Тринадцать демонов Лань Чжаня

      Лань Чжаня передёрнуло от воспоминаний о том жутком мгновении, впрочем, травмированная нога всё равно не давала выбросить этот эпизод из головы до конца. Полутьма пахнущей сыростью камеры давила. С горем пополам Лань Чжань всё же приподнялся на локтях, но продержался в таком положении недолго, снова падая на холодные плиты. Несмотря на то, что он представлял собой живое чудо — заклинателя, которого не сумел лишить силы Сжигающий Ядра, чувствовал себя так, словно его вскрыли, выпотрошили, потом переехали телегой и забросали камнями сверху. Дверь темницы жалобно скрипнула, пропуская внутрь силуэт в облачении клана Вэнь.       — А ты не лыком шит! До сих пор дышишь! — пропитанный язвительностью и злобой голос Вэнь Чао грянул в такт его шагам, замершим у головы Лань Чжаня. — И в самом деле Нефрит неогранённый. Не зря говорят, одним из бесценных качеств этого минерала является его исключительно высокая ударная стойкость. Он с трудом поддаётся расколу. Я воочию в этом убедился.       Наигранный смех молодого человека неприятно резал слух.       — Мои поздравления, Ванцзи! Ты сумел противостоять Вэнь Чжулю в поединке не на жизнь, а на смерть, и выжить после его «особого прикосновения», сохранив Золотое Ядро. Таких заклинателей можно по пальцам одной руки пересчитать, и среди них мой отец.       Зависть неприкрыто сквозила в словах парня, чьи губы изгибались в кичливо-ироничной ухмылке, а карие с водянистым блеском глаза полнились едва сдерживаемой яростью.       — Несравненно красивый, благородный, прославленный Второй Нефрит добавил в свою копилку ещё одно весомое достижение, — совсем уж одиозно продолжил монолог Вэнь Чао, прохаживаясь по грязному полу темницы. — Несокрушимый!       Его лицо искажалось в диапазоне лишь двух выражений — нетерпимость и крайняя нетерпимость.       — Только знаешь, я вовсе не считаю, что твоя одарённость поможет тебе выжить в это смутное время, учитывая твой непреклонный характер, — он извлёк из рукава носовой платок и промокнул лоб. — Напрасно ты упорствуешь. Склонись передо мной и сможешь избежать мучений. Мне всего-то от тебя нужно, чтобы ты показал своим примером, что перед кланом Вэнь падают ниц даже лучшие из лучших.       — Что с моим отцом?       — Он жив. Пока, — безразлично бросил Вэнь Чао, удерживая платок у носа — затхлость каморки явно начинала его раздражать. — Но его благополучие напрямую зависит от твоей сговорчивости.       — А брат?       — Думал, ты мне расскажешь, где он прячется.       Не надейся!       Вэнь Чао встретил его молчание спокойно, подозвал кого-то из сопровождавших и велел им поднять пленника на ноги.       — Видел бы ты себя сейчас. Даже слово «падаль» не отражает того, насколько мерзко ты выглядишь.       Лань Чжань, стискивая в напряжении зубы, повис, подхваченный с обеих сторон под руки. Когда в день их встречи Вэнь Чао ударил его мечом, он сломал ему ногу, и хотя не перебил полностью, опираться на неё даже по прошествии многих дней было мучительно больно.       — Признаться, я удивлён и увлечён, — играл словами его мучитель. — Твоя стойкость достойна похвалы! Дай мне слово, что убедишь прочих детишек глав кланов покориться моей воле, и я в долгу не останусь.       — От тебя мне ничего не нужно, — поражаясь слабости своего голоса, ответил Лань Чжань.       — Какая расточительность!       Вэнь Чао не был наделён талантами, помимо власти и богатства, обеспеченных отцом, поэтому зависть и желание самоутвердиться за счёт других в сочетании с трусостью являлись основополагающими чертами его натуры, особенно падкой на жестокость, когда он воочию наблюдал откровенное собой пренебрежение, как в эти самые мгновения.       — Мне не нравится твой тон, Ванцзи. Не забывай, ты в моей власти. Я ведь могу и не быть таким добрым.       — То, как я выгляжу, и есть проявление твоей доброты?       Вэнь Чао скрипнул зубами, но улыбку с губ не убрал.       — У всего есть цена. Ты воротишь от меня нос, не хочешь идти на уступки, как ещё мне действовать?       — Не я ворвался в твой дом и учинил резню, а ты в мой.       — Всё так, и тебе не следует забывать, что я могу туда вернуться и продолжить веселье с кучкой выживших.       — Сожжение Облачных Глубин было для тебя забавой?       — Да, и пока ты жив, моя потеха не окончилась.       — В таком разе избавь меня от спектакля и зови палачей.       — Всему своё время. Нет причин торопиться.       Как ни изгалялся, как ни зверствовал Вэнь Чао, а Второго Нефрита не получалось запугать. Он безропотно выносил побои, пока не падал без сознания; терпел голод и холод; без эмоций реагировал на оскорбления, которыми сыпал Вэнь Чао, всё больше озлобляясь.       Нефриту удавалось раз за разом осуществлять то, что больше всего выбивало из колеи младшего сына Вэнь Жоханя — на собственном фоне он вынуждал того чувствовать свою низость и ничтожность. Это не давало Вэнь Чао покоя, а потому его извращённый мозг непрерывно искал способ компенсировать некомфортное ощущение ещё большим впадением в гнусные крайности.       — Праведник Ванцзи, чистый мыслями и телом, — оглядывая даже под слоем крови и грязи красивое лицо напротив, задумчиво обронил он. — Вижу, повлиять на тебя методом кнута не выходит, — он растянул губы в угрожающей улыбке. — Что ж, я открыт экспериментам. Допускаю, что для достижения желаемого эффекта мне следует проявить больше изобретательности и попробовать что-то принципиально новое.       Идея, зародившаяся в его напрочь испорченном рассудке, захватывала всё больше.       — Сделаем так, — Вэнь Чао кликнул ещё кого-то. — Вымойте его и поместите в камеру побольше. У него сегодня будут гости.       Когда Вэнь Чао, прижимая платок к носу, вышел, Лань Чжаня, волоча по полу как какой-нибудь неодушевлённый кусок мяса, потащили по тёмным коридорам темницы. Он и сам не понял, где оказался; не успел оглядеться, как с него содрали лохмотья, в которые превратилась одежда, окатили ледяной водой и пустились растирать жёсткими щётками, так что кожа уже через несколько секунд горела, словно по ней прошлись розгами.       Внутренности скрутило от запаха свежей крови, ведь никто не озаботился деликатностью в обращении с его ранами. Непроизвольно притянув руки к особо уязвимой части своего тела, Лань Чжань старался не думать, не чувствовать, не ловить пожирающих его взглядов, не слышать за спиной снисходительных шепотков.       Когда унизительное омовение завершилось, ему без слов бросили сорочку и штаны из грубой ткани. Спешно натянув их на себя, он вновь оказался подхвачен под локти. Его затащили в другое помещение, значительно большее, чем предыдущее, несколько чище и лучше освещённое за счёт двух огромных ниш с ярко пылающим огнём, однако зловещая атмосфера заточения осталась прежней — чего стоил один лишь вид массивных старых цепей на кольцах, вбитых в стену на уровне человеческого роста.       Как только отпрянули чужие руки, Лань Чжань подался к ближайшей стене и заторопился сесть. Приходилось наступать на повреждённую ногу, что откликалось дикой болью, хотя это было далеко не единственное средоточие муки в теле. После того, как Вэнь Чжулю трижды применил попытку уничтожения Золотого Ядра, несколько часов кряду Лань Чжань сам себе желал смерти. Внутренности горели, будто их поочерёдно подвергли ожогам. Грудь ощущалась металлической клеткой, внутри которой билась истекающая кровью раненая птица, в испуге кидающаяся на прутья и ещё больше травмирующая сломанные крылья. По прошествии нескольких дней тревожные импульсы стали менее острыми, но не исчезли полностью.       Став пленником Вэнь Чао, Лань Чжань не ждал спасения, лишь надеялся, что отец и правда ещё жив, а дядя и брат до сих пор не схвачены. За последние месяцы он так часто слышал о моральном и физическом давлении Ордена Цишань Вэнь на заклинателей других орденов, что попросту не верил, что найдутся смельчаки среди бывших союзников, кто не побоится оказать посильную помощь выжившим членам его клана.       Наведываясь к нему в камеру, Вэнь Чао упоминал, что в его распоряжение вскоре прибудут адепты из всех влиятельных общин, и, конечно же, дабы произвести на них впечатление и заручиться подчинением, он требовал от Лань Чжаня стать тем самым козлом отпущения, чья покорность послужит образцом подобострастного поведения — признания безоговорочной власти клана Вэнь.       В который раз после пробуждения Лань Чжань испытывал непреодолимое желание снова отключиться, вернуться в свой сон — затеряться в нём, пусть даже фрагменты с преображением Вэй Ина и падения во тьму оставили крайне тягостное послевкусие. Лань Чжань испытывал непроходящую усталость. Хотелось просто повалиться навзничь, прекратив любую борьбу.       Неуравновешенный младший сынок Вэнь Жоханя находился в шаге от того, чтобы психануть и изрубить его на кусочки. Этот псих что-то задумал и ходил напыщенным индюком, словно вот-вот свершится давно вынашиваемая им месть. Это почти наверняка означало, что очередная попытка сломить волю Нефрита переплюнет все предыдущие. Лань Чжань не слишком переживал по поводу того, что смерть решила прибрать его к рукам в столь юном возрасте. Он по определению не мог испытать всей прелести жизни, не имея возможности быть рядом с Вэй Ином так, как жаждал. Следовательно, ему даже в голову не приходило оплакивать свою трагичную и глупую судьбу, приведшую его в состояние «одной ногой в могиле». Что могло быть хуже того, чем видеть, как гибнут те, кто жил бок о бок, говорил, улыбался, дышал? В ночь нападения на Облачные Глубины Лань Чжань наблюдал, как гаснет жизнь в глазах и остывают тела слишком многих близких людей. Эти сцены укоренились в нём. Теперь он смотрел вокруг, словно вдыхал пламя — каждый вдох опалял.       В помещение неспешной походкой вплыл Вэнь Чао. Он был необычайно доволен собой и весел. Рядом с ним возвышался его преданный телохранитель, а следом шествовал эскорт хорошо вооружённых людей. Красноречивые следы стычки со Вторым Нефритом всё ещё украшали физиономию Вэнь Чжулю. В глазах витало выражение глубокой отрешённости.       Лань Чжань кожей чувствовал опасность. Ничего хорошего эта странная процессия ему не предвещала. Пересиливая недомогание измордованного тела, он оторвал себя от пола и, опираясь о стену, выпрямился. В столь плачевном состоянии и с таким разительным перевесом сил не в его пользу не было ни единого шанса одолеть противников и вырваться на свободу, но если предстояло расстаться с жизнью, лучше встретить смерть лицом к лицу. Вэнь Чао, словно вознамерившаяся сытно пообедать гадюка, приблизился и оглядел узника с головы до ног.       — Голоден? — спросил он с фальшивым участием.       Материализовавшиеся рядом с ним слуги держали на вытянутых руках подносы с едой и питьём. Пленник не проронил ни слова, но его отношение к происходящему и так было понятно.       — А что насчёт вина? Тоже нет?       Вэнь Чао подхватил чашу и сунул её к губам Лань Чжаня, но тот резко отвернулся.       — Тогда, может, какие-то иные потребности? — всё с тем же вкрадчивым выражением поинтересовался Вэнь Чао.       В его глазах наметился дикий блеск, олицетворяющий желание причинить боль.       — Все считают тебя непогрешимым праведником, — понизив тон, склонился он к уху Лань Чжаня. — Но на деле мы не такие и разные. Просто я даю волю желаниям, а ты их сдерживаешь.       — Ты меня не знаешь, — холодно отбил Нефрит.       — Хочешь сказать, тебе чужды самовлюблённость и высокомерие? Да они же у тебя на лице написаны.       — Чего ты хочешь? — упёр в него глаза Лань Чжань. — Ещё раз попытаться разрушить моё Золотое Ядро? Если так, не болтай — действуй!       — Мысль, безусловно, заманчивая, но Вэнь Чжулю заверил меня, что если не сработало с первого раза, то не сработает и в сотый. Твоё Золотое Ядро столь специфично, что разрушить его может лишь твоя физическая смерть, а я пока не намерен тебя убивать.       Под действием этих слов Лань Чжань должен был испытать облегчение, но испытал ещё больший прилив тревоги.       — Что же в таком разе у тебя на уме?       — Как я уже сказал, есть смысл изменить стратегию, хотя моей целью по-прежнему является сбить с тебя излишнюю спесь, — с умным видом рассуждал Вэнь Чао. — Я премного наслышан о том, как ты и твой брат помешаны на нравственных идеалах, безгреховности и прочей лабуде… — он важно расправил плечи. — Ответь, к чему всё это лицемерие?       — Никакого лицемерия. Мой орден верен своим устоям.       — Но ведь, исходя из правил на Стене Послушания, вы обязаны чтить жизнь, а ты отнимаешь её с мастерством прирождённого убийцы, выставляя это достижением чести и справедливости.       — Ты напал. Я защищал свой дом.       — Вероятно, сейчас ты переступишь ещё одну черту, защищая или защищаясь.       — Что ты замыслил?       — Вижу, я смог тебя заинтересовать, — Вэнь Чао обернулся к своим людям. — Ведите её!       Кого её? — сердце Нефрита провалилось в желудок, а наслаждающийся его смятением Вэнь Чао расхохотался.       — Ты ведь очень умный парень, Ванцзи, наверняка и память отменная? Уверен, ты помнишь поимённо каждого в своём клане, я прав?       Лань Чжань пытался сообразить, к чему он клонит, но всё, до чего додумался — что в темницах клана Вэнь находятся и другие пленники из клана Лань. Видимо, Вэнь Чао решил их использовать, чтобы оказать на него давление и принудить к сотрудничеству.       Предположение получило подтверждение. В помещение втащили пленницу, и Лань Чжань обомлел. Всем без исключения было известно, что младший сын Вэнь Жоханя невообразимо падок на женщин. О его поползновениях в сторону симпатичных заклинательниц слухи ходили повсеместно. Похотливый нрав толкал Вэнь Чао на бесконечные «любовные подвиги», а так как избалованность и подлость в нём не знали слова «нет», он не чурался от неудачного соблазнения прямиком переходить к насилию. Попадавшие к нему в лапы хорошенькие девушки были заведомо обречены, поэтому когда подчинённые Вэнь Чао швырнули к ногам господина Минчжу, сердце Лань Чжаня оборвалось.       Она была сверх меры броско накрашена и одета в неподобающе откровенное платье из ядовито-малинового шёлка. Вероятно, косметикой без особого успеха пытались скрыть нанесённые ей побои. Припухшие ярко-алые губы выделялись на бледном лице, как лепестки розы на снегу. Вокруг глаз залегли нездоровые тени. Синяки и кровоподтёки просматривались на шее, руках и даже лодыжках. Минчжу без сомнения подверглась запугиванию, а может — и чему похуже, потому что пребывала на грани горячки и полубреда.       — Знакомое лицо? — допытывался Вэнь Чао, с преувеличенной нежностью поглаживая роскошные волосы девушки, взбитым облаком обрамляющие её осунувшееся, но всё ещё притягательное личико. — Признал, или твоя память нуждается в том, чтобы её освежили?       В следующий миг он разъярённо схватил Лань Минчжу за шею и завёл её голову назад.       — Ты собираешься отвечать? — глянул он на Лань Чжаня. — Или мне заставить её верещать во всю глотку?       — Я знаю её, — глухо отозвался Нефрит, ступая по тонкой черте его терпения.       — Чудно!       Резко швырнув Лань Минчжу обратно на пол, Вэнь Чао улыбнулся. В его глазах плескалось что-то тёмное, извращённое.       — Как думаешь, зачем она здесь?       — Не представляю, но, пожалуйста, не причиняй ей вред. Хочешь поквитаться со мной за убитых членов своего клана, я готов, но не приплетай к этому невиновных.       Всё сказанное противоречило здравому смыслу, ведь Лань Чжань понимал — Вэнь Чао его не услышит, а если услышит, то не отреагирует. Пути к спасению не было.       — Вообще-то, будет причинён ей вред или нет, решать тебе, — последовало через мгновение.       Окутанный тревожным чувством и совершенно сбитый с толку, Лань Чжань скрестил взгляд с собеседником.       — Она здесь в качестве разменной монеты? — колени едва держали, готовые подкоситься в любую секунду. — Так ты добиваешься покорного исполнения твоих условий?       Вэнь Чао загадочно усмехался.       — А ты решил, что повредничаешь недельку, и я отстану? Даже если эта девка не оправдает моих надежд, есть ведь ещё твой отец. Я в любой момент могу приказать своим людям наведаться к руинам Облачных Глубин и поторопить его на тот свет.       — Что значит «не оправдает надежд»? Зачем она здесь?       — Для тебя. Я решил, ты её заслужил.       — Что?       — Она станет твоим поощрением или наказанием.       — Не понимаю.       — Дай попробую пояснить. Ты, представь себе, впечатлил меня! — развлекался Вэнь Чао, в улыбке сочетая фальшивую благожелательность и яд. — Виданное ли дело! Совсем ещё юнец выстоял один против десятков воинов, не говоря уже о том, что ты устойчив к воздействию Сжигающего Ядра. Я обходился с тобой не слишком учтиво, самое время это поправить! Еда и вино тебя, похоже, не особо волнуют, остаются женщины!       Лань Чжань гулко сглотнул. Ситуация принимала ужасающий оборот.       Почему нельзя меня просто убить?!       — Приковать! — выкрикнул Вэнь Чао, подзывая охрану и безотчётно потирая ладони.       В этот момент Лань Чжань на собственной шкуре узнал, как используются ряды стальных колец, что были закреплены на стенах под разными углами и на разном расстоянии от пола, в зависимости от роста пленников, которым доводилось познать на себе гостеприимство окружающих чертогов. Его грубо швырнули к стене. На запястьях, клацнув, захлопнулись тугие оковы, от которых тянулись регулируемые цепи. Вэнь Чао лучился восторгом — разве что в ладоши не хлопал и не приплясывал.       — Зачем это всё? Полагаешь, перелом ноги способствует побегу? — низко обронил Лань Чжань, опасаясь, что голос его дрогнет, выдав чувства.       Картинка перед глазами стала понемногу расплываться, словно мозг отказывался воспринимать происходящее.       — Ты гордишься тем, что являешься едва ли не эталоном святости, кичишься своей чистотой и непорочностью, но несравненная жемчужина Минчжу поможет тебе оставить в прошлом всё перечисленное, — задвигал Вэнь Чао.       Ему, видно, встало поперёк горла, что парню перед ним несвойственны его распущенность и блудливость.       — Я знаю, как в твоём ордене трепетно относятся к узам брака. Наслышан я и о том, что до принесения обетов мужчины клана Лань придерживаются весьма строгих правил и отказываются от интимных связей. Я считаю, эта традиция давно устарела, а потому избавлю тебя от данной тяготы прямо сейчас. Как говорится, чем раньше, тем лучше.       Лань Чжань отказывался верить.       — Ты обезумел!       — Не перебивай, невежливо! Знакомство с Минчжу лично для меня оказалось приятным, хотя и малость суетным… Из-за её драчливой подружки, — делился впечатлениями Вэнь Чао, порождая у Лань Чжаня догадку, что речь о Чанчунь. — Пришлось жёстко приструнить сучку.       Он склонился к Минчжу, до красноты сжимая пальцы на её хрупких плечах.       — Понравилось тебе, гадина, смотреть, как я её усмиряю?       Несчастная резко притянула руки к ушам и замотала головой, издавая жалобные звуки ужаса и протеста, бессловесно умоляя его остановиться, а затем согнулась, уткнувшись лбом в пол, и зарыдала. Ошеломлённо постигая слова Вэнь Чао, Лань Чжань неотрывно смотрел на вздрагивающую хрупкую фигурку — сейчас первая красавица Ордена Гусу Лань походила на яркую, сломанную куклу. Было страшно представить, что ей довелось пережить и какие муки настигли Лань Чанчунь, осмелившуюся встать на её защиту.       — Что с Чанчунь? — спросил Лань Чжань, хотя догадаться было несложно.       Лань Минчжу, дрожа и всхлипывая, вскинула на него красные от пролитых слёз глаза, но так и не смогла произнести ни слова. Лань Чжаня обдало недобрым жаром. Агония, в которой он пребывал после пробуждения, возобновилась с новой силой.       — Ты ненормальный! — сорвалось с его губ в адрес Вэнь Чао.       — Не настолько, чтобы не предугадать, что ты заартачишься. По доброте душевной я, так и быть, уступаю Минчжу тебе на грядущую ночь, но, если откажешься от неё, гарантирую — она пойдёт по рукам всех, кого ты видишь сейчас в этой комнате.       — Ничтожество! Твоя смерть не будет ни лёгкой, ни милосердной! Если не я доберусь до тебя, то доберётся кто-то другой!       — Ох, Ванцзи, ты так и не понял… Ты всё потерял. Твой клан на три четверти истреблён, имущество почти полностью уничтожено, родные в бегах… И стоя предо мной закованным по рукам и ногам, ты ещё отваживаешься угрожать мне? Уморительно! Право же, ты слишком в себя веришь!       — Отпусти Минчжу и Чанчунь.       — А ты готов сотрудничать?       — Ты не оставляешь мне выбора.       — Ну хотя бы это ты осознал!       Лань Чжаню не хватало сил оставаться безразличным к тому кошмару, что хоронил под собой его прежний мир. Он вспомнил слова отца:       — Насилие не выход, действуя лишь силой, мы уподобимся нашим врагам — опустимся до их уровня.       — Но что остаётся, если они воспринимают только равнозначные своим действия? — тогда парировал Лань Чжань.       — Будем искать поддержки у друзей из других кланов. Нужно выступить общими силами. Только понимание, что мы сплочённая, грозная сила, может вразумить Вэнь Жоханя.       — Наши союзники так же растеряны и подавлены, как и мы. У них на уме свои проблемы, семьи и владения. Никто не рвётся проливать кровь за соседей. Все испуганы.       — Их нельзя винить, Ванцзи. Кому охота гибнуть за призрачную надежду? Желание выжить заставляет человека проявлять гибкость и выбирать из двух зол меньшее, даже в ущерб достоинству.       — И пока все выбирают для себя это меньшее зло, наш орден единолично старается сдержать воцарение клана Вэнь над всеми остальными!       — Никому не дано знать, как повернётся судьба. Пока что просто делай всё, от тебя зависящее, чтобы оставаться праведным и справедливым человеком. В эти тёмные времена уже одно это будет нелегко осуществить, но я верю, ты справишься. Защищай тех, кто в том нуждается, несмотря ни на что.       Защищать? А где взять силы, отец? — отпуская воспоминание, вопрошал в пространство Лань Чжань.       Он вновь посмотрел на Минчжу.       Чем я могу ей помочь, находясь почти в одном с ней положении?       Вэнь Чао наклонился к поруганной красавице и что-то прошептал ей на ухо, посылая по её телу взрыв нервной дрожи.       — Не-е-ет! — она вскочила и кинулась в сторону двери, но была грубо сбита с ног и возвращена в прежнее положение — на колени между Лань Чжанем и Вэнь Чао. — Сволочь! — сквозь слёзы роняла она, размазывая макияж по лицу. — Бездушная тварь! Можешь убить меня, я не стану подчиняться! Ты ничего от меня не добьёшься!       Она стала брыкаться, отталкивать мучителя, колотить руками и ногами, пока двое из подоспевших охранников не усмирили её.       — До чего тупая девка! — всплеснул руками Вэнь Чао. — Не добьюсь — равнозначно тому, что ты труп, идиотка! Так что? Ты уже готова отправиться на корм червям?       Лань Чжань бессознательно дёрнулся, испытывая на прочность цепи.       — Хватит! Можешь делать со мной, что хочешь, а её не тронь! Ты достаточно развлёкся!       — Я-то да, а вот тебе это только предстоит!       Вэнь Чао снова шагнул к Лань Минчжу и на сей раз очень сильно ударил её по щеке.       — Но прежде, видимо, мне придётся снова её утихомирить…       Испугавшись, она попыталась вырваться, но, получив ещё одну пощёчину, обмякла. Лань Чжань очень старался оставаться внешне равнодушным к тому, что творилось на его глазах, но внутри правила небывалая паника, а потому, вопреки всем усилиям, эмоции прорывались сквозь обычно непроницаемую оболочку.       — Ты — сумасшедший, если думаешь, что заставишь меня принять в этом участие!       Лань Чжаню думалось, он достиг дна и хуже уже быть просто не может. Его вынудили сражаться, лишили дома, свободы, меча, чуть не лишили Золотого Ядра, на свою потеху сломали кости, оскорбляли и понукали, словно животное, но то, что требовал Вэнь Чао сейчас, представлялось кошмарнее всего этого вместе взятого.       — Тому, что ты задумал, не бывать! — ледяным тоном произнёс Лань Чжань.       — Хочешь сказать, не станешь её трахать? Выберешь смотреть, как её объезжают все эти изголодавшиеся по женской ласке мужи? — Вэнь Чао выразительно обвёл руками всех присутствующих и прыснул смешком: — Раз такой подход тебе ближе, давай посмотрим вместе. Вдруг, в процессе ты передумаешь.       К горлу Лань Чжаня подкатил клубок тошноты.       Каких богов я прогневил? Что натворил в прошлой жизни?!       Вэнь Чао развернулся к эскорту, собираясь подозвать мужчин ближе, но Лань Чжань еле слышно прервал его.       — Стой! Не надо! Ты добивался, чтобы я склонился пред тобой и публично признал власть Ордена Цишань Вэнь. Я это сделаю, только прекрати всё это.       — О! Никак проклюнулись первые ростки уступчивости, — возликовал Вэнь Чао. — Похвально! Только я тебе не слишком верю. Ты говоришь со мной всё так же надменно и свысока. По-моему, тебя надо ещё чуточку простимулировать. С этим я помогу. В чём я точно поднаторел, так это в принуждении!       Он опять вцепился в волосы Лань Минчжу, свободной рукой выхватил кинжал и провёл им по лицу оцепеневшей девушки, чудом оставляя царапины, а не порезы. — Сила определяет исход. И сейчас она на моей стороне, — не сводя глаз с Лань Чжаня, Вэнь Чао, не церемонясь, швырнул к нему свою жертву. — Я хочу насладиться представлением! Приступайте!       Врезавшись в грудь Лань Чжаня, Минчжу отпрянула, но, получив подстегивающий толчок в спину, опять очутилась вплотную к Нефриту и заплакала. В голове Лань Чжаня подобно какому-то шумно работающему механизму пульсировала кровь. В лицо пахнуло запахом мёда, ванили и гвоздики.       Лань Минчжу с головы до ног была пропитана ароматическими веществами. Её мелко трусило, и его вместе с ней, потому что неосторожные движения с подачи Вэнь Чао задевали свежие раны. Ногу жгло, как если бы от колена до ступни с неё полностью содрали кожу. Силы почти исчерпали себя.       — Приласкай его! — не унимался Вэнь Чао, касаясь лезвием точёных скул пленницы. — Я жажду это увидеть!       Пальцы Лань Минчжу затравленно стискивали ткань одежды Лань Чжаня. По лицу непрерывно катились слёзы, а глаза медленно стекленели. Изнурённая издевательствами, она была готова сломаться. Её движения становились всё более бессвязными и путаными.       — Чао! Опомнись! — ощущая накат головокружения, Лань Чжань всерьёз подумал, что, если надругательство продолжится, его начнёт выворачивать наизнанку. — Прекрати это немедленно!       — Забавно! — фыркнул Вэнь Чао. — Ты правда думаешь, что можешь остановить меня, просто возмутившись? — затеянная игра возбуждала его и всё больше будоражила. — Как же воротит от таких, как ты — приторно чистых, непорочных. Ты как первый снег… А знаешь, что происходит со снегом, когда он встречается с солнцем? Искрящийся покров превращается в серую массу — слякоть и грязь!       — Довольно глумления! Раз я тебе так противен, убей меня!       — Я мог бы подарить тебе смерть. Давно понял, ты её ищешь. Но с какой стати мне идти тебе навстречу? Ты опозорил моего телохранителя и прилюдно обломал мои далеко идущие планы. Должен же я чем-то на это ответить.       Лань Чжань вздохнул. Собрав все силы, он обманчиво спокойно сказал:       — Хочешь по-настоящему развлечься, давай сразимся. Или выбери того, кого я должен победить или кому должен проиграть, но оставь хотя бы Минчжу в покое. Она и без того настрадалась. С неё довольно.       — Довольно будет, когда я решу! — свирепел Вэнь Чао, сознавая, что затея пока так и не дала ему желаемого удовлетворения. — В Облачных Глубинах ты прикончил почти сотню моих людей — зарезал как свиней, я видел тела. Браво, господин Лань! Вскрытые глотки и пронзённые сердца — твой конёк! Ещё чуть-чуть и сравнишься со мной в кровожадности. И снова тебе неймётся скрестить с кем-то меч? Дать тебе укокошить ещё нескольких воинов? Ради чего? Что в этом интересного для меня? Ты, может, и исключительный боец, и Золотое Ядро у тебя подобно твоему званию — Нефрит, но я проявлю терпение, ведь даже камень принимает форму, которую ему придаёт мастер.       — Ты зря тратишь со мной время.       — Напрасно ты так думаешь. Едва мне удастся узнать, в чём заключается твоя слабость, и ты запоёшь совсем иначе!       — Слабости в моей семье не поощрялись, — совершенно честно признался Лань Чжань, но Вэнь Чао воспринял такой ответ как очередной повод для противостояния и скомандовал натянуть цепи, чтобы лишить узника возможности двигаться.       Пока охранники Вэнь Чао исполняли приказ, его рука с жалом лезвия взметнулась к шее дрожащей у груди Лань Чжаня Минчжу.       — Порадуй меня, дорогая! Тебе выпала честь стать первой у Лань Ванцзи! Наверное, втайне ты даже мечтала о том, чтобы заполучить его себе между ног?       Вместе с его словами холодящий ужас просачивался в душу Лань Чжаня.       — Давай проверим, как долго продержится непогрешимость этого самоцвета, когда всё лишнее с тебя будет сброшено, — Вэнь Чао начал медленно разрезать платье Минчжу, пока та заходилась в приступе истерического плача.       Лань Чжань прилагал все силы, чтобы вырваться из удерживающих его оков. Железные тиски бряцали о стену, откалывая мелкие кусочки и обдирая до крови кисти, что заставляло Вэнь Чао лишь шире ухмыляться.       — Не старайся. Это бесполезно. Скорее изуродуешься, чем освободишься.       Стоя за спиной Лань Минчжу, Вэнь Чао управлял ею как марионеткой. Собственным телом притиснул полуобнажённую девушку к Лань Чжаню и своими руками принялся направлять её ладони.       — Не надо, пожалуйста! — взмолилась она сорвавшимся голосом, но терзатель только больше завёлся, влажно поцеловал её в шею и грубо распахнул сорочку Лань Чжаня, оголяя его плечи и грудь.       Лань Чжань проваливался в зыбучие пески опустошения. Вэнь Чао неспроста обрушил на него эту пытку именно в текущий момент, ведь будь он менее истерзан болью, усталостью и моральными издёвками, его единственной реакцией на подобные действия было бы равнодушие.       Сквозь муку разворачивающейся экзекуции в Лань Чжане вскипало желание противостоять унизительному обращению, но он прекрасно сознавал, чем это обернётся. Под натиском деспотичного контроля Вэнь Чао руки Минчжу легли на Лань Чжаня и стали елозить кругами вдоль боков и живота. Девушка в смущении отворачивалась, стискивала веки и время от времени дико рвалась освободиться, но попытки не давали результата — их общий насмешник держал её очень крепко.       — Ненавижу тебя! — в отчаяньи рычала Лань Минчжу. — Ублюдок! Выродок! Будь ты проклят!       — Я смотрю, многие в клане Лань, вопреки запретам, отлично знакомы с ругательствами, — издевательски нашёптывал Вэнь Чао. — Приятно сознавать, что я не ошибся в вашем напускном благочестии.       — Ещё не поздно повести себя по-человечески… Прекрати это! — тяжело выдохнул Лань Чжань.       Вэнь Чао демонстрировал решимость намерений, и заключались они не в устрашающей игре, а в совершенно реальном стремлении подвергнуть Лань Ванцзи низвержению с пьедестала невинности. Зайдя так далеко в своей ненависти, он упорно не желал успокаиваться и, казалось, готов был даже ценой уничтожения тела узника добиться скандального падения Второго Нефрита в глазах вынужденных свидетелей.       Лань Чжань и без того ощущал себя выставленным на всеобщее обозрение, осквернённым и разгромленным, но когда повёрнутый садист, управляющий спектаклем, потянулся к завязкам на его штанах, ситуация стала безнадёжной до крайности. Казалось, постыдного акта не избежать.       Мгновения отделяли Лань Чжаня от того, чтобы внутренне умереть. Он не решался закрыть глаза и одновременно не мог смотреть, как по его плоти шарят чужие руки. Ужасало само предположение, что едва он сомкнёт веки, тело предаст его и реакция последует сама собой. Его мечущийся взгляд натыкался на почти идентичный взгляд напротив.       Силясь не закричать, Лань Минчжу до крови кусала губы. Её прохладные пальцы, стискиваемые и продвигаемые Вэнь Чао вниз по телу Лань Чжаня, вдруг остановили своё движение, заставляя монстра, дёргающего за ниточки, злиться.       — Какого чёрта ты застыла? Хватай его член, а лучше встань на колени и поработай ртом! Больше толку будет!       — Господин Лань не то что не способен сейчас реагировать на подобные действия, он едва жив! — неожиданно произнесла Лань Минчжу, словно выйдя из забытья.       — Много ты понимаешь! Мне совершенно наплевать на то, что ты думаешь! — взорвался Вэнь Чао, раздражённый затянувшейся прелюдией. — Ты заставишь его кончить, или я покончу с тобой! Что выбираешь? Меня устроят оба варианта!       Познавая, каково на вкус отчаяние, Лань Чжань застонал. Он чувствовал, что поразительно близок к помутнению рассудка, и молился лишь об одном — чтобы пытка закончилась. Вэнь Чао снова втиснул в него Лань Минчжу, множа стыд и боль в них обоих. Даже будучи здоровым и находясь в комфортных условиях, тело Лань Чжаня почти наверняка не отозвалось бы на действия девушки. Тем более не стоило ждать подобного в столь удручающей обстановке. Но Вэнь Чао, зациклившись на своих изуверских капризах, продолжал усугублять абсурдно жестокий акт.       Окутанный душной пеленой слабости, Лань Чжань внезапно ощутил, как из носа хлынула кровь, а пространство перед глазами и все движимые и недвижимые объекты в нём превратились в цветастые кляксы. Утратив опору в ногах, он буквально повис на руках теперь уже добровольно обхватившей его за талию Лань Минчжу.       — Скорее сними оковы! Он теряет сознание! — воскликнула она, переведя умоляющий взор на Вэнь Чао.       — Какая жалость, — отпрянул тот, словно боясь запачкаться кровью врага.       — Твой разгул зашёл слишком далеко, — подал голос Вэнь Чжулю, даже не пытаясь скрыть отвращение, порождённое сценой. — Ты хотел унизить Лань Ванцзи, ты это сделал. Продолжишь — и издевательство его прикончит.       В следующий миг он шагнул к Лань Чжаню и щёлкнул железками на его запястьях. Юноша сразу же осел на пол.       — Не встревай! — взвился Вэнь Чао. — К тебе это больше не имеет отношения!       — Ещё как имеет. Глава Вэнь поручил добиться от младшего сына Цинхэн-цзюня повиновения. Мальчишка согласился действовать по указке и строить из себя смирную овечку перед наследниками других кланов. Он без пререканий вручит тебе свой меч на глазах у всех адептов, так что хватит срамного лицедейства. Нам всем есть чем заняться помимо того, что ты тут затеял.       Вэнь Чао потемнел лицом.       — Ты стал часто забываться! — яростно выкатив глаза, прошипел он. — Смотри, как бы ненароком не очутиться на его месте!       С его губ срывались угрозы, но их череда резко иссякла, когда Вэнь Чжулю шагнул к нему и навис, будто каменная глыба.       — Прошу прощения, если проявляю недостаточно такта в общении…       Он собирался добавить что-то ещё, но был прерван вбежавшим в темницу запыхавшимся посыльным, который, поклонившись Вэнь Чао, выпалил:       — Госпожа Ван прибыла и везде ищет вас, господин!       Вэнь Чао на мгновение замер и поменялся в лице, а потом в спешке указал на Минчжу.       — Увести!       Обернувшись к Лань Чжаню, он чуть отклонился назад — предположительно для того, чтобы продлить любование унижением врага.       — Приведи его в чувство и подготовь к предстоящей встрече со старыми знакомыми, — глянув на Вэнь Чжулю, пробормотал Вэнь Чао, расправил плечи и триумфальной походкой направился к выходу, уводя с собой остальных.