Let's not be friends

На следующий вечер, студенческая вечеринка была в разгаре. Пока Хун накидывался пивом из пластиковых стаканчиков, Хисын, как обычно, не мог отбиться от внимания целой толпы девиц, что буквально его обступили. Там где Хисын - там всегда самые красивые девчонки с потока. Юна же, к сожалению, не пришла в этот вечер. У нее был грипп. О чем она отписала Хисыну, а после - и Хуну. Хун что-то обсуждал с одногруппником, когда к нему сзади внезапно подполз Хисын и повис одной рукой у него на плече. — Спасай меня немедленно. — прошептал он на ухо Хуну и развернулся к нему лицом, кидая свой взгляд то на него то в сторону балкона, как бы говоря “пошли туда, ну же!”. Хун кивнул и покорно направился к балкону, как вдруг Хисын потянул его немного назад и снова очень быстро прошептал на ухо: “Закинь меня к себе на спину и дотащи до балкона. Нет времени объяснять”. “Нет времени объяснять” - это была одна из их сигнальных фраз, которую они использовали между собой. Она служила для того, чтобы безоговорочно призвать к какому-то срочному действию. Хун всё понял. Он слегка присел и ухватился руками за ноги Хисына, приподнял его и закинул себе на спину. Хисын обхватил плечи Хуна руками. — Только не души сильно. — прошептал Хун и очень быстро вышел с ним на балкон. Хисын одной рукой потянулся к двери балкона и плотно закрыл ее за собой. Потом он слез с Хуна, и всем телом облокотился об него. — Там, изнутри, кто-то смотрит на нас сейчас? — спросил Хисын, а сам уткнулся в шею другу, чтобы спрятать своё лицо. Хун аккуратно обернулся и окинул глазами дверь балкона и то, что виднелось за нею через стекло. — Наён вроде как стоит неподалеку, осматривается. — быстро отчитался Хун. Потом он обхватил Хисына рукой за талию и попытался выпрямить его, поскольку Хисын, казалось, вот-вот сползет на пол. — Ты что, накидался? — спросил Хун. — На самом деле, нет. — приблизившись к уху Хуна, тихо ответил Хисын и коварно улыбнулся. — Я просто решил ретироваться, прикинувшись, что мне стало плохо от выпивки. Хун расхохотался. — Что, барышни тебя удушили своим вниманием? — Та я полностью влип! Пообещал Наён сегодня днем, что на вечеринке будем вместе, но сам же понял, что очень сильно не хочу этого. Так тут еще и остальные привалили, и Наен теперь рвет и мечет от ревности. И мне нечего ей сказать, а другие - напрягают не меньше нее. — Ваааа, да у тебя тут целое приключение! — игриво рассмеялся Хун. Потом посмотрел снова на балконную дверь. Оттуда не него смотрела Наен и еще какая-то девушка, выглядели они взволнованно. Хун кивнул им, потом кивнул в сторону висящего на нем Хисына, приставив два пальца к своему рту и скривив лицо, как бы говоря этим “ему плохо “, потом зашевелил губами, отчетливо проговаривая слово “пиздец”. — Что там? — тихо произнес Хисын, продолжая притворятся обессиленным и висящим на Хуне. — Они ушли, вроде, всё поняли. — Боже, как же хочется по-настоящему накидаться! Надо это беспалевно сделать. Организуешь? — спросил Хисын. — В минуту. Жди тут и не выпади с балкона, исполняя, что тебе плохо. Хун зашел в помещение и сделал встревоженный вид. Прошел на кухню и умакнул оттуда две банки пива и одну бутылку воды. Одно пиво он спрятал себе под кофту. В руках у него осталась одна бутылка пива и одна с водой. — Что там Хисын? — спросил кто-то из их знакомых. — Та он вообще плох. Вот, воду ему несу. — ответил Хун. — И стульчик я у вас пока умакну, ладно? Ему надо на воздухе посидеть. Хун притащил на балкон две табуретки, два пива и бутылку воды для вида. Они отсели подальше от двери, и Хисын жадно приложился к банке пива. — Сегодня я точно накидаюсь. — сказал он серьезно. И он таки накидался. Была уже поздняя ночь, и Хун уже по-настоящему тащил Хисына на себе домой. Тот был невероятно пьян и чем-то огорчен. Но чем именно- Хун не знал, так как все огорчения и переживания Хисына они уже успели обсудить, пока накидывались вместе на балконе. Поэтому, откуда взялась новая печаль - Хун не понимал, а Хисын всё бубнил куда-то в спину товарища: “я идиооооот, вот же я идиоооот….ик! Хочу одно, а делаю другое….ик. Ой...ик!” Хун же решил, пускай тот отоспится сегодня у него. Завалившись в прихожую, Хун попытался аккуратно поставить Хисына на пол, но у того стоять не получалось, и он присел на колени. Потом поднял голову и посмотрел на Хуна. Вскинул руки вверх и небрежно провел ими сперва по животу Хуна, а потом по его ногам и так, сверху вниз, до самых ботинок. — Зззащем мне бабы када у миня есссь ты? — промямлил он и нагнулся так низко, что его голова почти доставала ботинок Хуна. — Ой ой, — только и успел промолвить Хун и резко присел на корточки, подпирая руками голову и плечи Хисына. — Или ты притворяешься, или ты настолько бухой, что я реально не помню, когда в последний раз тебя таким видел. — сказал Хун и засуетился вокруг тела Хисына. — Кто знаиииит…. — расплывшись в улыбке, протянул Хисын и снова икнул. Хун принял решение - придется нести на руках. Он донес его до кровати, положил на нее и придвинул к голове подушки так, чтобы торс Хисына был чуть приподнят. Сам Хун умостился рядом с ним и развернулся к нему. Хисын что-то лепетал про “хочу но не делаю” и “делаю, но не хочу”. Что-то мямлил про Наен, про Юну и количество детей, которое будет у Хуна с ней. Хун же не переставал хихикать с пьяного товарища и вставлять в ответ что-то совершенно глупое, сбивая с мыслей и без того сбитого с мыслей Хисына. Их голоса плавно перешли на шепот, а потом, спустя некоторое время, и вовсе утихли. Оба заснули. Первым открыл глаза Хисын. На улице светало. Он аккуратно вылез из-под руки Хуна, которую тот закинул на него во сне. Горло желало воды, а голова - аспирина. Хисын тихонько прошел на кухню, залез в аптечку и достал оттуда колеса. Растворив их в воде, он вернулся в комнату и, попивая живительный коктейль из воды и шипучки, присел на краешек стула у стола, где обычно рисовал Хун. Хисын попытался вспомнить вечер. Обрывками он вспомнил, как Хун тащил его на балкон. Как крепко держал его за талию, чтобы тот не сполз вниз. Как защищал его от Наен. Как принес ему бухла. Как они долго разговаривали на балконе обо всём на свете. Как тот его нес потом домой на спине. Каким был запах его шеи, которым Хисын успел надышаться, пока тот его тащил. Хисын решил остановиться именно на этом воспоминании. Запах. Такой манящий и сладкий запах Сонхуна. Хисын почувствовал, как волнение от этих воспоминаний охватывает его полусонное тело. Он оглянулся. Всё в этой комнате - было ему родным и привычным. На столе лежал альбом. Этот альбом Хисын выдел тысячу раз. Он помнил, какая обложка была у предыдущего. И у пре-предыдущего. Задумавшись, он невзначай принялся листать его, а после - замер. На последней странице было его лицо. Никогда таким красивым он себя еще не видел. Чёткие линии, куча деталей, игра теней и света - всё это выглядело как шедевр. Шедевр, который Хун сотворил, рисуя ЕГО лицо... Сонхун никогда раньше его не рисовал. Он рисовал лишь портреты персонажей из фильмов, чаще - актрис, и только один раз - в старшей школе - он нарисовал портрет девочки, которая им обоим какое-то время нравилась. Процесс рисования представился Хисыну чем-то личным и интимным. В его голове предстала картина, как Хун часами выводит линии его лица на бумаге. Как старательно вырисовывает каждую его ресничку, каждую линию на лице, каждую его волосинку, его уши и приоткрытые губы. Складки между носом и губами. Его подбородок. Его брови. Что он, интересно, в этот момент чувствовал и о чём думал, когда рисовал его? Каким было выражение его лица? Как двигались его пальцы? Его красивые длинные пальцы. Все эти мысли обрушились внезапно на еще не совсем очнувшегося Хисына. И он очнулся. По его телу прошлась теплая волна, и что-то сладкое разлилось у него по животу и устремилось вниз. Он бросил взгляд в сторону кровати Хуна, где тот посапывая, был всё так же на боку, развернувшись в сторону, где лежал Хисын. Хисын закрыл альбом и направился к кровати. Он лег обратно на свое место, развернулся лицом к Хуну, чуть спустился вниз, на уровень груди Хуна и уткнулся туда лицом, прижавшись всем телом к телу Хуна и приобняв того рукой за талию. Его окутала сладкая нега. В этот раз он засыпал в кровати Хуна с мыслями, которые раньше никогда не допускал к себе в голову, особенно, находясь рядом с Хуном и, особенно, - в его кровати. Сонхун проснулся, когда уже на улице было светло и солнечно. Проснулся он от того, что было слишком жарко. Он хотел было скинуть с себя одеяло, но рукой обнаружил, что на нем одеяла нет. Источником тепла было тело Хисына, вплотную прижатое к его телу. Убрав руку Хисына с талии, он всё равно не смог отстраниться от него. Нога Хисына была запрокинута на бедра Хуна и плотно облегала его тело. Хун полежал так минуты две, а потом, к своему удивлению, ощутил подступающую эрекцию. Тело Хисына было горячим. Он невинно посапывал прямо в грудь Хуна, а его ресницы касались его щек. Хун почувствовал, как предательски быстро у него встает. Он начал быстро перебирать воспоминания прошлого вечера и ночи. В его мысли вдруг впилась фраза, сказанная в пьяном угаре Хисыном: “Зачем мне бабы если у меня есть ты”. Хун попытался прогнать от себя все последующие мысли. Было принято решение - во что бы то ни было - встать и принять холодный душ. Не без усилий, Хуну удалось высвободиться от спящего Хисына и отправиться в душ. После душа, Хуну стало чуть лучше и предательский стояк улегся. Он обмотался полотенцем вокруг талии и тихонько зашел в комнату. Открыл шкаф и достал сменное нижнее белье. Потом окинул взглядом Хисына. Тот всё еще спал. Хун скинул с себя полотенце и принялся натягивать сменные трусы. Всё еще не отрезвев до конца, он вдруг почувствовал, как его нога застряла в трусах. Стоя на одной ноге, он зашатался, запрыгал и подался всем телом в сторону шкафа, громко впечатавшись в него. Открыв глаза, Хисын увидел прыгающего на одной ноге голого Хуна. Тот пытался натянуть трусы, но не удержал равновесие и врезался в шкаф. Отпустив руки от трусов, он ухватился за стенку шкафа, не дав себе упасть. Хисын хотел было рассмеяться, но что-то его остановило, и он безмолвно принялся тайком наблюдать. Хун убрал руки со шкафа, выпрямился, потянулся вниз за трусами и снова попытался их на себя натянуть. Хисын, затаив дыхание, не двигаясь, смотрел на стройные и рельефные ноги Хуна, на его подтянутые и выпуклые ягодицы. Потом они спрятались за трусами, и Хисын резко закрыл глаза, делая вид, что всё еще спит. Хун двинулся в сторону стола, что бы взять оттуда телефон, и вдруг задумался. “Заметил ли он, что его альбом листали?” - подумал Хисын с закрытыми глазами. Хун взял телефон, посмотрел на время и повернулся к Хисыну. Время шло к полудню. А Хисын всё еще дрых в кровати. Не то, чтобы Хуну куда-то нужно было сегодня идти. Ему хотелось поскорее разбудить Хисына, чтобы более не наблюдать его спящего, красивого и беззащитного. Потому что его хотелось нарисовать. Снова. Вот таким вот, каким он был сейчас. К счастью, Хисын вскоре проснулся и одуплился, они оба выпили кофе, повспоминали вчерашний вечер и заказали себе еду на дом. Впереди был целый выходной.