Это больно — умирать?

      Поцелуй затянулся, но никто из них не собирался превращать это во что-то большее. Иногда подобные действия нужны для того, чтобы расставить всё по своим местам; для них это оказалось именно тем, в чём они нуждались, то, что поможет им двигаться дальше.              Полное понимание последствий своих действий Нотт осознавал с самого начала; бросаться громкими фразами в присутствии Рона начал лишь для того, чтобы создать некоторое ощущение ответственности за сказанное и, в некоторой степени, это добавило решимости вытворить что-то, выходящее за пределы его принципов. Он знал, что однажды получит от Драко по челюсти и понимал, что вряд ли Грейнджер будет распространяться об этом. Сейчас она не была в отношениях с Малфоем, чтобы как-то оправдываться за эту ситуацию и считать это изменой.              — Прости, — шепнул Тео, поглаживая скулу большим пальцем.              — Не самое приятное, что может услышать девушка, после поцелуя, — отшутилась Гермиона, ей не хотелось задавать давящий тон разговора.              — Ты поняла, что я имел в виду.              — Более чем.              Это было выше его сил, но всё же он отстранился от Гермионы, облокачиваясь на спинку дивана. Это нужно было им.              Ей – понять себя и разобраться в чувствах. Ему – доказать мысль: он не предаст друга, ведь именно Тео больше всех на свете желал Драко счастья.              — Знаешь, я думал, — голос звучал надломлено, с хрипотцой, — что подобный выбор даётся легче, но оказывается, что это ни хрена не так. Я чувствую себя отвратным другом, который поставил свои эгоистичные чувства выше счастья друга. Вернее, осознал, что не смогу этого сделать. Я прекрасно осознаю, что у нас нет и не может быть отношений и от этого… так больно. Грейнджер, прикинь? Мне снова больно.              Как-то Гарри позвал всех в бар на свой День Рождения. Все вымачивали, что могли, начиная танцами на столе, заканчивая игрой «семь минут рая». Только Гермиона, которая не особо пила алкоголь и Тео, который, по какой-то причине хорошо его переносил и не пьянел, оказались теми трезвенниками, которые потом помогали остальным расползтись по домам. Так вот, в тот день был один из первых их откровенных разговоров, в результате которого Гермиона узнала об отношениях Нотта-старшего с младшим и о том, как он начал общение с Драко.              — Тебе больно чаще, чем ты замечаешь.              — Я не отказываюсь от своих чувств, как и не отказываюсь от своих слов: Драко нужно будет постараться завоевать тебя, искупить и исправить все свои ошибки, а это дело не одного дня, но знаешь… читал я этого вашего Достоевского с его идеей, что даже в самом пропащем человеке есть свет. Думаю, подобные мысли и помогают нам двигаться дальше и прощать тех, кого, казалось, мы никогда не простим.              Гермиона и сама это понимала и более того был ещё один момент, который не давал покоя – Рон. Если Гарри уже сделал там какие-то выводы, то Уизли так легко не примет Малфоя, пусть он и исправится раз двести.              Для этого всего тоже нужно время.              — Чисто теоретически: ты бы встречалась со мной?              — Чисто теоретически: можно было бы и замуж выйти.              Тео обречённо вздохнул: — Был бы маховик времени, признался бы тебе раньше.              — Но даже это не гарантировало бы тебе наши отношения.              — Даже крохотная возможность этих отношений – всяко лучше, чем ничего, — фыркнул Тео.              — Лучше сделать и сожалеть, чем не сделать?              — Типа того, надеюсь, в какой-нибудь параллельной вселенной мы будем вместе, — улыбнулся Тео.              — Жалеешь, что сблизился так со мной?              — Нет, я безмерно счастлив, что ты появилась в моей жизни и, если бы у меня был выбор, я бы всё равно предпочёл общение с тобой и несбыточную мечту твоему отсутствию.              — Кстати, — Гермиона поднялась и подошла к шкафу. Затем начала перерывать какие-то пакеты, — держи.              Непонятный свёрток упал Нотту на колени, после чего тот принялся его раскрывать.              — Что это?              — Вся доступная информация о пирамидах и артефактах, которые предположительно могут быть там. Кстати, не обязательно спускаться прямо в гробницы, вряд ли там есть что-то – это самое банальное место.              — Думаешь, мы этого не знаем? — с обидой в голосе спросил Тео.              — Вы ищете в окрестностях Каира? А что насчёт Гизе?              — Нам было сказано, что плато Гизе было изучено и там не было никаких артефактов.              — А кто передал информацию?              — Адам, — ответил Тео, словно Гермиона знала его, затем увидев её взгляд, поправил, — который работает с Пэнси.              — С Пэнси и?..              — Блейзом.              В комнате повисла тишина и даже стрекотание насекомых, которое до этого доносилось с улицы, не было слышно.              — А ты уверен, что именно так всё и было, а не наоборот? Что Гизе не изучен, а в Каире уже проверено?              — Блять, — злобно выругался Тео, хватаясь за голову. — Охренеть. Чёрт, мне пора.              Уже стоя возле входной двери, Нотт мялся, словно пытался решиться.              — Будь осторожна, — голос Тео звучал уверенно. — Если он тебя не защитит, я лично ему устрою допрос с пристрастием.              — Я и сама могу себя защитить.              — В этом я нисколько не сомневаюсь, но я всё равно буду за тебя переживать.              ***              Грейнджер не приходила к нему несколько дней и Драко это раздражало. Причём больше его волновал факт того, что он, черт возьми, не знал причины такого её поведения. К нему приходила та девушка, которую он видел, но Малфой не рискнул спросить у неё о Гермионе, да и сомневался, что она, как на духу, расскажет ему всё.              Претил и тот факт, что по какой-то неведомой ему причине, она не посчитала его тем, кому могла бы довериться и попросить утешения, если оно ей было необходимо.              В дневное время прислушаться к чему-то, что было в метрах двадцати от его палаты – нереально, это не Азкабан, где даже с херовым слухом услышишь, как мышь крадётся.              Спустя ещё сутки, Гермиона всё же пришла к нему.              — Нет, ты всё-таки можешь мне объяснить, где тебя дракклы носили? — не выдержал Драко.              — Была занята.              — Чем?              — Рабочими вопросами.              И это была правда. Министерство потребовало отчёты о проделанной работе с выводами и перспективой лечения.              — Ты выглядишь потерянной. Что там за рабочие вопросы были, что они тебя так из колеи выбили?              — Помимо рабочих вопросов, я ещё и продумывала твой план побега, если ты думаешь, что всё это так легко, то, увы, – нет. Я себе всю голову поломала над тем, как это провернуть с наименьшими потерями.              — Я думал, что ты привыкла к такому, учитывая, насколько насыщенной была у тебя жизнь в Хогвартсе, — ухмыльнулся Драко, за что получил своей карточкой по макушке.                     ***              Перестраховавшись, Гермиона отложила побег на выходные, чтобы, если Министерство захотело бы проверить Драко, они застали его в палате, а не где-то за Лондоном.              Гермиона перерыла тонну информации, которую только могла раздобыть. Долорес очень постаралась, полностью уничтожив любые упоминания о матери, которые хоть где-то могли быть записаны, словно её никогда не существовало.              — Ты нашла способ как меня провести мимо системы слежения за преступниками?              — Честно сказать, не до конца, было бы проще, будь ты анимагом, но есть одна руна, которая может с этим помочь. Она как бы…заменяет магию, т.е. твою будут считывать, как мою, — пояснила Гермиона, пока Драко переодевался в магловскую одежду. Было непривычно видеть его в выцветших джинсах и бесформенной футболке. Хотя даже такая одежда подчёркивала его природную красоту.              Малфой подставил руку, чтобы Гермиона высекла руну. От прикосновения палочкой жгло кожу, словно раскалённым железом. Все руны напоминали ему иероглифы, но выглядело аккуратно, да и Грейнджер старалась закончить быстрее, чтобы он меньше чувствовал жжение.              — Так, а дальше?              Наведя палочку на Драко, Гермиона прошептала: — Реду́цио.              Малфой на глазах начал уменьшаться и стал размером не больше шариковой ручки. Даже в такой ситуации Грейнджер представляла всю неловкость, которую испытывал Драко, вперемешку с шоком и стыдом, но это был единственный, менее заметный способ.              Протянув к нему руку, Гермиона трансфигурировала подушки в подобие человеческой фигуры, которую накрыла одеялом.              Маленького Драко она посадила в карман и приказала вести себя как можно тише и не мельтешить по карману. Не то, чтобы его действия были бы заметны в таком положении, но ей бы причиняли дискомфорт.              Идя по коридорам Мунго, Гермиона слышала своё бешено бьющее сердце в ушах. Ей казалось, что все знали о том, что она делала, каждый взгляд для неё мерещился осуждающим, паника достигала своего пика, когда её кто-то окликал.              Выходя из больницы, она осмотрелась по сторонам.              — Боже… у меня есть карманный Драко, — нервно хохотнула она и через несколько секунд почувствовала укол в области бедра.              ***              Гермиона сняла кардиган, параллельно доставая карманного Драко, который всю дорогу всячески копошился в кармане всем своим действом показывая, насколько глубоко он ранен подобным отношением к своей персоне.              В гостиной мягко светило заходящее солнце, а легкий вечерний ветерок колыхал тюль.              — Энгóргио.              Малфой вернулся к своему облику. Выражение его лица было в точности тем, каким она себе его видела. Комичность ситуации с карманным Драко хоть как-то выбивала из головы мысль, что он здесь, в её обители, что они нарушают закон, что он преступник и она теперь тоже, пусть и во имя благой цели.       — Не смотри на меня так.              — Как? Как ты смотрела на карманного Драко?              Она закатила глаза и направилась в спальню, кидая через плечо: — Забудь.              Пока Гермиона переодевалась, Драко расхаживал по её квартире, рассматривая фотографии, книги, картины, словно для этого сперва не нужно было получить разрешение.              Вся квартира Гермионы была в светло-бежевых тонах, с некоторым яркими акцентами в виде вазы глубокого синего цвета, картины Айвазовского и других атрибутов интерьера, которые прекрасно гармонировали между собой.              Дольше всего Драко задержался на ванной. Он уже и забыл, что это такое – окунаться полностью в тёплую воду, ведь в Азкабане максимум – ведро ледяной воды северного моря, да и то в редкие дни.              — Если хочешь, можешь посидеть, мне в любом случае нужно приготовить ужин, — предложила Гермиона, протягивая ему трансфигурированную одежду.              — Мне нужна будет палочка.              — Твоя в Министерстве, у меня осталась какая-то палочка, не помню чья, но думаю, что ты сможешь ей пользоваться.              Гермиона направилась в кухню; Малфой подцепил её за локоть и потянул на себя. Он нежно поцеловал её в висок, шепча на ухо:              — Спасибо, Гермиона, карманный Драко очень доволен.              Он скрылся в ванной, а Гермиона со смешанными чувствами поплелась на кухню наконец, кажется, осознавая, как ей будет тяжело проводить время рядом с ним.              Гермиона не придумала ничего лучше, чем приготовить лёгкий суп на курином бульоне, кашу, из тех, что у неё имелась, и овощной салат. За несколько недель Гермиона вводила новые, а по факту те, которые Малфой ел раньше, продукты, чтобы его желудок с лёгкостью переваривал это.              Несколько дней назад она сделала запас нескоропортящихся продуктов и сгрузила их в свою сумочку, также там уже находилась палатка и прочие инструменты, которые могли бы им пригодится.              Прислушиваясь к шуму воды, Гермиона невольно вспомнила тело Драко, а услужливое воображение дорисовало картину, как парень нежится в ванной, потирает свои мышцы, зачёсывает влажные волосы назад, а некоторые капельки воды стекают на грудь.              Так, Гермиона, отвлекайся.              Включив телевизор, Гермиона попыталась сконцентрироваться на какой-то юмористической передаче, лишь бы не слышать шума воды.              ***              Драко вышел из душа весь мокрый. Он был в штанах, а на шее висело полотенце, одной стороной которого он вытирал свои волосы, обрамлявшие худое лицо.              Маленькие капельки стекали с локонов, прочерчивая дорожку от груди к торсу. Драко видел, как Гермиона следила за этим и решил воспользоваться ситуацией, ведя пальцами за капелькой, опуская руку всё ниже и ниже, пока не добрался до пояса штанов и немного потянул их вниз, на что услышал смущённое «прекрати».              — Ты первая начала, Грейнджер, нечего было смотреть на меня таким взглядом.              — Каким таким?              — Очевидно таким же, каким я смотрю на тебя.              ***              Развалившись на диване в гостиной, Драко ждал Гермиону из ванной и рассматривал её фотографию.              Если бы не все его предрассудки относительно чистоты крови и её вечное пребывание в компании Поттера и Уизли, Малфой допустил мысль, что мог бы заинтересоваться ей и его искренне терзал вопрос: почему Поттер упустил такую девушку, а Уизли не удержал.              — Милая пижамка, Грейнджер, — похвалил Драко, когда Гермиона вышла из ванной. — Костюм с котиками выглядит просто очаровательно.              — Спасибо, — ответила Гермиона, смущённая его комплиментом. Это был подарок родителей.              Гермиона взяла блокнот и бумаги, разложив их перед Драко, который вопросительно посмотрел на неё, ожидая объяснений.              — Мы поспим несколько часов, а затем отправимся к предполагаемому месту проживания Орфорда Амбридж.              — Вместе?              — Ну, — зависла Гермиона, вспоминая времена палатки, — да. Тебе не нужно будет сидеть дежурить.              Малфой искренне рассмеялся, отмечая очаровательность Гермионы.              — Хорошо, конкретизирую: в одной постели?              Гермиону прошибло от вопроса и мурашки пробежался от затылка до кончиков пальцев.              — Раздельно.              Она сидела перед ним, скрестив ноги, на полу. Драко не справился с искушением и, облокотив локти на коленки, начал медленно опускаться к Гермионе, удерживая её взглядом.              Драко дрочил в палате, представляя Гермиону, вспоминая теплоту её рук, нежность голоса. Даже подрочил, пока принимал ванну, но легче не стало; фантомное желание никуда не делось. Он желал её, она нужна была ему как воздух. Малфой облизнул губы и растянул их в улыбке, заметив, как Грейнджер сглотнула. Её растрёпанные волосы обрамляли хорошенькое личико, пухлые губы манили к себе, а взгляд так и притягивал к себе. Драко махнул головой, чтобы убрать волосы с лица, которые падали на глаза.              Между ними было катастрофически мало расстояния, но Драко всеми силами удерживал себя от бездумных поступков.              От поспешности.              — Я бы хотел…— тягуче проговаривал Драко, — спать с тобой.              Гермиона смотрела на него, ощущая себя заколдованной. Она чувствовала, что проигрывала в игре, правил которой она не знала. Грейнджер покачала головой, если она подпустит его так, то это явно не пройдёт бесследно.              Драко перевёл взгляд на настенные часы.              — У меня уже День Рождения, Грейнджер, сделай мне подарок, — томно прошептал Драко ей в губы, между ними не было даже жалкого сантиметра. Он нагло и по-свойски вторгался в личное пространство.              Гермиона развернулась, чтобы посмотреть на время: была половина первого ночи, пятого июня. Она облизнула губы, а Малфой, с щемящим грудь трепетом, рассматривал её профиль.              Она была лучше, чем его фантазия.              Прекрасней, чем эротический сон.              Нужнее, чем он мог себе представить.              Опустившись на колени, Драко подцепил пальцами подбородок Гермионы и повернул её голову к себе. С нескрываемым трепетом смотрел на неё, не желая отпускать из поля зрения. Он видел, как сбилось её дыхание, как трепетали ресницы, как приоткрылись губы.              Гермиона уперла руки в его грудь: — Драко…              Она касалась его кожи и чувствовала, как билось сердце под руками. Жар его кожи опьянял, но Гермиона приказывала себе не забывать, что через несколько часов им нужно было отправляться в глушь Лондона. Грейнджер сжала руки в кулак, слегка царапая его кожу и выбивая из него глухой стон.              — Гермиона, — в тон ей выдохнул он.              — Мы не можем. Не сейчас.              Он ухмыльнулся, а Гермиона сразу же нахмурилась, поняв почему.              Медленно он начал приближаться к её губам, Гермионе сносило голову от того, что он пах её любимым гелем для душа.              Вишня, табак, ваниль.              Сзади раздался звук разбивающегося стекла, Гермиона и Драко вздрогнули, а затем повернулись на звук. Живоглот перевернул вазу с сухоцветами и довольно замяукал. Гермиона спешно поднялась, призывая палочку.              — Кажется я начинаю понимать, почему Уизли терпеть не мог твоего кота, — мрачно заметил он.              Момент был упущен.              Чёртов кошак.              Драко поднялся. Гермиона починила вазу и навела порядок, а Драко следил за её дёрганными и напряженными движениями.              — Я поставила будильник, поэтому если что я разбужу тебя.              Драко угукнул, завалившись на диван.              ***              Как Драко и планировал, он тихо сидел в её комнате, наблюдая, как мерно поднимается и опускается её грудь.              Странное дело, он до безумия хотел её, а сейчас ему достаточно просто наблюдать за ней.              Гермиона Грейнджер, девушка, которая рисковала всем ради него, девушка, которая почти отвечала ему взаимностью, девушка, которую он называл грязнокровкой, девушка, которая всегда поражала его своей щенячьей преданностью Поттеру.              Драко задумался о том, что вот так начинать отношения явно дурной тон и мать не учила его такому обращению с ведьмой. Она воспитывала его галантным джентльменом, который всегда берёт во внимание пожелания дамы и не смеет давить на женщину.              Быть может продиктованное желание было следствием длительного отсутствия людей в жизни, и доля правды была в словах Гермионы, но в одном он был уверен точно, никакая другая ведьма ему не нужна была.              Гермиона повернулась на бок, из-за чего Живоглот сдавленно мяукнул и лёг на подушку возле головы.              Он решил в первую очередь дать ей понять, что на него можно рассчитывать, ему можно доверять, затем нужно поговорить и расставить все точки над «i», чтобы не было никаких недопониманий и затем обрушить на неё все свои проявления любви и заботы, на которые он только был способен.              ***              Всё же Драко передремал около часа в гостиной, Гермиона подняла его позже, чем встала сама, поэтому, когда он вошёл на кухню, то напомнил совёнка.              Малфой потёр лицо и сдавленно простонал, разминая затёкшие мышцы. Зевнув, он подцепил кружку кофе, которую протягивала Гермиона.              Горький, но бодрящий.              Когда с завтраком было покончено, Грейнджер повела Драко за собой.              — Это твоё, — уверенно проговорила Гермиона, указывая на стопку одежды, на которой лежал чёрный парик.              — Что это?              — Вещи.              — Я вижу, что вещи, Грейнджер. Какого хера они женские?              Гермиона пожала плечами; хмурый взгляд Драко её немного веселил.              — Если меня кто-то увидит, а рядом будет платиновый блондин, это сразу же вызовет вопросы.              — То есть я должен буду ходить в женской одежде и делать вид, что я женщина? Ты в своём уме?              — У тебя есть идея получше? Это только на людях, затем я буду трансфигурировать твою одежду и парик в мужскую.              — Вот это невиданная щедрость. Мы будем трансгрессировать, кто нас увидит?              — Не будем.              — Что-что? — переспросил Драко.              — Чтобы по моей магии не могли отследить наше перемещение, мы будем передвигаться, как маглы. И только в экстренной ситуации я воспользуюсь порт-ключами, которые перенесут нас в безопасное место.              — Ты… — Драко замолчал, когда услышал стук в окно, Живоглот сразу же поднялся к окну.              Птичка влетела в гостиную и приземлилась на плече Гермионы.              — Они написали ответ?              — Как видишь, — ответила Гермиона, разворачивая бумагу.       

      «Дорогая Гермиона, надеюсь ты понимаешь, что делаешь, но в любом случае мы на твоей стороне. Хоть и пребываем в некотором состоянии шока от того, какие безумные идеи посетили твою светлую голову.

      

      Пиши письма чаще, чтобы мы понимали, насколько глубоко вы копнули. Тео обмолвился о том, — она запнулась, — том, что признался тебе и попросил передать, что это никак не повлияет на ваши отношения.

      

      Мы начали искать артефакты в Гизе и уже нашли один, надеюсь, что дальше дело пойдёт быстрее и мы в скором времени вернёмся в Лондон.

      

      Искренне твой, Гарри».

             — Он тебе признался?              Она трижды пожалела, что начала читать письмо вслух. Хорошо, что он не упомянул о поцелуе. Хотя рано или поздно Драко всё равно узнает.              — Ты тоже.              — Что ты ему ответила?              — Переодевайся, нам выходить через пятнадцать минут, — Гермиона прошла мимо, собирая важные документы в сумочку.              — Я задал вопрос, Грейнджер.              Гермиона, открыто игнорирующая этот вопрос, молча ушла в свою комнату, оставив Драко в состоянии полного шока.              Попросил, блять, присмотреть.