Дом из пепла

Ливень обрушивался на Токио беспросветной стеной и грозился не заканчиваться до самого рассвета. Ещё неделю назад по старенькому приёмнику, стоящему в углу приютской столовой, Химари слушала о том, как дикторы наперебой вещали о приближающихся осадках, которые придут в столицу и затянутся на несколько дней. Девушка бежала по опустевшим улицам обычно многолюдных районов и натягивала капюшон до самых глаз, хотя это мало чем помогало. Грязные тканевые кроссовки превратились на ногах в хлюпающие полутонные гири, а волосы потяжелели от влаги и облепили голову непроглядным слоем чёрного лака. Косой дождь нещадно хлестал по щекам и щипал глаза, туманя зрение, но Ишидо почти не обращала на это внимание. Её мысли, отравленные непривычным ощущением эйфории, были далеко от мирских проблем. Химари мало задумывалась о чём-то помимо жизни здесь и сейчас. Ещё меньше она думала о том, во что эти мысли можно обличить. Её познания в буддизме ограничивались несколькими походами в храм для молитвы и проповедями старенького монаха, по собственному желанию посещающего их приют и объясняющего всем желающим основы религии. Остальные же вероисповедания её мало волновали. Ишидо лишь чувствовала, что это что-то незримо существует рядом с ней, пронизывает каждую нить бытия и властвует над человеческими судьбами. Возможно, это была Вселенная, а возможно, сама Судьба. Это могло быть самовнушением — девушка старалась быть реалисткой, но от этой мысли её грудная клетка протестующе сжималась, не желая принимать. Если этого что-то, необъяснимо-магического и существующего за гранью человеческого понимания не существует, то грёзы о подаренной ей способности путешествия во времени были всего лишь игрой воспалённого разума. Но если допустить мысль о том, что всё это реальность, то их встреча с тётей Минори и Чифую была истинным подарком Судьбы, которая в последнее время ей явно благоволила. Остановившись перед дверью в квартиру Рёко Баджи со сжатым в руке клочком бумаги с адресом, Химари чувствовала одновременно дежавю и настолько сильный прилив необъяснимых эмоций, что её начало потряхивать. Ишидо словно замерла на грани двух миров: за её спиной находился серый Токио с вечно спешащими куда-то безразличными людьми, а впереди, за запертой дверью, был портал в неизведанное и одновременно до боли знакомое измерение, куда девушка отчаянно хотела попасть. Грохот, с которым она обрушилась на входную дверь чередой стуков, был почти таким же сильным, как и грохот её собственного сердца. В глубине квартиры что-то со звоном упало. Послышалась приглушённая ругань, а затем тихое шелестение домашних тапочек. Замочный механизм начал с щелчком проворачиваться и Химари уже начала воображать, что именно она сейчас увидит: будет ли госпожа Баджи такой же, как в её детских воспоминаниях, или она успела измениться до неузнаваемости? Дверь с протяжным скрипом распахнулась, разом отвечая на все её вопросы. Тётя Рёко стояла на пороге в разношенной домашней футболке, серых трениках и в пушистых тапочках на босых ступнях. Некогда длинные чёрные волосы, доходящие женщине до лопаток, теперь были обрезаны чуть выше плеч и взъерошенно клубились вокруг её уставшего лица. Синяки под глазами выглядели почти чёрными, но сами эти глаза… Всё такие же искренние и ласковые, смотрящие с неизменной прямотой. — Здравствуйте, — госпожа Баджи нахмурилась, с беспокойством оглядывая замершую на её пороге мокрую и испачканную в грязи девицу. — Мы знако… Ишидо не дала ей договорить. Одним шагом сократив расстояние, разделяющее их, она сжала женщину в объятьях и согнулась, утыкаясь носом в изгиб её шеи. — Тётя Рёко, — прошептала девушка, надрывно всхлипнув. Прошло всего несколько секунд, прежде чем Рёко Баджи поражённо ахнула и крепко обхватила её рёбра, сжимая почти до боли. — Химэ… — неверяще произнесла она, безошибочно узнавая почти сразу, словно повинуясь немому гласу сердца. — Девочка моя… Химари почувствовала, как у неё в носу нещадно защипало. Даже после долгой разлуки, продлившейся невообразимые одиннадцать лет, эти объятья ощущались такими же родными. От тёти Рёко пахло знакомыми терпкими духами, которые она так и не сменила: глубокий аромат роз и пряностей мгновенно заставил девушку расслабиться, даря ощущение спокойствия, которое она уже не надеялась когда-нибудь почувствовать. В её размытых временем воспоминаниях этот запах стойко ассоциировался с домом. Женщина ослабила хватку и переместила руки на плечи Ишидо, слегка отодвигая её от себя. — Как же ты выросла… — трогательно улыбаясь, прошептала госпожа Баджи. — Совсем как Цубаки в молодости. Твой взгляд точь-в-точь как у мамы. И этого было достаточно, чтобы Химари не смогла остановить поток горячих слёз, заструившийся по щекам. Ещё никто, никто не говорил ей о том, что она похожа на мать, и этих слов она ждала, казалось, целую вечность. Тёплое чувство завихрилось в груди, разливаясь по телу сладостным потоком. — Ну, не надо плакать, — заворковала тётя Рёко, сдерживая в глазах собственные слёзы. Приобняв девушку за плечи в ободряющем жесте, она закрыла дверь свободной рукой и потянула её вглубь квартиры. — Ты совсем промокла. Бежала ко мне под дождём? Ну ничего, сейчас мы тебя отогреем… Ишидо позволила вести себя, продолжая безмолвно рыдать. Впервые за столько лет она чувствовала себя маленькой девочкой, которая может не сдерживать собственные эмоции и о которой искренне заботятся. Впервые она могла не бояться, не подозревать и просто слепо доверять. Пружина напряжённости, сжимавшаяся глубоко внутри, с громким хлопком испарилась, оставляя в груди место лишь для нежного, трепетного и пугливого сердца, совсем отвыкшего от ласки. Госпожа Баджи мгновенно окружила её заботой, будто встречая родную дочь: провела в небольшую уютную гостиную, переодела в пушистый махровый халат и принесла горячий чай в большой кружке с пёстрым рисунком. Когда она скрылась в коридоре со стопкой её мокрых вещей, Химари продолжала неверяще спрашивать себя, не сон ли это. Слёзы высохли, поэтому она лишь тихо шмыгала носом, грея озябшие пальцы о тёплую керамическую поверхность кружки. Поднимающийся пар приятно согревал лицо, и вкус чая тоже как будто был знакомым, хотя она наверняка пробовала его впервые. — Я положила твои вещи в сушилку, — оповестила тётя Рёко, заходя в комнату. Она примостилась на диване рядом с девушкой, забираясь на него с ногами. — Думаю, через час ты сможешь их надеть. Ишидо кивнула, благодарно улыбнувшись. Подняв глаза, она встретилась взглядом с женщиной и наконец смогла разглядеть её со всем должным вниманием. Под холодным электрическим светом Химари увидела то, что заставило её улыбку мгновенно померкнуть. Тётя Рёко отчаянно храбрилась, но её взгляд был уставшим, а лицо заметно осунулось под тяжестью того, что на неё свалилось. Прошло уже много времени с тех пор, как они с Рёко Баджи играли в куклы и изображали свирепых драконов, но женщина, раньше излучающая лишь пышущую здоровьем молодость, сейчас словно постарела на десяток лишних лет, хоть и морщин на её лице почти не прибавилось. — Как вы? — сглотнув, неуверенно произнесла Химари. — Я узнала только сегодня… Госпожа Баджи попыталась стойко улыбнуться, но уголки её губ предательски дрогнули. — Если ты про Кейске, то я… Держусь. Прошёл уже почти год, так что я стараюсь не омрачать его память излишними страданиями. Не беспокойся, я в порядке. Она была не в порядке, и об этом говорило множество деталей, начиная от её изнеможённого вида и заканчивая полупустыми бутылками сакэ, наполняющими прозрачный сервант в углу гостиной. Девушка почувствовала, как страдальчески сжимается её сердце. Со дня смерти мамы прошло уже чертовски много лет, и она до сих пор не могла отпустить произошедшее. Каково же было сейчас тёте Рёко, она могла лишь догадываться. — Лучше расскажи, как ты смогла узнать мой адрес, — женщина прижала колени к груди и обхватила их руками. — Учитывая, какие уёбки работают в твоём приюте, я уже и не надеялась увидеть тебя до твоего совершеннолетия. Ишидо не сдержалась и тихо хрюкнула в кружку, расплываясь в непроизвольной улыбке. Годы шли, но кое-что в Рёко Баджи было неподвластно времени. По крайней мере, сейчас она уже не стеснялась выражаться при Химари. — Это совершенно удивительная история, — девушка откинулась на спинку дивана, постаравшись расслабить напряжённые плечи. — Сегодня утром моя воспитательница проговорилась мне о том, что вы хотели меня удочерить. Это была госпожа Кавагути. Возможно, вы ещё помните её. — Такую сложно забыть. Сварливая женщина, но вполне адекватная. Одна из немногих, с кем там можно было нормально разговаривать, — госпожа Баджи скривилась. — Но я одного не могу понять: они действительно скрывали от тебя то, что я неоднократно ходила в этот твой детский дом и требовала хотя бы увидеть тебя? — Совершенно верно, — ядовито усмехнулась Химари. — Мрази, — женщина сжала пальцы в кулаки и её голос дрогнул под натиском еле сдерживаемой ярости. — Хотя чего ещё ожидать от людей, которые не позволили шестилетней девочке присутствовать на похоронах собственных родителей. — Там наверняка собралась толпа гангстеров, — Ишидо прикрыла глаза, попытавшись представить себе эту картину. Зрелище явно было не из приятных. — Органы опеки были обеспокоены тем, что целая свора якудза может прибить меня на месте, лишь бы не делить отцовское наследство. Как будто мне оно надо было. — Толпа гангстеров — это ещё мягко сказано. Эти голодные шавки чуть не начали устраивать разборки прямо у гроба Масаши, — тётя Рёко содрогнулась от неприятных воспоминаний. — Лучше рассказывай дальше, нечего ворошить эту грязь. — Тогда вернёмся к удочерению. Я была, честно сказать, немного ошарашена этим фактом. С тех пор как произошла трагедия, меня мучали весьма безрадостные мысли и я была уверена, что больше никому в этом мире не нужна. Звучит удручающе, но те годы, что я провела в приюте, явно отыгрались на моей психике. Гадкое местечко. Госпожа Баджи не сдержалась от возмущённого вздоха, но не стала перебивать, продолжая внимательно слушать. — Расспрашивать госпожу Кавагути о том, где вы находитесь, было опасно, поэтому я решила выяснять собственными силами. И так уж удачно сложилось, что сегодня же, навестив маму на кладбище, я случайно познакомилась с мальчиком по имени Мацуно Чифую. — Он и дал тебе мой адрес, — закончила женщина, поражённо вздыхая. — Как удачно, что Чифую там оказался… — От него я и узнала про Кейске, — девушка закусила губу, отводя взгляд. — Я помню его совсем маленьким. Он был моим единственным другом и очень хорошим мальчиком. — Ой, не преувеличивай. Кейске был тем ещё засранцем, — отмахнулась тётя Рёко, но её губы тронула дрожащая улыбка. — Помню, как мы с Цубаки пили чай на кухне, а вы играли в гостиной. Я захожу к вам, чтобы проверить, потому что вы подозрительно расшумелись, и что я вижу? Как мой сын лупит тебя по голове игрушечным трактором. — Я плохо помню этот момент, но это наверняка было весело! — со смехом заверила её Химари, непроизвольно протягивая ладонь к затылку. Даже в детстве рука у Баджи была тяжёлая, совсем как у его матери. — Ты сама как? — внезапно спросила женщина, обеспокоенно поджимая губы. — Скучаешь по ней? — Скучаю. Безумно скучаю. Девушка кивнула и неожиданно для самой себя осознала, как легко ей дался этот ответ. Она не любила говорить о маме с кем-то, и раньше для неё это всегда было больше похоже на пытку, но с тётей Рёко было иначе. Всё было иначе. — Я тоже скучаю, — улыбка госпожи Баджи приобрела грустный оттенок. — Мы с Цубаки со школьной скамьи были неразлучны. Друзья приходили и уходили, но мы с ней не расставались никогда. Ссорились, бывало, в основном из-за твоего папаши, но продолжали поддерживать друг друга несмотря ни на что. Руки Ишидо покрылись неприятными мурашками, стоило тёте Рёко упомянуть её отца. Вопрос сформировался на языке почти сразу, несдержанно вырываясь наружу: — Почему вы не сказали маме о том, что она совершает ошибку? Вы ведь видели, что она губит собственную жизнь, связываясь с моим отцом. Женщина печально вздохнула. — Милая… Я говорила, и не раз, но остановить Цубаки было не под силу никому. Она полюбила Масаши и уже не собиралась отдавать своё сердце кому-то другому. Химари сморщила нос, явно неудовлетворённая этим ответом, и тётя Рёко поспешила пояснить: — Твой отец учился в школе неподалёку от нашей и по нему невозможно было сказать, каким отродьем он станет в будущем. Масаши был красивым, умным и из интеллигентной семьи. Да, задиристый временами, но многие мальчишки через это проходят. А как трогательно он ухаживал за твоей мамой… Сбегал к ней с уроков, приносил цветы, водил на свидания… Цубаки почти сразу потеряла голову, и я понимала, почему. Я даже знала о том, что он спутался с бандой босодзоку, но закрывала на это глаза, искренне веря, что такой хороший мальчик как Масаши не станет прожигать свою жизнь в компании будущих якудза. — В будущем всё стало только хуже, — обречённо кивнула девушка. — Но раз мама всё это видела, то как она могла оставаться рядом с ним, наблюдая за тем, как её любимый человек скатывается вниз по кривой дорожке? Разве она не понимала, к чему всё это идёт? — Цубаки была человеком невероятно чистой души. Порой, бесспорно, слегка наивной, но искренне верящей в добро. Она хотела быть рядом с человеком, которого любила, и чтобы её ребёнок родился от союза двух любящих людей, — тётя Рёко на секунду замялась, стараясь подобрать слова. — Не подумай, что я оправдываю её выбор, но в какой-то степени я могу её понять. Я ведь тоже вышла замуж по любви и в итоге развелась с этим человеком, хотя и не могу сказать, что жалею об этом. Иначе на свет не появился бы Кейске, а он был моим главным сокровищем, ради которого я была готова на всё. Ты была для Цубаки такой же ценной и любимой. — Но в итоге отец бросил нас несмотря на все свои клятвы, — Химари запрокинула голову, стараясь сдержать рвущиеся наружу злые слёзы. — Я помню, как он неоднократно заявлял маме о том, что ему нужен был наследник и ради этого он развёлся с ней. Мама больше не смогла иметь детей после меня, но это не было её виной! А отец всё равно поступил с ней так… — Масаши любил Цубаки и так же сильно любил тебя, Химэ. Я видела и слышала гораздо больше, чем маленькая ты, и твой отец даже уговаривал Цубаки сделать тебя своей наследницей, лишь бы только не расставаться с вами. Конечно же, твоя мама отказала ему и только после этого согласилась на развод, — госпожа Баджи потёрла дрожащими пальцами шею, скорбно вздыхая. — В конечном итоге Масаши предпочёл любви власть и богатство вместе с очередной дозой наркотиков. Я бы хотела убедить тебя в обратном, только чтобы уберечь от лишней боли, но не могу. По крайней мере просто знай, что твоя мама делала всё возможное для твоего счастья и безопасности, обменяв на это всё, что у неё было. Даже если у тебя были сомнения по поводу неё, то прошу, отпусти их. Хоть Цубаки и не всегда поступала правильно, но она была готова на всё ради тебя, её маленькой принцессы. — Я понимаю, — надломлено произнесла Ишидо. Несколько слезинок предательски сорвались с её ресниц и она быстро стёрла их рукавом халата. — Спасибо, тётя Рёко. За то, что рассказали мне всё как есть. И что не позволяете сомневаться в маме. — Я тоже скучаю по ней, моя дорогая, и всегда хотела для вас самого лучшего, — горько прошептала женщина. — Порой я думаю о том, что мало заботилась о своих самых близких людях. Если бы я могла повернуть время вспять, то сделала бы всё, что в моих силах, чтобы уберечь их от страданий. — А если бы… — Химари сглотнула тугой ком в горле. — Если бы у вас была такая возможность? Госпожа Баджи усмехнулась, воспринимая этот вопрос несерьёзно, и уже собиралась ответить, как вдруг их глаза встретились. Женщина осеклась. Удивлённо вглядываясь в хмурое и абсолютно серьёзное лицо девушки, она нервно облизнула губы и уточнила: — Что ты имеешь в виду? — У меня есть к вам просьба, — Ишидо сделала глоток чая, стараясь унять дрожь в голосе и собраться с мыслями. — Она прозвучит глупо и вы вряд ли мне поверите, но это очень важно. — Тогда говори, — тётя Рёко обеспокоенно нахмурила брови, пытаясь понять, к чему ведёт этот разговор. — Ты же знаешь, я в любом случае не стану тебя осуждать. Химари отставила кружку на кофейный столик, чтобы случайно не уронить трясущимися руками, и глубоко вздохнула. — Если бы я сказала, что с вашей помощью я смогу отправиться в прошлое и спасти маму, то как бы вы отреагировали? Вы бы… Помогли мне? Пару секунд госпожа Баджи безмолвно смотрела на девушку. Она несколько раз открывала рот и почти сразу закрывала его, не находя слов, а потом вдруг резко поднялась с дивана. Подойдя к серванту, она распахнула его и вытащила бутылку сакэ и две рюмки. Сгрузив всё это на кофейный столик, женщина под удивлённым взглядом Ишидо плеснула алкоголь по рюмкам и сразу же осушила свою, наливая вторую порцию. — Такое на трезвую голову слушать нельзя, — скривившись, пробормотала тётя Рёко и вновь устроилась на диване, прижимая колени к груди. — Теперь можешь начинать. Химари рассеянно моргнула. — Вы уверены, что правильно меня поняли? Я сейчас собираюсь нести несусветный бред про путешествия во времени. — Да, я поняла, — госпожа Баджи опрокинула в себя вторую стопку и поморщилась, утирая рот тыльной стороной ладони. — Я как будто чувствовала, что ты пришла ко мне не просто так, поэтому была морально готова к чему-то подобному. Даже если это бред, то не стесняйся. Просто рассказывай. И Химари рассказала всё. Она, нервничая и запинаясь, начала издалека, упоминая день смерти родителей и своё желание изменить прошлое, а потом перескочила на встречу с Ишидо Минори в сгоревшем доме отца. Поведала про их разговор с тётей Минори у неё дома и постаралась как можно подробнее описать всё, что касалось путешествий во времени. Где-то посередине монолога Ишидо умудрилась осушить свою рюмку и заметила это только тогда, когда её голос перестал дрожать от напряжения, а в желудке осело приятное тепло. Закончив, девушка потянулась к заботливо наполненной госпожой Баджи рюмке и выпила вторую порцию, жмуря глаза от горечи на языке. Тётя Рёко была права — подобное воспринимать на трезвую голову действительно было тяжело. — Давай-ка проясним, — госпожа Баджи, тоже заметно расслабившись, задумчиво переплела пальцы на коленях. По её лицу нельзя было сказать наверняка, верит она во всё услышанное или собирается вскоре обрушить на Химари поток отрезвляющих слов. — Неожиданно объявившаяся сестра Масаши передала тебе удивительную способность путешествия во времени и теперь ты пришла ко мне, чтобы я стала твоим «триггером»? — Да, вроде того, — Ишидо издала сдавленный смешок, чувствуя себя чертовски неуютно. Словно маленький ребёнок, рассказавший взрослому невероятную сказку, сочинённую на ходу. — Я понимаю, как глупо и наивно всё это звучит, но… — Не оправдывайся, — женщина подняла руку, призывая девушку остановиться. Она помолчала несколько секунд, а затем кивнула собственным мыслям. — Почему бы нам не попробовать? — Правда? То есть… Вы согласны? — Химари рассеянно моргнула. — Вот так просто? — А почему нет? — тётя Рёко склонила голову, изучая Ишидо с неожиданной внимательностью. — На сумасшедшую ты не похожа, и я могу понять твои мотивы. Даже если всё это окажется неправдой, то никто не осудит нас за попытку. А если это всё-таки правда, то будет непростительно глупо даже не попробовать. От меня же требуется только обнять тебя, верно? Девушка кивнула, и госпожа Баджи подбадривающе улыбнулась ей. Устроившись поудобнее, она раскинула руки в стороны в приглашающем жесте и выжидающе замерла. Химари пару раз глубоко вздохнула, стараясь успокоить вновь расшалившееся сердце, и наклонилась к женщине, крепко обвивая руками её талию. Она прижалась щекой к груди тёти Рёко, слушая такое же неровное биение сердца, и попыталась прислушаться к своим ощущениям. Разряд тока, больше похожий на лёгкое покалывание, пронзил её пальцы. Ишидо ахнула, распахивая глаза, которые успела зажмурить, но… Ничего. Ничего не произошло. Ощущение пропало так же быстро, как и появилось. Они продолжали неподвижно сидеть на небольшом диване, ожидая чего-то, но это что-то так и не пришло. Химари отстранилась слишком резко, буквально отталкивая женщину от себя, и обхватила свои плечи руками, сжимая почти до боли. — Не получилось… — судорожно прошептала она непослушным языком и согнулась, хватая ртом воздух. Ишидо даже подумать не могла, что это окажется настолько больно. До дрожи, до судорожных всхлипов и до ужасающего падения куда-то в пропасть. На протяжении этих дней она старалась убедить себя в том, что, скорее всего, ничего не получится и придётся просто смириться, но Химари успела поверить в происходящее настолько неистово и искренне, что неудача обрушилась на неё беспощадной лавиной. Столько мечт было хрупко выстроено за эти крохотные мгновения ожидания, а теперь они рушились карточным домиком прямо у неё на глазах. Малышка Химэ, живущая в её сознании, вопила от боли и сотрясалась в рыданиях, стараясь удержать на месте осыпающийся дождём из карт домик. Возможно, ещё не всё потеряно? Возможно, они просто сделали что-то не так? А взрослая Химари кричала на неё, еле сдерживая собственные слёзы, и обвиняла в глупости и наивности. Конечно, всё это было неправдой. Наглой ложью, заставившей её взлететь высоко и разбиться насмерть о гранитную реальность. Сказки создаются для маленьких детей и взрослым давно пора понять, что им в этом чудесном мире не место. Пора забыть, пора перестать верить и самое время навесить на своё сердце тысячи замков, лишь бы больше не испытывать этой душераздирающей боли. Госпожа Баджи, до этого сохраняющая напряжённое молчание, вдруг подала голос, и Ишидо взметнула на неё полубезумные глаза. — Возможно, это я виновата в том, что ничего не получилось, — осторожно и тихо произнесла женщина, придвигаясь к Химари ближе. — Вы?! — выплюнула девушка и оскалилась, словно дикий зверь, запертый в клетке. Между ними вновь воцарилось молчание, и Ишидо вдруг искривила губы, надрывно всхлипнув. По щекам потекли гадостные слёзы, выплёскивающие всю горечь, накопившуюся внутри. Тётя Рёко обхватила руками её лицо и начала бережно стирать большими пальцами солёные дорожки, собирающиеся в уголках глаз и стекающие по скулам. — Успокойся и я постараюсь объяснить, — прошептала госпожа Баджи. Её глаза тоже увлажнились, грозясь пролить предательскую влагу. Химари обхватила её запястья трепещущими пальцами и мягко огладила тыльные стороны ладоней в знак немой благодарности. Ей было ужасно стыдно, что она позволила себе поднять голос на того, кто со всей искренностью пытался ей помочь, а потому собрала все остатки мужества и кивнула, показывая, что голова слушать. Тётя Рёко отняла руки от её лица и зарылась пальцами в короткие чёрные волосы. — Химэ… Мне жаль в этом признаваться, но я оказалась плохим триггером, — женщина издала короткий, тревожный смешок. — Я искренне любила Цубаки всей душой, но кое-кто занимает в моём сердце более важное место. Прости за эти слова, но с того момента, как ты упомянула свою способность путешествия во времени, я думала лишь о том, что больше всего на свете хотела бы спасти его. Моего сына. — Конечно… — выдохнула Ишидо, едва шевеля онемевшими губами. Осознание накрыло её оглушающей волной. Она почувствовала что-то неладное ещё в тот момент, когда в порыве чувств обняла тётю Рёко на пороге. В отчётах по делам «путешественников» Ватанабэ Рю упоминал, что скачок в прошлое происходит неконтролируемо, стоит только путешественнику и триггеру совершить активирующий жест. По всем законам Химари должна была переместиться ещё в тот момент, но этого почему-то не произошло. Она старалась не думать об этом, ссылаясь на то, что предоставленные тётей Минори данные были неточными, но это оказалось правдой. И от этого становилось ещё больнее. — Возможно… — вдруг нерешительно произнесла госпожа Баджи. — Возможно, мы сможем попробовать ещё раз? — Ещё раз?.. — сбивчиво переспросила девушка, проводя языком по сухим губам. Глаза женщины заметались по комнате и она откашлялась, пытаясь сформулировать свою мысль. — Мы только что выяснили, что я не могу стать твоим триггером для спасения Цубаки, но может быть… Вдруг у нас получится отправить тебя в прошлое, чтобы спасти Кейске? Ишидо ошарашенно округлила глаза, пытаясь осмыслить сказанное. — Но… Я ведь… — Просто послушай, прошу! У меня в голове появился план, — срывающимся голосом заговорила тётя Рёко, от волнения комкая края домашней футболки. — Ты упомянула, что можешь прыгать во времени несколько раз. Получается, если ты спасёшь Кейске, то сможешь вернуться назад в настоящее, где мой сын будет жив. В таком случае я смогу стать твоим триггером и для второго прыжка, чтобы спасти уже Цубаки. — Тогда я смогу спасти их обоих… — прошептала Химари, прокручивая эту мысль в голове несколько раз. В этом действительно был смысл и девушка с каждой секундой всё больше загоралась уверенностью в новой возможности. — Но ведь для меня спасение мамы тоже является главным желанием. Получится ли у меня отправится в прошлое ради вашего сына? — Попробуй воспринимать это как путь к спасению Цубаки. Тем более, ты знала Кейске в детстве и я вижу, что тебе искренне его жаль, — глаза госпожи Баджи заблестели в лихорадочной надежде. — У нас может получиться. Мы ведь не знаем до конца, как работает эта способность. Вдруг это сработает? — И если сработает, то тогда… Тётя Рёко, — девушка произнесла эти слова со всей серьёзностью, показывая, что не приемлет иного исхода. — Давайте заключим сделку. Я отправлюсь в прошлое и спасу вашего сына. Когда я вернусь, то пообещайте, что поможете мне спасти мою маму. — Я согласна, — без тени сомнения ответила женщина, не колеблясь ни секунды. Ишидо кивнула, принимая её искренность с доверием. Она знала, что тётя Рёко её не обманет, но ей нужно было проговорить условия вслух, чтобы закрепить их договор незримой, нерушимой печатью. — Расскажите мне все известные подробности о его смерти. Как это произошло, где и от чего он умер. Постарайтесь ничего не упустить. Любая деталь может оказаться важной. Госпожа Баджи вздрогнула, будто её спину обжёг удар хлыста. Химари как никто другой могла её понять: вспоминать подробности смерти близкого человека было непростой задачей, но в данном случае это было необходимостью. — Мой сын никогда не был послушным мальчиком, — женщина обречённо уронила руки на колени и начала рассказывать неспеша, тщательно подбирая слова. — В нём было столько энергии, что она часто выплёскивалась через край и перерастала в драки. Я подумала, что ему нужно где-то выпускать пар и записала его на занятия дзюдо в додзё семьи Сано. Там Кейске подружился с внуком учителя Сано, Манджиро. Он нередко приходил к нам в гости и я успела удостовериться в том, что это хороший мальчик. Точнее, так мне казалось. В будущем Манджиро стал тем, кто втянул моего сына в банду. Лицо девушки поражённо вытянулось, когда она услышала это слово. Банда. Именно с этого когда-то начинал её отец, теперь тоже покоящийся пеплом в заточении могильного камня. — Я была искренне напугана, когда узнала об этом. Моя лучшая подруга погибла из-за человека, который когда-то состоял в банде, а теперь мой сын занимался тем же. И всё же я по глупости поверила, что ничего плохого не случится, ведь мальчики наперебой уверяли меня, что хотят создать «новую эру хулиганов», не забывая о чести и моральных принципах. Я просто не могла отказать, смотря на то, как лицо Кейске светилось от счастья, — тётя Рёко всхлипнула, прикрывая рот ладонью. — Они назвали себя «Токийская Свастика». Вместе гуляли, устраивали собрания у храма Мусаши и я даже разрешила Кею купить мотоцикл, чтобы он был таким же, как и его ребята. Я лишь просила его усердно учиться, потому что думала, что эта их затея не затянется надолго, а впереди у него целая жизнь… Госпожа Баджи склонилась над кофейным столиком, наполняя рюмку новой порцией сакэ. Когда она проглотила горькую жидкость, даже не поморщившись, Ишидо поняла, что ей предстоит услышать нечто душераздирающее. Истории, связанные с бандами, редко заканчивались иначе. — Тридцать первого октября Кейске участвовал в потасовке банд на заброшенной автостоянке, где его ударили ножом. Когда приехала полиция, то все участники драки успели разбежаться, поэтому виновных так и не поймали. На месте преступления нашли два трупа: Кея и его друга, мальчика по имени Казутора Ханемия, который был забит до смерти. В тот же вечер мне позвонили и попросили приехать на опознание, — женщина зажмурила глаза, стараясь сдержать подступающие слёзы. Её голос сорвался, опускаясь почти до шёпота. — Это всё, что я знаю. Химари протянула руку и сжала её холодные пальцы в знак немой поддержки, получив в ответ благодарный кивок. Сердце девушки сжалось от того, сколько боли она видела в глазах напротив, и это лишь подпитывало её уверенность в том, что их план увенчается успехом. Баджи Кейске погиб слишком рано и так же несправедливо, а это означало, что он тоже заслуживал спасения. — Я поняла вас, — Ишидо закусила губу, напряжённо обдумывая план действий. — Проблема лишь в том, что я не знаю, как уберечь Кейске от произошедшего. Мы ведь с ним были почти незнакомы, и я не думаю, что он станет меня слушать, если я вдруг неожиданно появлюсь в его жизни, назовусь подругой детства и начну читать нотации. — Тогда предлагаю поступить так, — тётя Рёко сжала её пальцы в ответ, и Химари почувствовала, как сильно дрожит её рука. — Ты ведь уже знаешь адрес нашей квартиры. Год назад мы жили здесь же. Просто приходи ко мне и скажи, что соскучилась и хочешь наверстать упущенное. Я уверена, что прошлая я точно попытается подружить вас с Кеем. Характер у меня всегда был тот ещё, так что я уверена, что заставлю его быть с тобой поласковее. — Но он ведь может не захотеть, — с сомнением протянула девушка. — Не забывай, что мы говорим о четырнадцатилетнем мальчике-подростке. Зная Кейске, он вряд ли откажется пару раз погулять с симпатичной девочкой постарше, — на губах женщины проступила улыбка, и Ишидо почувствовала, как её щёки начинают покрываться алыми пятнами. — И я сомневаюсь, что вы с Кеем не сможете найти общий язык. Он хоть и бывал резок в выражениях, но всегда оставался открытым и добрым парнем. — Не сомневаюсь, — с улыбкой ответила девушка и глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Тогда… Попробуем? Теперь уже Химари расставила руки в приглашающем жесте и кивнула, показывая, что готова. Госпожа Баджи приблизилась к ней и в её глазах вновь блеснули слёзы, но теперь они уже не были следами печали. В глазах Рёко Баджи горела надежда. — Химэ… Спасибо тебе. И она обхватила девушку, прижимая к себе в крепком объятии. Ишидо почувствовала, как всё её тело мгновенно прошибает странным покалывающим ощущением, растущим и множащимся с каждой секундой. Оно было гораздо сильнее, чем в их первую попытку, и напоминало лёгкий удар током. Кончики пальцев закололо, и это чувство начало со стремительной скоростью распространяться по ногам, животу и голове, пока не достигло груди. Химари вскрикнула и попыталась дёрнуться, когда её сердце охватило внезапной болью, но собственное тело её больше не слушалось. Сознание начало стремительно уплывать и она почувствовала, как неконтролируемо проваливается куда-то в непроглядную темноту. Перед глазами всё потемнело и Ишидо мгновенно потеряла сознание.

***

Первым, что она почувствовала, было ощущение невесомости, а в следующую секунду затылок, лопатки и копчик прострелило резкой болью. Химари застонала и попыталась открыть глаза, но тут же вновь зажмурилась от яркого солнечного света, заполняющего всю комнату. Ладони пошарили по поверхности, на которой она лежала, и нащупали шероховатые доски. Девушка вновь попыталась разлепить тяжёлые веки и её мутный взгляд наткнулся на чьё-то ехидное лицо, свисающее с края кровати. — Доброе утро! — завопила Сацуки и Ишидо зажала уши руками, вновь издавая жалобный стон. Фурукава склонилась ещё ниже и отросшие пряди каштановых волос защекотали Химари лицо. — Ты сегодня ужасная соня. Минут двадцать уже не могу тебя растолкать, вот и пришлось идти на радикальные меры. — И поэтому ты решила столкнуть меня с кровати? — пробормотала девушка, борясь с заплетающимся языком. В голове было поразительно пусто. — Ну а что мне ещё оставалось? Уже почти полдень, а ты продолжала дрыхнуть. Мне скучно сидеть в комнате без дела, — Сацу обиженно надула губы. Полдень? Комната и Сацуки? Разве Ишидо только что не… Воспоминания обрушились на неё одним сплошным потоком, и Химари тут же попыталась подняться, испуганно вскрикивая. Забыв о том, что Фурукава нависает над ней, девушка с глухим стуком впечаталась собственным лбом в чужой и тут же взвыла, хватаясь за голову. Сацуки издала идентичный звук, заваливаясь обратно на кровать и издавая оттуда протяжные стоны боли. — Ты что, совсем рехнулась? — приглушённо захныкала Фурукава. Девушка проигнорировала её вопрос, пытаясь собрать мысли воедино вопреки протестующе раскалывающейся голове. Если она сейчас в своей комнате, хотя мгновение назад была в совершенно другом месте, то значит ли это?.. — Сацу… — прохрипела Ишидо, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Какое... Какое сегодня число? Сацуки несколько минут обиженно молчала, недовольно сопя, но наконец вновь осторожно высунулась, прижимая ладонь к покрасневшему лбу. — Второе августа. Девушка тут же забыла о боли, вскакивая на ноги и задыхаясь от нестерпимого желания закричать. Её повело в сторону от резкого движения, и Ишидо пришлось согнуться, хватаясь руками за край кровати. Сознание всё ещё было подёрнуто туманной дымкой, но внезапное чувство эйфории, растекающееся по телу, ощущалось гораздо сильнее. — А год? — Химари расплылась в счастливой улыбке и еле сдерживала себя от того, чтобы не пуститься в победный пляс. — Какой сейчас год?! Сацу тяжело поднялась с кровати, тоже пошатываясь, и озадаченно уставилась на подругу, продолжая потирать ушибленный лоб. — Точно рехнулась, — заключила Фурукава, нетвёрдой походкой бредя к своей кровати. — 2005-й, какой же ещё. Ишидо прижала ладонь ко рту, еле сдерживая вопль радости, вновь рвущийся наружу. Она завалилась на разворошенную кровать и уткнулась лицом в подушку, продолжая до сумасшествия широко улыбаться. У неё получилось. Действительно получилось! Второго августа 2005-го года Химари наконец-то оказалась в прошлом.