Тринадцать демонов Лань Чжаня

      Облетев долину по дальним её рубежам, Лань Чжань с настроением мрачнее некуда прибыл в посёлок под затухание заката и, приземлившись на крышу постоялого двора, где планировалась ночёвка всех задействованных в миссии адептов, внезапно замер без движения.       Вэй Ин, самодовольно растянувшись на плавно изогнутом конусе крыши, встретил его игривым взглядом и нетрезвой улыбкой. С правой стороны от него покоились штук пять пустых ёмкостей из-под вина, с левой — пристроились ещё столько же, но пока не тронутых. Салютуя зажатым в руке пузатым сосудом, он напустил на лицо ироничное выражение.       — А ты любитель умчаться куда глаза глядят, и ищи-свищи, да, Лань Чжань?       — Можно подумать, ты этим занимался, — неодобрительно скользнув взглядом по опустошённым винным ёмкостям, ответил Лань Чжань, подозревая, что сейчас градус опьянения юноши выше среднего, что лишь подкрепляли его развязные ухмылочки и смелый взгляд.       Вэй Ин обиженно выпятил раскрасневшиеся губы. Космическая бездна его глаз представлялась сродни удару под дых и одновременно ласкающему касанию.       — Поняв, что ты не присоединишься к нам с Цзян Чэном, я вернулся. Кружил над озером, но тебя как ветром сдуло.       Ты и вправду искал меня, рискуя опять угодить в притяжение Бездонного омута, или это пустое вступление к очередной потехе? — хмурясь, уставился на него Лань Чжань.       — Ступай сюда, — мягко позвал Вэй Ин. — Присядь рядом!       — Где Цзян Ваньинь?       — Почём мне знать? Он сам себе хозяин.       — Обычно вы неразлучны.       — Как и вы с Цзэу-цзюнем. Распространённое явление, когда дело касается братьев, — равнодушно констатировал Вэй Ин. — Так ты посидишь со мной?       Лань Чжань не спешил соглашаться, но и уходить тоже. Огненный горизонт догорел. Посёлок бархатным пологом укутывал густеющий мрак. Вэй Ин похлопал по гладкой поверхности крыши возле себя.       — Ну же, второй младший господин Лань, не вынуждай уговаривать.       Лань Чжаня переполняли опасения, что он снова ступает на скользкую дорожку, однако ноги сами понесли его в направлении Вэй Ина. Устроив рядом Бичэнь, Лань Чжань церемонно подхватил длинные одежды и медленно сел, внимательно следя за тем, чтобы ни его плечи, ни колени не коснулись собеседника. Ему протянули вино.       — Выпьешь?       — Нет.       — Ладно, тогда я выпью за двоих, — с этими словами Вэй Ин добил очередной сосуд и скосил испытывающий взгляд на Лань Чжаня: — Спасибо.       — За что?       — Сам знаешь. За спасённую жизнь.       — Ты сделал то же самое для Су Шэ.       — Не то же самое.       — Объясни.       — У меня нет к нему неприязни, а ты меня презираешь, но всё равно спас, — Вэй Ин потянулся за новой порцией вина. — Подать руку помощи тому, кого хочется вздуть, верх самообладания и благородства, — в его облике и голосе проступила незащищённость. — Я бы так, наверное, не смог. Ты поразительный и великий человек!       Лань Чжань закрыл глаза, чтобы успокоиться.       Он всерьёз полагает, что я его презираю? Что за нелепица?       — Чуть меньше удачи и озеро поглотило бы всех троих, — с поволокой опьянения рассуждал Вэй Ин. — И я был бы виноват втройне, — он развернул лицо к Лань Чжаню. — Так зачем ты сунулся? Дал бы мне почить с миром — и конец твоим печалям.       Он произнёс это с такой твёрдостью и убеждённостью, что Лань Чжаню стало не по себе. Часть его пыталась не растерять гордость, или то, что от неё осталось, в то время как другая хотела разрушить внутренние скрепы и допустить недопустимое — сказать правду. Слова Вэй Ина затронули сердце, от этого мысли стали слишком опасными, а эмоции чересчур болезненными и вытесняющими логику из сознания.       — Ты, помнится, требовал правды, так вот тебе правда. Если твоя жизнь будет зависеть от меня, я не позволю тебе умереть, во что бы то ни стало, — превозмогая себя, произнёс Лань Чжань и сразу же ощутил, как подавшийся к нему Вэй Ин устало опустил ему на плечо голову.       — Я твой должник, — с каким-то необъяснимым надломом обронил он почти шёпотом, словно его дыхание внезапно стало затруднённым.       Лань Чжань полагал, что, высказавшись, Вэй Ин вернётся в исходное положение, но этого не произошло. Мысли беспорядочно заметались. Сердце буквально выпрыгивало из груди, но Лань Чжань продолжал, не двигаясь, смотреть ровно перед собой. Сколько утекло времени в таком положении, он не брался сказать, как и не мог сказать, почему застыл подобно статуе, вместо того чтобы оборвать их соприкосновение, как делал много раз до этого.       Кожу целовала свежесть и прохлада ясной ночи, хоть это не умаляло жара и кипения внутри. Тёмно-индиговое небо устилали кристаллы звёзд. Разрывая тишину, с площадки перед строением донеслись знакомые голоса. Несколько адептов высыпали во двор, и, хотя они там не задержались, Лань Чжань, опасаясь, что кто-то из них вскинет голову и застанет их с Вэй Ином прильнувшими друг к другу, резко отодвинулся.       Несмотря на то, что молчание и неподвижность последнего в течение долгих минут заставили предположить, что он под действием выпитого задремал, реальность оказалась иной. Откинувшись на ребро крыши, Вэй Ин криво ухмыльнулся.       — Опасаешься слухов? — в его тоне промелькнуло огорчение. — Боишься, опорочу твоё доброе имя? Верно, кто я такой, чтобы касаться тебя? Мы ведь даже не приятели, не твои ли слова?       Лань Чжань невольно устыдился своей реакции и отвёл взгляд.       — Людям моего клана незачем видеть, как ты пренебрегаешь правилами, делая это у меня под носом, — жёстко сорвалось с губ, но это совсем не утешило его зло хмыкнувшего собеседника.       — Ну да, ну да, — саркастично протянул Вэй Ин. — Я плохой пример, как ни крути. Только представь, что скажет твой достопочтенный дядюшка! Негодник в моём лице смеет напиваться, трепать языком в твоём присутствии да ещё и прижиматься! Как неподобающе! А ведь он и не догадывается…       Лань Чжань онемело выдавил:       — О чём?       — О том, что я уже осквернил его любимчика.       — Пьяная болтовня.       — Уверен?       Очередной пустой сосуд небрежно опустился на черепицу крыши. В движениях Вэй Ина проступала нервозность и горечь.       Завидная устойчивость к алкоголю или красуется передо мной? — обеспокоенно наблюдал за ускорившимся уничтожением вина Лань Чжань.       Он потянулся было отнять сосуд, но передумал.       — Так держать! Не пачкайся, — расценив его движение как брезгливость, начал, темнея лицом, медленно подниматься на ноги Вэй Ин. — Что ж, по всему ясно, я дурная компания для такого добропорядочного и праведного мужа, как ты, — он довольно успешно выпрямился. — Не стану более тебя задерживать.       Вэй Ин сделал размеренный шаг к краю крыши, потом ещё один. Лань Чжань готов был его подхватить, но, как оказалось, Вэй Ин, хотя и опьянел, всё ещё отменно себя контролировал.       — Я провожу тебя до комнаты, — предложил Лань Чжань, сознавая, что не оставит его в таком состоянии.       — А кто сказал, что я собираюсь почивать?       Вэй Ин деланно рассмеялся.       — Посмотри, какая чудесная ночь! Самое время прогуляться!       — Прогуляться? — сквозь зубы процедил Лань Чжань. — Ты нетрезв. Лучше ступай в свою комнату.       — Ещё чего! — наслаждаясь тем, что вызвал очередной всплеск его недовольства, Вэй Ин отрицательно покачал головой. — Мы не в Облачных Глубинах. Я не обязан отправляться в кровать из-за твоего топанья ножкой. Хочешь передохнуть, дорогу знаешь, а у меня ещё дела.       — Какие ещё дела?       — Есть у меня одна мысль, давно не дающая мне покоя… Ты случайно не в курсе, имеется ли поблизости достойный бордель?       — Что?! — Лань Чжаня аж перекосило.       — Понял. Вопрос не по адресу, — примирительно вскинул перед собой ладони Вэй Ин. — И вправду, откуда тебе знать? Ты же вообще не интересуешься подобными вещами. Видно, бережёшь себя для большой и светлой любви с той самой, единственной и неповторимой.       — Заткнись и немедленно иди спать!       Не рассчитав силу, Лань Чжань подхватил Вэй Ина под руку, от чего тот зашёлся сдавленными ругательствами.       — Пусти! С чего раскомандовался? Ты мне не указ! — вывернулся он, потирая предплечье. — Я — взрослый парень, и у меня есть определённые потребности. Сказал же — тебе надо, ты и иди! Почивай на здоровье! А я сам решу, что делать со своим временем!       Душевные страдания Лань Чжаня опять обернулись жалящим гневом.       — Даже не думай покидать эту крышу, в противном случае я не закрою глаза на твоё поведение!       — Ты настолько предсказуем, что мне скучно, — отбил Вэй Ин, оттолкнулся от края выступа и, совершив идеальный кульбит назад, приземлился посреди улицы, даже пыль не подняв.       Едва его ступни коснулись земли, он смахнул с лица пряди, оправил одежду и уверенным шагом направился прочь. В эти секунды Лань Чжань был недалёк от того, чтобы разразиться в полный голос проклятьями и проломить кулаком дыру в крыше, но всё, что позволил себе — подхватить один из пустых сосудов из-под вина и сдавить в ладони, усыпав черепицу мелкой глиняной крошкой.       Заставив себя задышать ровнее, он тоже спрыгнул с крыши и, внутренне пыхтя от ярости, направился вслед за Вэй Ином. Ночь обступала их таинственным ореолом сумрака, отчасти разбавляемого огнями в окнах ближайших строений. Поиски дома терпимости были недолгими, упомянутое заведение обнаружилось прямо в конце улицы, которая к тому моменту почти опустела. Пёстрые фонарики украшали безвкусную, очень яркую вывеску. Из-за приоткрытых дверей доносилась приятная музыка, звонкий девичий смех и резковатый запах сладких ароматических масел.       Лань Чжань в два шага нагнал Вэй Ина и бесцеремонным рывком повернул к себе.       — Не глупи! Вернись со мной к остальным!       — Да что ты прицепился ко мне?! — выдернув из его пальцев руку, вспылил Вэй Ин. — Определись уже, что для тебя приемлемо, а что нет! То готов ринуться прочь, дабы никто не увидел нас плечом к плечу, то сам распускаешь руки! Смахивает на лицемерие!       Лань Чжань посмотрел на него так, словно намеревался прожечь в нём дыру.       — Ты идёшь со мной, и без возражений!       Второй раз за день он ухватил Вэй Ина за шкирку, как нашкодившего кота, и потащил в противоположную от постоялого двора сторону, но юноша, вскипев, начал отбиваться.       — Хрена с два я с тобой пойду!       Его лицо раскраснелось. Грудь ходила ходуном от частого дыхания. Глаза, в которых тлела обида, неукротимо поблёскивали возбуждением и решимостью.       — Сделай милость, не изменяй себе — хватай Бичэнь и сгинь с глаз!       С этими словами Вэй Ин вывернулся из чужих рук, но не успел ступить на порог публичного дома, как Лань Чжань преградил ему путь и, подхватив, забросил себе на плечо.       — Не сегодня.       Вэй Ин отнюдь не собирался спокойно сносить подобное обращение.       — Мне твоё разрешение не требуется! — распинался он, силясь обрести свободу. — Поставь меня на землю и вали к чертям!       Понимая, что его недовольный ор вскоре привлечёт внимание, Лань Чжань встал на Бичэнь и взметнулся вверх, побуждая Вэй Ина к ещё большему сопротивлению.       — Полёты на мечах в тёмное время суток запрещены! — надрывался он.       — А, теперь, значит, ты вспомнил о правилах? — рыкнул Лань Чжань, в сердцах шлёпнув его по мягкому месту пустыми ножнами Бичэня.       Чудилось, это простое действие в одно мгновение полностью парализовало Вэй Ина. С его уст посыпались обрывочные фразы:       — Лань Чжань, ты… Совсем уже… Да я тебя… Дай только… Бревно упрямое!       Но чем стремительнее они поднимались, тем быстрее иссякал поток его возмущения. Вися головой вниз, Вэй Ин мог без помех созерцать огни посёлка, в калейдоскопе движения затухающие вдалеке. В силу того, что не так давно он влил в себя приличное количество алкоголя, неуправляемый спорый подъём и перевёрнутое положение не могли не повлечь некоторых последствий.       — У нас проблема, — прижав ладонь ко рту, объявил он.       — Что случилось?       — Пока ещё не случилось, но случится. И если не хочешь, чтоб содержимое моего желудка оказалось поверх твоего великолепного снежного одеяния, скорей поставь меня на меч рядом с собой!       — Обещаешь вести себя хорошо? — буркнул Лань Чжань.       — Да-да! Быстрее давай!       Очутившись в вертикальной позиции, Вэй Ин вздохнул с облегчением, ухватился обеими руками за ворот Лань Чжаня и, вплотную прильнув к его телу, запустил новую волну эмоциональных испытаний.       — О-о… Как же, мать твою, голова кружится, — опасно отклоняясь то назад, то вперёд, заявил он, в следующий миг будучи обездвиженным крепкими руками Нефрита. — Ты безумец похлеще многих, раз решил такое провернуть! Темно, ничегошеньки не видно! С тобой на высоте птичьего полёта выпивший парень! Стоит мне утратить равновесие, навернёшься на пару со мной!       — Никто не навернётся, — убеждённо проронил Лань Чжань, одной рукой обвил его талию, другой надавил на затылок, вынуждая положить голову себе на плечо. — Так лучше?       — Лучше, — овевая дыханием его шею, согласился Вэй Ин, но при этом внезапно начал слегка подрагивать от смеха. — Только прохладно малость… Что за спешка? Куда мы мчимся? Неужто прямиком на Небеса?       Лань Чжань выдохнул порцию воздуха, которую не заметил, как задержал, когда охваченный буйным весельем пьяный Вэй Ин пробежал своими длинными, обманчиво хрупкими пальцами по его подбородку, чем вызвал щекочущее покалывание во всём теле.       — Признавайся, обзавидовался, что мне перепадёт раньше тебя? — торжественно попенял он следом.       — Не прекратишь нести бред, сброшу вниз.       — Вместо того чтобы чинить мне препятствия в моём намерении посетить какую-нибудь опытную в делах особого толка мастерицу, следовало повести себя как взрослый мальчик и присоединиться. Или намерен хранить себя для будущей жёнушки?       — Вэй Ин, молчи.       — Так я угадал? Бережёшь благочестие, чтобы возлечь невинным с будущей госпожой Лань?       — Ты всё-таки напрашиваешься на то, чтобы я тебя сбросил?       — Не сердись! Я же просто веду разговор о взрослой жизни, что такого? Уверен, несмотря на твою склонность раздавать тумаки, в душе ты романтик, — не затыкался Вэй Ин. — Девушкам такое нравится, но надо быть раскованнее, смелее.       — Много ты об этом знаешь.       — Уж побольше твоего, не сомневайся. Я лишён твоих предрассудков и с радостью принимаю внимание красоток. Ты же на всех смотришь предвзято и свысока, словно никто тебе на этом свете не пара. Может, конечно, оно так и есть…       Вэй Ина, похоже, в полной мере настиг эффект выпитого. Он, совершенно не колеблясь, переместил свои руки на шею Лань Чжаня и погладил его волосы.       — Но зазнаваться не годится. Чего стоит одна твоя нелюбовь к прикосновениям.       Грудь Второго Нефрита вздымалась и опадала в порывистом дыхании, но его слова звучали спокойно и ровно.       — Тебя это разве останавливает?       — Меня нет, но я парень, и не самый застенчивый, — повиснув на нём, скалился Вэй Ин, уже не памятуя, как сердился несколькими минутами ранее, — я не такой обидчивый и чувствительный, как некоторые барышни. А представь, каково будет той, что влюбится в тебя и захочет ласки, а ты встретишь её благие побуждения неприветливостью и нравоучениями? Так ведь легко упустить своё счастье. Тебе всё ж не десять лет, пора меняться. Ещё год-два и впору засылать сватов. Прекращай шарахаться от малейшего касания.       — Тебе-то что до этого? — источающим холод голосом проронил Лань Чжань.       — Вообрази себе, мне небезразлично твоё будущее.       — Знатно ты набрался сегодня.       — Набрался я, а буянишь ты, — ёжась от пробирающейся под одежду прохлады, парировал Вэй Ин.       — Тебе, значит, можно вытворять что вздумается, а мне нет?       — Принуждение временная мера и она часто оборачивается равнозначным ответом, — вдруг пространно задвинул Вэй Ин, принявшись дышать на свои руки.       — Я просил по-хорошему, ты не внял.       — Но теперь-то я весь внимание, можешь говорить.       — А мы чем всё это время занимаемся?       — Мёрзнем, — стуча зубами, Вэй Ин прижимался всё теснее, побуждая тело Лань Чжаня, вопреки остывшим потокам воздуха вокруг, тонуть в волнах тепла.       Чувство было настолько приятным, что Лань Чжань не мог не придвинуться ближе, хотя вскоре сам с удивлением отметил, что из их ртов вырывается пар, а мимо проносятся сырые клочья не то тумана, не то облаков.       — Второй молодой господин Лань, — зябко вздрагивал Вэй Ин.       Тёмные волосы и полы ханьфу развевались по ветру.       — Спасибо за глубоко впечатляющий полёт, но можно мне уже вниз?       Лань Чжань немного помедлил с ответом, но в итоге кивнул.       — Хвала Небесам! — едва Бичэнь достиг приемлемого расстояния до земли, Вэй Ин не без помощи Лань Чжаня спорхнул на землю и озадаченно огляделся, вдыхая концентрированный цветочный аромат.       В какой-то момент снижения, сквозь головокружение и лёгкое клевание носом, почудилось, он видит под собой множество огней Цайи, однако вокруг простиралась какая-то незнакомая местность, а то, что призывно мерцало и сияло точками, являлось россыпью светлячков по лепесткам ландышей, которых тут было видимо-невидимо.       — Почему мы не вернулись в посёлок? — удивился Вэй Ин, осторожно протягивая руки к живым источникам света.       — Ты говорил, ночь чудесная и тянет прогуляться.       — А ещё я сказал, что направляюсь в бордель, но что-то я не вижу здесь танцовщиц в газовых одеяниях.       Лань Чжань фыркнул, молча отступил к дереву и, аккуратно отвернув край ханьфу, опустился на широкие, выступающие из почвы корни.       — И где это мы? — поинтересовался Вэй Ин.       — Лес неподалёку от Цайи.       — Ты побывал здесь днём, когда отлучался?       — Мгм.       — Тебе понравилось, и ты решил показать это место мне? — недоверчиво прищурившись, уточнил Вэй Ин.       — Мгм.       Лань Чжань подался к этой поляне в последний момент и лишь с виду сохранял хладнокровие. Его одолевал страх перед тем, что Вэй Ин не поймёт патетического порыва и начнёт сыпать насмешками. Уступив таким образом своей слабости, Лань Чжань заведомо чувствовал себя униженным и смущённым, однако его опасения относительно реакции Вэй Ина оказались напрасными — юноша морщил лоб, хмурился, но при этом захваченно улыбался.       — Здесь действительно очень красиво, — заключил он и, наклонившись, собрал горсть светящегося волшебства, затем побрёл к Лань Чжаню, примостился рядом и высыпал сокровища себе на колени.       Выловив самого крупного светлячка, Вэй Ин приподнял его на ладони, внимательно разглядывая.       — Лань Чжань? — пытаясь задавить улыбку, позвал он.       — Что?       — А ты знаешь, что у этих малышей есть специальный орган, расположенный внизу брюшка, который, светясь, сигнализирует о том, что «дружок» ищет себе пару?       Дыхание Лань Чжаня сбилось, лицо вспыхнуло, но ему удалось сохранить подобие самообладания. Молчание после такой фразы могло быть превратно истолковано, поэтому он с непроницаемой миной выдавил:       — Помимо этого, сияние — подсказка хищникам о ‎небезобидной натуре этих насекомых, делающей их непригодными в пищу.       Вэй Ин прыснул самодовольным смехом.       — Старался удивить тебя познаниями в этой области — и не вышло, — несомненно, у него снова свербело подурачиться.       Возможно, сказывалось столкновение с энергетикой Бездонного омута или опустошение натиском моральных мучений, которым Лань Чжань каждый раз подвергался рядом с Вэй Ином, но он ощутил, что выдохся. Не осталось сил ни злиться, ни одёргивать озорника, а потому, когда Вэй Ин, наигравшись со светлячками, потянулся к нему, он не отшатнулся и не остановил его, просто спросил:       — Что ты делаешь?       — Ты заморозил меня, теперь отогревай, — Вэй Ин без тени колебаний обнял его за талию. — Я рук не чувствую, потрогай! — не дождавшись прикосновения обалдевшего Лань Чжаня, он сам ухватил его пальцы, доказывая, что не врёт.       Тело Вэй Ина было твёрдым — и вместе с тем мягким, а ещё благоухало запахом, в который Лань Чжаню хотелось окунуться всем своим существом и навсегда.       — Раз сегодня мы, по всей видимости, ночуем здесь, не обессудь, — не обращая внимания на растущее замешательство Нефрита, Вэй Ин устраивался поудобнее. — Ты как печка, можно воду кипятить, а я задубел так, что даже кончик носа онемел.       Неожиданно он что-то заметил и указал на просматривающееся средь веток небо.       — Лань Чжань, посмотри! Посмотри скорее! Красиво, правда?       В этот миг в разрыве редких облаков стыдливо обозначилась мистической марой луна. У Лань Чжаня перехватило дыхание, но вовсе не от прелести панорамы. Ощущение лица Вэй Ина, жмущегося к его груди, вносило разлад в мысли. Хотелось, чтобы этот момент длился бесконечно.       До рассудка Лань Чжаня неумолимо доходило, что единственной тропой, которой он способен двигаться, являлась дорога к Вэй Ину. Он не раздумывая отдал бы за него жизнь, что уж говорить о боли? Лань Чжань был вынужден пить её, заворачиваться в неё, дышать ею, лишь бы находиться рядом с тем, кто подчинил себе его бытие.       Пусть лишь размытой тенью за спиной, туманным призраком поодаль, неслышным ветром в кронах деревьев над головой, но я буду с тобой…       Сердце, обрываясь в груди, толкало отринуть ложь и во всём признаться.       Только разве откровенность сможет что-нибудь изменить? Вэй Ин не станет моим так, как я того хочу. Его влечёт другое.       Лань Чжань продолжал блуждать в самоуничижительных мыслях, пока его олицетворённое страдание, счастье и смысл всего терял себя в путах подбирающейся дрёмы. Вэй Ин не видел безмолвных слёз Нефрита, в эти мгновения преодолевшего ещё одну ступень к осознанию его непреложной власти над собой. Сморённый усталостью, он погрузился в сон.