Тринадцать демонов Лань Чжаня

      Вскоре ландшафты внизу переменились. Глазам предстала изумрудно-голубая водная долина, вдоль и поперёк прорезанная сочно-зелёными конусами холмов. Их пологие склоны плотно облепили большие и маленькие строения в серых и светло-бежевых тонах. Они, казалось, возвышались одновременно на суше и на воде. Воздух был тёплым и душным, с подмешанными к нему нотками корицы, абрикоса и лайма.       Сырость вблизи Цайи стояла ещё большая, чем в Облачных Глубинах, хотя туманная дымка была значительно реже. Время от времени солнце и вовсе её полностью разгоняло, заливая слепящим светом пышные сады и мерцающие радужными переливами водные каналы. Повсюду мелькали лодки: одни перевозили грузы, другие — людей. На берегах развернулась оживлённая торговля. Небольшие, вытянутые вдоль береговой линии рынки кипели бурной деятельностью. В огромном изобилии покупателям предлагались цветы, фрукты, изделия из глины, бамбука, древесины, свежая выпечка, тофу, разнообразные сорта чая, украшения на любой вкус, шёлк и хлопок.       Прибыв в посёлок, Вэй Ин вернул себе говорливый и любопытный настрой, принялся бойко шнырять между лавками, вкушать предлагаемые на пробу плоды, яства и алкогольные напитки. Наряд благородного господина, обворожительная внешность и врождённое красноречие привлекали к нему много внимания.       Особенно щедро восторгались юным красавцем молодые лоточницы. Они с радостью вступали в разговор с ним и заливались звонким смехом, внемля его похвалам и шуткам. Впрочем, особы постарше также сдались его очарованию. Достаточно ему было улыбнуться, а к улыбке добавить доброе, ласковое слово, как благодарные женщины одаривали учтивого баловня всем, чем располагали.       Лань Чжань некоторое время делал вид, что погружён в свои мысли и равнодушен к окружающему, но взор выдавал его и неотвратимо следовал за Вэй Ином. Глаза скользили по линиям худощавого тела, со щемящей нежностью лаская в сознании каждый изгиб.       Двигаясь по рынку, Лань Чжань не рисовался и не вступал в диалоги, однако тоже не остался обделённым вниманием прекрасного пола, только его холодность и неприступность быстро остужали пыл «поклонниц». В полной мере осознав недружеское притяжение к Вэй Ину, Лань Чжань начал более тщательно анализировать своё отношение к женщинам, лишний раз подтвердив определённые выводы о себе. Он никогда не питал той поглощённости ими, какую демонстрировало большинство парней его возраста, да и знакомые ему мужчины в целом.       На скулах Вэй Ина проступал румянец, когда милые, нежные девы застенчиво и одновременно кокетливо вручали ему гостинцы. Он расцветал в ответ улыбкой польщённого кавалера, и если это и было всего лишь хорошей актёрской игрой — то уж больно естественной. Его взгляд вспыхивал и загорался, касаясь стройных девичьих фигур и хорошеньких лиц, тогда как глаза Лань Чжаня, направленные на них, оставались безмятежными, как море в мёртвый штиль, тем самым полностью отражая отсутствие каких-либо волнений в теле.       Чем больше Лань Чжань над этим думал, тем явственнее посещало чувство неприятия, когда он представлял себя в объятиях женщины. Совсем другие ощущения настигали при мысли о подобных действиях со стороны Вэй Ина. Подтверждением инаковости служили и фантазии, обычно сопровождавшие самоудовлетворение Лань Чжаня.       Молодые люди совсем ненадолго задержались на берегу. Четверть часа спустя к ним подоспели другие участники охоты. Около двух дюжин небольших лёгких лодок отчалили от пристани и направились вглубь сети каналов. Вэй Ин занял своё место, накупив вина, словно намеревался закатить пирушку, и обложился подаренными фруктами, как трофеями. Он с радостью раздавал их всем желающим. Вино у представителей клана Лань было под запретом, так что им он угощался исключительно в компании Цзян Чэна.       Лань Чжаню не требовалось спиртное, чтобы пьянеть. Бархатный голос и заразительный смех Вэй Ина плыли над каналом вместе с процессией и застилали разум Второго Нефрита туманом. Время от времени лодки заходили в узкие водные траншеи и вновь попадали в окружение торговцев. Ладья с Вэй Ином и Цзян Чэном на борту скользила впереди. Объект моральных терзаний Лань Чжаня постоянно маячил в поле его зрения подобно гипнотизирующему миражу.       Иногда их с Вэй Ином взгляды пересекались. Серые глаза оставались тоскливыми, несмотря на то, что с лица юноши не сходила улыбка и настроение казалось расслабленным и приподнятым. Это несколько озадачивало Лань Чжаня. Он ощущал причастность и не мог отделаться от чувства, что беседа, состоявшаяся в воздухе, ещё возымеет продолжение.       Внезапный окрик заставил его молниеносно выбросить перед собой руку.       — Лань Чжань! Лови!       Пальцы сжались, обхватив ярко-жёлтую локву. Дыхание уловило аромат, ассоциировавшийся с Вэй Ином с первых дней их знакомства, и, похоже, неспроста — юноша явно благоволил этому фрукту.       Лань Чжань задумчиво покрутил плод в ладони. Зрелая локва по вкусу напоминала смешение спелой груши, черешни, цитрусовых, персика и манго. Косточки использовались для настоя алкогольных напитков, которым они придавали вкус вишнёвого ликёра.       Сладость и горечь, свежесть и хмель — определения как нельзя чётко характеризующие Вэй Ина.       По телу прокатился жар. Дыхание участилось. Лань Чжань невольно вспомнил, как, лёжа на Вэй Ине, вдыхал похожий аромат всей грудью и прощался с рассудком. Низ живота лизнуло пламя, которому нельзя было давать волю. Он крепко стиснул зубы и направил все силы, чтобы прогнать образ, заставляющий гореть изнутри.       Виновник его разгромных переживаний, с любопытством созерцая, как оторопело Лань Чжань уставился на локву, просиял радостью, что «подарок» принят, однако уже через мгновение его настигло разочарование. Нефрит резко замахнулся и запустил фрукт в обратный полёт. Вэй Ин поймал локву, подбросил на ладони и тяжело вздохнул.       — Может, следовало предложить вина, а, Лань Чжань? Но в твоём ордене алкоголь не в почёте, — он медленно откупорил одну ёмкость и отпил. — М-м… Очень неплохо. Хочешь сам убедиться?       Лань Чжань не удостоил его ответом, сцепил руки за спиной и перевёл взгляд на проплывающие мимо судёнышки с цветами. Попытки Вэй Ина вовлечь его в разговор в присутствии Цзян Чэна и Лань Сичэня вынуждали проявлять настороженность и излишнюю надменность. Чуть ранее Вэй Ин едва не выдал им суть происшествия у водопада, и подобное могло повториться.       Лань Сичэнь, созерцая их своеобразную манеру общения, посылал брату улыбки, которые словно говорили: «Ну зачем ты упорствуешь? Ты ведь хочешь быть к нему ближе, для чего эта напускная строгость?»       Лицо Цзян Чэна, который также вёл наблюдение, напротив, выражало сплошную неприязнь и возмущение. Ему не импонировало то, что происходило между его шисюном и вторым молодым господином клана Лань.       Со дня прибытия в Облачные Глубины Цзян Чэна повергала в замешательство, а местами даже бесила зацикленность Вэй Ина на Лань Чжане. Он не понимал, в чём причина столь чудных взаимоотношений, заведомо осуждал это и взирал с подозрительностью то на одного, то на другого, словно внутри себя уже приблизился к какому-то малоприятному открытию, но пока отвергал его.       Не встретив отклика на свои действия со стороны Лань Чжаня, Вэй Ин не стал унывать и сконцентрировался на происходящем вне лодки. Вынужденно созерцая, как он красуется перед девушками, Лань Чжань скатывался к чувству слепящей досады. Оно отравой носилось в крови, порождая желание запустить в повесу чем-то потяжелее локвы.       Благо его мысли потекли в иное русло: заклинатели покинули Цайи и погребли туда, где, по слухам, чаще всего проявляли себя речные гули. Судёнышки с товарами, рыбацкие шлюпки и крохотные домики по укрытым богатой растительностью берегам остались позади. Русло реки расширилось, заметно изменив очертания. Течение стихало, пока не исчезло вовсе. Озеро Билин встречало прибывших мутными неподвижными водами густого зелёного оттенка и лёгким голубым маревом над самой их поверхностью.       Исследуя окрестности взглядом, Вэй Ин отодвинул вино в сторону, а спустя ещё некоторое время изъявил желание разделиться с Цзян Чэном. Он получил отдельную лодку и слегка вырвался вперёд, параллельно водя веслом по воде и осматриваясь. На первый взгляд, ему просто вздумалось провернуть очередное дурачество или утереть нос шиди в соревновании, кто гребёт лучше, — но ни того, ни другого не последовало ни через минуту, ни через десять.       Наконец Вэй Ин оглянулся на Лань Сичэня, следующего неподалёку от него.       — Цзэу-цзюнь, правильно ли я понял, для ловли гулей ты использовал сети?       — Несколько дней назад я и мои помощники установили целый десяток, — утвердительно откликнулся Сичэнь.       — И каков был улов?       — Мы ожидали не больше полудюжины, но в ловушки попало девятнадцать утопленников. Повторив попытку, удалось вытащить ещё пятнадцать тварей.       — Ничего себе!       — Угу.       — А опознать мертвецов пытались? — расспрашивал Вэй Ин. — Местные?       — В ближайших селениях трупы не признали, — вздохнул Лань Сичэнь. — Никто из местных этих людей раньше не встречал.       Вэй Ин нахмурился.       — Довольно необычно. Речные гули весьма привязчивы к краям, где их до обращения настигла смерть, и добровольно никогда не покинут привычные просторы. То, что жители окрестностей не узнали своих земляков, весьма озадачивающее обстоятельство. Да и количество выловленных существ настораживает. Они не могли так резко расплодиться, не затронув посёлок массовыми исчезновениями.       Лань Сичэнь согласно улыбнулся.       — Молодой господин Вэй, наши мысли совпадают. Полагаю, за этими странностями кроется более серьёзная проблема, нежели может показаться, поэтому нас здесь сегодня так много. Только я опасаюсь, что озёрные обитатели уже знают о нашем прибытии и залягут на дно.       — Есть такая вероятность. Гули среди прочих порождений тьмы одни из самых смышлёных. Скорее всего, нам придётся провести здесь немало времени в надежде, что они снова сунутся в сети, — Вэй Ин задумчиво потёр подбородок. — Жаль, нет штуки вроде магнита, которым можно было бы созвать нечисть со всей округи и накрыть одним хлопком. Или маятника, указывающего места скопления тёмной ци…       Одёрнув себя, он с опаской глянул на Сичэня. Подобные рассуждения не приветствовались в среде заклинателей Светлого Пути, так что Вэй Ин поспешил вернуть беседу в безопасное русло.       — В Ордене Юньмэн Цзян тоже в ходу использование сетей, но есть и более примитивный способ ловли.       Едва он произнёс это, Лань Чжань уже знал, о чём пойдёт речь. Он на собственном опыте убедился, что Вэй Ин на удивление проворен, а ещё отчаянно отважен и безрассуден. Лань Чжань не интересовался слухами, но порой до его ушей доносились разговоры адептов. Некоторые утверждали, что Вэй Ин превосходный пловец и у себя дома неоднократно, завидев в воде гуля, нырял и выволакивал того на берег безо всяких подручных приспособлений.       — Что за способ? — не догадавшись, спросил Лань Сичэнь.       Лань Чжань опередил Вэй Ина с ответом.       — В Пристани Лотоса он прыгает в воду и ловит гулей голыми руками.       Его обуял страх, что Вэй Ину хватит заносчивости провернуть подобное и здесь, а ему самому, напротив, не хватит выдержки просто наблюдать за развитием событий, и тогда он последует за ним на глазах у десятков соратников.       — Всё верно, я ловлю гулей именно так, — подхватил Вэй Ин, не сумев скрыть удивление тем, что Второй Нефрит клана Лань осведомлён о его деяниях. — Не самый лёгкий способ, но результативный.       — Да, и результатом, вполне возможно, станет твоя смерть. Не вздумай выкинуть подобное сейчас, — в приказном тоне произнёс Лань Чжань, прикрывая нравоучительной тирадой опасение за его жизнь. — Не забывай, что, позволив тебе участвовать в охоте, мы с братом взяли ответственность за тебя перед своим кланом и твоим. Если пострадаешь, одним выговором от Лань Цижэня никто из нас не отделается.       — Ты не видел меня в деле! — бросил Вэй Ин. — С чего так уверенно заявляешь, что я не справлюсь?       — Здесь не Юньмэн и не с парой гулей придётся сражаться. Не помышляй даже соваться в воду, иначе…       Слова были произнесены безэмоционально, но Вэй Ин, казалось, знал, как много за ними таилось.       — Договаривай, — вызывающе скрестив на груди руки, потребовал он. — Что иначе?       Внезапно взгляд серых глаз метнулся вдоль лодки, которой управлял Лань Чжань, и застыл на её стыке с водной гладью. По лицу Вэй Ина пронеслась тень беспокойства.       Лань Чжань бдительно замер. Первое, что пришло в голову, когда Вэй Ин подался к краю своей лодки и наклонился к воде, было подозрение, что он собирается наплевать на предупреждение относительно способа ловли гулей и сделает всё по-своему. Похоже, та же мысль посетила и Лань Сичэня, до этого не вмешивающегося, а лишь терпеливо слушавшего их препирательства.       — Не принимай поспешных решений! — предостерегающе воскликнул Цзэу-цзюнь, обращаясь к адепту из Юньмэна.       — Лань Чжань, осторожно! — прокричал в свою очередь Вэй Ин, ухватив бамбуковое весло и попытавшись дотянуться до лодки Второго Нефрита.       Уклонившись от взметнувшихся брызг, Лань Чжань легко перескочил на его лодку, собираясь задать пакостнику взбучку.       — Что за выходка? — раздражённо напустился он, нависнув над юношей. — Нашёл время и место для глупостей!       — Успокойся, — не менее весомо бросил ему Вэй Ин. — И посмотри туда.       Он расшатал теперь уже пустую лодку и, подцепив бортик веслом, заставил ту перевернуться. Раздался одновременный вздох всех адептов. Взорам предстали четыре речных гуля, цепляющиеся конечностями за днище. Существа производили неизгладимо жуткое впечатление. Одутловатые лица утопленников лишь отдалённо походили на человеческие. Бледно-коричневая с выраженным болотистым оттенком кожа в некоторых местах деформировалась, размякла и приподнималась неровными складками. Волосы висели спутанными, покрытыми тиной космами. Глаза со сгнившими веками, отчасти ввалившиеся в черепа, имели желтоватые белки без радужки и зрачка.       Лань Чжань снова взмыл в воздух, на лету высвобождая из ножен Бичэнь, и за доли секунды разделался со всей четвёркой, вернувшись на корму лодки Вэй Ина. Лань Сичэнь заулыбался, хотя было непонятно, чему — эффектным и своевременным действиям брата, решившего остаться с тем, кого минуту назад едва в сердцах не стукнул, или впечатляющей наблюдательности Вэй Усяня, наглядно продемонстрировавшего незаурядные навыки охотника на нечисть.       — Молодой господин Вэй, ты большой молодец, — от души похвалил он. — Никто из нас не заметил дополнительных «пассажиров».       Вэй Ин вяло усмехнулся.       — Конечно, ведь все смотрели на Лань Чжаня, вправляющего мне мозги, — он послал более широкую улыбку своему спутнику в лодке.       — Не забывайся, — последовало от того.       — Обращайте внимание на осадку ваших лодок! — призывал Лань Сичэнь, обводя взглядом остальных парней. — Если что-то тянет их вниз, вы знаете, что делать!       Заклинатели согласно закивали, принявшись осматриваться, а Вэй Ин направил лодку дальше — к месту, где, по словам Лань Сичэня, были расставлены сети, но теперь его взгляд чаще касался Лань Чжаня, чем воды с её мрачными обитателями.       — Не сердись, — обратился он к нему спустя пару минут. — Я разве сделал что-то плохое?       — День ещё не закончился, — отрезал Лань Чжань.       — Да брось, я же стараюсь помочь.       — От этого не менее тревожно.       — Не будь таким непреклонным, господин Лань. Я со всей искренностью перед тобой извиняюсь и хочу оставить все препирательства позади.       Лань Чжань отмахнулся.       — Это походит на повторяющийся дурной сон.       — Ты только о себе думаешь, а мне ведь тоже непросто!       Вэй Ин вдруг резко подался к нему и протянул руку, будто собирался притронуться, но наличие многочисленных свидетелей и, в частности, нагоняющего их Цзян Чэна заставило его передумать.       — Сосредоточься на том, ради чего мы все сюда явились, — внутренне переживая сумасшедшую встряску, выпалил Лань Чжань, отмечая, с какой укоризненной миной поглядывает в их сторону сын главы клана Цзян.       Одновременно с этим кто-то из адептов прокричал:       — Всем внимание! Сети пришли в движение!       Вэй Ин внял призыву и в числе многих устремился прямо к натянувшимся и бьющим по воде верёвкам. События набирали ход. Вода в месте скопления подводных ловушек вскипела мраком. На поверхности показалась гуща паутины из длинных густых волос. Субстанция колыхалась, напоминая охапки сбившихся в клубки мёртвых водорослей, и увеличивалась в размерах. В воздухе разлился смрад разлагающейся плоти.       — Осторожнее! — предупредил Вэй Ин, предчувствуя готовящуюся атаку. — К нам гости!       Из воды начали возникать скелетообразные фигуры. Костлявые, полусгнившие руки впивались в борта лодок и раскачивали их, внося заметное беспокойство в ряды молодых адептов. Лань Чжань не мешкая обнажил Бичэнь. Клинок уверенно полосовал пространство серебряными вспышками и одним махом отделял по десятку крючковатых конечностей, выбрасывавшихся из воды в попытке схватить обладателя оружия.       — Да их здесь прорва! — завопил кто-то.       И это не было преувеличением. Даже невероятная мощь Бичэня не справлялась с ужасающим количеством тварей, прорывавшихся к поверхности, как если бы под водой их насчитывались многие сотни.       Лань Чжань закружился между левым и правым бортом лодки, стараясь не допустить вторжения на неё гулей. Неожиданно что-то жёстко ударило в её дно. Лодка выдержала, но на миг высоко подпрыгнула, отчего юношей в ней слегка повело, и хотя они почти сразу восстановили равновесие, кто-то из речных тварей успел вскарабкаться наверх. Бичэнь взметнулся по диагонали, разрубая гуля в броске.       — Сзади! — ударило по ушам, и Лань Чжань, внемля, проворно уклонился.       Озарившись алым отблеском, Суйбянь Вэй Ина просвистел в воздухе, снеся головы двум гулям, незаметно подкравшимся к Лань Чжаню со спины. Двигаясь подобно смертоносному вихрю, Вэй Ин поразительными темпами истреблял полчище наступающих утопленников. При этом на физиономии — ни капли серьёзности, словно вокруг разворачивалось постановочное представление, а не ожесточённая схватка.       — Берегись! — кинул он и, стремительно описав мечом восьмёрку, расправился с ещё одним гулем, едва не набросившимся на Лань Чжаня исподтишка.       Нефрит отпрянул и лишь в этот момент осознал, что окаменел как истукан и любуется абсурдно отважными трюками спутника, с невообразимой скоростью выкашивающего ряды противника. Он настолько потерял голову, что даже в пылу сражения не контролировал эмоции и впадал в прострацию, когда смотрел на Вэй Ина. Свидетелей этой слабости, к счастью, не оказалось, но лишь потому, что окружающим было не до того.       — Ты в порядке? — позвал Вэй Ин и опасливо потянулся к нему, словно имел дело с растревоженным диким зверем, которого собирался успокоить.       Лань Чжань оттолкнул его руки.       — Что ты делаешь?       — Помочь хочу.       — Не нужно.       Не имея, что противопоставить этому, Вэй Ин отшатнулся и взмахнул мечом, пройдясь лезвием аккурат вдоль туловищ норовивших заскочить на лодку гулей. Те рассечёнными кусками повалились в воду, подняв сноп брызг и отчасти окатив ими заклинателей.       Резкий всплеск ударил в борт. Лодка заходила ходуном. Поскользнувшись на мокром днище, Вэй Ин опасно пошатнулся. В этот раз Лань Чжань не зевал и подхватил его за талию, не давая упасть. Они очутились в тесном переплетении и оба ошеломлённо распахнули глаза. Лань Чжань почувствовал, как горло сдавило, а по телу начал расползаться томительный тремор.       Только не сейчас! Только не сейчас!       Свободная ладонь Вэй Ина, упиравшаяся ему в грудь, сжалась, сминая ткань.       — Прости! Я не намеренно на тебя налетел, — пустился в оправдания он, по-видимому, опасаясь, что снова получит нагоняй. — Это всё проклятые гули!       Дыхание с нотками персикового вина тронуло губы Лань Чжаня, готового поверить, что его преследует злой рок.       — Держись, — проронил он, когда под ними снова вздыбилась и опала волна, поднятая гулями.       Пульс тяжёлым колоколом отдавался в ушах. Лань Чжань ощущал себя лишённым кожи — открытым и внутренне безоружным — и ничего не мог поделать, кроме как гневаться на собственные реакции и при этом прижимать к себе Вэй Ина, дожидаясь, когда тряска лодки слегка уляжется.       Картина вокруг пребывала в непрерывном хаотическом движении. Клокотание озёрной пучины, плеск тёмных вод, удары мечей, визг гулей, скрежет их когтей по дереву лодок, оклики сражающихся — всё сплеталось в вал оглушительного шума.       Последовал ещё один резкий удар, Лань Чжань покрепче обхватил Вэй Ина, с силой втискивая в своё тело. Последний хныкнул и протестующе заёрзал, призывая ослабить хватку.       — Полегче! Задушишь!       Лань Чжань чуть сбавил напор, но не разжал рук полностью, затравленно всматриваясь в глаза напротив, в которых отражалась похожая кутерьма чувств. Казалось бы, в подобной ситуации им обоим должно быть не до обмена взволнованными взглядами, однако логика происходящего где-то потерялась. Лань Чжань изнывал: хотелось выразить распирающие эмоции, как-то ослабить внутренний накал, но из-за особенной природы своих переживаний и склада собственной натуры ничего не получалось. Он не привык впускать людей в душу, в равной степени как и обнажать её перед ними, и даже когда находился на грани терпения, его облик оставался во многом непроницаемым барьером, не дающим повода помыслить, что на самом деле с ним творится.       Растерянность легко читалась на лице Вэй Ина, но на лице Лань Чжаня вот уже много лет неизменно сменялись лишь два преобладающих состояния — безучастность и невозмутимость, что будто бы вытекало одно из другого. Замкнутость позволяла оставаться непостижимым для большинства, но, научившись скрывать чувства, Лань Чжань пребывал в изоляции — не знал, как быть с тем, что его переполняло, копил это, порой ощущая, как близок к взрыву.       Болтанка лодки наконец немного утихла. Вэй Ин неловко отпрянул. Лань Чжань встряхнулся, поспешил вернуться в строй и продолжить уничтожать гулей, но, как оказалось, пик наступления был пройден. Нечисть, повинуясь какой-то своей тактике, покинула поле боя и ушла в озёрную глубь. Вода, окрашенная гнилостными ошмётками и грязно-коричневой кровью убитых тварей, на глазах успокаивалась, вновь обращаясь безмятежным тёмно-изумрудным зеркалом.       Вэй Ин поместил Суйбянь обратно в ножны, но в глазах его тлела тревога.       — Что-то не так, — обронил он, шаря глазами по пространству вне лодки. — У нападавших был численный перевес. Почему они отступили?       Возникший рядом Лань Сичэнь оглядывал сторонников, стараясь оценить нанесённый ущерб.       — Все живы?       Несколько лодок отправились на дно. Четверо заклинателей получили ранения, двое — серьёзные.       — Это не конец, — суетливо озираясь, объявил Вэй Ин. — Гули вернутся.       Его предположение оказалось пророческим и исполнилось довольно быстро. Едва успокоившись, озеро опять заштормило. Что-то чудовищное под покровом его таинственных вод восстало ото сна и теперь рвалось к свету. Из сумрачных глубин водоёма стремительно льнула к поверхности огромная чёрная тень.       Цзян Чэн, который так же, как и Лань Сичэнь, очутился поблизости от лодки Вэй Ина и Лань Чжаня, подал голос первым.       — Похоже, скопище гулей готовит новую атаку!       Молодые люди вновь были вынуждены обнажить мечи. Передышка выдалась недолгой. Многие даже не успели перевести дыхание после минувшей атаки и с тяжёлыми сердцами ждали продолжения битвы.       — Используйте сети! — велел Лань Сичэнь и подхватил к себе на меч кого-то из юношей, утративших клинки. — Нужно лишить гулей возможности нападать всем вместе!       Несколько адептов бросились выполнять задание.       — Их слишком много! Сетей не хватит! — проорал кто-то, тыча пальцем поверх озёрной бездны.       Тень не задевала путы ловушек, а потому было непонятно, что же всё-таки происходит под толщей воды.       — Они повсюду! — доносились испуганные возгласы. — Просто тьма тьмущая этих тварей!       — Притаились и ждут!       — Но чего? Почему сети неподвижны?       Вэй Ин, опираясь на борт лодки, склонился над коварной озёрной гладью.       — Как странно.       Лань Чжань и сам озадачился, почему формы под водой приобретают всё более нереальные, противоречивые очертания, видоизменяясь и колеблясь то в длину, то в ширину.       — Чернота разрастается, но это уже не засилье утопленников, а что-то другое. Потому сети бесполезны, — вдруг выпалил Вэй Ин. — Лань Чжань, осторожнее!       Тень стремительным потоком хлынула вверх и достигла поверхности в опасной близости от Второго Нефрита. Бичэнь в то же мгновение серебристой молнией вонзился в пучины. Рассекая мрак, он совершил полный оборот и резко возвратился к хозяину, отчего в воздух на миг взлетел каскад брызг, оросив ближайшие лодки и людей в них дождём частых капель.       Некоторые адепты, поддавшись панике, попытались повторить его действия, запустив под воду собственные клинки, но совершенно напрасно. В отличие от Бичэня, ни один не вернулся. Удивляться этому не приходилось. Духовная сила Лань Чжаня и его оружия не шли ни в какое сравнение с возможностями остальных.       Он сосредоточился на циркулирующей под водой тени и опять послал Бичэнь на штурм неизвестного врага, однако результат не изменился. Выпады меча приходились по гнетущей водной массе, и самое большее, чего удалось добиться — выловить из озера кусок выцветшей старой ткани.       Приглядываясь к «добыче», Вэй Ин усмехнулся.       — Великолепно поохотились! Но мы по-прежнему далеки от разгадки, с чем имеем дело. Кто-нибудь разобрался, что там в воде?       Поразмыслив, Лань Чжань нашёл глазами брата и сурово произнёс:       — Нужно поворачивать обратно.       — Что? Почему? — пожал плечами Лань Сичэнь.       — Мы угодили в западню.       Слова Лань Чжаня совпали с началом наступления силы, стоявшей за метаморфозами в воде. Болотно-зелёную гладь прорвало клубами чёрных разводов, как если бы гигантский водяный монстр, наконец явивший свой облик, разинул уродливую пасть в стремлении поглотить всё на поверхности озера.       Лодки, будто внезапно в десятки раз потяжелев, стали погружаться в разверзшиеся водные хляби. Озеро повсеместно ожило и забурлило, разгоняясь вздымающимися пенными волнами. В его центре образовался быстро разрастающийся коловорот, алчно затягивающий в себя судёнышки охотников.       — Всем немедленно на берег! — скомандовал Лань Сичэнь.       Вскакивая на мечи, заклинатели один за другим взмывали в воздух. Лань Чжань обернулся, желая убедиться, что Вэй Ин покинул лодку. Того действительно возле него уже не было, только он вовсе не о своём спасении заботился. Су Шэ — один из адептов, утративших меч в попытке уподобиться Лань Чжаню, в эти секунды уже бултыхался в воде. Его лодка наполовину скрылась в озере. Вэй Ин, присев на корточки поверх Суйбяня, тянул к нему руки, требуя скорее хвататься, но дезориентированный ужасом парень продолжал нелепо плескаться в заглатывающих его волнах, вместо того чтобы внять призыву.       Вэй Ин чертыхнулся и, опасно наклонившись, сам ухватил запястье Су Шэ, однако из-за истерики спасаемого ему всё никак не удавалось выдернуть того из воды. Зависший над фонтанирующей чёрной прорвой, Суйбянь некоторое время снижался. Тяжесть двух человек, один из которых находился в состоянии переполоха, осложняла подъём, тем не менее Вэй Ин старательно удерживал равновесие и вскоре начал понемногу уходить вверх.       Лань Чжань почти уже облегчённо выдохнул, когда озеро, во что бы то ни стало желая поживиться человечиной, взбурлило с удвоенной силой, и в момент отрыва ног Су Шэ от воды нечто незримое всколыхнуло пространство. Заклинатель снова плюхнулся в живую черноту, чуть не стащив с меча Вэй Ина, который не переставал бороться за его жизнь, без колебаний ставя на кон свою. Его ступни омывала вода, а Суйбянь частично погрузился в озеро. Незримая злая сила вознамерилась прибрать к рукам намеченную цель и не отступалась.       Казалось, юноши обречены. Вэй Ин упрямо не отпускал руку Су Шэ, хотя его самого коснулись путы тёмной энергии, отчего глаза налились кровью, а челюсти болезненно сжались. Хрипло глотая воздух, он опасно балансировал на мече, норовя в любой момент рухнуть в воду.       Лань Чжаня настиг ураган чувств. Суйбянь был невероятно проворным, быстрым и маневренным, в чём-то вторя хозяину, но мощь не являлась его сильной стороной. Прежде чем взвесить свои действия, Лань Чжань уже оторвался от края лодки, тут же исчезнувшей под накатом волны, и взмыл на Бичэне, направив его прямиком к Вэй Ину.       Цзян Чэн, возвышаясь на Саньду, также приближался к воюющим с немилосердной стихией заклинателям, но то ли не решался опуститься ниже, то ли обмозговывал, как это сделать без риска для себя.       Су Шэ тем временем засасывало шумно завивающимся течением вместе с Вэй Ином, силящимся противостоять чему-то грозному и яростному во тьме озера. Лань Чжань выбросил руку в миг, когда последний почти соскользнул с Суйбяня, и успел поймать его за шиворот. Вэй Ин в свою очередь стойко удерживал за руку Су Шэ. Бичэнь плавно устремился вверх, увлекая троицу подальше от беснующейся пучины.       Невзирая на внешнее спокойствие, духовные силы Лань Чжаня вступили в поединок с ужасающей энергией озера. Всё его существо словно пронзало иглами, выворачивало наизнанку, разрывало и жгло. Со всех сторон навалилась тяжесть, не имевшая ничего общего с весом Вэй Ина и Су Шэ, благодаря его действиям избежавшим гибели. Вибрации зла, правившего в озёрных глубинах, предвидя поражение, стягивали тиски вокруг того, кто посмел бросить им вызов.       Лань Чжаню приходилось заставлять себя дышать, превозмогая мучения и боль, сдавливающие мышцы, и при этом удерживать Бичэнь в воздухе. Перед глазами будто проносились фрагменты обрывочного сновидения. Тело переживало шквал пробирающих до костей импульсов, ведя скрытую от глаз войну с призрачными, но от этого не менее могущественными силами. Внутри себя Лань Чжань искал опору, и этой опорой в итоге стало то, что он испытывал к Вэй Ину. Всё меркло в сравнении с желанием уберечь и защитить дорогого сердцу человека от любой опасности.       Сквозь шум крови в висках Лань Чжань слышал Вэй Ина, тянущего к нему руку, и даже что-то отвечал ему, не осознавая до конца сути сказанного. Стоило на миг ослабить концентрацию, и тьма из озера получила бы дополнительный шанс. Путы слабели по мере того, как троица отдалялась от воронки в центре водоёма. Сознание очищалось. Приземлившись, Лань Чжань отпустил воротник Вэй Ина и отступил подальше. К ним быстрыми шагами направлялся Лань Сичэнь.       — Бездонный омут, — встречая обеспокоенный взгляд брата, произнёс Лань Чжань, оглашая постигшую их проблему.       Лань Сичэнь на секунду застыл.       — Его не должно быть здесь.       — Не должно, но он здесь. Кто-то перенёс его сюда, выдворив из собственных территорий из-за нежелания разбираться с последствиями.       — Орден Цишань Вэнь, — в один голос отозвались Сичэнь, Вэй Ин и Цзян Чэн, державшийся всё это время поблизости.       Исходя из сказанного, Цайи и его жители и впрямь оказались в крайне непростой ситуации. Бездонный омут являлся трудноразрешимой задачей, представляя собой не одно подвластное поимке существо и не группу существ, а проклятие, коснувшееся обширных водных территорий, опоясывающих местность вдоль и поперёк реками, каналами, ручьями и заводями. Сама вода приобретала свойство тёмной энергии и неутолимо жаждала подношений в виде человеческих смертей. Очистить её влиянием светлых эманаций было под силу лишь сплочённым действиям множества заклинателей, изо дня в день в течение многих месяцев, а то и лет, влияющих на испорченную субстанцию сплетением духовных посылов и магических формул.       Бездонный омут, как правило, зарождался в местах с особыми условиями и высокой концентрацией трагических событий — например, частыми крушениями кораблей или внезапными затоплениями земель, ведущими к массовой гибели людей. К мирному и тихому до недавнего времени озеру Билин подобные характеристики не относились, а потому напрашивался лишь один резонный вывод — клан, имевший в своём распоряжении достаточно могущественных и умелых заклинателей, решил не тратить их драгоценные усилия на искоренение злого рока в своих краях и без зазрения совести выдворил зарождающуюся беду в чужие владения. Едва она соприкоснулась с водами озера Билин, как оно заразилось яростью и словно ненасытный монстр нацелилось поглощать живых.       Пока что нежить лишь осваивалась в новых широтах, не демонстрируя истинного размаха грядущих бедствий, но когда слияние полностью завершится и вода во всех притоках и каналах преобразится в нечто жуткое и сокрушительное, посёлок и люди в нём окажутся лицом к лицу с самой смертью.       Орден Цишань Вэнь, клановым узором которого являлось дневное светило, а девизом: «Соперничать с солнцем в сиянии и сравняться с ним в долголетии», — последние годы наращивал силу и позволял себе всё больше бесчинств по отношению к соседям, совершенно не заботясь о жертвах своей политики и сломанных судьбах простых людей. Цитадель клана звалась «Небо без Ночи», или «Безночный Город Небожителей», — скромность не входила в число добродетелей правящего круга Вэнь.       Последние годы этот орден ускоряющимися темпами наращивал количество последователей и довольно агрессивно навязывал своё превосходство менее претенциозным и более слабым объединениям, подминая под себя всё больше кланов, вынужденных становиться сторонниками сильнейшего. Ни одна другая общность не могла соперничать с кланом Вэнь ни в численности адептов, ни в боевой мощи, ни в землевладениях, ни в разнообразии магических артефактов, а способы клана донести свою значимость и права на власть от раза к разу становились всё более подлыми, грязными и бесчестными.       Молодые люди понуро вздыхали. Невзирая на очевидность преступления, призвать зачинщика несчастий к ответу не представлялось возможным. Все присутствующие сознавали, что в лучшем случае глава Вэнь встретит обвинение отрицанием, в худшем — заставит умолкнуть тех, кто посмел выразить неодобрение его действиям, а потому простого решения у возникшей задачи не имелось.       Лицо Лань Сичэня затянула дымка печали. Тягостно вздохнув, он, сохраняя достоинство, спокойным тоном велел соратникам отправляться в посёлок, перевязать раны, отдохнуть и готовиться в обратный путь. Вэй Ин, воздержавшись от высказываний относительно создавшегося положения, поплёлся за Цзян Чэном. Лань Чжань, оставшись с братом, удручённым заботами, проводил их невесёлым взглядом.       — Догони его, ты же хочешь, — вскинул на него глаза Лань Сичэнь.       — Не хочу, — качнул головой Лань Чжань.       — Опять ложь. Ты вознамерился меня обидеть?       — Впору спросить у тебя то же самое. Хватит толкать меня к Вэй Ину.       — Что ещё остаётся, если вы сами горазды лишь пожирать друг друга глазами.       — Не нужно лепить из нас приятелей. Неблагодарная это затея.       — Несколько минут назад ты, попирая самосохранение, ринулся спасать Усяня, будто, доведись ему погибнуть, ты бы отправился вслед за ним не раздумывая. Так почему же, когда опасность миновала, ты снова отстраняешься и замыкаешься в себе, вместо того чтобы поговорить с ним?       — Что даст признание? Ещё больше поводов для сожалений?       — Или надежду.       — Наивные мечты!       Резко встав на Бичэнь, Лань Чжань рванул с места, но не в направлении Цайи, а в противоположную от селения сторону. Его неописуемо потрясла близость Вэй Ина к смерти, но положение требовало держать чувства под замком.       Лань Сичэнь желал блага, уговаривая не отметать попытки Вэй Ина сблизиться, только одного он не предусмотрел: за близостью даже приятельской следует откровенность, а в откровенности Лань Чжаня было больше угрозы навсегда обрубить общение с Вэй Ином, чем подспорья для его закрепления.