Это больно — умирать?

      Скрипя зубами, Драко оделся. Разумеется, попутно матеря всех, кого знал.              Разглядывая собственное отражение в зеркале, Малфой не мог не признать, что выглядело всё не так плохо, как он успел подумать. Его волновала не сама одежда, а то, что, пусть и вынужденно, но в мужском амплуа Драко перед Гермионой представал весьма сомнительно: то отвратным слизеринцем, то негодяем, то предателем, то преступником.              Цокнув, Драко повязал на шею платок, который прятал его кадык.              — Смотрю, ты основательно подготовилась, даже одежду выбрала по моему цветовому предпочтению, — хмыкнул Малфой, когда Грейнджер появилась в дверном проёме.              — Рада, что ты оценил, — парировала Гермиона, рассматривая парня. — Я помогу тебе с париком.              Гермиона аккуратно собрала его волосы, затем надела специальную, как она сказала, шапочку и принялась фиксировать парик.              — Вообще нужно использовать клей, но, я думаю ты понимаешь, что с ним нужно быть аккуратным. Главное сильно не мотай головой…              — Ты так постаралась ради меня, Гермиона, — елейно прошептал Малфой, задумчиво вглядываясь ей в глаза в отражении. — Но почему не магией?              — Если ты останешься один, то так ты сможешь привести себя в порядок.              Драко не сводил с неё взгляда. Лёгкий румянец появился на её скулах.              — Ты собираешься оставить беглого преступника одного? Грейнджер, должен же быть предел твоей вере в людей, — хмыкнул Драко, перехватывая её руку, которая поправляла прядки волос.              Малфой повернул голову к руке и прижался губами к запястью, слегка укусил и тут же облизнул кожу. Она не успела возмутиться, как Драко резко потянул её руку вперёд, из-за чего Гермиона начала падать на его спину, удерживаясь другой рукой за его плечо.              Опешивши, Гермиона повернула голову к его лицу, желая спросить что он вытворяет, но Драко с беззаботной улыбкой на губах выдохнул:              — Хватит на меня так засматриваться, мы же спешим, верно?                     ***              Они приближались к вокзалу Кинг-Кросс.              Дорога была полной новых открытий для Драко. Во-первых, он впервые в жизни узнал, что такое ездить в общественном транспорте утром, во-вторых, начал обращать внимание на то, что его всегда окружало, но он этого не замечал, в-третьих, понял, как прекрасно находится среди людей, которые о тебе ничего не знают. Однако же поделиться своими впечатлениями он не мог, Гермиона всем своим видом показывала, насколько она сосредоточена на собственных мыслях, поэтому добирались они в полной тишине.              Проводник проверил их билеты и спокойно пропустил.              — Ты выкупила полное купе? — удивился Малфой.              — Это ещё одна мера предосторожности.              — Сколько нам ехать?              — Не более двух часов.              — Хоть это радует.              Гермиона вздохнула, её откровенно начинала напрягать кислая физиономия Драко в комплекте с пассивно-агрессивной манерой общения, поэтому, не придумав ничего лучше, она спросила в лоб:              — Ты чем-то недоволен?              Драко скрестил руки на груди, едко ответил:              — Ой, нет, что ты. Мне всего лишь нужно было нарядиться в женскую одежду, чтобы добраться до сраного вокзала.              — Мог бы лежать в Мунго в своей мужской одежде, — фыркнула Гермиона.              — Могла бы прикрыть свой рот, если видишь, что я не в настроении.              — Мог бы не показывать мне, что у тебя настроения нет.              — Могла бы ответить мне на вопрос, относительно признания Тео.              — Мог бы отстать от меня, понимая, что это не твоё дело.              Драко фыркнул и закинул ногу на ногу.              — Не моё? Какая прелесть, — он улыбнулся, — только вот ты забыла, что я, вроде как, в тебя влюблён.              — Вот именно, что «вроде как», я не хочу говорить об этом сейчас.              Гермиона полезла в сумочку, Драко прикусил губу.              Несносная.              — Пить хочешь?              — Нет.              — Самочувствие в порядке?              — Да.              — Знаешь что? Засунь своё отвратительное настроение куда подальше! — вспыхнула Гермиона. Мало того, что она постоянно думает о том, как не попасться, как избежать непредвиденных проблем и в целом обдумывает каждый шаг, так ещё и Драко своим поведением ситуацию лучше не делает.              — Что ты ему ответила?              — Что посчитала нужным, то и ответила, — огрызнулась Грейнджер, упиваясь недовольным выражением лица Малфоя.              — О, может быть вы ещё и ночь вместе провели?              — Может и провела!              Чтобы не раздувать ссору дальше, Гермиона, выпив воды, уткнулась в свой блокнот, проверяя записи, которые она сумела найти об отце Амбридж, а Малфой с застывшим выражением лица уткнулся в одну точку.              ***              По ощущениям прошло больше часа. Драко в гордом одиночестве рассматривал виды за окном, незаметно поглядывая на Гермиону.              Больше всего раздражало чёртово незнание происходящего между Гермионой и Тео.              Невольно он анализировал поведение Грейнджер и прекрасно понял одну истину: она не испытывала недостатка в мужском внимании.              Драко почесал волосы, вернее парик, чертыхнулся, потому что ему с ним было неудобно. Как только девушки ходят с длинными распущенными волосами? Красиво? Бесспорно. Но, чёрт возьми, неудобно и жарко.              Помимо всего прочего, Малфой так же прекрасно понимал, что она может быть заинтересована в них обоих.              Подумать только, я уже рассматриваю и такие варианты. Хотя Тео, наверно, лучший вариант, если со мной что-то случится.              Гермиона делала всё и даже больше; подобное «копание» входит в обязанности авроров, но никак не целительницы. Она подставлялась серьёзнее, чем могла себе представить. Это наталкивало его на мысль, что не только он может серьёзно пострадать.              А вот что Малфой будет делать, если с ней что-то случится – он не знал.       Драко передёрнуло от мысли, сердце забилось быстрее, а сраное воображение начало подбрасывать старые фрагменты зверств лжеБлейза, только теперь там были не незнакомые девушки, а Гермиона.              Напряжение копилось в теле с каждой мыслью, отчего пальцы начали выстукивать ритм.              Это невозможно. Как Поттер умудрился не сойти с ума от переживаний за все эти семь лет?              Драко услышал шевеление, повернулся в сторону Гермионы, которая, неожиданно для него, оказалась в катастрофической близости к нему. Она наклонилась к его лицу, рукой прикасаясь к голове.              — Что ты делаешь?              Гермиона посмотрела ему в глаза, выглядел он немного удивлённым: — Поправляю парик, который ты испортил.              Драко снова почувствовал, как шпильки царапали голову. Она поправила то место, которое он расчесал.              — Ну вот, — с гордостью подытожила она, расправляя локоны, — уже лучше. Старайся делать это аккуратно.              Подхватив Гермиону под коленки, Драко усадил её себе на ноги. Он обхватил лицо Грейнджер руками и прижался губами к её губам.              Разумеется, она не ответила.              Драко обхватил одной рукой её затылок, другой надавил на подбородок, заставляя раскрыть рот. С жадностью, не свойственной ему, он целовал её, не позволяя отстраниться.              Он чувствовал, как Гермиона упёрлась руками ему в грудь, сжимая ткань рубашки.              — Эшвелл, через двадцать минут, — Драко вздрогнул от неожиданности, а Гермиона воспользовалась случаем.              — Какого чёрта?! — возмущённо прошипела Гермиона, поднимаясь с Драко.              Он облизнул губы, которые растянулись в улыбке, ответил: — Учусь у твоего кота быть наглым. Как видишь, я неплохой ученик.              Кинув ему «придурок», Гермиона вышла из купе в дамскую комнату.              Тревога медленно начала окутывать его. Его душили собственные мысли об опасности, которая дышала им в затылок и больше всего его волновала безопасность Грейнджер.              Не собственная.              ***              Попытки разговорить Грейнджер не сработали, поэтому шли они в одиночестве к предполагаемому дому Орфорда Амбридж.              Старая деревушка, как и дождливая погода, неприветливо встречала их. Фантомное чувство опасности не оставляло Драко, но Грейнджер не выглядела обеспокоенной. Быть может у него просто разыгралось воображение из-за дурных мыслей?              Дом располагался на пересечении улиц Уолтер-Лейн и Окхэм-роуд, если верить информации, которую она сумела найти. Гермиона предполагала, что сведения могут быть уже не актуальными и единственное, что им оставалось: опросить местных жителей, но вряд ли они получили бы хоть какую-то информацию.              — У тебя же есть план? Как ты вообще собираешься начать с ним разговор? Здравствуйте, дело в том, что рядом со мной один из пострадавших от рук вашего сына, который, ко всему прочему, чуть не убил девушку и держит в подвале нашего сокурсника?              — Очень остроумно.              Улочка, на которую они вышли, была тихой и почти безлюдной, поэтому Драко не побоялся подхватить Гермиону под локоть и увести в проулок между домами.              — Грейнджер, давай хотя бы сейчас будем разговаривать нормально, м?              — Не я это начала, — с вызовом ответила она и Драко мысленно дал себе оплеуху.              — Верно, это был я. Я говорил на эмоциях, я с собой не совладал. Я не прав, слышишь?              — Прекрасно слышу.              — Если выяснится, что Орфорд ничего не знает, что мы будем делать? А если он общается с Амбридж?              — Я искусна в Обливиэйте, Малфой, — холодно заявила она. — А насчёт дальнейшего, то в планах у меня наведаться в гости к их матери. Вот с этим сложнее, потому что она может быть даже не в Англии.              — То есть ты даже не знаешь, где она?              — Информация о её отце была настолько скрыта, что я с трудом её раздобыла. Знаю то, что Амбридж жила с отцом, а брат, предполагаю, с матерью.              — А после разговора? И с отцом и матерью.              — Спасать Блейза.              — Что, прости? — не веря ушам, переспросил Драко.              — Ты меня правильно услышал, Драко, мы пойдём к нему и спасём Блейза. А заодно получим неопровержимые доказательства.              — Ты с ума сошла? Бесспорно, ты искусная ведьма, Грейнджер, но ты ни аврор, ни боевой маг. Хоть трижды мне припомни седьмой курс, но я не позволю отправиться туда просто так.              — У тебя есть варианты получше? Ребят согнали в Египет, чтобы дистанцировать. Нужно что-то делать, иначе ты снова загремишь в Азкабан. В лучшем случае, — уже тише добавила она.              — Грейнджер, он не тот, кто ведёт бой честно. Я вообще сомневаюсь, что ему известно такое слово. Нападать со спины, врать, подставлять, вот это в его стиле. Если ты думаешь, что тебе повезёт, как везло все эти годы в Хогвартсе, то я тебя прошу – подумай ещё.              Драко схватил Гермиону за плечи.              — Если нужно я сам пойду к нему, либо свяжемся с ними, пусть хоть один из них вернётся в Лондон.              — На это всё уйдёт время…              — Грейнджер! — рявнул Малфой, сильнее сжимая плечи девушки, — я… я не стою того, чтобы хоть с кем-то из вас что-то случилось, — тише, — особенно с тобой.              Сердце Гермионы пропустило удар, она только собиралась ответить, как рядом раздался голос:              — Юные мисс, вам нужна помощь? — они синхронно повернули голову. Перед ними был мужчина лет шестидесяти, с густой седой бородой, в темной шляпе и костюме второй половины двадцатого века.              — Да, сэр, — первой очнулась Гермиона, — мы ищем человека по имени Орфорд Амбридж.              Мужчина постукал тростью несколько раз, погладил бороду и миролюбиво сказал: — Что ж, тогда вы его нашли.              ***              В доме на площади Гриммо было до непривычного шумно, в компании Лаванды Пэнси отдыхала душой. Бывшая гриффиндорка оказалась, на удивление, весьма общительной, хоть первые дни разговор не клеился и веяло хогвартскими буднями, но приходы Гермионы и Рона постепенно позволили им сблизиться, потому что гости добавляли тем для разговоров.              — Лав, я сделала лимонный кекс! — радостно сообщила Паркинсон.              — Шоколадный, банановый, теперь лимонный?              — Я хочу найти самый вкусный вариант.              Лаванда поддерживала все кулинарные идеи Пэнси не только потому, что девушка прекрасно готовила, но из-за того, что это было неплохой сменой деятельности для неё. Синяки и следы на теле уже сошли, но вот морально ей всё равно было тяжело. Периодически ночью Паркинсон приходила к Лаванде поговорить по душам.              Пока Пэнси раскладывала кекс по тарелкам, Лаванда сделала чай.              Не успели девушки сесть есть, как раздался характерный звук камина. Девушки побежали в гостиную и увидели тех, кого они никак не ожидали увидеть.              — Рон! — закричала Лаванда, подбегая к возлюбленному. Всё лицо в крови, руки порезаны, одежда разорвана.              — Гарри… что с вами?              Они выглядели так, словно из Ада вернулись.              — Лекарство… Гермиона его оставляла, Пэнси?              — Кикимер! — прорычал Гарри, — принеси всё, что оставляла Гермиона. Немедленно!              — Что с вами случилось? — слёзы текли по щекам, Лаванда с трудом вглядывалась в лицо Рона. Обняв девушку, рыжик поглаживал её по спине:              — Всё хорошо, Лав, сейчас мы в порядке, пусть и не выглядим так.              — Кто? — Пэнси принялась разбирать все снадобья и мази, которые уже принёс эльф.              — Угадай.              Пэнси сжала челюсть. Он добрался и до них. А если это так, то…              — А Гермиона и Драко? Где Тео?              — Я не знаю, — обречённо ответил Гарри, опуская голову вниз. — Я предлагал отправить к ним Патронус, но Тео сказал, что это рискованно.              — Он планировал вас убить?              — Он считает, что убил нас. Мы просто воспользовались тактикой Рона. Только обычно он прикидывается тупым, — отшутился Гарри, — а мы прикинулись мёртвыми. Тео отправился к Роланду.              — Есть! Заживляющие зелья.              ***              Мужчина пригласил их к себе. Дом был старым и обветшалым, однако внутри было по-своему уютно; чувствовалось, что дому не хватает «женской руки», однако нельзя было сказать, что хозяин не следит за своим жилищем. Невольно Гермиона подумала о Норе, о времени, когда они отдыхали там на летних каникулах, в последнее время.              Тоска кольнула под рёбра; Гермиона пришла в себя, почувствовав, как Драко обхватил мизинец руки со своим.              Приготовив чай, мужчина усадил гостей на диван в гостиной, сам же расположился на кресле-качалке возле камина. Грейнджер анализировала всё, что видела, придавая значение любой детали, которая ей только попадалась.              — Я так понимаю, что вы по важному вопросу, — сказал мужчина, отпивая чай, — но я не уверен, что смогу вам помочь.              Гермиона перевела взгляд с книжного шкафа, который располагался вдоль стены.              — Вы нам поможете, если ответите на вопросы, сэр. — Орфорд кивнул. — Не могли бы вы рассказать о своей семье?              Гермиона говорила осторожно, тщательно подбирая слова.              — Ох, — вздохнул мужчина, располагаясь в кресле удобнее. — История моей жизни отнюдь не стоит и крупицы вашего времени, дорогие гости. Но коль уж вы смогли раздобыть информацию о месте моего проживания, значит, это очень важно.              Он прокашлялся, отпил ещё чай и задумчиво смотрел в окно.              — Я маглорождённый. Моя мать была волшебницей, а отец маглом. Она всячески скрывала эту информацию от него, потому что боялась его непринятия. Тогда время было… весьма тяжелое. У них родился я и мать искренне надеялась, что я родился обычным, на худой конец сквибом, поэтому она не знала, что делать, когда я получил письмо из Хогвартса. Тогда отец был в командировке и у неё было достаточно времени придумать способ извернуться. — Мужчина печально улыбнулся. Гермиона крепче сжала руку Малфоя, который уже не скрываясь переплёл их пальцы. — Помимо детских домов, были ещё школы-интернаты, куда можно было сдать ребёнка и забирать его на каникулы или летом. Она не могла не воспользоваться этим, аргументируя тяжелым положением семьи. Я прибыл в Хогвартс раньше, чем положено и около месяца прожил там сам. Отучился, не особо получая удовольствие. Мне казалось то, кем я являюсь – тяжелое бремя для мамы и это её расстраивало. Я очень… любил её.              Орфорд замолчал, затем справившись с собой продолжил:              — Этот изъян, моя принадлежность к миру магии, я считал, что его нужно исправить. Корил себя за то, кем являлся, но и сделать с этим ничего не мог. Кое-как отучился, вернулся домой и столкнулся с проблемой, когда я не знал, что мне делать дальше. Навыков, чтобы работать с маглами у меня не было, а знаний и способностей для хорошего звания в магическом мире тоже. Случайно нашёл работу в Министерстве. Через пару лет женился на Эллен. Родилась Долорес, затем Джозеф, а там развод и всё кануло в Лету.              Гермиона понимала почему он так смазал концовку, но не могла не продолжить теребить старую рану:              — Почему вы решили жениться на магле?              — Мне казалось… я думал, что так, я успокою свою мать. Что, возможно, буду последним по этой линии, но не случилось. Долорес родилась волшебницей, а Джозеф сквибом.              — Вы развелись с женой, когда детям было?..              — Долорес было пятнадцать, а Джозефу… дай бог память, кажется, ему было шесть.              Гермиона замолчала, анализируя информацию.              — Позвольте спросить, — впервые за всю беседу подал голос Малфой, — а почему вы решили, что он был сквибом?              — А почему вы решили, что вы похожи на женщину?              Гермиона подавилась чаем, а мужчина продолжил: — Не то, чтобы меня это волновало, мисс, вам не стоит волноваться. Я не мог знать это наверняка, но он ни разу не проявил магических способностей, поэтому, когда мы развелись Долорес осталась со мной, а Джозеф с матерью.              — То есть ваша жена знала? О том, что вы волшебник?              — Да, она узнала после рождения Доры, наверно, именно с того момента наши отношения начали ухудшаться. Мы пытались их поддерживать ради детей, но Дора… её характер. Она была невероятно трудным ребёнком.              — А какие у вас с ней отношения?              — Признаться честно, никаких. Я бы сказал, что она считала меня жалким не только, как отца, но и в принципе, как человека. Когда она закончила Хогвартс и пришла в Министерство, я… моя работа крайне выводила её из себя. Это, как она говорила, подрывало её авторитет и било по имиджу, поэтому она заставила меня уйти на пенсию, чтобы лишний раз не напоминать о себе, я продал наш дом и отдал часть денег ей и купил себе домик в деревушке. Она не знает, где я нахожусь.              — А ваша жена… она жива?              — Я ничего не смогу сказать, только надеюсь, что Джозеф вырос хорошим человеком.              Гермиона прикусила язык, она совершенно не знала, что говорить в такой ситуации.              — Боюсь, это не так, — холодным тоном ответил Малфой и Гермиона злобно на него посмотрела.              Мужчина ничего не ответил.              ***              Они приехали в гостиницу в Ройстоне, в которой Гермиона успела снять номер заранее. Она принялась изучать все новые сведения, которые получила от Орфорда, а Драко выпил зелья и вымученно завалился на кровать.              — Не обязательно было говорить, что Джозеф не такой, — с укором сказала Гермиона.              — Пусть живёт в своём мире и надеется на лучшее, ты это хотела сказать?              — Даже если и так, Орфорд полностью всеми покинутый, у него никого не осталось.              — И чья это вина?              — Ты можешь быть чуть более эмпатичным?              — Очевидно, что нет.              Гермиона фыркнула и ушла переодеваться в ванную.              Драко попытался встать, но голова кружилась. Он решил выпить ещё зелье и потянулся за сумочкой Гермионы, которую она поставила на тумбочке, но повалился на пол, задевая графин с водой. Драко постарался убрать стекло, но в итоге лишь порезал руки.              Гермиона, услышав шум, выбежала к нему, обеспокоенно спрашивая:              — Драко! Что с тобой?              — Я… в пор…— у Драко начался сильный приступ кашля, кровь медленно начала вытекать из его рта.              — Акцио палочка. Анапнео, — прошептала Гермиона, направляя палочку к шее Драко. — Вулнера Санентур, — порезы на его ладонях начали затягиваться.              — Что…со мн…              — Сейчас тебе лучше ничего не говорить.              Гермиона левитировала Малфоя на кровать и наложила заглушающее на их номер.              В воздухе она начала вычерчивать руны. Отторжение проклятия началось на физическом уровне. Снять его зельями можно было, но страдания будут более длительными, чем если сделать это при помощи рун.              Драко рассеяно смотрел на неё и шептал имя.              — Это, возможно… это точно будет больно, Драко, но ты должен выдержать. Ты справишься, я в тебя верю, слышишь?              Он кивнул. Гермиона не была уверена в том, что Малфой точно понял всё, что она ему сказала.              Проверив руны, Гермиона начала переносить их на его тело, высекая их на его груди.              Драко истошно закричал; руны не причиняли ему боли, это проклятие расплавленным железом текло по его венам, в надежде найти укромный уголок, чтобы спастись. Тело Малфоя билось в конвульсиях, а крик всё больше походил на животный.              Ей было больно от того, что она видела и ещё хуже становилось от мысли, что такое же придётся пройти и Пэнси.              Малфой извивался змеёй, шипя и крича от боли, но Гермиона не сдавалась.              — Акцио верёвка, — быстро проговорила Гермиона. Применять Инкарцеро не вариант, только привязывать его руки и ноги к кровати своими силами.              — Потерпи ещё немного, Драко. Я постараюсь закончить всё быстрее.              Он не осознавал, что она говорила, но реагировал на звук голоса.              — Помни, что ты не один. Я рядом. Я с тобой.