Зайчик и семеро козлят

Вадим рассмеялся, запрокинув голову назад. Ситуация, которая должна быть забавной, приобрела совсем уж некрасивые краски, когда рука Вовы так и замерла над ручкой двери. — Да пошутил я. Суворов хлопнул глазами, отчего-то смутившись. — Садись, ничего не будет. Я на урода вроде не похож. Вова прошел очередную проверку на вшивость и больше не хотел разговаривать. Просто устал. Свернулся в клубок на мягком и теплом кресле, так и ехали в тишине, Вадим даже не попросил его пристегнуться. Ниссан мерно плыл по пустым улицам, в салоне наигрывала мелодия. Вова спрятал лицо в меха, чтобы не подпевать про кожаные ремни Наутилуса. Как бы ни было, но музыкальный вкус у Желтого был. Похоже он поставил не текущую волну радио, а личную подборку, которая отзывалась в Вове. Желтый на перекрестках, где стояли на красных, поглядывал на спящего Вову, который вовсе не спал, но упорно делал вид. Черты его лица разглаженными стали, непослушный локон упал на кончик носа, который захотелось убрать, но Вадим не стал нарушать чужой покой. Думал, что Вова так и уйдет в полной тишине, закутанный по самые глаза в свою шубу. Однако, он ловко перехватил чужой телефон, набрал свой номер и вбил себе номер, лаконично обозвав майора Молью. — Из-за свитера? — Вадим успел прочитать свое прозвище, а Вова получил в ответ те самые ямочки от скрытой улыбки на чужом лице. Показал язык, как ребенок и развернулся в сторону подъезда, так и не давая четкого ответа. Вот же зараза маленькая. * В отделе гудела работа, отряд Желтого только вернулся с задержания, он наскоро перебросился словами с Ирой, которая недавно переквалифицировалась и пришла в следственный, оставив работу с трудными подростками. — Все, что успею напишу и оставлю на столе. — Ир, ты где вообще? Работу свою нормально делай. Полный отчет должен лежать на моем столе в пять. У тебя есть время, пока я буду на допросе. Девушка отвела взгляд в сторону, Желтый не жеманничал с ней или с кем-то другим из ребят. От всех требовал выработку в равной степени, и, если придется жертвовать личным временем, то она, как и сам Вадим, задержится на работе. — Вопросы? — Никак нет. — Иди работать. Вадиму выделили отдельный кабинет, где уже мариновался Кащей. Хотя может и стоило без прелюдии затолкать его в допросную, чтобы не зарывался и не кичился об особых условиях. Поправил ворот угольной водолазки, плечи стягивали шлейки нагрудного тактического ремня, куда крепилось табельное. Желтый с ходу открыл кодом сейф в кабинете и убрал оружие, вытащив необходимые бумаги. — День добрый, — сухо поприветствовал и бросил на стол перетянутую канцелярскими резинками плотную папку, которая еще будет пополняться. Марат кивнул, тут же надевая очки, в которых выглядел лет на десять старше и намного солиднее. Кащей сидел в черном костюме, распространяя максимально грубую сдержанность, будто его отвлекли от дел поважнее. — Константин Евгеньевич, вам известно по какой причине вы были приглашены на разговор? — В общих чертах. — Нет, постой, — вступился Марат. — Для начала зачитай моему подзащитному все статьи. Предупреждаю сразу: у нас ограничено время, — адвокат поправил манжеты идеально отглаженной рубашки, начиная отстукивать пальцами по дипломату. Вадим уставился на него. Серьезно что ли? По рожам было видно, как успели вооружиться до зубов, и все равно изображали неведение. Марат и вовсе сверкал разбитым лицом, как пацан с улицы. — Вам вменяют двести тридцать вторую статью за организацию притона, коим и является ваш клуб на Универсаме, также два два восемь, в курсе сколько за нее дают? Пожизненно, — сам себе ответил Вадим, выкладывая перед Кащеем протоколы. Марат с шумом подвинул стул поближе, чтобы забрать часть листов для беглой читки. — А доказательства посущественнее, чем домыслы будут? — Показания Волковой Алины, — перед глазами Кости были записанные следаком под диктовку слова сторчавшейся дуры с кривой подписью внизу. — Также показания заключенных по кличке Коба, Гусь и Сивый. Далее видео оперативной съемки, как от вашего клуба отъезжают машины, напичканные девицами низкой социальной ответственности под руку с таким лицом, к примеру, как Васильев Сергей Геннадьевич, да, тот самый глава попечительского совета по Казанскому округу в администрации города и другими лицами, которые уже вызваны на допрос. Можете ознакомиться. Кащей даже глазом не повел, смахнул стопку бумажек вместе с планшетом Марату и посмотрел на Вадима. — Пиздеж ссаных участков Хади Такташ я не беру в расчет даже за серьезный базар. Они за срок поменьше, что хочешь скажут, — Кащей в глазах многих нажил врагов, поэтому нисколько не повелся, услышав знакомые имена. — Сивуха, — хмыкнул, — мы с ним еще под стол вместе ползали, поэтому сворачивай гнать за моего своека, майор. Марат аккуратно оттянул Кащея за плечико пиджака, чтобы шепнуть на ухо и сурово перевел взгляд на Желтого. — На видео даже лиц этих шлюх не видно, сейчас все разодеты, как девки с трассы. Не кажется ли тебе, что хуйня все это галимая, а, товарищ майор? — адвокат бросил на стол планшет, где вдалеке на стоп кадре во тьме ночной со спины засветилась пестренькая шуба. — А на допросе все молчать в тряпочку будут и отнекиваться, потому что — статус, — выгнув бровь, закончил Марат. — Так-то оно так, но, если делу придать резонанс, очень сомневаюсь, что депутаты не начнут закладывать друг друга, чтобы имя своё не замарать. Мы не раз сверяли сведения, и все нити ведут к Константину Евгеньевичу. Как же так вышло? Кащей сделал себе пометку, не церемониться с выродками, которых в случае чего закатает в фарш, чтобы следаки заебались по ДНК вычислять, кому принадлежит кусок мяса. И он не перегибал, а знал цену себе и свободе, в отличии от всех болтающих тварей, которым стоило напомнить, кто здесь хозяин. — С показаниями разберемся, тогда и будем решать, что с вами делать. — Зачем же откладывать в долгий ящик? — на лице Марата просияла деловая улыбка. — Не понял? — Сколько? — спросил Кащей, свирепо рассматривая морду мента. — Дача взятки должностному лицу, и пара лет к вашему и без того немалому сроку… — Желтый до этого стоявший, сел прямо перед Кащеем, — не усугубляйте своё положение еще одной статьей. Сделаем вид, что этого разговора не было. А, если откроете рот не по делу еще хотя бы раз, незамедлительно организую камеру, — последние слова также касались Марата, который был советником юстиции, и если не боялся, что ему на месте инкриминируют статью, должен стереть с лица самодовольную улыбку. Кащей усмехнулся своим мыслям. Реально, Желтый тот еще тяжелый случай. Не зря Вова столько жаловался на эту кучку дерьма в погонах. — По двести двадцать восьмой с вами будут говорить люди из ФСКН, но так как наши с ними претензии к вам, Константин, взаимны, то что вы можете сказать об этих лицах? Перед глазами Кащея на планшете плыли незнакомые лица. — Впервые вижу. — Этих пятерых уже взяли за хранение, перевозку, сбыт и пересылку наркотических средств. А этих за незаконное приобретение, — палец Вадима указал на последнего из кучки неизвестных. — Анализ синтетики в крови взятых под стражу и изъятых наркотиков говорит, что все сделано по одной схеме. Характерный почерк, который из раза в раз повторяется. У ребят, которых забрали на рейде в вашем клубе, был найден тот же самый наркотик. Кащей в душе не ебал, кем были лица с фотографий. Все, как на подбор — уроды. Его мало интересовало, что там было на низах и кто шуршал на мелких для Кащея закладках. В отдельной стопке засветились уже знакомые, те, кто был на подсосе у Пальто. А его фотографии не было и быть не должно. Андрей, как доверенное лицо, для большинства хранил анонимность, и докладывал Кащею о текучке, скидывал деньги Ахмеровой и убирался с глаз подальше. Вадим пристально следил за малейшими изменениями в лице Кости, которых не было. Внешне он оставался сдержанным, облаченным в непробиваемую броню. Такому отточенному самоконтролю можно было лишь позавидовать. — Что ж, — Вадим показал следующий слайд. И придвинул Марату нетронутую папку. — Имя Каменева Соломона о чем-то говорит? Кащей комично вздохнув, сложил перед собой руки в кольцо. — Нет. — Думаю, вы лжете. — Попрошу, не обвинять моего подзащитного. Темные глаза Кости без слов обрубили следующие слова Марата, готового требовать разговора по букве закона, без переходов на личности. Кащею в какой-то степени даже интересно стало, как далеко зайдет этот прощелыга, в попытке растрясти его. — Он находится в федеральном розыске с весны текущего года за производство с дальнейшей целью сбыта. На счету Соломона уже есть три статьи за употребление в общественных местах и хранение. — Нам-то с этого что? Вадим, хватит зачитывать чужие грехи, ближе к делу. Марат сверился со временем и поднялся на ноги, тут же получая предупреждение протянутой вперед рукой. — На место сядь. Вадим играл ручкой, пока Суворов не вернулся на стул весь из себя раздраженный. — Вам итак было предложено достаточно, чтобы чувствовать себя в комфортных условиях для беседы. Без лишних эмоций, Марат. Кащей усмехнулся, сложив руки на груди. Пиджак натянулся в плечах, обрисовывая подкаченные мышцы. Желтый ощущал неприкрытую неприязнь, которая исходила непосредственно от Кащея. Тот с самого начала глаз с него не сводил. — И чем я вас так рассмешил? — Вадим, давай без этой шелухи, — ответил Марат вместо Кащея. — Костя не в курсах ни про какого Соломона. Какие нахер торчки в нашем обществе, ты подумай. О, Желтому гадать не нужно было, чтобы понимать, из какого общества вылез Кащей. Тот еще по молодости империю начал выстраивать свою и вот до чего дорос. Марат хоть и держался достойно уровню своего хозяина, но было заметно, как того замучал тремор. Вадим был наслышан о действиях Кащея, и, по всей видимости, он самолично расписал морду своего адвоката. Поэтому дожимать и дожимать нужно было эту гору. Нервы рано или поздно сдадут. — Клуб — отличное место для торговли, прикормленная клиентура сыта, может себе позволить заплатить за дорожку-другую химии. Все довольны, — Вадим был уверен, Марат в наглую врет и прикрывает Кащея. Второй сидит, как на скучном утреннике и только силой воли не грубит. Вадим уже привык к таким вот гримасам. Ничего личного, как говорится. Отвлекаясь на секунду, Желтый достал телефон, куда пришло сообщение с неизвестного номера.

«Как думаешь, на следующей дедовской тусе меня примут за своего?»

«Кардиган зачет🤪»

Ниже была прикреплена фотография. Вова корчил моську в зеркало из белой рамы с лампочками. Был в одном свитере, который едва доходил до обнаженного, гладкого бедра. Ногу красиво вперед выставил. Желтый улыбнулся краем губ. Как в бреду, отправил сообщение.

«А без него слабо?»

Сообщение от Вовы долго не приходило, Вадим убрал телефон, не заметив, как Кащей с Маратом многозначительно переглянулись. — На чем мы остановились? — Ты на ровном месте навешал Кащею за нарколыг. Не было такого. Марата можно было понять, его задача — отстаивать права подзащитного, чтобы отбить все претензии, которые должны помочь сократить срок заключения, а не увеличить его. — Все эти лица ведут к другим, а уже они указывают на вашу непосредственную связь, — Вадим отошел к кулеру, выкрав время на передышку. В кабинете становилось душно. — Меня же лично за руку не ловили. Если и есть какие-то доказательства моей причастности к знакомству с этими, — Костя указал подбородком на планшет, — людьми, то выкладывай. — В конце концов, пересечение еще ни разу не говорит о чем-то большем, чем случайность. Марат свел брови, внимательно разбирая протоколы и фотографии. — Но Соломона вы знаете, — гнул свою линию Вадим. — На прошлой отсидке, он пребывал в одной колонии с небезызвестным Сивым, после чего, как раз завязалось ваше знакомство. Сейчас Соломон засел на дно и давно не отсвечивает, не подскажете, почему? Потому что его гипсом на цепь заковали. — Понятия не имею. Мы с Сивым сто лет не виделись. Увижу, обязательно поинтересуюсь, как поживает, — сыронизировал Кащей. — Показания людей говорят об обратном. Соломон работал на заброшенном еще в нулевых Экспериментальном заводе. Мы наведались туда, но складные помещения завода оказались пусты. — И? — Наши эксперты обнаружили целый цех, выделенный под варку тяжелых наркотиков. — Варил себе человек, — Марат пожал плечами. — Мы к этому каким боком? У Желтого глаза блеснули в свете ламп. К горячему переходил. — Через улицу от заброшенного завода находится мойка и супермаркет. Хозяева, — не под протокол, — утверждают, что периодически ваша машина, Константин, появлялась в радиусе их видимости. Круглосуточный магазин находится всего в шаге от завода, район все-таки с небольшой проходимостью и является опасным, поэтому на каркас была установлена камера, во избежании происшествий. Так вот, — Вадим достал из папки листы с четкими фотографиями, где были приближены номера машины Кащея. — Есть что сказать? Марат жадно сгреб к себе фотографии. Желтый внимательно наблюдал за реакцией. Впечатлило. — Мы приехали не на Ягуаре, — тут же отмахнулся адвокат. С фотографии на них смотрела машина на съезде с заправки, которая во всяком случае больше не была оформлена на Кащея. Вадим согласно кивнул, видел припаркованный Ленд Крузер, который своим пафосом не вписывался где-то между скромным автовозом и реношками сотрудников. — Сейчас нет, но весной вы продали ее некоему Тилькину Михаилу Юрьевичу. Конечно, продажа меня мало интересуют, но согласитесь, чересчур много совпадений? Но вот, неудача, камера фиксировала Ягуар у завода, что до продажи авто, что после. Что же вы делали на Экспериментальном, если не курировали работу Соломона? А он, как пить дать, не сменил сферу деятельности. Весной камеры над магазином еще не было, поэтому Вадим получил в руки нарезанные кадры с дорожных, которые висели вдоль трассы. Машина Кащея направлялась аккурат в район Экспериментального. Костя цокнул языком, подношение Желтого было курам на смех. — Всё эти галимые предъявы, которые еще долго можно обсасывать, но по существу, скажи, пожалуйста, ты все это сам увидел или тебе кто-то напел? Хозяева те в своем уме были? Их пьяный бред против моего слова. Машина, я, заброшка — хуйня. У нас, в Казани, вроде как не запрещали трахаться на территории бывшего завода. Майор, ты вообще понимаешь кому гонишь какую-то ментовскую херню? Я слушать эту ебень не подписывался. Почти браво. Кащей имел право вот так реагировать, но Желтый еще не выкатил самое главное на повестке дня. — А это смывы крови, которые указывают на Соломона. Их следы нашли вчера на асфальте у въезда на склад. Результат показывает, что он жив. — И флаг ему в руки, — кивнул Марат. — Дальше. — Камера опять же писала, как после полуночи авто Тилькина выезжало из завода. На переднем сидении, пожалуйста, — Вадим ткнул на морду Соломона. — Жив, здоров, общается с вашим покупателем. Скорее орет от боли, но плевать. Главное — это тот самый героиновый гений, который как пить дать, снабжает клуб Кащея. — Так, — Суворов захрустел пальцами. — Мы все здесь не тупые и догоняем, куда ты клонишь, товарищ майор. Но все это чистая случайность. Нет никакой связи между этим Мишей, его знакомством с Соломоном и Кащеем. — И тебе, конечно, это на руку. Не спорю, прямых доказательств нет, но косвенных хоть завались. — Вот и двигай педалями, чтобы уже решить этот вопрос. А то что-то скучно становится, Вадим, — Марат иронично взмахнул руками над бумагами. Пока им реально не о чем было переживать. Вадим смотрел только на Кащея. Его спокойная морда нервировала. Прекрасно же знал, что ему в затылок дышат, но сидел, как каменное изваяние, глазами почерневшими проедая дыру в Желтом. — Послушай мой совет: повинная сгладит вину. Тебе и так недолго гулять на свободе, а признание равно облегчённый режим. Гнить на строгаче или колония поселения, если Марат постарается, а суд примет во внимание отягчающие, решать только тебе. Вадим не был ублюдком, которому из принципа нужно отправить за решетку всех неблагонадежных граждан. Он давно в системе и знает о нечеловеческих условиях на зоне. Учитывая статус Кащея, жизнь ему устроют сладкую и, возможно, недолгую, до первой заточки в ребра. За ним столько важных людей стоит, и никто не бежит, с хода снимая трусы, чтобы потерять лицо и статус. Не хорошо будет каждому, когда Кащея начнут кромсать в суде, вытаскивая наружу всю подноготную тех, кто ему помогал и получал с этого в карман. Желтый все ждал, но Кащей предчувствуя окончание беседы и своего терпения, даже лицом не повел. — Попадись ты мне на улице, по-другому заговорил бы. Я, знаешь, каким могу быть щедрым на советы. — Что? — Че слышал. Гонять сюда лишний раз не нужно, фотками можешь подавиться. Будет серьезный базар, маякнешь. — Кащей, не надо. — Помолчи. Марат хотел положил руку на плечо Кости, но вовремя убрал ее за спину. У того был пунктик на касания: не бессмертными были, не трогали хозяина и держали грабли при себе, наученные опытом с хрустом переломанных костей. Костя раньше, чем пришло сообщение, уловил уведомление на телефоне Желтого. Глаза Вадима упали на экран. Быстрая разблокировка, и на него смотрят очертания точёной фигуры Вовы в отражении запотевшего зеркала. Размытое фото, сделанное, по всей видимости, в ванной, потому что света было до обидного мало, как и одежды на Вове. Он был полностью раздет и безобразно прекрасен в легкой, но такой притягательной позе.

«А тебе?»

— Следующая на очереди Ахмерова, — не отрывая глаз от экрана, неожиданно севшим голосом, отрапортовал Желтый. — Свободны. Марат уже в дверях обернулся: — Бухгалтерия-то тебе что сделала? — Это я вашему счетоводу расскажу. Гуляй, сказал. На финансах у Кащея сидела Айгуль, которая своей предприимчивостью держала клубные бабки и общак. В цифрах шарила, как гребанный Скрудж МакДак. Мелкая, шустрая, с двумя дипломами юриста и экономиста, подвешенным языком любого могла за пояс заткнуть и главное — не задавала лишних вопросов. * — Голуби летят над нашей зоной… — даже не пряча ехидную ухмылку, подвывал Зима. Сидел себе спокойно на лавочке заднего двора клуба и покуривал, кивком приветствуя подъехавших Марата с Кащеем. Вокруг сновали хозяйские псы, царапая когтями асфальт. Суворов хотел было открыть рот, чтобы съязвить, но мимо процокали каблуки Айгуль. Поэтому все внимание ушло на сворачивание шеи в сторону экспоната поинтереснее. — Малышка, куда так втопила? Эу! Ахмерова, чистенькая, как прилежная школьница, в темной и короткой юбке, куда была заправлена прехорошенькая блузка, показала Суворову средний палец. Ласково улыбнулась четырехлапому любимцу, который доходил ростом ей до бедра и лизнул щиколотку. — Поэтому у тебя и нет девушки, да? — проворковала та. — «Эу», мамке своей будешь говорить. — Да я ж тебя жду, а ты… — Марат махнул ей в спину. — Все равно моей будешь! — Мечтай, ага. Айгуль села в салон авто, на котором приехал Суворов, тут же меняясь в лице, потому что внутри ждал Кащей. Тонированные в хлам окна приподнялись, скрывая их от лишних глаз и ушей. — Ну, че там? — Небо в клеточку пока отменяется. — А она зачем тогда приехала? Влетела, как угорелая, закрылась в кабинете Кащея. Вот только вышла, больше часа там сидела. — Следак отчет по финансам затребовал. С какого перепуга до Айгуль решил доебаться? Зима сплюнул под ноги и курил молча. Он же бездарный бармен, который дрочит в кулачок на шлюху. Откуда ему знать, зачем менты за святую Ахмерову взялись? — Нахер, — процедил Марат. Расстроен был, потому что Айгуль его в упор не видела, а Зима тупо издевался. — Хер ли дуешься сидишь? Вахит приманил доберманов куском сырого мяса и довольно разулыбался, когда те угрожающе зарычали, стоило Марату нагнуться пониже и случайно пустить дым одному из псов в глаз. — Хороший мальчик. — Ладно, окей, Валера не шлюха ебаная, а ты прекращай строить из себя обиженную целку. Лучше бы Марат молчал в тряпочку, чем вот таким поганым образом приносил извинения. — Сходи на хуй, Маратик. Суворов дымил в сторону, как бы думая над своим поведением, если вообще умел это делать. Айгуль все еще сидела в машине, переговариваясь с Кащеем. С открытой части улицы шумели машины и гудели голоса гостей клуба, которые ближе к ночи начали стягиваться к кормушке. — А смысл в чем? — спрашивал о Турбо, который один хер не даст Зиме. — Не твое дело, отъебись. — Жалко же тебя дурака. Он ждет и видит, что ему Кащей присунет, на тебя даже не смотрит, но нет, мы же гордые, лучше голову поглубже в жопу засунем и будем ждать чудо. Зима сжал перекладину скамейки, думая, как быстро срастутся кости Марата, если его ебло прямо сейчас в асфальт вкатать. — Не думал насыпать пару грамм в его бурду, чтобы наконец выебать и закрыть гештальт? — в голосе Марата слышалась поддевка. — Я на Айгуль твоей этот прием отработаю, по рукам? — с таким же удовольствием Зима вернул должок. Оба помрачнели. — Ладно, разбирайся сам. А Айгуль… — Ой, да никто ее не трогает. На такое дело только у тебя рука поднимется, урод. Ахмерова в отличии от некоторых девка нормальная. Кащей показался наружу совсем черный от злости, прихватив сумку из багажника. — Мишу позови, — приказал Зиме, который мгновенно скрылся за дверью. Айгуль пересела за руль с разрешения Кащея и уехала в следственный. Даже не вышла, чтобы переброситься парой слов с Маратом, который вообще-то только ради нее откисал на улице под гундеж недоделанного страдальца. Доберманы тут же кинулись к хозяину, ластились преданно в ногах. Костя всего на секунду смерил все три обрезка, где у доберов не было хвостов, чем-то напоминающим одобрение. — Куда она? — Не миньжуйся. К Желтому на разговор. — Нужно было с ней поехать. — Девочка без тебя разберется. Меньше под ногами у нее крутись и не донимай, ясно? Кащей в грохотом бросил под ноги спортивную сумку, в которой звенело будто цепями. Снял пиджак, отложив на скамейку. — Нажаловалась уже. — Сам все видел, не слепой. Марат, ты на работе или как? У Айгуль в голове столько цифр, ей бы схемы по наркотрафику там удержать, еще ты хуй свой выкатываешь. — Да понял я. Миша вышел, вжав голову в шею. Не знал, куда смотреть: на вскипевшего на глазах Кащея или металлическую херню в его руках. Хозяин сумку подальше отпихнул, жестом подзывая подойти ближе. Бежать хотелось в обратную сторону. — Послушай сюда, дорогой. Ты, блять, какого такой безмозглый, и кто тебе дал право оформлять машину на себя? — Проблемы какие? — А я тебе скажу, какие у нас из-за тебя проблемы. Кащей точным ударом в челюсть, свалил Ералаша на асфальт и бил, как не в себя, отбивая ударами арматурой по зубам. Голова Миши зашлась от битья, затылок звенел от встречи с тяжелым прикладом, перекошенное лицо и вовсе не чувствовал. Кащей бил куда придется, присев сверху. На грудь и под ноги всех троих брызнула кровь, кожа на костяшках Кащея лопнула и содралась. Лицо Миши тут же превратилось в фарш. Зима отвернулся, когда передние зубы Ералаша вылетели со свистом. Тот уже не видел от заплывших глаз и еле мычал, вцепившись в кисть Кащея, которая сжимала его глотку. — Сука, — выругался Костя, отбрасывая бессознательное тело Миши. — Начнет пиздеть менту, могилу вырою там, где стоит эта ёбаная камера. Поехали. — Куда? — К кретину, который деньги на камеру накопил. Спалю там все к хуям. Ночью заправка на Экспериментальном взлетела на воздух вместе со всеми дежурными сотрудниками, клиентами и хозяином злосчастного магазина. * АЗС во всю тушили. Ехать решили, когда в следственный отзвонились по устранении источника возгорания. Наташа не могла скрыть отвращение, когда под ее дорогими туфельками оказался запекшийся фрагмент кости, который она, не заметив, придавила. — Рудакова, твою мать, аккуратно, — рявкнул Вадим. Та по-деловому, подчеркнуто, молча собрала волосы с тугой хвост и оттянула ногу, будто стояла на гранате. Ранее они с Вадимом успели переговорить о планах на выходные, всего каких-то два часа назад все было хорошо. Пили кофе, воевали за печенье, пока Вадим не выкатил предложение отправиться с тем самым Вовой на теплые источники. Наташа помнила этот сучий взгляд пацана и вовсе не спешила оказаться третьей лишней. Вадим в свою очередь даже не попытался уговорить ее. Бросил Рудакову с повисшими в воздухе невысказанными вопросами. Выбор ехать или нет оставил за ней. На месте аварии несколько часов работали слетевшиеся эмчеэсники, пожарные машины перекрыли дорогу, огромные шланги выпускали остатки порошка и пены. По асфальту стекали сгустки белого вещества, превращаясь в кашу под следами ног. Вокруг воевали люди в форме и костюмах, лица были закрыты масками, за которыми прятались максимально собранные, мрачные лица. Над ночным городом возвышался необъятных размеров непробиваемый столб дыма мазутного оттенка. Дышать без дополнительной защиты было нечем, глаза слезились. На голову сыпался сухой дождь из пепла, под подошвами с характерным хрустом скворчилла сажа, или это были чьи-то мелкие останки, которые уже превратились в пыль. Вадим увел Рудакову подальше, туда, где судмедэксперты складывали жалкие фрагменты костей. — Какой ужас, — та подала охрипший голос, склоняясь под деформированным баком. — Как думаешь, это было спланировано или нарушение правил промышленной безопасности? Вокруг вовсю вели разговоры о некачественном сырье, из-за чего сдетонировали ёмкости. Эксперты делали забор всего, что могло гореть, но Вадим знал, причина крылась в другом. Сукин сын, Кащей устроил фаер шоу, одним махом лишив жизни по предварительным данным десяти человек. Заправка стояла на отшибе цивилизации и никому не мешала. Кроме этого умника, крышевателя местных шлюх, она нахрен никому не сдалась. Рядом догорал магазин, через дорогу стоял заброшенный склад Экспериментального. Пепельный дождь осыпался и на его крышу, скрывая из вида под не пролегающим полотном гари. Репортеры донимали вспышками и вопросами, столпившись за ограждением желтой ленты. Вот же крысы, чуяли, где запахло жаренным, и не могли упустить сенсацию. Вадим срисовал мужчину, которому указали, где стоит старший следователь, и тот пошел прямо на него. Мужчины обменялись кивками. — Заместитель министра по делам гражданской обороны, че эс и ликвидации последствий стихийных бедствий — Ярошенко Борис Львович. — Вадим Романович — майор следственного отдела по Казани. Можно просто Вадим. Усатый обернулся за спину, положив руку на плечо Желтого и так грозно посмотрел на него. Отвел к дальнему ограждению, с пренебрежением, по большой дуге, обошел сложенные на простыни останки. — Есть предложения, что здесь случилось? По горящему столбу слезоточивого дыма без лишних комментариев предельно ясно, что здесь произошло. Мужчину интересовала общая версия, которую запишут в протокол и в последствии будут придерживаться. — Десять трупов, — сухо отрапортовал Вадим. Преднамеренное убийство одного и более лиц, совершенное из-за меня. — Точное количество будет известно по завершении, пока ребята работают, собирают останки костей. Мужик отвернулся от жадно снимающих все вокруг репортеров и откашлялся. — За линию отойдите, — прикрикнула Наташа, когда один особо юркий с камерой попытался подойти ближе и взять близким планом замминистра. Тот, конечно, был при погонах и привлекал внимание своей персоной. — Прокурор не смог приехать, я вынужден держать лицо и отвечать за всех, — будто в оправдание сказал Борис Львович. Это же за какую мелочь нужно принять поднявшийся ажиотаж с убитыми людьми, чтобы так наплевательски отнестись человеку, который первым должен был прибыть на место преступления? Вадима бесила эта херня. — Людей, безусловно, жаль. Их родственники получат достойную компенсацию и все выплаты, — закивал старик. — Но нам не нужен лишний шум. Придерживаться будем единой версии: изначально загорелись те баки с горючим, — подполковник указавал на огромные ящики у сервиса, — затем огонь перекинулся на заправку, после чего взорвалась газовоздушная смесь, подняв на воздух половину района. Вадим выслушал выдвинутую, чистенькую версию и удержался на месте силой воли. В голове стоял шум, как после опрокинутого ушата ледяной воды. Система строилась на лжи. Тонкая, ювелирная работа, только бы среди граждан не поднимать панику. Нерв на лице Желтого все же дернулся, подполковник добавил стали в голос. — Казань не тот город, где преступность играет жизнями мирных граждан, как в шахматы. Да, замнем, чтобы сюда не слетелись федералы из столицы, во благо. Это ясно? Я дам короткое интервью, чтобы сегодня каждый смог вернуться домой к семье, а завтра встал без опасений. Нельзя допустить, чтобы жители жили с ощущением небезопасности. Значит наверху знали, что заправка дело рук местных хмырей из ОПГ. Застряли в девяностых и живут себе спокойно. Кошмары по ночами, наверно, даже не мучали. — Это же фарс. Если будет независимая экспертиза, вся правда вскроется. — Правду я тебе уже сказал. Никакой экспертизы, кроме нашей не будет, — строго заверил Борис Львович. — Вадим, не разочаруй меня. Не нужно выдвигать свои теории. Тихо работай, и мы подружимся. Желтый был бы полным психом, если начал бы кричать о своей теории: во всем виноват Кащей. Все следы вели к нему. Только Вадим обложил Кащея фотографиями и показаниями хозяина магазина, как она случайным образом взорвалась вместе с заправкой. Кащей играл в открытую, а Желтый не собирался прослыть городским сумасшедшим. Если система малодушно закрывала глаза на анархию, которую творит Кащей, то Вадим будет работать в ее обход. Ловить рядом с уродом замом министра было нечего. — Вас понял. Всего хорошего. Дежурно пожав руки, разошлись. Хлыщ ушел врать на камеру. — Причины и характер взрыва устанавливаются. На данный момент известно, что сдетонировали емкости напротив стоящей заправки, в результате чего произошли возгорание и пожар. Над головой поднимался уродливый, зеленоватый рассвет. Утро еще никогда не было таким отвратительным. Вадим достал сигареты, но втянув запах гари, который уже проел легкие, сжал пачку всмятку. — Ну, что там? Наташа процокала каблучками за спиной. Осторожно наблюдала над поникшим видом Вадима. Он будто постарел, еще и волосы от сажи выкрасились в пепельный цвет. — Взрыв баков. Никакого предумышленного убийства случайно оказавшихся на месте преступления хозяина магазина, АЗС и других жертв, — без всяких эмоций выдал Вадим, пиная горку пепла под ногами. Он редко матерился, но сегодня можно было. — Блять, Наташ, у меня больше нет их показаний. Думал, у меня есть время, они не под протокол выложили все подноготную на Кащея, который ездил сюда, как на работу. — Мы же можем съездить к нему и забрать прямо на месте. Его вина очевидна. Десять трупов для них шутка что ли? — указав за спину, Рудакова была в полном недоумении. В ней пока что говорила жажда справедливости. Еще не успела стать скупой и такой же сукой, как подполковник. — Вадь, чего молчишь? — Ты все слышала. Кащей по одному будет убивать всех, на кого я укажу. Вот же тварь! У него развязаны руки. — Может я что-то не понимаю, но послушай меня, даже не думай винить себя. Эти люди стали случайными жертвами, ты же не знал. — Наташа, блять, я — самый настоящий олень, мог быть поаккуратней со словами. Не подставлять хозяина магазина. Они все умерли по моей вине, послезавтра похороны. Все! Гробы будут пустыми, безутешные родители, жены, мужья, родственники, возможно, дети. Вадим не простит себе горе сирот. Пиздец. Желтый хотел напиться и удавить Кащея прямо сейчас. Весь взъерошенный он осматривался вокруг, не зная, куда себя день. Заросшее поле, едва различимый склад, трупы за спиной, шум двигателей, пиздеж начальства — все это съедало Вадима. Хуже, чем сейчас Кащей не мог ему сделать. Что он там пиздел за личное, про улицу? Хочет войны? Он ее получит. — Вадь, если предложение отдохнуть еще в силе, то я только «за». Тебе как никому сейчас нужно перевести дыхание, чтобы действовать на холодную голову. Наташе хотелось рассмеяться в лицо. Какой к черту отдых? Но про холодную голову она была права. Если Желтый все тщательно обмозгует, то со следующего допроса Кащей просто не выйдет. Будет до суда сидеть в СИЗО, а там найдутся добрые люди, вскроют ему кишки. Рудакова замялась. Хотела спросить еще что-то, опасаясь реакции Вадима. Он напоминал разхераченный бак с заправки. Подведенный к грани и такой же взрывоопасный. — А ты уверен, что этот Вова не подсадная утка Кащея? — С чего ты взяла? — Ну, он был тогда в клубе и сразу после принялся крутиться рядом с тобой. Первое время из головы Желтого не выходила эта навязчивая мысль. Но Вова… глаза его смотрели так чисто и беззащитно. Если Марат зеркалил ублюдкий взгляд Кащея свысока — идеальная тень, то Вова просто не умел так смотреть. Он смотрел так, по-щенячьи доверительно, будто ничего не ждал от Вадима. А просто нуждался в друге. Желтый был безоружен перед Вовой и ничего не ждал. Решил плыть по течению. — Вова не такой. — Ты уверен? — Он не похож на просчитанную суку. Сама убедишься в этом. Я ему вроде как верю. — Ну как знаешь. В это самое время непросчитанная сука загибалась в конвульсиях под Кащеем. Сжималась на его члене, закинув красивые ноги на крепкие плечи и стонала так громко, собирая под переплетенными телами влажные простыни. Сейчас у Вовы было время не думать, забыть, кто такой Желтый.