам едва держался на ногах, упирая руку в изувеченный Бичэнем бок. — Чтобы пробовать снова, мне нужно восстановиться, но уверяю тебя, результат не изменится. Этот парень скорее умрёт от внутреннего кровотечения, нежели расстанется со своим Золотым Ядром.       Лицо Вэнь Чжулю имело чудовищный вид. Одеяние в месте ранения насквозь пропитала кровь. Одна рука безвольно висела вдоль тела.       — Смирись, его не берёт мой дар.       Обескураженность от бесплодных попыток рассеять Золотое Ядро младшего сына главы Ордена Гусу Лань явственно читалась в суровых чертах заклинателя. И хотя Лань Чжань в действительности не был первым, чей духовный потенциал значительно превышал размах способностей Вэнь Чжулю, то, что юноша достиг такого высокого уровня духовных сил в неполные семнадцать лет, повергало в глубочайшее ошеломление.       С минуту Вэнь Чжулю и Вэнь Чао о чём-то спорили, но Лань Чжаню, которого сносило в забытьё, толком не удалось разобрать ни слова. Сердце стыло от того, в каком плачевном состоянии он оставлял своего отца, клан, дом. Взор мерк, но прежде чем погаснуть совсем, Лань Чжань разглядел гордость в обращённых к нему родных глазах: «Ты заставил их потерять лицо, но сам был на высоте», — читалось в них.       В душу Лань Чжаня прокралось предчувствие невосполнимой потери — увидит ли он отца живым ещё хоть раз? Он хватался за ускользающую нить сознания, не решаясь поверить в реальность происходящего, ведь только вчера засыпал в мирной и привычной обстановке своей комнаты.       — Сукин сын! — Вэнь Чао склонился над ним, смыкая руки на шее Нефрит, судя по всему, собираясь задушить.       Вэнь Чжулю заворчал, одной рукой отдирая хозяина от почти бессознательного юноши и встряхивая.       — Довольно на сегодня! Мальчишка бился честно! Не его вина, что богами ему дарована устойчивость против моих сил!       — Так по-твоему, мне следует просто закрыть глаза на то, что он растоптал авторитет моего телохранителя и опозорил меня перед моими людьми?       Вэнь Чао гневно кидал ругательства и как сумасшедший отпихивался от удерживающего его мужчины, судорожно силясь ослабить его железную хватку.       — Накажи его, как считаешь нужным, но не нарушай распоряжение главы Вэнь, иначе нам обоим не поздоровится! — напирал Вэнь Чжулю. — Хочешь отхватить от отца по полной ради секундной услады смертью того, кто и так повержен?       Услышанное подействовало на Вэнь Чао отрезвляюще, только от этого выражение его лица стало ещё страшнее.       — Повержен, но не сломлен! Так себе преимущество! — процедил он зловеще. — Тем не менее ты прав! Золотое Ядро не единственное, что можно отнять у Лань Ванцзи!       Коварно ухмыляясь, он прилипчиво пробежался глазами по телу распростёртого перед ним парня, а потом, замахнувшись, опустил клинок на его голень, безжалостно разрубая плоть и повреждая кость.