Прекрасный ад

Кощей заводит Асию к себе в квартиру. Снимает с неё куртку, помогает справиться с застежками на сапожках. Вешает её куртку рядом со своим пальто, провожает на кухню. Ставит чайник, из-под шкафа печенья и вафли, блюдце с конфетами. Садится рядом, по-хозяйски кидает два пакетика чая в обе кружки. Чайник кипит. Наливает чай. Чуть обжигается, отдергивая палец. Ставит кружку перед Асией, протягивает ей вкусности. Макает одно печенье в чай, откусывает. Тает во рту. Асия молчит. Асия исподлобья смотрит на него. С внутренним спокойствием, несмотря на то, как сильно боялась. Что-то излучало от Кощея. Что-то родное. Для себя приметила, что больно он с Валерой похож. Даже слишком. И внешне, и немного характером. Словно прообраз одного и того же человека. Выдохнула. Надо же было ей попасть в руки таким людям. Так ещё и таким ужасным способом. Откусывает печенье, хрустит, чавкает. Запивает зеленым чаем. Чай обжигает ей тело, проходит теплом по каждой клеточке, заставляя девушку расслабить плечи. Она шмыгает носом. Заболела. Да и грипп сейчас ходит какой-то. Осознает, что Валера её после школы не забрал. Значит, Кощей и вправду с ним что-то сотворил. Если бы ужасное сделал, то уже признался. Она это понимала. Не знала точно, но чувствовала, что с Валерой всё нормально. Завтра в школу не пойдет. Хочет увидеться с ним. Один на один. С глазу на глаз. Объяснить ситуацию. — Ты голодна? — спрашивает Никита, возвращая девушку в реальность. — Нет, — врет. Не хочет кушать при нем. Не хочет этой наигранной любезности слышать. Хочет домой, укутаться в одеяло, свернувшись калачиком. — Почему ты не отвез меня домой? — Посчитал, что нам нужно узнать друг друга получше… — Кощей снова запивает чай, хлюпает, — Задавай что хочешь. — Сколько тебе лет? — Двадцать четыре. — Ясно, — пожимает плечами. — Мне шестнадцать. — Знаю, — отводит взгляд. — Это твои первые отношения? — намекает на Валеру. — Да, — кивает головой. — Что ещё хочешь знать? — Братья, сестры есть? — Есть, — закусывает губу. — Но мы не общаемся. — А родители? — Погибли, когда я ещё пацаном был, — отвечает так сухо, словно привык делиться с сокровенным. На самом деле, лишь держал хорошо сыгранный образ. — Соболезную. — Научился жить самостоятельно, — улыбается, смотрит ей прямо в глазах. А в них замечает спокойствие, полную расслабленность и даже доверие к нему. Понимает, что сломал девчонку, раз она своему насильнику доверяет. — У тебя нет девушки? Невесты? — вдруг вспоминает, что Кощей то не подросток уже. Где его дама? Почему никто не знает об его личной жизни? — Нет, — сухо отвечает. — Ты хоть и не первая, но за последнее время да. — Ясно, — а её это веселит как-то, радует. — Почему именно я? — Оплачиваюсь за то, что совершил. — Ты мне казался другим, — перебивает. — Когда я пришла к тебе, ты говорил и вел себя иначе. — Под наркотой был, — признается. — И алкоголь. Только под конец осознал всё, — Асия вспоминает как резко закончились их ласки. Кощей тогда вышел из комнаты, ничего не говоря и отдал ей одежду. Ей это ещё показалось странным, но только обрадовало. Выдыхает с успокоением. Значит, Никита не всегда такой. Значит, это его темное альтер-эго. Хотелось бы, чтобы так было. — Что ты сделал с Валерой? — заключающий вопрос. Асия поняла, что узнала для себя достаточно. — Припугнул. Поставил на место, — ко всему этому стоило бы добавить, что он впервые за долгое время упомянул их родство. На самом деле, он думал об этом каждый день на протяжении долгих лет. С тех пор, как встретился с Валерой вновь. Их объединяла словно невидимая нить. Их судьбы были переплетены. Они ведь могли стать хорошей семьей, если бы не встретились под такими обстоятельствами. Вынужденные скрывать родство, прячась друг от друга. Угрожая друг другу расправой, вонзаясь зубами в глотки из-за девчонки. Ненавидели друг друга, при этом одновременно любили и заботились. Кощей часто, совсем невольно, помогал Валере. То ему денег даст, то ещё что-то. А Валера себе ясно в голову вбил, что Кощей ему никто. Кощей бросил его. Так считал Туркин. И Никита никогда не говорил свою фамилию. Поставил другую в паспорте. «Кологривый», — девичья фамилия матери. По отцу они вдвоем Туркины. Никита и Валера Туркины. Незнакомцы, знавшие друг друга всю жизнь. Асия и Кощей направились в давно изученную спальню мужчины. Кровать была расстелена. Асия села на краешек, мужчина рядом. — Всё изменится? — спросила девушка. — Да. — Можно я кое-что сделаю? Вове не говори. — Делай. Чужие и ранее неизведанные чувства, сравнимые с первой влюблённостью окатывают девушку. Словно выливают на неё ведро холодной воды. Впивается в мужчину своими губами, пытаясь войти языком. А он и не брыкается, не останавливает её. Отвечает на поцелуй. Даже с нежностью кусает её за нижнюю губу. Асия чувствует каким может быть Кощей. Открывает его ранее неизведанную никем сторону. Никита ей свои руки на плечи кладет, сжимает их, а вскоре девушку на постель толкает. Она приземляется в подушки, Кощея к себе за ворот его кофты притягивает, целуя. Мужчина проходит языком по её лицу, уходя вниз. Прикасается к холодной шейке, кусает совсем невинно белоснежную кожицу, оставляя засос. Проходит вниз. Отодвигает края кофты, оголяя ключицы. Натыкается на бретельку лифчика, убирая его в сторону. Целует в голые плечи, ключицу. Руки девушки над ней поднимает, снимая кофту. Гладко проводит пальцами по её грудям в лифе, а затем снимает и его. Асия даже помогает Кощею, не открывая глаз. Нежно прикасается холодными ладонями к её грудям, с легкостью охватывая их. Помещаются. Асия сладко стонет, покрывается мурашками. Из-за сквозняка пробирает в дрожь. Кощей её своим дыханием обжигает. Начинает целовать груди. Один сосок губами в кольцо обхватывает, языком теребит, а другой в пальцах сжимает, снова заставляя девушку простонать. Дорожкой поцелуев идет вниз. Целует ребра и под ними. От такого у Асии голова кружится, внизу живота тугой узел завязывается. Привычно намокает между ног. Кощей пупочек целует, так нежно. Проходит дальше. Мешают ему только её черные джинсы. Протягивает вниз молнию, снимая их. Следом и толстые колготки. Открывает вид на трусики. Отодвигает надоедливую ткань, прикасаясь кончиками холодных пальцев к её влажному клитору, раздвигая мокрые от природной смазки складки. Усмехается, но по-доброму. — Ты хочешь этого? Я же Вове пообещал. — Всё плохое уже было, — коротко, но ясно отвечает девушка. Кощей прильнул своими губами к её влагалищу. Высунул язык. Стал им к проходу её подводить, при этом оставляя слюнявые поцелуи. Лижет клитор, добавляет пальцы. Указательным входит по основание. Асия грудь сжимает, выдыхает со стоном. Начинает медленно двигаться, при этом проводя языком по клитору, теребя его, нарушая спокойствие девушки. — Никита… — кричит она, не сдерживает. Так протянуто. Так сладко. Не так, как было в ту ночь. Её стоны в этот раз приятные, даже чересчур приторные. Её касания свежие, искренние. И хочет она этого безумно. Сломалась. Разбилась на тысячи осколков в день, когда пошла в этот глупый видеосалон. Её сломали. Она теперь кукла. Кусок мяса с кожей. А хотя она совсем не ест. Может и мяса не останется. Только кожа, да кости. А Кощей продолжает. Он добавляет средний палец, наращивая темп. Уже не стесняясь выдалбливает из неё все соки. Слышит хлюпанье. Значит, делает всё правильно. Ещё чуть-чуть и она обмякнет, протяжно простонет. Кощей продолжает её языком целовать, стимулировать клитор. Пока свободной рукой свой член ласкает. Давно с приспущенными штанами лежит. Хочет, чтобы Асия прикоснулась к органу. Но боится отпугнуть её. Она хоть и в рот брала у него. Но это было не то. Сейчас всё по обоюдному согласию. Он вынимает пальцы, а затем приподнимается, нависая над девушкой. Она вниз глядит, к плоскому животику и член мужчины видит. Трется об её внутреннюю часть бедра, постанывая. — Хочешь войти? — с энтузиазмом спрашивает. Глаза горят. Тело выгибается. — Хочу. — Дерзай, — закусывает губы. Откидывает голову на подушку, смотрит в потолок. И осознает, что вся ненависть пропадает. Под Кощеем не было так тошно. Этот человек умел располагать к себе. Ему хотелось довериться. Доверить свою жизнь. Может не жизнь, но что-то точно дорогое и хрупкое. От Кощея исходила ранее не изученная ей аура. Он хоть и был чем-то схож с Валерой, но точно существенно отличался. То ли добротой взгляда, то ли своими грубыми, но правильными действиями. И пришел он к Вове не просто так. Совесть пробудилась. Что не сказать о Валере. Мужчина немного мнется, а затем входит по головку, словно это был их первый секс. Словно до этого не долбил её в узкий проход сзади, словно не шлепал её, словно не трахал, как последнюю суку. Не давал ей в рот, не ебал в него, не кончал ей на спину и не трахал настолько, что появлялась кровь. Этого всего не было. Так считал Кощей. Это был не он. Кто-то другой, но точно не он. Входит в неё по середину. Девушка протягивает стон. Чувствует весь жар, исходящий от её тела. Понимает, что до этого никогда в девушках не было так тепло. И ему становится хорошо. Узко. Было тесно и узко. И мокро. Очень мокро. Очень жарко, горячо. Обжигало. Её влагалище полностью обхватило его член, а он наполнил её. Тронулся бедрами вперед, войдя уже по основание, сталкиваясь яйцами об очертания её упругой задницы. Асия губу закусывает. Член Кощея большой. Член Кощея толстый, твердый. На члене Кощея больше венок, пульсирующих по всему диаметру. Асия это чувствовала. Потянулась вниз к животу. Уже по привычке. Надавила. Почувствовала его в себе. Застонала. Это был её любимый ритуал в сексе. Ощущать партнера не только внутри, но и снаружи. Кощей не понял. Он также надавил своей ладонью и почувствовал свой член. Он удивился. Улыбнулся. Эта девчонка не так проста как кажется. Стал двигаться. Сначала медленно, чтобы девчонка привыкла. Стимулировал большим пальцем её клитор, полностью оставшийся в его слюне. Улыбался, наблюдая за тем, как она сжимает свою грудь, крутит сосочки, стонет и закусывает губы. Она кайфует от процесса и это его потешало. Радовало. Не хочет быть сегодня грубым. Даже не ускоряется. Делает медленные толчки. Выходит во всю длину и заходит, заставляя девушку сжаться. Он её за бедра сжимает, чуть шлепая. Боится сделать больно. А она стонам и черту не видала. Так сладко. Так приторно. Слащаво. Но приятно. — Боже… — двигается как можно медленнее, растягивая удовольствие. Она под ним извивается, явно желая большего. Выгибается, вздыхает, сама на член насаживается и еле как двигаться начинает. Ну, если девушка просит сама, он, конечно, поможет ей. Начинает ускоряться. Руки по обе стороны от неё ставит, кулаками в постель упирается. Встречается с её взглядом и целует в губы. Рвано, мокро, чувственно. Асия на поцелуй отвечает, сначала мешкая, словно до этого не целовалась ни разу. Сосет его нижнюю губу, пока он вколачивает её тело в матрас, начиная шлепать яйцами об попку, стонет. А потом руку одну поднимает и сжимает её на шее девушки. Она давится, глаза закатывая. — Умничка, — большим пальцем разъединяет её губки. Грубо заходит. Проводит им по зубам. Выходит пальцем изо рта, ударяя её по щеке. А Асия намокает сильнее. Возбуждает её это. Тело Никиты накаченное. Широкие плечи, бицепсы. Очертания кубиков. Твердая грудь. Асия хочет прикоснуться к его топлес, но не может. Не дотягивается. Он ей в лицо дышит. Так рвано, так пошло. Всё ещё руку на шее держит, снова заходя пальчиком. Асия посасывать его начинает, слюнявить. Никиту это возбуждает. Чувствует, как в девушке его член пульсирует, набухает. Понимает, что скоро кончит. Свободной рукой её по сиськам шлепает, сразу оставляя красный след. Улыбается. — Ты послушная девочка? — сквозь свои и её стоны спрашивает мужчина. Убирает руки, полностью ложится на девушку, продолжая вдалбливать её в постель. Её узел внизу живота растягивается, рвётся. Она почти обмокает. — Не смей кончать раньше меня, — приказывает он. Асия кивает головой. Никита снова рвано целует в губы. Делает последние пару толчков. Выходит из неё, привстает и пододвигается к её лицу. Заходит членом в рот, надрачивая. Сжимает свои ноги на её груди, давит всем своим тяжёлым телом податливое тело в постель, усмехается. А затем грубо толкается, обильно кончая ей в рот. Чуть встает, пододвигается к клитору. В последний раз стимулирует его. Впадает губами во влагалище, заходит в заветную дырочку своим языком и девушка обмякает. Грубо хватает Кощея за затылок, тянет на себя. Стонет. А ножки дрожат. Колени, ляжки. Начинается судорога. — Бля… — не выдерживает Асия. А Никита довольно улыбается. Поднимается к её лицу и в последний раз целует в губы. Ложится рядом. Вздыхает. Резко поднимает девушку на руки. Она удивляется. Как ему ещё сил хватает на что-то? Относит в ванну. Включает теплый душ. Заходит тоже. Встает сзади. Асия не понимает, но не поворачивается назад. Теплая, даже горячая вода приводит в чувство. Мужчина мылит губку, отодвигает волосы девушки в правую сторону. Намыливает её худые плечики, натирает спинку. Вскоре смывает это водой. Руками к попе скользит. Моет проход, немного массируя его. Вскоре и влагалище. Хорошо промывает от своей и её смазки. Шлепает. Асия вздрагивает, постанывая. Закрывает глаза и позволяет мужчине закончить. Он сам себя душем поливает. Явно кайфует от воды. Намыливает свой член, тщательно смывает с него остатки спермы и смазки. Тяжело вздыхает. Сжимает его в своих руках и поворачивает девушку к себе. — Тебя оставить? — спрашивает он. — Нет. Целует в губы. Выключает воду. Выходит из ванны. Берет из тумбы широкое полотенце и Асию в нем укутывает. Также заботливо на руки поднимает и относит в спальню. Отодвигает простыни, на которых трахал её и кладет её на голый матрас. Пледом укрывает. Под голову подушку. Поднимает с пола одежду. Несет в ванну. Голышом. Замачивает одежду в порошке. Потом вручную отмоет и повесит сушиться. А пока он к ней идет. По дороге боксеры на себя надел. Вытирает волосы другим полотенцем. Асия смотрит на него. Улыбается. Мокрый Кощей. Это первое в списке её желаний. Мужчина рядом ложится, обнимает её. Голову полотенцем вытирает. Не дай бог она простудится. — Никогда не чувствовала себя так чисто, — признается девушка. А Кощей молчит. Целует её в висок и засыпает, чувствуя безопасность. Асия вскоре и сама засыпает. От усталости.

***

Валера и Зима в квартире у Туркина сидят. Вахит перечитывает письмо. Курит. — Пиздец, — ругается Зималетдинов. — Ты и Кощей… блять… — не может поверить, — Сука, я ещё Асию, Вову и Марата понять могу. А ты и Кощей. У меня в голове не укладывается. — Представляешь, что будет если остальные узнают? А я думаю он и добивается этого, — Туркин стряхивает пепел с сигареты, смотрит за окно. — Она сейчас с ним. Я это знаю. Чувствую. — И че делать будешь? — Зима последнюю затяжку делает. Тушит об пепельницу. — Не знаю. Правда не знаю. Добиваться ли? Рассказать первому о родстве с Кощеем, чтобы не обижалась? — Не знал, что его Никита зовут. — Никита Туркин, — Турбо усмехается. — Кологривый по паспорту. Когда восемнадцать исполнилось мамину фамилию взял. Вот настолько ему противно от меня. — А почему? Вы не разговаривали насчет этого? — Пару раз. И то блекло. Спрашивал о моей семье приемной. Я сказал, что все хорошо. В трешке живу, дача есть своя. А он улыбнулся и по плечу похлопал. С тех пор мы не говорим о семье. — Значит, авария? До неё все было хорошо? — Ваха чувствовал себя психологом. — Да, — Валера докуривает бычок. Тушит также об пепельницу. — Че мы все обо мне… Как там эта… Катя. — Нормально. Мне кажется, она бесплодна. Валера смеется. — Почему? — Да я блять в неё недавно… — Ваха покрывается алым румянцем, — Ты понял. А она ниче не говорит. Даже не удивилась. — Странная хуйня, — подмечает Туркин. — Слушай… — Вахит о чем-то задумывается, — Ты говорил, что недавно с Асией переспал. Так ведь? — Ну? — Ты не боишься, что она залетит? — С чего это вдруг? — Ну там… Долго не виделись. Секс после расставания. Бурные эмоции. Страсть. Себя сдерживать не можешь и тому подобное… — Гонишь, бля? Я вышел и кончил на живот вроде. — Вроде? — Я не кончал внутрь. Перестань. — Поговори с ней. Пусть тест сделает. Нам тут… не нужно маленьких Турбиков, — а Ваха ржет. — Если серьезно, ты успел тогда? — Успел, — Валера начинает сам сомневаться. — Успел…