Тараканы

То, насколько спонтанно Винни делает новые татуировки, можно описать сегодняшним случаем: вот Винни шёл в магаз затариться жрачкой, а вот он выходит из тату-салона, без жрачки, но зато со свежим партаком. Хотя, ладно, вышло вообще неплохо, ещё и перекрыл старый, надоевший партак. День, можно считать, удался, только до магаза дойти всё же надо, жрать нечего. С такими мыслями Винни спускается вниз по улице, когда он подмечает знакомую тачку, а потом и знакомые лица. МакДоны стоят к нему спиной, что-то обсуждая у дверей машины, и Винни думает, что это отличная возможность развернуться и пойти назад, пока они его не заметили, но именно в этот момент за ним раздаётся какой-то шум, и он машинально оборачивается, чтобы посмотреть, что случилось. И видимо то же самое сделали МакДоны, потому что мгновение спустя Винни слышит: – Здравствуй, Винсент! Куда-то торопишься? Ну, приехали. Винни медленно оборачивается, чтобы успеть натянуть хоть какое-то подобие улыбки, и поднимает руку в приветственном жесте. – Дэйви, Барри! – всё ещё растягивая губы, откликается он. И, видя, что одним приветствием дело не ограничится, тихо вздыхает и неторопливо шагает к машине. – Нет, эм, просто… Забежал, вот, занести денег в салон, ага. Винни вертит заклеенной плёнкой кистью и тут же неловко роняет её обратно, но, на удивление, Дэйви проявляет к теме живой интерес. – О, вот как? Я иногда подумываю о том, чтобы запечатлеть на своём теле фрагменты откликающихся во мне работ мастеров нашего времени, но пока что затея проваливается на этапе выбора, – делится он и добавляет: – У тебя, надо понимать, такой проблемы нет? – Какой – такой? Выбора, в смысле? – переспрашивает Винни – даже одной тяжеловесной конструкции в фирменном стиле Дэйви ему хватает, чтобы виски начали немного пульсировать. – Ну, да, я над этим особо долго не раздумываю. Просто, ты знаешь… Винни ударяет по предплечью ладонью, весьма упрощённо изображая процесс нанесения татуировки, и разводит руками, мол, на этом и всё. Хуяк, и готово. – Хуяк, и готово, – произносит он вслух и засовывает руки в карманы, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Потому что Дэйви, пожалуй, слушает его уж слишком внимательно, склонив голову набок и не прерывая зрительного контакта. Это нервирует. – Да, пожалуй, иногда такой подход имеет смысл, – тянет Дэйви, всё не отводя взгляд. – В любом случае, сейчас у меня, увы, нет времени на долгие беседы, но это удачно, что мы встретились, Винсент. Я как раз собирался назначить встречу, потому что нам многое нужно обсудить по работе и… не только. Последнее Дэйви произносит как-то нарочито безразлично и отрывисто, но Винни всё равно хмурится: что ещё за “и не только”? Впрочем, опять-таки, не то чтобы у него был выбор. – Встречу? – повторяет он, ожидая подробностей. – Да, может быть, где-то в городе, я выберу место, – небрежно откликается Дэйви. – Что насчёт четверга? – Да, круто, без проблем, – пожимает плечами Винни, просто надеясь, что не успел никому и ничего пообещать на четверг. – Что ж, вот и славно. Барри, – Винни невольно вздрагивает, когда Дэйви обращается к своему брату, который всё это время стоял рядом, и о существовании которого Винни действительно успел забыть. – Заводи машину. Мы уже и так задержались. Второй МакДона кивает, так и не проронив ни слова за всё время их разговора, и обходит машину, чтобы сесть за руль. Ладно, вот теперь он пугает Винни даже больше, чем Дэйви. Какие же они оба стрёмные, пиздец. – До встречи, Винсент, – заключает Дэйви, заставив Винни снова обратить на себя внимание. И на секунду Винни кажется, будто МакДона собирается сказать что-то ещё, но, помедлив секунду, он лишь отворачивается и садится в машину. Винни отвечает дёрганым кивком: за урчанием мотора и опущенным стеклом его всё равно едва ли будет слышно. С этим МакДоны уезжают, и ещё несколько секунд Винни стеклянным взглядом провожает их, не думая в целом ни о чём, но в то же время о куче хуйни, которую его мозг попросту не успевает обработать. Одно, впрочем, ясно наверняка: ничего хорошего от этой встречи ждать не приходится, а остальное, в сущности, не имеет значения.

***

В назначенный день Винни топчется у входа в какой-то ресторан, чередуя электронку с обычными сигаретами. Потому что касаемо пунктуальности для него существует две опции: либо явиться так рано, что ждать ему приходится не меньше часа, либо бежать со всех ног, потому что он как-то неудачно залип в стену и проебал момент, когда нужно было выйти, чтобы прибыть вовремя. Собственно, несложно догадаться, какой из этих двух вариантов он выбрал для встречи с МакДонами. Впрочем, МакДоны тоже заявляются раньше – знакомая машина паркуется в конце улицы, но покидает её только одна тёмная на фоне вечернего неба фигура. Винни склоняет голову набок, наблюдая за тем, как Дэйви сокращает расстояние между ними: странно, эти двое обычно и шагу друг без друга не сделают, особенно на работе. – Решил перещеголять меня в пунктуальности, Винсент? – А мы соревновались? – криво улыбается Винни, отвечая на рукопожатие. – Нет, иначе бы я ожидал, чтобы ты поддался из соображений субординации. Шутка, – добавляет Дэйви почти без паузы, пожав плечами, и направляется к входу в заведение. Винни торопливо затаптывает окурок и успевает поймать закрывающуюся дверь. В глаза тут же ударяет яркий свет, а под ложечкой начинает посасывать ещё ощутимее: ресторан не из дешёвых, и Винни в таких бывает настолько редко, что вернее будет сказать “никогда”. И не потому даже, что у него нет на них денег, а просто он искренне не понимает, как можно чувствовать себя уютно в местах, похожих на это. С интерьерами, в которых ты ощущаешь себя нежелательным элементом, вроде пятна на выглаженной белоснежной скатерти, с официантами, которые нависают, ожидая от тебя решения, с блюдами, которые являются скорее арт-объектами, чем едой, и это Винни ещё старается не думать о посетителях, вид которых вгоняет его в глубокую тоску. Но, когда работник заведения отводит их в отгороженную от остального зала комнатку, Винни чувствует одновременно облегчение и только больший стресс. Облегчение от того, что он не будет ловить на себе случайные чужие взгляды, стресс – от того, что он остался с МакДоной полностью наедине. Ну и наедине с этим блядским меню. Даже если бы буквы не разъезжались перед его глазами, едва ли это хоть как-то ему помогло. – Какие-то предпочтения? – интересуется Дэйви, пока его взгляд бегает от строчки к строчке. Винни дёргает плечами и откашливается, чтобы сказать хоть что-то, но Дэйви его опережает: – Тогда я выберу, если ты не против. Или ты всё же выберешь сам? Я оплачу в любом случае, – уточняет он. Херасе. Винни хлопает глазами и снова открывает рот, но единственный звук, который у него получается извлечь с первого раза, это какой-то невнятный скрип. Дэйви МакДона что-то оплатит? – Да, выбирай, – всё же выдавливает Винни, снова откашлявшись. Вместе с этим он со стуком опускает меню на стол и отодвигает от себя так, будто оно ядовитое. Вопреки их предыдущему разговору, определяется Дэйви быстро – может, потому что часто здесь бывает, предполагает Винни. Пока он чеканит названия блюд и напитков, Винни изучает собственные ногти, ощущая себя пятилетним ребёнком: “он же просил без маринованных огурцов”, ага. Если честно, уже лучше бы это была сауна, думает Винни неожиданно для самого себя. Занятно, кстати, теперь осознавать, почему именно в сауне Дэйви при своей общей раскованности всё же пользовался полотенцем. И даже в джакузи у Манолито он погрузился в воду с годами отточенной стремительностью, задним числом отмечает Винни. Ему эти уловки были не чужды, только таким изяществом в прикрытии своей паховой области он похвастать не мог. Винни хочется курить. – Я сделаю пару затяжек? – тихо спрашивает он, не в силах скрыть растущую нервозность. – Я не против. С облегчённым вздохом Винни достаёт электронку и с удовольствием затягивается, ощущая, как перестают трястись руки. Он по привычке разгоняет дым рукой, не уверенный, что здесь можно курить, когда Дэйви вдруг спрашивает: – У тебя есть обычные сигареты? – Да, остались ещё, – бормочет Винни, хлопая по карманам. – Отлично. Не могу привыкнуть к электронным, они… – Не торкают, ага, – кивает Винни, протягивая пачку. – Многие так считают. Зато везде с собой таскать можно, и зажигалка не нужна. – Да, это верно. Поэтому сам я давно не курю. Только когда есть у других. Дэйви улыбается и затягивается, зажав сигарету между средним и указательным пальцами. И не то чтобы Винни раньше не замечал за ним каких-то почти кокетливых жестов, и не то чтобы Винни вообще приравнивал пол к набору каких-то особенностей характера, но… Но всё же Винни ловит себя на мысли: как он не догадался раньше? Да очень просто, отвечает он сам себе. Мало ли, кто как курит и оттопыривает мизинец, когда пьёт чай. Хуйня всё это… – Тот случай на вечеринке, – вдруг нарушает тишину Дэйви и делает долгую паузу, задумчиво разглядывая завитки дыма. – После этого у тебя всё было в порядке? Винни сжимает в руке пластиковый корпус и явственно слышит тихий хруст. Он старается просто не думать о том вечере. Он так ничего и не сказал Томмо. Да он ничего и не чувствует, вот только… Вот только почему так сдавливает горло от нежелания поднимать эту тему? – Не припомню, чтобы тебя это беспокоило, когда до меня доебался Манолито, – сухо отвечает Винни. – Врать не буду, до мужчин мне дела нет, – ровным голосом отвечает Дэйви. – До альф тем более. Если из сотни этих животных один вдруг пострадает так же, как и я, сочувствия к ним мне это не прибавит. Понимаешь, о чём я? Винни неуверенно кивает. У него снова кружится голова. Наверное, он понимает, потому что даже случай с Манолито ощущался… Не так. Может, потому что Винни смог дать отпор, даже несмотря на то что с ним обошлись как с вещью. Может, потому что Томмо был рядом. Но в тот момент Винни ощутил себя даже не вещью, с которой поиграются и оставят. Он ощутил себя куском мяса, который съедят, не оставив ничего. Винни ловит на себе внимательный взгляд и поджимает губы. – Не хочешь говорить – не говори, – Дэйви бесцеремонно бросает окурок прямо в стакан с водой и отодвигает его на край стола. – Я не раскаиваюсь в том, что я сделал с мужчиной, который чуть не сорвал мне сделку. Но лично твоё доверие очень ценно для меня, Винсент. И я хотел бы его восстановить. – А где Барри? – спрашивает Винни, проигнорировав очередной пристальный взгляд, и опустошает свой стакан воды. – Это сейчас неважно. – Не стал брать своего братца, потому что он не такой, как ты? Тишина отдаётся звоном в ушах. Как в замедленной съёмке один за другим пальцы Дэйви опускаются на стол: мизинец, безымянный, средний, указательный, затем все вместе отрываются от столешницы, и действие повторяется. И снова, и снова, прежде чем Дэйви наконец отвечает: – Да, именно так. Он не плохой. Но он не поймёт. Дэйви наконец прерывает зрительный контакт и разминает шею, прикрыв глаза. – Я не хочу, чтобы ты понимал меня превратно, Винсент. Да, моя симпатия к тебе возросла по одной вполне конкретной причине. Но тебя не разочарует быть объектом этой симпатии. Винни молчит. – Что ты вкладываешь в понятие симпатии? – хрипловато спрашивает он, подливая себе воды из графина. – О. – Дэйви выпрямляется и сцепляет руки в замок, а затем говорит настолько мягко, насколько ему позволяют его характер и голосовые связки: – Ничего такого, Винсент. Ты будешь работать на меня, как раньше, но в несколько… Улучшенных условиях. С твоей стороны ничего дополнительного не требуется. Винни кивает. Общество МакДоны всё ещё вызывает глубокое чувство дискомфорта, равно как и завязавшийся между ними диалог, но… В то же время Винни ощущает интерес. Дэйви так просто говорит о вещах, к которым сам Винни не может подступиться, и это… Винни затягивается снова, надеясь, что привычный ритуал успокоит бешено колотящееся сердце и приведёт в порядок мысли. И это работает: Винни задумчиво выпускает дым через ноздри и снова прокручивает в голове только что полученную информацию. – Так ты… Тебя тоже?.. – запинаясь, будто пережёвывая слова, спрашивает Винни. Но затем, собравшись, говорит твёрдо: – Ты сказал, “пострадает так же, как и я”. Дэйви пожимает плечами и кивает, не посчитав нужным сказать что-нибудь. Этот жест выглядит настолько безразличным, будто Винни спросил, пробовал ли он когда-нибудь, например, алкогольное мороженое. “Да, было дело; не понимаю, почему все так сходят по нему с ума”. Вот, как выглядит этот жест. Винни не расспрашивает дальше. Официант приносит закуски и бутылку вина. Сладковатый запах ударяет в нос, как только пробка с характерным звуком покидает горлышко. Этот запах обнадёживает: Винни не любит сухие вина, но вот среди так называемых ценителей почему-то считается особым шиком разбираться во всех сортах непригодной для питья кислятины. Вино белое, и это Винни тоже нравится. В моменте, по крайней мере. Винни замечает, что Дэйви уже ждёт его, подняв бокал, и берёт свой. Глухой звон проносится над столом, и Винни делает глоток – вкус соответствует запаху. Винни начинает возлагать некоторые надежды и на еду тоже. – Так что, тебя устраивает моё предложение? – Да, просто… – Винни усмехается, слегка расслабившись. – Не очень понимаю, к чему был весь этот разговор. По факту ведь ничего не изменилось, так ведь? Я и так работаю на тебя. – Да, работаешь. Но я упоминал улучшение рабочих условий, верно? – Дэйви тоже усмехается, покачивая бокал. – Так вот, изменения уже начались.