Это больно — умирать?

      Прошли вторые сутки, а Драко всё не приходил в себя, хотя диагностический круг показывал, что его состояние стабильно и нет никаких отклонений.              Первую ночь Гермиона не спала вообще; она не отходила от Малфоя, каждые полчаса проверяя его состояние. Следующей ночью сон всё-таки победил, и она поспала пару беспокойных часов.              Несмотря на всю внешнюю иллюзию уверенности в собственных действиях, внутри Грейнджер то и дело прокручивала всевозможные ситуации, которые только имели место на существование. Никакой Гарри, Тео и тем более Орден Мерлина не помогут ей, если что-то пойдёт не так. Она это полностью осознавала, когда ввязывалась в это дело, но сейчас, подбираясь к истине всё ближе и ближе, её начал охватывать неподдельный страх за собственное будущее.              В сущности, кем был ей Малфой, чтобы она рисковала всем? Это не Рон и тем более не Гарри. Да, она не отрицала заинтересованности и некой влюблённости в нового, неизвестного ей Драко, которого смогла узнать. Только это не делало ситуацию легче или понятнее, наоборот, ей казалось, что она погрязает в трясине и нет ничего, что могло бы ей помочь вырваться.              Всё усложнилось, когда Малфой оказался в Мунго. Как бы не было странно думать об этом, но Тео для неё был неким громоотводом от суровой, беспокойной реальности, которая нещадно относилась к Гермионе, всячески разъедая её морально.              Её также не покидало смутное, фантомное ощущение тревоги. Всё было слишком легко. Нет, добираться до деревни, где живёт отец Амбридж был тот ещё квест, особенно с видом Малфоя, который, при всей его миловидности, выглядел очень… не очень. Не то чтобы она было против карманного Драко, но подобное решение вызывало бы очень много неудобств, поэтому она сразу его отмела. Да и вряд ли бы он согласился на это добровольно.              Пугало другое: при всей безумности и отрешенности Джозефа от всего человеческого – он не напал на неё: ни тогда в больнице, ни в любой другой день, даже тогда, когда Тео не было рядом. Она даже не была уверена, что именно он поспособствовал тому, чтобы ребята застряли в Египте. Манипулировать Адамом или неверно дать информацию мог любой. Да и в конце-то концов это могло быть банальное совпадение, ошибка, человеческий фактор.              Гермиону посещала мысль, что Джозеф мог мстить своей семье и когда они отправлялись к его отцу, то было предположение, что они могут и не застать никого там вовсе. Но если Орфорд жив, то была вероятность, что и его жена тоже. А раз так, то откуда пошла ненависть к маглорождённым? Грейнджер изначально предполагала, что это из-за изоляции от волшебного мира, но тогда он бы мстил ещё и Долорес.              Паззл не складывался. Что им вообще руководило?              Помимо всего прочего, по словам Невилла, Блейза вообще не было видно на седьмом курсе, что многие о нём и не вспоминали, пока в чьей-то речи не всплывало его имя. Получается, что слова Рона о том, что он был там – слух. Но и полагаться на память Драко она не может со стопроцентной уверенностью, потому что на примере Пэнси она убедилась, что с их памятью могли играться и не раз.              Чтобы хоть как-то продвинуться в рассуждениях, нужно было больше информации.              Гермионе срочно нужно было узнать всё об Эллен Кракнелл.                     ***              Написав записку для Драко, что ему нужно делать, если он проснётся раньше, чем она вернётся, Гермиона отправилась в город.              Телефонная будка находилась в нескольких километрах от гостиницы. Справочник был внушительных размеров, таким можно было бы и убить, но Гермиона бежала взглядом по фамилиям, в надежде отыскать нужную.              Шальная мысль закралась ей под кожу, впилась в вену и потекла по организму. Всё тело напряглось, а пальцы на ногах впивались в подошву. Хотелось вжать голову в шею и схлопнуться до размера атома.              Она почувствовала.              Снова то же ощущение, что она испытала в больнице. Тот же взгляд.       Никак не выдав беспокойства, по крайней мере она хотела в это верить, Гермиона продолжила искать и в то мгновение, когда она зацепилась взглядом за желанное имя, она осознала настолько же глупой она была.              — Кракнелл Эллен… — прошептала она, но продолжил за неё чужой голос.              — Мертва.              Гермиона вздрогнула и вжалась в стенку телефонной кабинки.              Он здесь. Совсем рядом.              Какие-то жалкие метры разделяли их друг от друга, но это была совершенно не та близость, которой она когда-либо в жизни желала. Даже злосчастный поцелуй с Роном в Тайной комнате был более желанен, чем это.              Гермиона заставила себя оторвать взгляд от страниц телефонной книги и посмотреть на него, ожидая увидеть то лицо, к которому привыкла.              Однако перед ней стоял настоящий Джозеф Амбридж.              — Попалась.              Она сглотнула.              Было раннее утро, все нормальные люди спали в постели и вот дёрнул же её чёрт выйти именно в это время.              Глупая-глупая-глупая.              — Я заприметил тебя ещё тогда, в Хогвартсе, но ты была до ужаса зациклена на двух придурках и вам явно было не до того, что творилось в стенах родной Альма-матер, помимо инспекционной дружины моей «горячо любимой» сестрёнки.              Гермиона потянула руку в карман, но он резко сказал:              — Только попробуй достать палочку или я убью тебя прямо сейчас.              Она вытащила руку, на что Джозеф снисходительно кивнул.              — Умничка. А теперь ты выйдешь и пойдёшь со мной.                     ***              Мужчина завёл её в ближайший переулок. И каков же был контраст от того, как это сделал Малфой несколько дней назад.              Лучше бы она ещё раз поссорилась с Драко и выясняла отношения, чем провела в компании этого нелюдя ещё несколько минут.              — До чего надоедливая, — он ухмыльнулся и прошелся возле неё.              — Как ты узнал, где я?              — Где вы, ты хотела сказать? Уж не знаю, откуда твоя подружка взялась, но ей я тоже уделю внимание.              Гермиону внутренне перевернуло, и она подумала, что у Драко была бы такая же реакция.              Вопрос набатом бился в голове: как ей выкрутиться в ситуации?              — Видишь ли, с некоторых времён, я очень хорош в преследовании, особенно, если моя жертва сама не идёт ко мне. Я должен был сделать так, чтобы обстоятельства сложились в мою пользу, — его губы расползлись в улыбке. Обворожительной улыбке, что вселяло ещё больший ужас, — Ты такая глупая, Грейнджер, — он резко приблизился к ней, с силой вжал Гермиону в стену стоящего за её спиной здания, нежно поглаживая её щеку.              — Такая правильная, такая хорошая, такая… грязнокровая, — выплюнул он ей в лицо, с едким удовольствием замечая перемены в её взгляде.       Съеденный наспех завтрак подкатил к горлу. Её мутило от его вида, от голоса, от факта его нахождения рядом с ней.              — Не думай, что я просто убью тебя, нет. Наверно, Драко тебе рассказывал, что именно я делал перед тем, как убить всех грязнокровых шлюх в его доме?              Гермиона, стиснув зубы и собрав всю волю, ответила: — Нет, не рассказывал.              Он истошно рассмеялся, лапая Гермиону свободной рукой, её реакция была незамедлительной, но он продолжил, словно её потуги вырваться не имели никакой значимости:              — Тише-тише, — успокаивающе ответил он, — они тоже так делали. Сопротивлялись мне, а после делали всё, что я бы не захотел.              — Странно, я всегда считала, что мёртвые не могут быть в сознании.              — А они не были мёртвыми, я травмировал их настолько, чтобы они не могли сопротивляться, но они оставались живыми. Я трахал живых грязнокровых шлюх, которые медленно умирали после. Те, которые мне больше понравились, жили чуть дольше.              — Почему Малфой?              — Почему Малфой? — переспросил он, затем с силой ударил Гермиону в лицо. — Почему ты задаёшь этот вопрос? Эй! Ты должна спросить, почему я живьём похоронил Блейза. Тебя же это волнует?              Гермиона сплюнула кровь и ответила, внутренне удивляясь собственной дерзости: — Потому что ты не делал ничего… сложного. Ничего такого, до чего бы я не могла догадаться.              На её губах расцвела самодовольная ухмылка, даже Мерлин с того света наверняка удивился её смелости или правильнее сказать безрассудству: — Спустя какое-то время после развода родителей ты понял, что волшебник, однако твоя мать, получив письмо, когда тебе исполнилось одиннадцать, скорее всего как-то договорилась и сделала из тебя сквиба, чтобы руководство Хогвартса тебя не беспокоило. Более чем уверена, что Дамблдор прислушался к ней и оставил тебя в покое, но не факт, что не без выгоды. Ей не нужно было иметь ребёнка волшебника. Дефектного. Неправильного. Неподходящего. Ей нужен был нормальный, по её меркам, сын. А ты, прознав об этом, возненавидел её и всех, кто мешал тебе быть им. Думаю, ты убивал её очень долго, наслаждаясь её страданиями каждый день и однажды её тело не выдержало. А убивать маглов тебе показалось до жути интересным. Необычным. Ненормальным. Вероятно, ты нашёл документы, где увидел свою фамилию по отцу. И решил выяснить, кто он и что из себя представлял. Тебе не понравилось то, что ты узнал, но вот удача, — выплюнула Гермиона, — ты нашёл сестру. Такую же двинутую на всю голову, как ты сам. Оба такие неполноценные, страдающие от недостатка признания. Она предложила тебе работу в Министерстве, за твоё молчание, имидж – был важнее. И вот ты, работник Министерства, заскучал, ведь жизнь в магическом обществе, оказалась такой же рутиной в которой ты жил. А вот убийства делали тебя не таким. Тогда, когда Амбридж пришла в Хогвартс, ты тоже захотел пойти дальше, но вот незадача: причины брать тебя в педсостав нет. Ведь ты ничего, кроме страданий, боли, унижений и убийств – не можешь. Поэтому она позволила тебе жить в Хогсмиде и пользоваться наивными девушками, которых ты опаивал и насиловал, верно? И это продолжалось долго, до тех пор, пока староста Слизерина, самый ненавистный для тебя человек, – Драко Малфой не заметил это. Он начал следить за тобой, опыт у него тоже имелся, и узнавать подробности. Спорю, ты делал то же самое, чтобы понять насколько они опасны. И тут тебе попалась на глаза Паркинсон, в которую ты, быть может, влюбился. А вот у неё была любовь, и ты заметил, что Блейз очень заботился о ней и решил воспользоваться этим, но тебе костью в горле стал Малфой. Он поймал тебя с поличным. В драке серьёзно пострадал Блейз и тебе нужно было спасать свою шкуру. Ты их обезоружил и проклял, чтобы они напрочь забыли о тебе. Пэнси была изначально в неведении, а Тео не так был близок с ними, поэтому ты остановился на этих троих. Винсент и Грегори скорее всего не знали всего, поэтому на них ты забил. Блейза раненого ты спрятал у себя, потому что не знал элементарных, базовых заклинаний, чтобы помочь ему. Предположу, что это было во время зимних каникул. Удачное время. И ты обставил всё так, чтобы Блейз задержался по каким-то причинам якобы дома, но вот дотошность Малфоя тебя не оставила в покое и он, даже несмотря на твоё вмешательство в его память, всё равно обращал на тебя внимание и тебя это раздражало. Ты уничтожил сердце Пэнси, когда вынудил Алекса под Империусом отказаться от неё. А дальше всё как в третьесортном романчике, который можно купить в любой лавчонке: ты, уже в образе Блейза, окрутил Паркинсон, опаивал зельями, экспериментировал с проклятиями, примкнул к Пожирателям и заставлял Драко наблюдать, как ты истязаешь жертв; заставлял его видеть это так, чтобы он не мог помочь твоим жертвам и смею предположить, что ты был уверен, что такой великий, — с нескрываемым отвращением бросила Гермиона, — волшебник, как Волдеморт ни за что не проиграет троице студентов. Но ты просчитался и когда оказался в Азкабане, написал письмо или заставил кого-то передать его своей сестре, которая к тебе пришла, и которая посоветовала тебе уничтожить Люциуса, защищавшего свою семью и оставить гнить Драко, которого ты так ненавидел. Ты приклеил к себе образ Блейза и всячески затирал воспоминания о странном брате Амбридж, который как-то пропал с поля зрения предположительно с девяносто пятого года. Уверена, что Долорес не знала о том, что ты натворил со студентами и узнала всё в Азкабане. Ну и как, я где-то ошиблась?              Джозеф не выглядел удивлённым или шокированным.              Выражение его лица буквально кричало о том, что он в восхищении.              Он, словно забывший о магии, схватил Гермиону за одежду и ударил несколько раз по лицу, но её взгляд ни на йоту не изменился.              Уверенный, статный, без тени страха.              — Вах, Грейнджер, — радость в голосе пробила до дрожи, — ты ещё более невероятная, чем я думал. Но скажу одно: в твоём рассказе есть фактические ошибки, и ты представить себе не можешь какие. Всё совсем не так легко и просто.              Он смеялся, в истерическом припадке и занеся руку в очередной раз, он застыл на месте, попятившись вбок пока не упал вовсе.              Гермиона перевела взгляд и увидела Малфоя.              «Бешенный пёс» – так кстати вспомнилась характеристика от надсмотрщиков из Азкабана; сейчас видя его таким, Грейнджер понимала, что в нём не осталось и следа от прошлого Малфоя, который начал ныть после того, как она прописала ему удар правой на третьем курсе.              — Кх… — пока Джозеф пытался подняться, Грейнджер увидела внушительный камень, которым ему прилетело по затылку. — Какого…              — Не ожидал? Думал, только ты можешь в спину ножи вставлять?              — Неужели наш разговор в Азкабане прошёл мимо твоих ушей? Но как прекрасно, Грейнджер, выбрала Нотта, а Малфоя сделала подружкой?              Прошло несколько секунд, Малфой ринулся на него, но Амбридж молниеносно поднял палочку и направил её на Грейнджер, а затем на него и снова к ней.              Мразь.              Разумеется, Драко уже увидел состояние Гермионы и тоже прекрасно понимал, что в данной ситуации они вообще в невыгодном положении. Её бледный цвет лица, синюшные губы, тоненькая струйка крови, которая стекает изо рта, синяк на щеке. Всё это приводило его в бешенство.              — Уёбок.              Джозеф рассмеялся:              — Драко, Азкабан на тебя плохо влияет, не припоминаю, чтобы ты так вульгарно выражался.              — Отпусти её. Тебе же нужен я?              — Видишь ли, теперь мне нужна она, — Джозеф оскалился и направил остриё палочки на Драко, но, не получив излюбленной реакции – страха, быстро перенаправил на Гермиону, сладостно растягивая: — Кру-ци-о.              Кости словно дробились отбойным молотком, все мышцы сводило в судороге. Боль была нестерпимой и единственное, чего могла желать Гермиона в моменте – смерть.              Истошный крик Гермионы пронёсся по всему переулку, от него у Малфоя кровь в жилах застыла. Всё, о чём он мог думать, это её спасение. Это её жизнь.              Единственная мысль, с которой он кинулся на Джозефа, не отдавая отчёт в происходящем – спасти её любой ценой.              Абсолютно любой.              — Круцио.              Крик смешивался со смехом; какофония звуков разрывала Малфоя на куски; руны адски пекли.              Он буквально желал разорвать себя на части, лишь бы прекратить мучения Гермионы.              Что-то блеснуло возле Гермионы и сразу же пропало.              — Даже не думай, что твои фокусы на меня подействуют, Грейнджер! А ты, Драко, хочешь ей что-то сказать напоследок?              Амбридж схватил Гермиону, прижимая ослабевшее тело девушки, конечности которой подрагивали в конвульсиях.              — Отпусти её! Экспелиар…              — Круцио!              — Протего! — раздалось из-за спины Малфоя. — Драко, наступит ли время, когда мне не придётся спасать твою наглую слизеринскую задницу из очередного пиздеца?              Теодор выглядел так, словно пришёл со спаринг-ринга. Драко метнул взгляд на Гермиону и попытался подняться, но слабость из-за снятия проклятия и боль от рун всё портила. Его мышцы отказывались подчиняться и двигать костный скелет, но выражение лица этого ублюдка было непередаваемым.              — Сектумсепра! — выкрикнул Тео, но промахнулся, изменив направление заклинания, потому что Джозеф выставил тело Гермионы вперёд.              — Вот же тварь, — прошипел Тео.              Сжимая челюсть, дрожащей рукой Тео вновь направил палочку на Джозефа.              Он ненавидел себя. Нотт проклинал себя за то, что отпустил её одну, за то, что позволил ей вытворять эти безрассудные вещи, за то, что вообще ввязал её в эту ситуацию.              Если бы не он, то всего этого не было бы.              — Не смеши, Нотт, ты ни в жизни не ранишь свою любимую! Посмотри на себя! У тебя на лице буквально написано, что ты хочешь умереть. Но мне всё же интересно, как же ты выжил?              — А ты когда кого-то пытаешься завалить, всегда проверяй, что довёл дело до конца, — выплюнул Нотт.              — Экспульсо! — синий луч направился в сторону слизеринцев, но Тео вновь отбил заклинание.              — Сектумсепра! — Джозеф неудачно увернулся, отчего часть заклятия попала в руку. Тело Гермионы бездыханно колыхалось в его руках.              — Ступефай! — Тео неожиданно стало плевать, даже если он убьёт Джозефа. — Круцио! — в последнюю секунду Амбридж извернулся и поставил щит.              — Какой агрессивный, так и до Ава…              — Авада Кедавра! — зелёный луч метнулся в его сторону, по виду Нотта, Амбридж понял, что просто так он его не отпустит, поэтому в ответ кинул:              — Экспульсо!              И трансгрессировал вместе с Гермионой, в то время как Драко и Тео снесло взрывной волной.                     ***              Это был полнейший пиздец. Драко был вне себя от злости, нужно было срочно спасать её и Блейза.              — Лав, передай зелье, — в панике просила Паркинсон, крутясь в гостиной, где неожиданно людей стало ещё больше, чем было.              — Ещё раз, — агрессивно процедил Рон, хватая Тео за грудки, — ты позволил ему забрать её?! Я молчу про него, — указал на Малфоя рыжик, — но ты, блять?! Умудрился там оказаться и ничего не смог сделать? Какого хуя, Тео?!              — Давай ты не будешь меня лечить, дружище, — процедил Тео, хватая Уизли за запястья, — я и сам себе мозг этим вытрахаю. И поверь не хуже тебя!              — Рон, даже если ты ему всю душу вытрясешь это ничего не даст. Ты его видел? Удивительно, что он палочку в руках сумел держать!              Уизли обреченным голосом проскрежетал:              — Да лучше бы я был вместо неё! Лучше бы меня…              Гарри курил у окна, брови были нахмурены, а взгляд метал молнии. Если бы не его умение контролировать себя, он бы уже отпиздил Тео и Малфоя; второго чисто за компанию, в честь старой «дружбы».              — Что вы вообще там делали, Малфой? Я понимаю, ты в шоке, как и мы, собственно, но давай ты будешь сотрудничать с нами, а?              — Давай ты не будешь мне указывать что делать? Я в вашей помощи не нуждаюсь и, если нужно… даже не так, я в любом случае отправлюсь её спасать. Чего бы мне это, блять, не стоило. Уж поверь. Я лучше продолжу гнить в тюрьме, чем позволю ей навредить.              — Ты уже позволил.              — Как же ты бесишь, Поттер.              — Это взаимно, Малфой.              — Драко, — Пэнси была единственной, помимо Тео, с кем у него были нормальные взаимоотношения, — расскажи всё, что знаешь, пожалуйста.              Малфой тарабанил пяткой по полу от нервяка, поглядывая то на Поттера, то на Уизли, то на Тео, то на собственные руки.              — После того, как она забрала меня из больницы, мы переночевали в её квартире несколько часов и отправились на Кинг-Кросс, оттуда в деревушку, где, по её мнению, жил отец Амбридж. Собственно, там мы его и нашли. Они с женой разошлись и детей разделили. Жаба жила с ним, уёбок с матерью. Затем мы поехали в гостиницу, которую сняла Гермиона. И… я не знаю, это, вероятно, из-за зелий, но проклятие буквально пыталось меня убить. Гермиона… я не знаю сколько часов, но она спасала меня, руны до сих пор на мне. Я был без сознания… и вот она отправилась в телефонную будку, чтобы найти номер телефона жены Орфорда. Когда я пришёл в себя и увидел записку, побежал её искать. Было раннее утро, в какой-то момент я чётко услышал голос Гермионы и сломя голову побежал туда, а дальше… он применил к ней Круцио, пытался и ко мне, но появился Тео. Они перекинулись заклинаниями, и он трансгрессировал с ней, кинув в нас Экспульсо. Конец.              — Проклятие, — выругался Тео, — это, блять, просто…              — Он был не под Оборотным.              — Да, на нас недалеко от пирамиды он тоже напал без него, — едко выплюнул Рон, потирая шею.              — И что вы думаете? — вклинилась Лаванда, — Пойдёте к Кингсли и…              — Нет, — синхронно ответили парни, даже не переглядываясь.              — Пока он организует операцию, проверит наши показания – пройдёт вечность. А железобетонных о том, что Джозеф это лжеБлейз у нас нет, быть может у Гермионы. Да и мы с вами не шибко здоровьем пышем, нужно подлечиться и выдвигаться, а без Гермионы на это уйдёт больше времени, — объяснил Гарри, выкуривая уже третью сигарету.              — Малфой, если с ней что случится, то я…              — Не переживай, Вислый, если с ней что-то случится, я и сам сдохнуть себе помогу.              Раньше Рон ни за что бы в жизни не поверил в подобные слова от Малфоя, будучи уверенным, что это просто пыль в глаза.              Но не в этот раз. Малфой действительно выглядел способным убить. Без магии, без палочки.              Голыми руками.              Но справедливости ради Тео не далеко ушёл от бывшего однокурсника.