Прекрасный ад

Асия правда пыталась справиться со всем тем говном, что на неё навалилось. Прятала засосы высокими горлышками или тональным кремом. Её сердце разрывалось. Она все еще любила Туркина, но смотрела на него по-другому. Не так как раньше. Смотрела с опаской, с боязнью. Животный страх расползался по её телу, словно инфекция. Завладевал мозгом. Валера чувствовал вину. Он не хотел секса. Просто напугать девчонку. Но Кощей потребовал раздеть её, поэтому он так глупо повиновался. Хотел всё закончить даже не начиная, но не смог. Струсил перед бывшим старшим. Турбо страдает. Он и Асия не разговаривали об этом. Они вообще не разговаривали. Безмолвно провожал её до школы и обратно, потом в музыкалку. Порой заходил на чай и беседовал с её родителями. На Марата смотреть не мог, да и тот с комнаты своей не выходил. Маратик заметил подавленное и разбитое состояние сестры. Пытался развязать ей язык, но она отнекивалась, либо переводила тему. И Марат не знал что делать. Он потерял любимую девушку и не хочет терять сестру. Убитый горем ворвался в старый спортзал. Там Зима и Андрей в карты играли. Марат пьян, еле на ногах держался. Андрей заметил друга и подбежал к нему, взяв за плечо и посадив на один из диванчиков. В спортзал за Маратом зашла девушка. Невысокая. Метр шестьдесят с кепкой. С волнистыми русыми волосами, с испуганными карими глазами. Катя её звали. Подружка Асии. Марат её знал. — Что такое? — спросил Андрей, всматриваясь в лицо Катерины. — Я совершила ошибку, — сказала девушка. — Я... пришла сама. Ради наказания. — Че? — Зима встал, — Иди домой, дура. Холодно уже. — Марат, я виновата в смерти Айгуль. Я помогла слухам расползтись. Прости. — Ты че исповедаться пришла? — Зима подошел вплотную, взяв рукой за её щеки, сжимая челюсть, — Вали. И так без тебя тошно. Но Катя ничего не ответила. Она отошла от Вахита, а затем начала снимать с себя одежду. Белая кофта, а под ней бюстгальтер. Парни наблюдали за этим. Ничего не говорили. А Вахит скользил взглядом по её телу, облизывая губы, усмехаясь. — Так бы сразу, — сказал Зималетдинов шепотом. — Эй, — рядом встал Андрей. — Кать, иди домой. Не нужно. Ты никому не обязана. — Пусть, — выкрикнул Марат, снимая с себя синюю куртку. — Она убила её. Я её… я её до смерти выебу. — Ты на ногах стоять не можешь, — перебил Вахит. — Иди скройся бля, мелочь. — Марат правильно говорит. Я виновата перед ним, — девушка уже осталась в одном белье. Мерзла. Она села на колени, упираясь чашечками в холодный бетонный пол. Опустила голову. Марат подошел к ней. Взял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя, а потом плюнул её в лицо, размазывая свою слюну. Девушка закрыла глаза. Затем пацан оттопырил свою ширинку, опуская джинсы, потом и черные боксеры. Его член стоял. — Ты че делаешь? — Зима отвел взгляд, — Не будем же мы тут... — Пускай, — тихо добавляет Андрей, наблюдая за унижениями девушки. А Катя нимфоманка. Кате стало известно о болезни пару лет назад, когда она потрахалась с одним из разъезда. И Кате не было тошно. Она любила секс, все его проявления, но скрывала это. Почему-то, но идея прийти к парням появилась внезапно и возбудило её юный рассудок. Она сошла с ума. Перед приходом выпила стопку ради храбрости. До этого она никогда не унижалась, ибо парни сами хотели её. Марат провел головкой члена по её губам, размыкая их. Девушка повиновалась, разъединив губки. Он толкнулся бедрами и уперся в её щеку, простонав. Зима не выдержал. — Прошу, перестаньте, блять, — сказал Ваха. — Я, бля, умоляю уже. Но ни Марат, ни Андрей и даже Катя ничего не ответили. Парень толкнулся уже вглубь горла. Её глотка была умелой, могла помещать в себе размеры куда больше, чем у Маратика. Суворов младший снова толкнулся, помещая свой член полностью. Катя прикоснулась к его яичкам, начав их массировать. Марат издал хриплый стон. Андрей подошел рядом. Васильев словно был во сне. Погладил девушку по головке, насаживая её полностью. Она давилась, извиваясь в своей слюне, но парням это нравилось. Блондин снял с себя школьные брюки, затем и боксеры. Взял член за основание и прикоснулся им об холодную щеку девушки. Марат вытащил свой член и дал Андрею войти. Друзья переглянулись между собой. А Зима наблюдал за этим. То, как скорлупа трахает местную шалаву в рот было зрелищем возбуждающим. Он тоже не выдерживал. Пока Андрей делал неумелые движения, имитируя еблю, Вахит толкнул Марата, снимая с себя свои спортивки. Вынув член со рта, Катя помогла снять Зиме его боксеры. Она ладонью обхватила его орган, а другой стала надрачивать член Марата. Остался свободен только рот. Снова обхватила губами член Андрея. Васильев стал толкаться, грубо вколачиваясь в её глотку, заставляя давиться и хлюпать вперемешку слюной и смазкой. Андрей откинул голову назад, уже не стесняясь при друзьях своих стонов. Вскоре девушка высунула со рта его член, стала надрачивать. Взяла в рот член Зимы. А это его первый минет в жизни. Он чуть не кончил. Насадил девушку по основание и по советам Валеры стал долбить, положив ладонь на её затылок, гладя. Катя надрачивала Андрею и Марату, стоявших по обе стороны, пока делает приятно Вахиту. Зима стонал. — Пиздец бля, — выругался Ваха. Катя освободилась от члена Зимы. Марат грубо поднял её за подмышки, прижав к стенке и повернув к себе задом. Он шлепнул её по ягодицам, смачивая свои пальцы в её рту. Грубо ударил по её щеке, отчего она даже зажмурилась. Мокрой ладонью скользнул вниз к влагалищу. Стал его намачивать, массировать. Когда убедился, что оно достаточно смочено, то стал неумело входить. Даже не позаботился о смазке. А Андрей и Ваха стояли сзади, словно в очереди. Марат стал вдалбливать девушку в стену. Она стонала. Грязно и пошло. Его похотливый взгляд скользнул по её утонченной спине. Убрал волосы в сторону и впился губами в шею, оставляя засосы. Суворов младший грубо шлепнул девушку по заду, наращивая темп. Андрей и Ваха смотрели на это и возбуждались. Это чертово порно. Ужасное, грязное, но чертовски ослепительное. Катя выгнулась, сама насаживаясь на член Марата. Тот простонал, зажмурив глаза. Он потерял голову. Стал трахать так быстро, что у девушки заиграли звездочки в глазах. Она стонала, кусала губы до крови, стекающей по подбородку. Она царапала ногтями бетонную стену. Кричала. Умоляла ускориться. Марат надавил ей на живот, чувствуя свой член в девушке. Тогда он не сдержался. Резко вышел, отчего у Катерины прошлась ноющая боль по всему телу. Парень излился ей спину, чуть отходя. Случайный секс отрезвил его. Вторым по счету стал Зима. Он думал, что сначала перейдет к ласкам. Всё же не хотел доставлять боль девушке. Потянулся к её клитору, стал ласкать его, разъединяя мокрые складочки. Он нервно выдыхал, слыша стоны Кати. Она была желанной. Хоть и шалавой, но безупречно красивой. Её словно срисовывали с картины, а её образ в каждом романтическом романе. Катя была безупречна. Утончена, красива. И если бы не нимфомания, она была бы недоступной. Она сама не помнит сколько парней поменяла, на скольких членах скакала. Но точно помнит, что каждый свой раз заканчивала оргазмом. После мастурбации, Ваха стал входить. Медленно. Это третий секс в его жизни. Первые два он не помнит. Был пьян. На пару с Валерой. Зато это его вторая групповушка. Вошел по середину, положив свои руки на её груди. Сжал их до невозможности, отчего Катя выпустила рваный стон. — Боже, — она откинула голову. Ваха взял её за волосы, наматывая локоны на кулак, заставляя девушку сильнее выгибать свою спину, ещё глубже насаживаясь на большой член парня. Она простонала. Так грязно. Вахит свободной рукой шлепнул её по попе, а затем толкнулся глубже, войдя по самое основание. Катя точно запомнила, что это самый большой член в её жизни. Зима стал двигаться. Толкался бедрами. Марат уже одет, смотрит на это всё с презрением. В голове проскользнула мысль, что он представлял Айгуль. Не эту помойную шлюху по имени Кати. А свою Айгуль, Айгуленьку, которая даже муху не обидит. А эта шваль была причастна к её смерти. И самое обидное, что это происходит по её желанию. Она сама пришла. Сама захотела. Хотя всё могло быть наоборот. Марат хотел убить её, затрахать до смерти, но тогда бы пацаны неправильно поняли бы. Универсам хоть и мудаки, но людей не убивают, даже из-за мести. Их кодекс нарушил Вова. Теперь он в бегах. Платит за свои грехи. Если бы Суворов старший узнал, что его пацаны творят, он бы точно распустил группировку. А группировка сама умирает. Внутри сама себя пожирает. Их грехи даже самая святая и чистая вода не отмоет. Это клеймо на всю жизнь. Асию изнасиловал любящий парень и Кощей. Катерину трахают Зима, Марат и Андрей. Универсам сами себя убивают. И парням плевать на это. Их волнует видеосалон, выпивка и горячий секс. Ваха делает последние толчки, грубо шлепает девушку по упругому заду и выходит, обильно кончая на её спину. Сперма смешивается со спермой Марата, стекая медленно вниз. Теперь и Андрей. Катя уже устает стоять в таком положении, но понимает, что мальчишка неумелый. Еле как находит дырку, еле как входит. Делает пару толчков. Он стонет. Она даже улыбается из-за его неумелости и её это возбуждает как никогда. Нравится портить таких мальчиков, как Андрей. Но, парень удивляет. Он после нескольких толчков выходит и изливается на её спину. Даже и двух минут не прошло. Ваха и Марат смеются. Андрей отходит, выдавливая с члена сперму на пару со смазкой. Быстро застегивает на себе джинсы и поправляет школьный пиджак, шмыгая носом. А Катя так и стоит. Устала она. Парни помогают ей подняться, одеться. Даже согреться дают в каморке. Поят чаем. Спрашивают зачем она это сделала… А Марат и глаз на неё не поднимает, но всё же остается. — Трахаться любишь? — спрашивает Зима. — Да, — кивает Катя, запивая свои слова чаем. — Есть идея. Становишься универсамовской. Парней у нас тут много… Правда Турбо. Он занят. И не изменщик вроде как. Короче… — Ваха потирает потный лоб, — Мы тебя по кругу можем пускать. Подружек зови. — По кругу? — между ног намокает. — Говорю же... — Я не против, — она улыбается. — Такого у меня ещё не было. Хотите устроить секс марафон? — Почему нет? — Вахе нравится настрой девушки. А Марат и Андрей молчат. Последнему будет интересно поучаствовать в таких играх. Вступая в группировку он и не знал, что её полностью выжрали внутренние демоны каждого. Времена темные. И самое мрачное вышло наружу, одурманивая сознание. Марат в этом участвовать не хочет. Ему бы сначала со своими проблемами разобраться, а потом всяких шлюх трахать. От первого секса он не получил удовольствия, в то время как Ваха и Андрей даже успели привязаться к этой гнилой шалаве. Впрочем, Марата это уже не волновало.

***

Валера и Асия стоят напротив её подъезда. Уже было поздно. Провожал с музыкальной школы. — В ДК дискотека завтра. Пойдешь? — холодно спрашивает парень, кладя свои руки ей на талию. Его прикосновения обжигают. Не так, как раньше. Обжигают мерзко, больно, убивая всё живое внутри девушки. Её демоны заполнили тело, мозг, сознание, рассудок и все мысли. Её боль билась об стенки сердца, ударяясь эхом. Её боль напоминала о страхе, о любви к парню. А его глаза о той роковой ночи. Та ночь изменила Асию раз и навсегда. Та ночь навсегда отпечаталась в закоулках её памяти как бы девушка не пыталась её забыть. Эта боль. Сравнимая с глухим ударом, с выстрелом из пистолета. Эта боль была тупая. Эта боль была ужасна. Словно тебя избили и поливают при этом кислотой или же на живую режут живот, вытаскивая кишки. Одурманивала разум, приводила в бешенство. Эти чувства, эмоции… Их ведь не было. Это всё иллюзия на, как думала Асия, любовь к парню. Эта ночь заставила открыть ей глаза. Валера никогда не был таким жестоким. Зачем он вообще это сделал? А зачем Асия это сделала? Могла бы остаться дома. Могла бы не идти к Кощею. Ебанный блять универсам. Столько проблем из-за этой группировки. Хотя во всем виноват Вова. Он захотел денег поиметь с видика. Заставил Андрея спиздить его. А Дом Быть отомстили, правда не знали о наличии долбаеба в их группировке, из-за чего пострадала Айгуль. В следствии чего Вова отомстил. Пошел не по рамкам, не по законам, не по устоям. Убил. И ушел. После ухода старшего брата вся жизнь будто бы почернела. Испортилась вместе с самой девушкой. Универсам стали отродьем похотливых извращенцев, желающие только твое тело, при этом даже не обладая простой информацией: твоим возрастом и даже именем. Она слышала каждый день об изнасилованиях, убийствах. Если раньше на голову приходил разъезд, кинопленка, хадишевские, то сейчас только одно: универсам. — Нет, — отрезала Асия, чуть отпрянув от парня, вылезая с его прикосновений. — Домашки много. — Завтра пятница, — напомнил он. Валера понимает её чувства. Сам себя корит. Ненавидит. Разбивал руки об асфальт, плакал, пил, много курил. Мерзко ему было. Даже избил Кощея, пока Асия в отключке была. Это ведь идея Кощея была в вино сильное снотворное подложить. Избил его и отпустил, держа у горла его нож. — Я не хочу, — девушка пожала плечами. — Я думаю это не лучшая идея после того что случилось. — Я… — Валера не сдержался. Он упал на колени. Снова стал реветь. Как баба. — Валер. — Прости, блять, меня. Я идиот. Я не хотел, чтобы так было. — Я понимаю. Простила я. Только… — Что? — Ненавижу себя. Тебя нет. Обиды к тебе нет никакой. Только опустошенность. — Я всё исправлю. Мы пройдем через это вместе. Ась, я могу отдалиться, если хочешь. Но провожать не перестану. Всегда буду рядом, в тени, на случай опасности. Понимаешь? И Кощей… — после его «имени» стало не по себе. По спине прошлась неприятная волна мурашек, заставляя подходить тошноту, — Он не притронется к тебе. Больше никогда. Забудь о нем. — Надеюсь, что это так, — Асия подошла, обнимая парня, кладя свои руки ему на волосы, гладя по кудрям. Любила она его. Даже после изнасилования. — Я придурок. — И это знаю. — Простишь? — Простила. Они простояли так минут сорок точно, пока Валера не почувствовал холод в коленях. И даже не подозревал, что парни в этот момент трахают подругу Асии. С этого самого момента универсам это не просто группировка. Это парни с извращенным вкусом в сексе и с неутолимым желания иметь девушку во всех позах. Тот показ в видеосалоне стал роковым. Поменял жизни всех. Повернул их на сто восемьдесят градусов. И неизвестно ли вернется всё в свое русло или всё останется таким же: темным, мрачным, пошлым и грязным?

Причину зла — я прежде это слышал — На Небе ищут; также я слыхал,

Что зло — в земле таится, а не свыше».