Бедственная чета

             - Ваше Высочество, позвольте... Я... Я не могу... Вам это сказать, это… – Умин сглатывает остатки сладкой крови и понимает, что чувствует, будто задыхается. Ненужный воздух становится слишком плотным и жарким, словно его нельзя больше вдохнуть. Влажность между ног медленно высыхает и становится липкой. Металлический привкус оседает на языке и словно завязывает его в узел. Грудь тяжелеет. Ему душно, и он словно пригвождён к богу.       Бог нежно улыбается на эти слова и смотрит на него, по-лисьи слегка прищурив глаза, и даже они улыбаются, создавая лучики морщинок по краям глаз. Словно любуется его растерянностью. А затем мягко произносит:       - Думаю, тебе стоит немного расслабиться. Как насчёт тренировки? Мы давно не разминались с саблей и мечом.       Умин кивает этому голосу, похожему на мёд. Он кивает патоке и кивает всему, лишь бы они избежали этой темы. Лишь бы получить отсрочку.       Но Его Высочество взялся за этот бой серьёзно, и демон не заметил, как кивнул следующим словам:       - В процессе тренировки попробуешь ещё раз ответить на мой вопрос, - на этих словах принц запускает пальцы в волосы демона на затылке.       Хун-эр чувствует, как мурашки идут по позвоночнику от этого движения и слов принца, когда он вновь кивает невпопад, и только потом понимает смысл этих слов.       - Ваше Высочество... Я не смогу... Я... Простите, - голос демона тихий, он не может противиться воле бога, но и не может представить, как можно хотя бы один из образов его порочной фантазии обличить в слова.       - Сань Лан, прости меня, - принц тяжело вздыхает и разминает точку между бровей, убирая руку из волос демона и тем самым вырывая из него тихий вздох недовольства.       - Прости, но тебе правда стоит поговорить со мной об этом. Поверь мне, я слишком долго скитался на улицах, твои слова навряд ли удивят меня. Смутят? Возможно, но это в силу моей неопытности в подобной жизни. А не от того, что ты удивишь меня, - эти слова давались принцу с трудом, и всё же он продолжил говорить это, несмотря ни на что: – Прости, но нам нужно это обсудить, - с уст Се Ляня снова срывается вздох. - Мне бы не хотелось, чтобы между нами были недомолвки. Тебе не стоит бояться обидеть меня, Сань Лан. Не тебе.       - Поэтому прошу тебя, не за один день, не за один разговор, но давай расскажем друг другу, чего бы мы хотели, - принц выпустил воздух из груди.       А затем нахмурился и растёр точку между бровей. Испачканной рукой. Белёсые капли на ней ещё не до конца высохли и испачкали лоб бога.       Умин хотел очень простой вещи. Собственной смерти. Прямо в это мгновение.       Его Высочество замер, видимо почувствовав липкость на своих пальцах. И удивлённо уставился на них, соединяя и разъединяя их, словно лезвия ножниц.       Липкое семя тонкими нитями склеивала пальцы.       Хун-эр хотел очень простой вещи. Рассеяться. Желательно прямо здесь и сейчас.       Принц изучающе потянул руку обратно к своему лицу, но демон резким движением приподнялся и быстро перехватил его руку. Лицо Умина обуяла паника. Он нервно сглотнул и перехватил взгляд бога, полный удивления на такую реакцию.       А Умин мог только тяжело дышать и смотреть на медленно скатывающуюся с его лба каплю.       Се Лянь неловко улыбнулся и произнёс:       - Кажется, нам стоит немного очиститься.       - Да! Ваше Высочество! - это было произнесено быстро, а голос юноши словно ломался на надрыв в столь коротких словах.       Демон не мог справиться со своими чувствами. Он не знал, что с ними делать. Даже в самых своих смелых мечтах он не мог вообразить, что будет лежать голым на своём боге, а тот будет перепачкан в его семени...       Что его лицо будет...       Проклятье...       Он почувствовал себя отвратительно и волнительно одновременно. Отвратительно… ему не должно нравиться пачкать бога. Тем более подобным. Тем более его прекрасное лицо!       Волнительно...       Ужасная мысль, проскользнувшая в его сознание скользким угрём и свернувшаяся вокруг низа его живота. Неужели Се Лянь не против быть испачканным так? Но он раздавил этого угря, как только понял, что позволил себе произнести это имя в своей голове... Тем более в ТАКОМ контексте.       Хун-эр неловко сглотнул и, тихо пискнув, произнёс:       - Я пойду первым, Ваше Высочество.       Он буквально подорвался с бога, стремясь как можно меньше касаться чужого тела. Выбежав за барьер, он оказался в царстве снега и крови. Белое марево прикрывало кровавые лужи, смешиваясь с кровью в тонкие ручейки, которые стекали в холодные реки, прорывающиеся сквозь скалы, словно кровь из вспоротых изломанным зубилом вен.       Демон упёрся руками в скалы, тяжело дыша. Он опустил голову между рук, вонзаясь выросшими когтями в скалы и оставляя на них свежие борозды порезов. С них сыпались мелкие камни, крошась под его руками в песок.       Перед глазами плыло, а когда его взгляд стал чётким, перед взором открылся его испачканный живот, и демон зажмурил глаза. Сложно справиться с чувствами, когда то, на что ты молился в самые тёмные ночи наедине с самим собой, сбывается. Хун-эр расслабляет ладони, медленно убирая когти. Демон запрокидывает голову и всё ещё держит глаза закрытыми. Он медленно их открывает, и они слезятся от яркого света белёсого неба. Этот цвет заставляет его сглотнуть. И тяжело выдохнуть, пытаясь проморгаться. Каждый раз, закрывая глаза, он видит золотистую мягкую кожу, вычерчивающую очертания пресса. И белые капли, наполовину застывшие, наполовину стекающие с неё.       Демон открывает глаза и быстрым движением собирает с ближайшей скалы чистый пласт снега. Он зло растирает низ своего тела, стремясь угомонить жар, вновь начинающий подниматься внутри. Снег царапает низ живота своим холодом, но он трёт только сильнее, стремясь очиститься как можно быстрее.       Его бог ждёт его, стоит поспешить.       🦋🦋🦋       Сказать, что Се Лянь был в разрозненных чувствах, не сказать ничего. Стоило только Умину выбежать за пределы их скромного убежища, как всё, что происходило с ними, рухнуло на него, словно снежный уступ. А когда на тебя падает целый снежный уступ в горах, это непередаваемые чувства тяжести и удушья с болью и холодом. На Се Ляня падал снежный уступ. Он знал, что это такое. Собственно говоря, удушья, боли и холода особо не ощущалось. Ну, разве что холод, немного. А вот тяжесть от всех тех чувств, испытываемых им, мог позавидовать не один горный уступ.       Се Лянь приподнялся на локтях и сглотнул, в тяжёлом смущении смотря на свой перепачканный живот. Белые капли почти полностью высохли и липким слоем покрывали живот, стягивая кожу. Се Лянь вновь поднял свою перепачканную руку. И вот снова это чувство. Воспоминания о его действиях в сторону демона были прожигающе смущающими. И в той же степени… волнительными. Се Лянь пока старался избегать в своей голове слово «возбуждающими». Ведь сама мысль о том, что он может возбуждаться от другого человека по своей воле, а не произвольно, пока не укладывалась в его голове. Как и то, насколько сильно он влиял своим поведением на Сань Лана. Им стоит поговорить, действительно стоит, и у принца была идея, как разговорить его милого демона. Только была она весьма… Волнующей… Хотя не должна была быть такой. Ведь это просто разговор во время тренировки?! Они просто потренируются, чтобы расслабиться, и он задаст пару вопросов и постарается ответить на них тоже. Просто тренировка! Просто тренировка с мечом! Тренировка, которая может закончиться, как всегда, рукопашным боем. Тренировка, в которой он будет трогать Сань Лана за бёдра, прижимая к себе… Прижимаясь сам… Просто… тренировка... Ахах... Он же справится!? Они же всегда тренировались, и…       Мысли принца зацепились на рукопашном бое и чем он дольше думал об этом тем больше краснее погружался в себя хмурясь. В голове бога зрела идея, но эта идея была весьма…смущающей. И все же она могла им помочь.       Одна из бабочек вспорхнула с потолка и приземлилась к принцу на испачканную руку, пока тот был в своих мыслях, и держал её перед собой, устремляя свой невидящий взор на перепачканные пальцы. Хрупкое создание с интересом повела усиками и, вспорхнув крылышками, начала елозить хоботком по ладони. Из мыслей Се Ляня вытащило непереносимое чувство щекотки по всему телу, и не зря. Ведь всю его ладонь покрыли десятки бабочек, не оставляя на ней места.       - Ахаах, прекратите, – чувствуя дискомфорт, принц махнул рукой, стремясь отогнать созданий. Рука была чистой. Се Лянь смутился. Ситуация ухудшилась в следующий его вдох. Кружившие до этого над головой бога, ещё больше бабочек слетело с потолка, и когда Се Лянь набрал в лёгкие воздух, хрустальные создания вспорхнули ему на живот и ноги. Из горла Се Ляня раздался писк. Он не знал, плакать ему или смеяться. Ему стало дико щекотно, словно сотня муравьёв бегала по его телу. Только чувство щекотки победило сильнейшее чувство смущения. Се Лянь почувствовал, как горят его щеки, когда в это же мгновение в пещеру вернулся обнажённый Сань Лан. И застал его…       - Гэгэ? – из горла демона раздался хрип с этим прозвищем, а принц закрыл лицо руками и поджал себе ноги, тем самым стряхивая малышек с себя. На бога был направлен дикий взгляд демона, зрачки заполнили его радужку до краёв, так, что, казалось, его глаза никогда и не были разными. Два утягивающих омута. Принц прижал ноги к себе сильнее.        Каждое из только что ласкающих и истязающих тело принца созданий, потревоженные его движениями, вспорхнули и зависли над ним в нерешительности. Вернуться к нему или устремиться к хозяину? Умин ещё толком не понимал, как управлять этими существами. Но первое, что он попробовал - это приказать им, едва шевеля губами, проваливать отсюда. Те, повинуясь, несколькими взмахами крыльев устремились к хозяину. Бабочки, словно их никогда и не было в этой пещере, возвращались демону в кожу. Своими касаниями они словно раздвигали её и заходили прямо под кожные покровы предплечий, ползая под кожей зудящими бугорками. Хватило всего двух вздохов смущённого бога, чтобы эти негодницы исчезли в теле демона, забирая с собой озаряющий пещеру свет и оставляя их в полумраке. Таком, что они всё ещё могли видеть очертания тел друг друга. Тень пещер вырисовывала их черты, и словно через серую рисовую бумагу проступали тени, выделяемые лёгким светом, стыдливо заглядывающим к ним через угол пещеры. Они всё равно могли видеть друг друга, и это сводило их с ума.       Се Лянь не мог смотреть на голое тело демона вот так просто. Особенно когда в его положении глаза так и норовили выхватить всю нижнюю часть тела. Представшая картина была крайне воз… волнующей.       И узнай его мысли демон, он бы немедля согласился с богом. Слишком волнующая картина предстала перед ним. Настолько, что и она отпечаталась на внутренней стороне его век, так же, как и то, что он видел утром. Особенно то, как бабочки мягко скользили по животу и спускались ниже между ног. То, как они задевали крылышками обмякший член бога.       Демон шумно вздохнул, произнося:       - Ваше Высочество, нам стоит и вас очистить… Давайте я намочу свою одежду и оботру вас.       Из-под закрытых ладоней раздалось что-то среднее между всхлипом и писком.       - Они уже очистили меня, Сань Лан.       - О, - это был единственный звук, который издал демон, прежде чем оцепенение обхватило его, как и его бога.       Возможно, они ещё долго не смогли бы прийти в себя, но Жое не хотела больше ждать. Она извернулась змеёй, поднимая свою голову журавликом и качая ей, словно смотря сначала на принца, а потом на собрата демона.       А затем юрко подняла отброшенные штаны демона, закинув те ему на плечо. Штаны принца полетели следом. Се Лянь поймал их в полёте.       Умин же, проморгавшись, отвернулся от бога, давая тому пространство, и начал натягивать на себя нижние одежды.       Жое подала им и верхние одежды, и, стоило им только закончить одеваться, как лента ревностно обвила двумя своими концами их руки и связала их собой на расстоянии нескольких шагов.       Возможно, только она и смогла заставить их двигаться дальше. Двое юношей, поправив на поясах оружия, двинулись прочь из своего укрытия.       Се Лянь устремился вперёд, выходя за пределы пещеры, словно пытаясь сбежать в смущении.       Умин же ступал поодаль, между ними натянулась лента на расстояние четырех чи. Словно вечно соединяющая их нить. Демон замер на краю пещеры, оборачиваясь и всматриваясь в её полумрак, облокотившись рукой на стену. В ней произошло слишком много того, что они оба впитают на всю свою жизнь. Он хотел задержаться в этом месте на чуть-чуть подольше. Но лента слегка натянулась. То принц, тяжело вдыхающий холодный воздух, позвал демона, немного натянув Жое.       Тогда Умин смахнул призрак наслаждения, что навсегда останется в той пещере. Демон вышел на свет, встречаясь взглядом с богом, в глазах которого стояло смущение напополам с решимостью.       - Идём, - одного только слова от принца было достаточно, чтобы они молча продолжили путь.       Умин шёл следом, молча, но в какой-то момент он сбился с шага, поднимая ту самую руку, что облокотилась об камень в пещере. Она была перепачкана в слое тонкой маслянистой слизи. Демон нахмурился, но молча продолжил путь за богом, размышляя про себя, от чего именно она могла остаться в той пещере. Выводы, к которым он пришёл, настораживали. А настораживали они тем, что Хун-эр понимал, что он толком ничего не знает о своих новых способностях и о том, как они работают. Бабочки появлялись сами из его рук, стоило демону испытать сильные эмоции. Сейчас он отослал их обратно, но... как вызвать их вновь? Неосознанно Умин начал растирать скользкую и вязкую массу между пальцами, продолжая думать. Полупрозрачные насекомые были весьма полезны. Первое - они нравились Его Высочеству. Второе - прекрасно поедали неугодных ему демонов. Только это было ещё не всё… Дождь. Гораздо больше его беспокоил и интересовал растворивший водную недолошадь кровавый дождь. Очевидно, что это было переиначенная его телом сила мухи.       Перед глазами демона снова предстали алые всполохи. А затем его губы обожгло. Их настоящий первый поцелуй был с металлическим привкусом, а он весь пропах кровавым дождём.       Они шли довольно долго, и всё это время демон ступал за богом, абсолютно не замечая ни времени, ни того, куда они идут. Ни того, что места, где они находятся, слишком пусты, лишь разрывающее нутро гор реки шумели вблизи.       Се Лянь спокойно вёл его, ориентируясь на заснеженную вершину пика Тунлу, петляя через тонкие ручейки и легко перепрыгивая их. Грубыми порезами шли ущелья, идущие глубоко вниз горы. В них текли тонкие реки, словно действительно кровь гор текла по её испещрённому порезами телу. Слишком много рек и слишком глубокие ущелья. Один неверный шаг, и парой переломов не отделаешься. Смерть ждала ошибившегося в свои нежные объятия. Впрочем, чего таить, эта госпожа ждала путников на каждом шагу по пути к Тунлу. Ее облачением служили серые камни что так и норовили устремиться вниз обвалом и стереть путников с лица земли.       Они перепрыгнули пропасть в чжан длинной, и только тогда остановились на представшем перед ними небольшом плато. То было образовано гигантским камнем, разрывающим водопад на две части таким образом, что он низвергался в пропасть, опоясывая округлый кусок камня, напоминающего выгнутую спину дикой кошки. Это плато нельзя было назвать ровным, и всё же оно прекрасно подходило для их планов.       Глаза принца загорелись счастливым светом, когда он повернулся к своему воину со счастливой улыбкой и произнёс:       - Сань Лан, раздевайся.       Эта фраза вывела Умина из последней мысли о кровавом дожде и выбила воздух из лёгких с вопросом:       – Что?..       - По пояс, ахаха, конечно же по пояс, - Се Лянь смутился, осознав, что его поняли неправильно. – Мы давно не тренировались, и я хочу посмотреть, как Сань Лан справится с рукопашным боем. С саблей ты управляешься всё лучше и лучше, а вот без неё из рук вон плохо.       В этих словах крылась правда. Только вот причиной отвратительных результатов ученика был сам не осознающий того учитель. Который с ласковой улыбкой легко отвернулся от юноши и начал вновь развязывать верхние одежды. Умин не мог этого видеть но Се Лянь едва справлялся со своими завязками, его руки мелко тряслись от предстоящей затеи.       - Ваше Высочество, – попытался возразить демон, слыша, как его принц развязывает пояс. Он тяжело сглотнул слюну, предвидя белую кожу бога, прижатую к холодному камню под его руками, под ним…В контрасте с серым камнем она будет подобна костяному фарфору, что просвечивается на солнце. - Может, нам не стоит раздеваться! На улице крайне холодно, - последнее замечание Умина было не просто так - зима действительно не отпускала их из своих объятий. А от разорванной реки, спускающейся к ним водопадом, долетали ледяные брызги. Даже не смотря на камень, защищающий плато от влаги.       Но Его Высочество, не поворачиваясь, лишь отрицательно покачал головой и произнёс:       - Я хочу видеть все твои движения, да, - Бог сделал паузу, явно нервно сглатывая, и тихо закончил: - Мы быстро согреемся.       В такие моменты Умин особенно сильно хотел разбить себе голову о ближайшие скалы. Ведь, развязывая пояс своих верхних одеяний, демон не мог поверить, что всё это не горячечный сон в лихорадке. Демоны вообще болеют? Умин не знал, но их явно не должно лихорадить, разве что от яда, но не от переохлаждения. И, тем не менее, несмотря на все доказательства реальности происходящего, его определённо трясло. Убирая к своим одеждам саблю и сапоги, Хун-эр устремил взор на полуобнаженного принца и думал лишь об одном. Он никогда не сможет поверить, что всё это – реально.       Перед прыжком хищные кошки частенько кружат перед своей добычей, стремясь загнать в осознание неизбежности её смерти. Что же происходит, когда на арене жизни выступают два тигра? Верно, они начинают кружить друг на против друга, не решаясь напасть один на другого. И если раньше Хун-эр стремился напасть первым, чтобы продемонстрировать свои умения и хотя бы на секунду прикоснуться к вожделенному телу, то теперь он кружил подле бога, словно тот был не его будущей добычей, а огненным цветком, что ошпарил дикому и нерадивому зверю лапы. И теперь тот ходит вокруг него кругом в непонимании, как же противостоять своему опасному и такому горячему противнику.       Казалось бы, их первая близость должна была усилить голод ненасытного чудовища, что жаждал плоти его бога, в теле этого отвратительного верующего. Но стоило богу лишь пожелать узнать, чего именно хочет этот жадный монстр в его теле, как демон немедля наступил ему на горло. Его принцу незачем знать о таких грязных вещах. Достаточно того, что демон и так теряется в своей вседозволенности, а бог ему всячески в этом потакает. И чем больше он будет в это погружен…       Тем меньше он сможет себя сдерживать, и тем быстрее Его Высочество поймёт, с кем именно он решил...       Умин не хотел договаривать даже мысленно то, что было произнесено в момент их первого поцелуя. Это было слишком невозможно. Это было слишком тяжело, подавляюще, разбивающе для его сознания. Будто всё, на чём он существовал, обрушилось на него и вот-вот раздавит. Умин желал лишь видеть бога. Помогать ему. Стать камнем под его ногами. Потом он стал жаден. Желая идти подле него. Желая, чтобы бог принял его помощь. Теперь же эта жадность стала всепоглощающей, и готовилась вот-вот вырваться наружу. И, тем не менее, как бы бог ни говорил, что ему дозволено всё, он будет себя сдерживать, молчать. Будет пытаться.       Но каждая из стен, которую он возводил, держа оборону в своём не равном бою за расположение и ненависть к себе, рушилась столь же быстро, как и возводилась. Они словно покрывались паутиной из тонких трещин от вседозволенности, и демон не знал, как этому противостоять.       Бросок не то чтобы стал неожиданностью. Скорее, он был ожидаем. Всё тело демона было переполнено напряжением. Он видел, как бог бросился к нему, как капли брызг, лизнувших его тело, медленно скатились по обнажённому торсу бога. Умин пытался смотреть в глаза противнику. Но и в этом он проигрывал. Сильное и гибкое тело, двигающееся с неумолимой скоростью, так и манило к себе. Его хотелось подмять под себя и прижаться к нему, потереться и зажать на этих скалах. Бог бы позволил ему это. Возможно, это бы было в рамках того, что они могут делать. Но если он совершит нечто подобное, новых вопросов о его низменных желаниях было бы не избежать. А это значит, что бога срочно нужно было отвлечь. И ничто так хорошо не отвлекало принца Сяньлэ от любых мыслей, как хороший бой.       Демон выставил блок надвигающемуся удару руки и перехватил ногу бога. Но лишь на мгновение. Нога, ударом стремящаяся в бок демона, вырвалась, и демон быстро отскочил назад. Жизненно необходимо было держать дистанцию. Если его бог уведёт его в коленный бой, проблем не избежать.       Демон отступал с каждым надвигающимся ударом и выставлял блок за блоком, пока Его Высочество наседал на него, всё ближе подводя того к бурной кромке воды. У Хун-эра действительно были проблемы с рукопашным боем. Для любого, кто бы посмотрел на их тренировки, это напоминало бы больше избиение, чем бой. Всё дело было в том, что когда они находились на расстоянии сабли друг от друга, демон мог отразить удары или ударить сам, иногда ошибаясь. Часто ошибаясь. Очень часто ошибаясь, чтобы сильное тело подошло к нему со спины, и он оказался в своеобразных объятиях бога, пока тот движет его руками и правильно расставляет его ноги. Не редко в забытьи оставляя руки на его бёдрах и зорко следя лишь за тем, как он движет руками. Его Высочество всегда предпочитал показать, как именно нужно было держать оружие и переставлять ноги, а не говорить. Так Сань Лан запоминал лучше. То, что Се Лянь обманывал в этом не только демона, но и сам себя, никому знать было не обязательно. То, что Его Высочество прекрасно знал, что его демон выполнит любой приказ, и вовсе не обязательно ему каждый раз демонстрировать, как именно надо, тоже им игнорировалось. Стоило этой мысли только проскользнуть в сознание Се Ляня, как тот немедля упразднял её и делал неэффективной, подтверждая это в своей голове собственноручно написанным свитком о том, что его демону обязательно. Обязательно! Надо всё показать. Признаться, самому себе, что он сам в один из моментов, когда ещё не осознавал свои чувства, начал пользоваться тренировками в недопустимом смысле, принц не мог. Не мог, потому что с ним ранее этого не происходило. И он и сам действительно не понимал, как долго он мог держать и поглаживать бёдра демона. Как он мог задержать пальцы на запястьях и начать водить большим пальцем тонкие окружности в задумчивости. Он действительно не понимал своих действий, а потому и не отслеживал. Но рукопашный бой. Рукопашный бой - это было совсем другое для них обоих. И они оба это знали. Во-первых, Умин всегда проигрывал. Без исключений. Как бы принц не уверял его, что ему не будет больно и что он может совершить удар, демон не мог это сделать. Блокировать? Да. Отойти и избежать удара принца? Сколько угодно. Но напасть на своего бога? Недопустимо. Не руками. Лишь защищаться.       Умин уже ступил одной ногой в ледяную воду, когда принц, заметив это, отступил, хмуря брови, и тихо с грустью произнёс:        – Это не тренировка, Сань Лан, так дело не пойдёт. Если ты хочешь научиться сражаться, - и принц покачал головой, продолжая тихо, совершая нажим на каждом слове в следующем предложении: – Ты. Должен. Сражаться. Иначе ничего не выйдет       Демон опустил голову, стоя двумя ногами в ледяной воде, одна из них была опущена на колено. Надо же, а ведь он даже не заметил, как его бог буквально вышвырнул его с их «тренировочной площадки». И в голову к демону пришла совершенно другая мысль, которая заставила его кулаки сжаться, а зрачки расшириться. Если он действительно хочет, чтобы его бог не задавал ему тех ужасных вопросов, он должен исполнить его желание.       Умин медленно поднялся, с его нижних одежд стекала вода, и он успел заметить, каким взглядом бог скользнул по ним, а затем демон ринулся к богу с такой скоростью, что человеческий глаз не смог бы отследить и толики его движения, и он обрушился на бога чередой ударов. Он вовсе не собирался его бить. Лишь помахать кулаками, обозначая то, чего так хочет божество, но…       Куда жалкому демону до сильнейшего бога войны? А в том, что его божество сильнейшее на небесах, Хун-эр никогда не сомневался.       Его опрокинули в ту же секунду. Просто легко взяли и перекинули через плечо. Они перешли в бой на камне и катались так по полу. Умин стремился ускользнуть и встать вновь на ноги. Но бог не давал ему это сделать, и в одно мгновение горло демона мягко сдавили чужие руки в удушающем захвате, а талию крепко обхватили бёдра, не позволяя пошевелиться. Одного необдуманного движения бы хватило, чтобы почувствовать удушье. Только Умину не было нужды двигаться, чтобы его чувствовать. Разгоряченное тело бога сзади и обнимающие его бёдра были удушающими без всяких усилий. Умин почувствовал, как жадно дышит его принц. Как вздымается горячая и скользкая от пота грудь. Сколько на самом деле длилась их тренировка, и сколько текли его размышления?       Все эти мысли не имели смысла, демон чувствовал, как перед его глазами всё начинает расплываться. Демон чувствует, как его голова растворяется в чужом биении сердца и вжимается головой в чужую грудь. Тук. Тук. Тук. Тук.       Так всегда заканчивался их рукопашный бой. Демон проигрывал, и не важно, в какой позе они оказывались, он просто становился глиной под чужими руками. Его бог будет недоволен. Они опять не сражались. Но… даже недовольство Его Высочества было ничем против этого транса, в который горячее тело за его спиной вводило его, стремясь удушить и повалить вниз. Глаза Умина заслезились, и лишь тихий голос, что всегда в такие моменты зовёт его, мог вытащить демона из забытья.       - Сань Лан? Сань Лан? - принц всё ещё не отпускал его из захвата. Что было слегка необычно, ведь обычно бог держал его несколько секунд, а потом, хмуря брови, грустно отпускал демона и объяснял, почему он должен научиться биться безоружным.       - Да, Ваше Высочество? - он наконец-то нашёл в себе силы ответить.       Затем его бог сделал заминку, словно облизывал пересохшие губы и хмурил брови, а потом произнёс:       -Тебе… нравится? Вот так?       - Что? - демон почувствовал, как его зрение проясняется.       - Тебе нравится, когда я тебя так зажимаю? - этот вопрос неожиданно обрушился на демона ведром ледяной воды, потому что он понял, почему он возник.       Его тело осознавало свою вседозволенность намного больше разума. Так что ноги бога едва касались его возбуждённой плоти там, внизу. Бежать было некуда, нужно было что-то говорить, но что?       - Если Сань Лану неприятно… - принц начал было возиться, стремясь расцепить ноги, но он лишь задел плоть, и демон тихо перебил:       - Нет, - и бог замер, крепче вжимаясь в чужое тело и перехватывая ноги так, что они спустились к паху, буквально окольцовывая возбужденную плоть и при любом движении трясь об неё.       Демон вновь почувствовал себя раздавленным. Он был в ловушке и не знал, что делать. Всё стало необозримо хуже, когда бог за его спиной абсолютно невинным голосом произнёс:       - Сань Лан, что же нам делать? Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал, или тебе действительно неприятно? Тебе следует сказать мне, что именно тебе нравится? - демон чувствовал подвох, он чувствовал, что словно спускается в длинный узкий колодец, крышка которого вот-вот захлопнется, и он попадёт в ловушку. Нужно было выбираться, нужно было как-то выбраться из этого.       - Сань Лан не хочет говорить со мной? - опять этот мягкий голос небожителя, который спрятал в себе демона-соблазнителя.       - Хочу, - тихо солгал демон, или не солгал? Он не хотел отвечать, но мысль о том, чтобы выбраться из этого захвата даже на миг не появлялась в его голове.       - Тогда Сань Лан ответит на мои вопросы? - демон буквально слышал, нет, видел, как его бог с ласковой улыбкой начинает закрывать тяжёлую крышку колодца.       - Да, Ваше Высочество, - он чувствовал, как погружается всё ниже, и его руки скользят в узком лазу.       - На все? - эти слова были сказаны с лёгким движением обнимающих его ног.       И демон проскулил что-то, что принц, хмыкнув, засчитал за утверждение.       - Сань Лан, что ты знаешь о том, как мужчины занимаются любовью, и что из этого ты бы хотел попробовать со мной? - крышка захлопнулась, но за секунду до этого принц скользнул в узкий лаз, становясь самой главной ловушкой в жизни этого ничтожного верующего.