Это больно — умирать?

      После посещения Азкабана, Гарри решил не спешить отчитываться о проделанной работе, а предпочёл позаботиться о состоянии Гермионы, которая не привыкла к такому длительному взаимодействию с преступниками. Они трансгрессировали в Лондон, недалеко от Министерства. Неподалёку была небольшая кафешка, в которой часто обедали работники Министерства Магии.              Гарри пошёл делать заказ, а Гермиона выбрала отдалённое место, чтобы не привлекать внимание. Хоть был и вечер, а шанс встретить знакомых в неподходящее время всё же оставался.              Перед глазами Гермионы продолжал стоять образ Драко, который, как ей казалось, она никогда не забудет.              — У них не было пасты, поэтому я взял пиццу, ничего?              —А? Да… всё хорошо.              Гарри оглядел подругу, которая, хоть и пыталась привести себя в порядок, выглядела явно в раздрае. Ему было до жути интересно, что именно произошло между ними, но знание того, что подруга не любит, когда о ней беспокоятся чрезмерно, не позволило ему расспрашивать её. Да и его самого раздражают постоянные расспросы миссис Уизли относительно его личной жизни, потому что она всё равно – пока не увидит своими собственными глазами и не проверит возможную девушку Гарри – надеется на то, что у Джинни есть шанс, чтобы создать с ним семью.              Джинни для Гарри уже давно не мечта и не объект воздыхания, поэтому он даже не считал нужным говорить об этом больше и чаще.              — Я отправила Патронус Рону с указанием места, будем ждать их.              Гарри кивнул, он видел, что подруга странно смотрит на еду и предположил, что это из-за Малфоя, вернее, из-за условий, в которых он живёт. Он помнил, как его кормили Дурсли, когда были недовольны его поведением, поэтому мог предположить насколько всё печально в этом плане в Азкабане.              — Не будешь ничего спрашивать?              — Не думаю, что тебе в радость будет пересказывать всё по несколько раз, поэтому я подожду, когда придёт Рон и Тео.              — Тогда не смотри на меня так, — отстранённо попросила Гермиона.              — Как?              — Как будто пытаешься проанализировать меня и понять, о чём я думаю.              — Гермиона, — Гарри сидел напротив подруги, поэтому подался вперёд, чтобы говорить тише, — Малфой сделал что-то против твоей воли?              — И да, и нет.              — То есть?              — То есть, что я не выразила протеста, но в тоже время и слов согласия не было.              — Что было?              — Поцелуй, — Гарри удивлённо вскинул брови, — он… умолял. Драко попросил к нему прикоснуться, но его понесло и всё закончилось тем, что он начал меня целовать.              — И ты?..              — Позволила это. Не сомневайся, потом, когда его состояние стабилизируется, он ещё пожалеет об этом. Всё же он прекрасно знает, кто я… а там, там была нужда. Думаю, это было из-за того, что он изолирован, а не из-за того, что это я.              — А эти засосы? — Гермиона потянула руку к шее, — ой, брось, они заметны были в кабинете, когда ты не до конца застегнула пуговицы.              — Была бы другая – он поступил бы также.              — Не могу об этом судить.              И это была правда, разубеждать Гермиону было занятием глупым и абсолютно бессмысленным, он знал это хорошо. Но также он собственными глазами видел, как Малфой смотрел на неё, как буквально пожирал взглядом. Гарри мог допустить мысль, что это было из-за того, что он заточён и света белого не видел, но интуиция подсказывала ему, что всё не так просто.              — Поэтому я не собираюсь придавать этому слишком много значения. Просто поцелуй, просто соприкосновения губ. Ничего такого.              — А если он продолжит?              — Когда его состояние стабилизируется, вряд ли. Найдёт себе пассию и будет с ней счастлив.              — А если бы тебя любой другой попросил бы о таком одолжении? Ну, из тех, кого ты сегодня видела. Так же бы поступила?              — Нет, — возмутилась Гермиона, наблюдая, как Гарри со спокойным лицом пережевывал пиццу.              — Потому что это был Малфой? Так почему он не мог захотеть этого, потому что это именно ты.              Свежевыжатый апельсиновый сок был великолепен.              — Потому что это я, а такие, как я…              — И тем не менее ты с Нарциссой в прекрасных отношениях. Почему ты думаешь, что Малфой не мог изменить своё мнение?              — Потому что это будет проблематично.              — Попробуй скрыть их, — Гарри показал пальцем на шею Гермионы, — пока Рон их не заметил, иначе это будет разнос. О том, что произошло между вами – я не скажу. Обсуждать это с ним или нет, решай сама.              Гермиона поднялась, чтобы пойти в туалет, через плечо бросив тихое:              — Спасибо.              На что Гарри кивнул и помахал рукой, чтобы она шла скрывать следы. Он запустил пятерню в волосы, превращая и без того совиное гнездо, в больший беспорядок.              Это всё становилось чуть более опасным, поэтому нужно будет быть ещё более осмотрительными.              ***              Прошёл час, пиццы остыли, однако это не мешало им наслаждаться едой и продолжать диалог.              — Когда ты раскроешь карты и скажешь, с кем ты в отношениях? — не унималась Гермиона.              — Почему ты думаешь, что я с кем-то в отношениях?              — Да ты светишься как новый галлеон!              — Нет, поверь, я…              — Да не слушай его, он партизан, — неожиданно появившийся Рон похлопал Гарри по плечу, падая на стул рядом. Тео кивнул Гермионе и сел возле неё.              — Вы задержались.              — Мы мчали, как сумасшедшие!              — Холодная пицца – отстой! — разочарованно протянул Рон, поднимая кусок пиццы и не наблюдая тянущегося сыра.              — Скажи спасибо, что она вообще есть.              — Так, ладно, — Тео решил взять оборот разговора в свои руки, — как он?              — Вполне отлично. Я бы даже сказала, что в некотором смысле его состояние выше среднего.              — Травмы?              — Синяки и ссадины он мне не показывал, но я их не исключаю. На руке мелкие шрамы. Он довольно ловок, может бесшумно передвигаться, формулирует мысли нормально, эмпатичен. Память, на удивление, не так сильно пострадала, как могла бы, но всё равно есть повреждения. Есть вещи, которые он не может вспомнить, думаю, что это не из-за дементоров. Я могу предположить, что у него есть и ложные воспоминания, но это станет понятно только после длительного наблюдения и лечения. Главное – вытащить его оттуда.              — Хвала Салазару, он не сошёл с ума, — облегчённо ответил Тео, откусывая кусок пиццы.              — Нет, в этом плане нам повезло.              — Вы когда отчитываться пойдёте? — поинтересовался Рон.              — Я в любом случае буду докладывать Роланду, поэтому к Кингсли пойдёт непосредственно он и обсуждать состояния тех, кого будут сопровождать в Мунго.              — Думаешь, он им заинтересуется?              — О, поверь, — Гермиона странно улыбнулась, — этот случай будет в его личном топе.              Рон рассмеялся.              — Прямо как Лаванда.              — О, да.              — А ты, Гарри?              — Уже поздно, скорее всего Кингсли уже не в Министерстве, с утра пойду к нему.              — Ты ему рассказала? Ну о том, что в мире происходит, — спросил Тео.              — Да… о! Точно. Он попросил кое-что передать.              Тео удивлённо посмотрел на Гарри, потом на Гермиону, которая копалась в своей бездонной сумочке.              Через минуту она достала блокнот, пролистала его, остановившись там, где Драко положил свои записки. Каждая из записок была подписана: «маме» и «другу».              Для Тео получить подобное от Драко было невероятно, потому что он не был уверен в том, что Малфой к нему относился, как к другу.              — Это мне? Он сам писал?              — Да, он попросил… захотел сам попробовать написать, содержание я не знаю.              Тео осторожно развернул записку, поглядывая на всех, пока они не сводили глаз с записки.              Почерк был неровным, буквы плавали: то выше, то ниже, но стиль Драко всё равно был узнаваем.              

«Привет, Тео.

      

Я даже не знаю, что именно тебе сказать, кроме того, что я по гроб жизни тебе буду обязан. Не знаю уж, кого я в прошлой жизни спас, раз ты так впрягся за меня. Я не заслуживаю подобного, однако от всей моей скудной души тебе благодарен. Спасибо, дружище. Я о многом хочу тебе сказать лично, а вместить всё в записке вряд ли получится, поэтому скажу одну просьбу, которую, думаю, ты и сам решил бы сделать.

      

Я уверен, что и Поттер и Уизли будут защищать свою подругу, но они не всегда смогут наблюдать за ней. У них рано или поздно появится своя личная жизнь и их тандем постепенно будет угасать и перестанет быть «мы двадцать четыре на семь вместе», поэтому, прошу, приглядывай за ней, как только я выберусь – я займусь этим сам, а до этого времени – подстрахуй.

      

И ещё, у меня проблема с воспоминаниями о Забини и Паркинсон, особенно о ней, по возможности проследи за ними. Возможно, у Пэнси проблемы, о которых мы даже не догадывались.

      

Д.М.»

      — Вот же чертяка, — сказал Тео и разразился заливистым смехом, который подхватили остальные.              Первая шестерёнка заработала. Это успех.              Вечером Гермиона написала письмо Нарциссе, где подробно пересказала всё, что узнала, не раскрывая ненужных подробностей.              ***              Роланд был после ночной смены, поэтому намеревался свалить домой отоспаться, однако появившаяся на пороге Гермиона, взгляд которой буквально горел, заставили его остаться. В блокноте было полное описание его внешнего вида, которое было ей открыто, психологическое состояние, небольшое интервью.              — И он просто сидел и смотрел на красивую женщину, сидящую рядом?              — Мне и передвижения его описывать нужно? Я не думаю, что это…              — Мне важно всё, Гермиона, вплоть до того, как он пожирал тебя взглядом.              — Он не…              — Расскажи это кому-нибудь другому. Итак, я жду подробностей, которые ты утаила.              — Это…              Изначально Гермиона взяла с собой диктофон, чтобы Роланд больше заинтересовался Драко, однако от его личной просьбы, которую она выполнила, включать это… при целителе, было крайне неловко. С учётом того, что там были слышны звуки поцелуя. Она изначально даже представить не могла, что такое будет.              — Он же не…              — Нет, нет. Он попросил прикоснуться, — говорить это Роланду было нелегко, — я гладила его руку: от пальцев, до бицепса. Затем он ластился щекой к руке, а потом… его понесло и так получилось, что он поцеловал меня.              — А ты?              — Я… участия не принимала, но не сопротивлялась.              — Позволила, другими словами, — Гермиона кивнула, — что-то ещё? Гермиона, я не собираюсь оценивать твои поступки и эту ситуацию с морально-этической точки зрения, я занимаюсь сексом с женщиной на первом свидании, если нас обоих это устроит. Мы говорим о поцелуе. Он пациент, его потребности нам нужно понимать. Ты же не маленькая девочка.              — Он прикоснулся к груди, сжимал бедро. Это делал одновременно, затем целовал шею и оставил засосы.              — Как он выглядел?              — А вы не понимаете? Ну, он явно был возбуждён.              — И ты думаешь, почему?              — Просто нужда, явно не из-за того, что это я.              Роланд подумал, что она явно себя недооценивала.              — Один поцелуй?              — Нет, — он заинтересованно хмыкнул, — потом был второй, через время. Но он отличался от первого – был невероятно нежным, он не держал меня.              — Это звучит очень интересно. Ты знаешь содержание записок? — Гермиона отрицательно покачала головой. — Хорошо. Ну что ж, я к Кингсли, как раз мы скоро выписываем Лаванду, так что Драко Малфой получит полностью всё наше внимание.              ***              Теодор долго раздумывал над словами Драко: почему он попросил его об этом, это было странно, особенно для Малфоя. Причём он не мог списать это на то, что Драко ей как-то проникся, времени они провели мало, а до этого его она интересовала чисто жизнь подпортить и ей, и Поттеру… Что-то тут не складывалось.              — Малышка, вот да, да-а…              Нотт остановился возле кабинета Блейза, услышав его голос.              — Вот, ты всегда так хорошо делаешь мне приятно.              — Тебе нравится?              — Да-а…— прошептал голос девушки и у Тео переключился тумблер.              Это был голос не Паркинсон.              Тео беспокоило два вопроса: что за дерьмо у них происходит и почему они не наложили заглушающее?              Хоть кабинет Блейза находился далеко, от основных и частопосещаемых, мимо него всё же ходили волшебники, особенно те, кто направлялся в архив.              ***              В архиве, как и всегда, было тихо, пусто и пыльно. Гарри попросил его найти упоминания об одном артефакте, который был при преступнике, которого они с Роном недавно поймали, поэтому лучше было перестраховаться и знать, с чем придётся работать.              В помещении был небольшой столик, как раз для работы с большим объёмом документации, потому что больше определённой нормы брать на себя нельзя было и каково же было удивление Нотта, когда он увидел Паркинсон, скрупулёзно читающую какую-то книгу.              Тео заметил, что она так сосредоточена, что, кажется, не слышала, как он зашёл. Он невольно вспомнил их разговор с Гермионой, которая высказала предположение относительно того, что с ней могло быть что-то не так и лучше бы её проверить, но как понять, что это действительно так?              Из-за того, что Нотт считал их обоих предателями, он даже не пытался с ними поговорить, а сейчас это будет выглядеть максимально странно, но ему нужно узнать, потому что есть вероятность, что спасать ему нужно не только Драко, но и Пэнси.              Внешне она практически не изменилась, убрала, разве что, свою прямую чёлку и отрастила волосы до лопаток. Однако это касалось внешнего, сопряженного с миловидностью девушки, которая всегда, по крайней мере в глазах слизеринцев, была хорошенькой. Но вот язык её тела… у неё под мясо были обломаны ногти, на некоторых была видна свежая кровь. У неё никогда не было привычки грызть их. Шея и голова были буквально вжаты в плечи, ногой постоянно постукивала. Она вся выглядела, как натянутая струна.              Это было не похоже на неё. В Пэнси всегда чувствовалась лёгкость. Она часто юморила, делала странные вещи, по типу: выбирать несколько недель подарок на день рождения, в итоге решив сделать его своими руками, ела шоколадную пасту с солёными орешками или был момент, когда она хотела перекрасить себе волосы, рубиновый, платиновый, зелёный даже был, но по итогу остановилась на своём родном, потому что она не придумала с чем сочетать такой цвет волос.              В какой-то момент, Тео даже сейчас припомнить не мог, когда она перестала «тусить» в компании Драко, Крэбба и Гойла, не то, чтобы Нотт был туда вхож, но всё же частенько наблюдал за ними и видел, как они взаимодействовали. А потом, резко и неожиданно, она начала отношения с Блейзом и вытворяла странные вещи.              Вопреки сформировавшемуся мнению относительно неё, она всегда предпочитала «правильное» поведение в отношениях. Помнится, что, когда они у неё были курсе на четвёртом, Тео и Драко случайно об этом узнали, потому что увидели их двоих на заднем дворе, когда возвращались с тренировки по квиддичу. Не было никакой пошлости, просто сидели на траве, Пэнси облокотилась на его плечо и они увлечённо что-то обсуждали, Тео даже не помнил что, поэтому, когда он видел, что подруга так откровенно вела себя на шестом курсе, когда буквально к Блейзу могла в штаны полезть, его укусила змея сомнения, однако всё же это было не его делом, чтобы вмешиваться. Да и поведение Драко тогда было странным, поэтому он посчитал, что всё меняется и его «друзья» в том числе. У него не было никакого права хоть как-то влиять на них и интересоваться тем, что в их жизни происходило.              И если он тогда проебался и не заметил того, что происходило с ними и никак не повлиял на то, чтобы помочь им, то сейчас он поступит иначе.              Он подошёл ближе и кашлянул, чтобы привлечь внимание.              Пэнси вздрогнула всем телом, вжалась в спинку стула и обоими руками схватилась за книгу.              — Эй, расслабься, это всего лишь я, — Тео проследил за тем, как Паркинсон выдохнула, очевидно узнавшая его по голосу, и медленно повернулась к нему, старательно натягивая дежурную улыбку.              — П-привет, п-просто неожиданно, обычно здесь никого.              — Да, но в последнее время я частенько наведываюсь сюда, — улыбнулся Тео.              Тео хотел посмотреть, что читает бывшая подруга, однако она заведомо специально прикрывала название книги.              — Ты хочешь сесть за стол? Я могу уйти.              — Нет, мне нужна всего пара книг, так что можешь продолжать.              Пауза вышла неловкая, почему-то Тео упорно видел в Пэнси затравленного зверька. Он даже успел подумать, что у него начала развиваться паранойя.              — У тебя всё хорошо?              Она пыталась подавить подрагивание плеч, но вышло это плохо, поэтому Тео заметил.              — А… я…              — Какие люди, — раздался голос за спиной Пэнси.              Тео поклялся бы чем угодно, но никогда в жизни он не видел такого испуганного взгляда. Ни у кого. И тем более у Пэнси.              Он словно в замедленной съемке, как в магловских фильмах, перевёл взгляд на Блейза, который к этому моменту успел положить руки на плечи девушки. Её взгляд из затравленного трансформировался в безжизненный, словно стеклянный.              — Тебе что-то нужно от моей девушки? — Блейз специально выделил последние слова.              «Вообще, нет, но теперь да», — подумал Тео.              — Видишь ли, она как раз читает то, что мне нужно, поэтому я жду, когда она закончит.              Блейз удивлённо приподнял бровь, подцепил пальцами книгу, закрыл её и принялся читать названия.              — «Редкие артефакты периода восемнадцатого века» Брут Анс. Дорогая, а тебе это зачем?              Его голос был до жути мягким, только для Тео и, очевидно, для Пэнси он звучал иначе.              Пэнси, на удивление Тео, не растерялась.              — Адам говорил, что у преступника несколько артефактов, с одним работает команда Поттера, а с другим наша, поэтому я решила поискать информацию об этом.              Блейз мягко рассмеялся, погладил девушку по щеке, склонился и поцеловал.              Тео на долю секунды увидел, как сжалась её рука в кулак и тут же расслабилась.              — Тогда работай, увидимся позже.              Пэнси кивнула и Блейз ушёл, не попрощавшись с Тео.              — Как ты понял?              — Понял что?              — Что ему нельзя знать, что я читала.              — Так ты и от меня это скрывала, поэтому быстренько трансформировал книгу, чтобы он не заметил.              — Спасибо.              И вновь повисло неловкое молчание.              Пэнси не читала, а Тео даже не принялся искать интересующие его книги.              — И всё-таки, ответь на мой вопрос, — напомнил Тео, внимательно сканируя её взглядом.              — Нет, ничего не хорошо…              — Тебе нужна помощь?              — Не знаю… Тео…              — Тяжелый случай, Пэнс. Я не легилимент, мысли не читаю.              — Дело в том, что…              ***              В кабинете было пусто, рабочее время вышло уже несколько часов назад, а вот документация, не уменьшалась.              Роланд сегодня был выходным, поэтому они вместе с Фрей работали вдвоём, тяжелых пациентов не было, так что они справились со всеми обязанностями, а так как Гермиона на дежурстве, то продолжила она куковать смену в гордом одиночестве.              Раздался стук в дверь и Гермиона на автомате ответила:              — Войдите.              Она не сразу подняла взгляд, только тогда, когда послышался странный грохот.              К ней завалился Теодор, который крепко держал Паркинсон за руку.              На немой вопрос Грейнджер, Тео ответил коротко:              — Это полный пиздец.              ***              В их кабинете был чай на любой вкус, всё благодаря Фрей, поэтому первым делом Гермиона заварила чай на ромашке, Паркинсон выглядела плохо. Тео попросил налить кофе.              Гермиона ничего не спрашивала, очевидно, что ей всё расскажут и без её вопросов, иначе бы сюда они не пришли.              — Я уже сказал, что это пиздец?              — Да, ты сказал, что полный, — подтвердила Гермиона.              Тео выглядел не лучше Паркинсон, они вдвоём как будто воскресшего Волдеморта увидели.              — Начну издалека. Ты знаешь, есть ли зелья, которые меняют сознание?              — Да, — задумчиво ответила Гермиона, перебирая в памяти все известные ей зелья, — такие есть, они относятся к запрещённым, а найти рецепты тот ещё вопрос, так как они, скорее всего, описаны в учебниках, которые относятся к наитемнейшей магии. Не то чтобы это было невозможно, просто затратно по времени.              — Минусы зелья?              — Подчинение, нестабильность, отсутствие элементарной воли, всё зависит от того, что за зелье.              — Как часто? Ну… то есть, чтобы человек не выбрался из этого состояния.              — Зависит от человека, которому это зелье дают. К примеру, Гарри может сопротивляться Империусу, что не каждый может сделать, поэтому, чтобы подобное зелье на нём сработало, его опаивать им нужно очень долго. От полугода. Люди, которые более подвержены подчинению, будет достаточно месяца-двух, если волшебник комбинирует это с психологическим «ломанием» и давлением, то последующая доза зелья может снизится, так как воля человека уже расшатана, и он в полной мере не отдаёт себе отчёт. Скажем, до пары капель в день.              — Его можно обнаружить?              — Отклонения психологического характера на диагностическом круге заметить тяжело, но если есть… физическое повреждение мозга, то да. Но если мы говорим о том, что на жертве не было никаких явных физических повреждений, то остаётся анализ крови. Если жертва регулярно употребляет, то следы останутся. Если тот, кто опаивает, не хочет, чтобы это было заметно, то он на какое-то время может прекратить вливание в организм зелья и подчинять, — Гермиона вспомнила слова Драко, — к примеру Империусом, а затем Обливиэйтом или какими-то другими комбинациями.              — Всё-таки, ты реально надежда, Грейнджер.              Гермиона смутно улавливала нить, которую стремился косвенно донести Тео. Это всё явно касалось Паркинсон.              — По времени это около недели, но я так понимаю, времени столько нет, — Гермиона принялась надевать халат, — Идёмте, там на смене Финиганн, думаю, он сможет сделать всё быстрее.              ***              Анализ крови Паркинсон был на руках. У Гермионы волосы дыбом вставали от того, что она вычитывала в результатах.              Помимо общих низких показателей, которые уже являлись отклонениями от нормы, в крови также обнаружены разные примеси.              — Что там? — Пэнси впервые за весь вечер подала голос в присутствии Гермионы.              — Как и сказал Тео – полный… капец. В твоей крови есть следы нескольких зелий, которые относятся к запрещённым. Я… дело в том, что тут даже есть следы Амортенции. Все следы запрещённых зелий слабые, но они есть. Человек, который находится под такими зельями практически… не человек.              — Ты имеешь в виду?              — Живой труп, с точки зрения личности. Подавленная воля, подчинение, амортенция. Уверена, что если ты сдашь анализ мочи, то там будут найдены следы психотропных веществ.              — Что значит психотропные вещества? Уж прости, Грейнджер, но я не справочник, — подал голос Тео, который немного улавливал суть.              — Психотропные вещества или транквилизаторы — это препараты, которые снимают тревогу, эмоциональное напряжение, некоторые из них обладают выраженным снотворным эффектом, другие – противосудорожным и расслабляющим скелетную мышцы. Причём подобные вещества прописываются врачами. Обычному человеку такое не продадут в аптеке.              — Блейз… уёбок.              Паззл постепенно складывался у Гермионы.              — Но как ты… осознала всё происходящее?              Пэнси потупила взгляд, затем посмотрела на Тео, который кивнул.              — На последних курсах, у меня был парень… его звали… его… — слёзы потекли по щекам, Гермиона взяла девушку за руки и мягко проговорила:              — Всё хорошо, Пэнси. Сейчас ты в безопасности, — хоть Гермиона и старалась успокоить девушку, в душе она понимала, насколько эфемерно это ощущение безопасности.              — … его звали Алекс, он был когтевранцем. Это было на четвертом курсе. И в какой-то момент, я не помню в какой, мы с ним расстались. Вернее, он бросил меня, мне это тогда показалось странным, потому что мне казалось, что у нас любовь. Ну, подростковая, но любовь… — её голос сипел, но она продолжала, — но потом я видела его с другими девушками, из-за этого я была полностью разбита. Где-то в середине пятого Блейз стал всё чаще появляться рядом со мной… вернее, как я думала тогда, он был во мне заинтересован ранее, но не предлагал ничего. Ну и так получилось, что мы стали проводить больше времени. И постепенно мне начало казаться, что мы тянемся друг к другу, но по итогу… у нас появилась лишь физическая близость. Я перестала придавать этому значение, словно что-то отключилось во мне. Делала то, что мне не свойственно, вела себя так, как никогда раньше. Последние несколько лет, всё стало ещё хуже. Я не могла вспомнить, что я делала в той или иной комнате, что я вообще видела и слышала. Провалы в памяти стали чаще. Я решила вести дневник, записывать дни и события, вплоть до времени, чтобы хоть как-то цепляться за воспоминания. Но по итогу я не помню, как даже записывала всё это. А блокнот я недавно нашла, видимо память была настолько стёрта, что я даже не помнила, где он лежал. Недавно, около полугода назад, мне начали сниться кошмары. Мне так казалось, однако я всё же думаю, что это не кошмары, а …              — …воспоминания, — закончили Тео и Гермиона за неё.              Гермиона посмотрела на Тео с немым вопросом о том, что они обсуждали, Тео кивнул.              — Я так понимаю, Поттера и Уизли мы будем вводить в курс дела.              — Да. Ещё вопрос, тот парень, с которым ты была, он… жив?              — Наверно, я не знаю… не помню, — Пэнси начала плакать, закрывая лицо руками.              — Память Драко, как решето, когда это касается Пэнси, память Пэнси, когда это касается Забини. Тебе не кажется, что тут явно что-то есть? — Гермиона с нежностью посмотрела, как Тео гладил Пэнси по голове.              — Да.              — Пэнси, в виду некоторой профессиональной привычки, я всё записываю на диктофон. Информации много, пациентов тоже, поэтому и сегодня я тоже им воспользовалась. Мы не можем знать, что будет с тобой после того, как ты уйдёшь за пределы больницы. Если мы правильно думаем, то Блейз, очевидно, нарушает твои права на самых разных уровнях. Но доказать, с такой памятью и без улик мы не сможем. Верно, Тео?              — Да, поэтому я тоже думаю, что вырывать тебя из той среды сразу, будет опасно, кто знает, что он может вытворить, а с учётом… — Тео замолчал и посмотрел на Гермиону, она поняла его, — некоторых ситуаций, мы должны придумать план, как нам помочь тебе.              — Вы хотите стереть мне память? Чтобы Блейз не знал этого? Но он точно не владеет легилименцией.              — Но ты не можешь быть застрахована от сыворотки правды, как минимум. Да, зелье очень сложное, но с учётом всех данных, то Блейз вполне мог научиться его варить.              — А если… если и он тоже…ну под влиянием? Мне казалось, что он любит меня.              Тео передёрнуло, он слышал, как Блейз трахался с какой-то девицей в кабинете, такое могло быть постоянно. А с учётом того, что Блейз насиловал в Мэноре… Пэнси явно не до конца понимала происходящее.              — Может быть и так, — ответила Гермиона, — но из-за того, что мы этого не знаем, лучше перестраховаться.              Гермиона тренировала свой Обливиейт на маглах, которые так или иначе видели то, что не должны были, она филигранно обходилась с воспоминаниями, не трогая важные, потому что, если она забудет какую-то деталь, особенно, где фигурировал Блейз, это вызовет подозрения.              ***       Пэнси ушла, они переслушали запись диктофона. Тео радовался находчивости Гермионы, хоть и не был уверен в том, что без согласия это было законно. В её порядочности он не сомневался, но в случай чего эта запись будет хорошим доказательством.              — Насколько ты уверена, что Блейз тоже под влиянием чего-то?              — Возможно, что не «чего-то», а кого-то. Я не верю в то, что обычный школьник мог такое провернуть.              — А когда вы на первом курсе справились с Квиррелом? А когда на втором Поттер и Уизли справились с Василиском и крестражем? А то, что Поттер вообще выжил на четвёртом и вы вернулись на седьмом?              — Удача?              — Да брось, не всё зиждется на ней. Знания, опыт, умения, информация. Компиляция всего помогла вам.              — Но нас было трое, а он…              — … явно не один. Да. Только я не могу зацепиться ни за кого, чтобы понять, кто может за ним стоять.              — У него были какие-то связи?              — Ну… насколько я помню, он подначивал Драко присоединиться к инспекционной дружине Амбридж, на что Драко потом согласился, но это вряд ли можно назвать связями.              — С кем он чаще взаимодействовал?              — В Хоге? Да особо ни с кем, с Драко и нами иногда, но его правильнее назвать было бы одиночкой, почти как я. В Мэноре, если верить слухам, то с Бел…с тёткой Драко, да и многими Пожирателями и егерями. У него были прекрасные отношения.              — Нам нужно найти этого Алекса, о котором упоминала Пэнси, если он жив, то возможно сможет объяснить свою причину такого поведения…              — Думаешь, что это могло быть из-за влияния Блейза?              — Ты думаешь, что он не мог этого сделать?              — Мог. Но как найти этого Алекса?              — Связаться с Полумной или Джоу. Хоть какую-то информацию, но они должны о нём знать, но сперва проверить списки погибших. Если есть его имя, то уже спрашивать непосредственно о том, каким он был.              — М-да, задачка. А что насчёт Драко?              — Роланд каждый день встречается с Кингсли, обсуждая нюансы. Он заинтересован в том, чтобы изучить Драко.              — Хвала Салазару, — выдохнул Тео.              — А ещё… проверь списки тех, кто опрашивал Блейза. Всех, кто к нему приходил, когда это было разрешено и как часто.              — Думаешь?..              — Не исключено.              — Ты нечто, Грейнджер! — воодушевлённо воскликнул Тео и сгрёб в объятия девушку. Он давненько заметил, что у него иногда очень странная на неё реакция, но Тео списывал это на благодарность. Однако после записки Драко, что-то неприятно кольнуло между рёбер, но он не понял, что именно, но пообещал себе отрефлексировать об этом.