Это больно — умирать?

             Первое, что почувствовала Гермиона придя в сознание – боль, от каждого малейшего движения она усиливалась. Ей казалось, что её кости перебили и от каждого шевеления они ломаются вновь; мышцы словно рвались от каждой попытки подвигать конечностями, поднять указательный палец требовало невероятной силы воли; в глазах была пелена, пришлось хорошо поморгать, чтобы это прошло; губы пересохли, а на языке был отвратительный привкус металла.              Отдышавшись, Гермиона начала чувствовать затхлый запах. Параллельно с этим начал доноситься звук металла и почти звериный рык.               С трудом повернув голову, Гермиона обомлела от ужаса.              Перед ней был Блейз Забини, закованный в цепи по рукам и ногам. Его освещал слабый светильник, который стоял на полу, рядом со стаканом воды и куском хлеба.              — Бл-блейз?              На неё смотрел истощённый, со впалыми щеками, множественными порезами, гематомами и ссадинами слизеринец. Он не выглядел как Блейз, которого она помнила со школьных годов. Парень едва на живого человека походил, но взгляд…              Ей сразу вспомнились слова Гарри о взгляде Драко. Гермиона не была уверена, что он был такой же, как у Забини.              Озлобленный. Похотливый. Омерзительный.              — Неужели он решил преподнести мне подарок и нашёл грязнокровку, чтобы я порадовался? — едко выплюнул мулат, а затем у него начался приступ кашля.              Чувство отвращения накрыло Гермиону с головой. Это Блейз? Действительно тот самый, которого, как они считали, нужно спасать?              Он извивался змеёй стараясь освободится от цепей, дёргался, вырывался, словно зверь, угодивший в капкан.              Тошнота подступила к горлу, хотелось отмыться: от взгляда, от его слов, он самого нахождения рядом с ним, хоть было и нечем. Но где-то в глубине у неё теплилась надежда, что всё это они делали не зря.              — Я хочу тебе помочь, Блейз.              «Одна ошибка, — говорил Тео, — и ты ошибся».              Истеричный смех заполнил подвал; медленно до Гермионы дошло: он был страшнее, чем у Джозефа.              Нет.              По сравнению с этим, Амбридж отвратительно пародировал.              — Отъебись, Грейнджер. Всё, чего я желаю: хорошенько тебя выебать до полусмерти и смотреть, как из тебя течёт твоя грязная кровь, — выплюнул Забини, упиваясь её выражением лица.              Когда внештатные ситуации происходили раньше, у Гермионы всегда был чёткий план действий. Главный, он же первый пункт всегда гласил «вне зависимости от ситуации, показывай, что ты уверена в своих действиях и знаешь, что делать», вторым было продумывание плана и так далее.              Сейчас же впервые в жизни Грейнджер застопорилась на первом. В чём она должна была быть уверена? Что этот… стоит спасения? Что оно ему вообще нужно? Но что страшнее всего: он не выглядел невменяемым.              Гермиона поймала его взгляд на себе и её всю передёрнуло.              Нет, Амбридж даже рядом не стоит с этим монстром. Она видела взгляд Джозефа, когда он насылал Круциатус, совершенно не тот, который она видела у Пожирателей, который видела у Беллатрисы или который видела сейчас.              — Да что с тобой, Забини? — она заранее знала, что попытка провальная.              — Со мной всё прекрасно, Грейнджер, вопрос в другом: как долго ты будешь нормальной? Подожди, скоро я расправлюсь с этими цепями и наслажусь тобой в полной мере.              ***              Сколько часов прошло, Гермиона не знала. Блейза она вырубила невербальным Петрификусом, иначе проводить время наедине с ним было невозможно.              Понемногу боль в голове перестала быть заметной. Перед глазами пронеслись воспоминания того дня. Она активировала артефакт, который дал ей Тео ещё давно, в надежде, что это поможет Малфою. Помогло ведь? Она не могла знать наверняка.              Ворох мыслей обрушился на неё: а что, если бы она активировала его раньше? А если Тео не смог прийти? Что было, если бы Драко не пришёл в себя и она пропала, а он остался в неведении? Гермиона вздохнула и непрошенные слёзы потекли по щекам. Прижав коленки к груди, Гермиона уткнулась в них и тихо заплакала. Так тихо, что только Малфой смог бы узнать о том, что ей было больно.              Хотя наверно ещё и Тео это бы понял: по движениям, по голосу. На удивление, Нотт был весьма эмпатичным или был таковым только с ней.              Быть вечно сильной, постоянно спасать, помогать… так тяжело. Грейнджер поджала колени ещё ближе к себе. Ей хотелось вернуться в детство, когда она ещё не знала всех проблем, которые рухнут ей на голову, которые перевернут её жизнь и с ног на голову.              Собственная беспомощность раздражала и уничтожала морально. Почему ей приходится проходить через всё это? Почему именно она? Неужели она единственная, кто мог помочь? Она сомневалась в том, что Тео выбрал её случайно.              А сейчас к своему удивлению она думала о Драко. О том, что с ним происходило после снятия проклятия после того, как он не смог её защитить и о том, как винил себя в этом. Она даже не сомневалась, что всю вину он повесит на себя. Дай бог не наделает глупостей.              ***              Драко валялся в выделенной ему комнате, держа в руках немного помятую фотографию Грейнджер, которую она подарила в Азкабане. Он был полностью разбит собственными мыслями. Ему даже представлять не нужно было, что она там испытывает.              Что с ней происходит сейчас там? Неужели все его воспоминания действительно настолько «поломанные», что сам он не может дать ответ, что это точно происходило. Малфой точно может сказать, что не видел в её взгляде ни намёка на упрёк, ни на злость… ни на что вообще. В какое-то мгновение ему вообще почудилось, будто она хотела этого.              Нет, не боли, а отдыха.              Не думать о Поттере, не помогать Уизли, не волноваться о Тео и не переживать о Драко.              — Сколько…              Сколько времени она живёт в стрессе? Она ввязана в это дело уже почти два года, а было ли время, когда она не перемалывала различные планы, не выискивала способ облегчить страдания Пэнси или Драко, а просто жила для себя? Как бы Драко не убеждал себя, но, возможно, он был причиной, по которой Грейнджер не начала серьёзные отношения. И нет, он не думал о влюблённости, скорее об обязательстве, потому что отношения – это тоже работа, он это осознал ещё в Хогвартсе, когда у него они были.              Рассуждая об этом, Драко поправил себя: это всё длится не два года, а ещё с первого курса, когда она подружилась с двоедурками Поттером и Уизли.              — Грейнджер, ты вообще жила для себя?              Малфой знал о своём эгоизме, но полное осознание того, что он сделал легло на него в эту секунду. Драко захотел жить, захотел вырваться из Азкабана и, если бы не Тео, ничего бы не было.              Быть может, через время они и сами начали бы общаться, а там и…              Стоп. А разве именно из-за него они начали? Нет, Тео сам пришёл к ней. Сам наладил общение, нашёл общий язык с Поттером и Уизли.              — Паршиво…              Из-за него она была словно в клетке последние два года, а до этого тоже. Все ей пользовались. Постоянно.              Она стала для них незаменимой, но чем ей платил каждый? Благодарностью? Но ей время, потраченное, упущенное безвозвратно не вернёшь.              Его больше никогда не вернёшь.              В комнату постучали, Драко конечно же услышал их шаги раньше.              — Войдите.              Это была чистая формальность, он понимал это. Если этим трём аврорам что-то нужно было, то они бы его из-под земли достали бы.              — Что ты вспомнил? — Поттер был, как всегда, лаконичен в своих вопросах.              Спокойный. Сдержанный. Откровенно сказать, сейчас Драко ставил всё на его мозги, иначе им в том нестабильном эмоциональном состоянии ничего не придумать.              — Как оказалось – почти ничего.              Плюхнувшись на кровать Тео, вопросительно посмотрел на Малфоя, на что последний пожал плечами. Драко заметил у Нотта в углу губ была запёкшаяся корочка, которой не было. Посмотрев на Рона, он понял, что между ними была драка.              — Вспомнил как ублюдок выглядел без Оборотного, но, как оказалось, я не так много с ним контактировал, чтобы располагать хоть какой-то ценной информацией. Тут, наверно, больше пользы было бы от Блейза.              — Который в понятно каком состоянии в подвале?              — Вислый, всё, что знаю, я уже вам рассказал. Гермиона говорила, что проклятие блокирует память, я думал о том, что это всё делал сам Забини, а не кто-то под Обороткой. Сейчас я ни в чём не уверен, потому что я банально не могу найти воспоминания о том, чтобы мы хоть сколько-нибудь контактировали с Амбридж. Совсем. Нет воспоминаний ни о драке, ни о травме, ни о Пэнси. Ни о чём. Фикция, а не воспоминания. Будет тебе известно, есть галлюциногенные зелья; есть, которые вызывают эффект гипноза, когда жертве можно что-то внушить. Я не могу дать гарантию, что моя память, блять, нормально работает. Нихуя я, блять, не могу вам сказать, веришь? Я не сомневаюсь в профессионализме Грейнджер – всё, что сейчас у меня есть – это действительно всё.              — Но почему пострадали именно вы?              — Блять, откуда мне знать? Потому что были в одной компании с Блейзом?              — А были ли? — спросил Тео, закидывая руки под голову. — Насколько я помню в основном ты общался в Крэббом и Гойлом. Даже с Пэнси ты общался чаще, чем с Забини, так в какой момент вы стали друзьями?              — Мы и не были друзьями, в том смысле, в котором я сейчас понимаю это слово. Скорее приятелями.              — Малфой, — Рон сел на кресло и упёр руки в колени, что придавало ему большей грозности, — нам нужно расколоть Пэнси.              Тео подскочил на кровати, а Драко странно посмотрел на Уизли, словно понимал к чему он клонит, но не до конца.              — Что ты имеешь в виду?              — Пэнси жертва, это очевидно и этого не отнять, но я чувствую… не знаю, как вам это объяснить, что она что-то скрывает или недоговаривает, тасует факты.              — Почему ты так думаешь?              — Тео, скажи, если бы я тебе сказал, что с Гермионой всё хорошо и она находится в Норе, чтобы ты сделал?              — Отправился к ней.              Повисла тяжелая пауза, казалось, что воздух начал сгущаться вокруг них. Уизли редко, очень редко позволял себе накалять обстановку, но молчать относительно странного поведения Пэнси уже не мог. Гермиона – дорогой ему человек, и он сделает всё, чтобы спасти её.              Даже если придётся обрезать трос кому-то другому.              — Сколько времени прошло, с того момента как Гермиона сказала, что с Алексом всё в порядке? Достаточно… месяц точно, если не больше. Но что сделала Пэнси? Правильно: ничего. Она не написала письмо и не передала через нас, она не попросила встречу с ним с нашим сопровождением. В конце-то концов она не попросила привести его сюда. Так поступают с человеком, которого любят? Серьёзно? — Рон взял паузу и встретился со взглядом Гарри, который быстро кивнул. — Дальше. Она говорила о дневнике, который вела и всегда держала с собой, но где же он? Тогда мы просто поверили ей на слово. Однако никакого дневника нам не отдали. Он вообще существует?              — Я точно видел её реакцию на Блейза в архиве.              — На Блейза или лжеБлейза? Почему Пэнси не была удивлена тому, что есть второй Блейз, словно она уже это знала. Давн-…              — С чего ты решил?! — грубо перебил Нотт. — Я лично видел, как она тряслась как осиновый лист, ещё раз ты под-…              — И? Одно другое не исключает, змейка. Она действительно может бояться Блейза, но не Оборотного. В сущности, мы плаваем в болоте, где основные факты давали люди с памятью в решето, а помножим на то, что происходило с ними всеми, получим банальный вывод, что мы не можем всецело доверять их сведеньям, потому что они ненадёжные рассказчики. Убедил?              — Да нихуя! — Тео постепенно начинал закипать, он ещё не до конца отошёл от спарринга, о котором попросил Уизли. Вся злость, на которую он был способен, бурлила в нём и текла по венам вместо крови.              Рон же пожал плечами и откинулся на спинку кресла. Упёртость Тео чем-то напоминала поведение Гермионы.              — Гарри.              Слизеринцы повернулись к курившему у окна Поттеру. Было что-то завораживающее в том, как Гарри делал затяжку, затем аккуратно струшивал пепел, как ни одним движением не выдал паники, гнева или безысходности.              — Видите ли, запись начинается с самого утра и Пэнси чётко произносит дату и время начала, поэтому это установившийся факт. И заканчивается она… — Гарри сделал затяжку и медленно выпустил дым, — на том, что сильно пьяная Пэнси просит секса: «Как обычно, можно, как раньше, Блейз? Будь снова жёстким. Мне так этого не хватает».              Тео открыл и закрыл рот, как рыба, выброшенная на берег.              — В смысле? А травма?              — А это, мой дорогой, заёбанный на работе, коллега, было в другой день. Разница в четыре дня. — Поттер швырнул на кровать часы, которые тогда были на Пэнси, — покрути шестерёнку и услышишь запись. Предугадывая твой вопрос: за несколько дней до этого лжеБлейз из Министерства отправился в недельную командировку во Францию, — повисла пауза, но ни Драко, ни Тео не решились включить запись, — Как человек, который никогда не учился в Хогвартсе может спокойно решать рабочие вопросы? Откуда у него умение варить зелья? Как человек, который сразу же «похоронил» Блейза, смог так искусно его играть? Ведь кто-то должен был заметить его изменения? Это вопросы из блокнота Гермионы, ответов на них, разумеется, нет, но выводы и предположения мы сделать можем, верно?              Слизеринцы напряглись. Нотт переместил взгляд с Гарри, на Рона, который рассматривал свою обувь, прокручивая в руке палочку.              — Выкладывай.              — Что выкладывать? Говоришь так, будто я знаю больше всех.              — Своё предположение.              — Настоящий Блейз Забини пропал не с девяносто пятого. И Пэнси это от нас скрыла.              Тео взорвался:              — А состояние Пэнси?! Кто её так?! Не хочешь же ты сказать, что она сама… Да ты, нахуй, издеваешься? — он подорвался с кровати и схватил Рона за грудки. — Что за бред? Хочешь сказать, что она себя опаивала всякой хуйнёй, а потом, когда поняла, что что-то пошло не так, решила воспользоваться нашей добротой, в частности моей? И зачем ей это делать?              — Из чувства вины? — прозвучало за спиной слизеринца. — Она тоже была в Мэноре, Тео, — наконец подал голос Малфой. — И тоже принимала участие в пытках. Был момент, когда Блейз был с моей тёткой, а Пэнси с кем-то другим. Уже не вспомню с кем, да и не столь важно это. И не забывай: она слизеринка: будет пользоваться любыми способами, чтобы добиться желаемого.              — Я ни черта не понимаю, если это так, то Джозеф, который притворялся Блейзом… на кой хер это вообще делал?! Какую роль он тогда отыгрывал перед жабой? Что вообще знает Пэнси, память же к ней вернулась… почти.              — Вот это, змейка, я и хотел узнать. Сейчас одно ясно точно: либо Блейз, либо Джозеф нам могут дать точную информацию. Вполне вероятно, что Амбридж и сама не знает своего брата.              — Я в ахуе…— обречённо проговорил Тео и сел на кровать.              — Как ты себя будешь чувствовать, если узнаешь, что из-за недоговаривания Пэнси пострадает Гермиона? — это был финальный гвоздь от Рона в крышку гроба. Ответ был излишен, всё можно было прочесть на его лице.              ***              Глаза привыкли к темноте полностью, поэтому Гермиона без труда смогла рассмотреть подвал целиком. Она не рискнула предпринять попытку вырваться из подвала. С палочкой можно было попытаться, без – только провоцировать Амбриджа, совершенно не зная, что он может с ней сделать.              Жажда мучила Грейнджер, только не обычная, а информационная. Поведение Блейза полностью соответствовало тому, каким он был в Мэноре по словам Драко.              Прикусив губу, девушка принялась шариться по карману, на который предусмотрительно наложила чары расширения. Опыт бродяжной жизни на седьмом курсе ввёл очень много полезных привычек. Почему-то она не сильно переживала из-за Джозефа, хотел бы – уже пришёл и прикончил её или начал пытать.              Практически все полезные инструменты, которые у неё были – магловские, но тем легче, этим можно внушить страх куда больше, а раз уж Блейз посчитал себя властителем, то Гермиона с радостью спустит его с небес на землю и выяснит всё, что ей интересно. А дальше нужно будет поговорить с другим человеком.              — Фините, — прошептала Гермиона и Блейз практически сразу начал змеёй извиваться. Наверняка ему было дискомфортно, ведь мышцы точно затекли.              — Чёртова сука, — выплюнул Блейз, стараясь подняться.              «Знаешь, Гермиона, а ты умеешь вселять страх», — сказал как-то Тео, когда увидел общение Грейнджер со строптивым пациентом.              Шокер вещь болючая перед тем, как использовать на ком-то, Гермиона протестировала на себе. Блейз, кажется, даже не понял, что произошло. На крайний случай у неё есть ещё и плоскогубцы.              — Советую сотрудничать со мной, Забини.              В его взгляде читалось всё, что он о ней думал. Ещё один разряд и взгляд немного, но изменился.              — Блядская грязнокровка, — выплюнул Блейз, отползая к стене, на что Гермиона, в пору самому Малфою, оскалилась.              — Если не поймёшь, что со мной нужно сотрудничать так, то мне придётся использовать это, — Блейз вздрогнул, повернулся и не поверил своим глазам.              Гермиона вполне умело крутила нож между пальцев, всем своим видом показывая, что у неё не то, что рука – душа не дрогнет, исполосовать его.              — Видишь ли, дорогой Забини, в мире есть вещи куда хуже смерти – медленные, непрекращающиеся мучения, которые с каждым днём, часом… минутой становятся всё ужасней и ужасней, который заставляют молить, желать смерти. Поверь, я низвергну тебя в такой Ад, что ты Люциусу Малфою позавидуешь и посчитаешь, что он умер лёгкой смертью.              Мулат смотрел на неё глазами в галлеон, открывая и закрывая рот. Видимо он не привык к тому, что предполагаемая жертва может сопротивляться.              Гермиона приблизилась к лицу слизеринца, схватила рукой и – оно – сжала со всей доступной ей силой, которая, как оказалось, у неё была. Её стальной тон заполнил всю комнату и проник в лёгкие. Блейзу физически стало тяжело дышать, а в глазах появилось то, чего она ждала.              Страх.              Незнание пугает. У неё не было палочки, не было магии, но она могла навредить, могла убить и это пугало.              — А теперь, Блейз Забини, я хочу, чтобы ты ответил на все мои вопросы. Мне абсолютно плевать, что будет, когда мы окажемся на свободе, потому что, если потребуется, я живьём тебя закопаю, ты меня понял? А если ещё раз назовёшь меня этим поганым словом – я оторву тебе яйца замечательными магловскими плоскогубцами.              Забини моргнул, а Гермиона убрала руку.              — Кто и что сделал с Алексом Уолкером, с которым встречалась Пэнси?              Он ответил не сразу, только когда увидел, что она достала ещё и плоскогубцы.              — Отвадил парня Пэнси я, собственными руками. Знаешь ли я тоже весьма был хорош в зельях, особенно тёмных, по крайней мере так мне Снейп говорил, но раздражал меня этот мальчик-одуванчик. Мне казалось, что Пэнси не подходят такие «спокойные», сладкие отношения. Что, собственно, и оказалось правдой. Как она мне рассказывала: «Алекс хороший парень, но вот дикой страсти у меня к нему нет». Удобный вариант для долгосрочных отношений, но с заявочкой на любовника. Мы с ней не заходили далеко, но все её хотелки я исполнял. По типу минета в библиотеке или куни в кабинете Снейпа. И дальше тоже по-разному экспериментировали.              Гермиона скривилась, слушать подробности чьей-то интимной жизни ей совершенно не нравилось.              — Мог не уточнять.              Надо сказать, Гермиона не думала о том, что Блейз невинная овечка, но сейчас открылось то, что Пэнси вовсе не была страдалицей, по крайней мере в Хогвартсе. Нет, возможно, она действительно переживала разрыв с Алексом, который её бросил и увлёкся другими. С её точки зрения всё было неприятно, но и она сама вела себя некрасиво. Если тебя не устраивает – прекрати отношения и не мучай человека.              — Я слышала, что ты говорил о том, что даже связь с такой, как Амбридж может быть выгодна.              Блейз хмыкнул и кивнул: — Верно, я сомневался, что она надолго задержится в Хогвартсе, но вот потом, если вдруг дойду до Министерства, можно было бы устроится ей в помощники или типа того, чисто на первое время.              Расчётливый. Алчный. Он не похож ни на Тео, ни на Драко.              — А как ты оказался в Мэноре?              — Когда Пожиратели пробрались в Хогвартс. Вернее, как всё было: у Драко была миссия, узнал я это не от него, подслушал разговор с Ноттом. А потом так вышло, что мы периодически начали встречаться с его отцом и… я решил воспользоваться ситуацией и присоединиться.              — А Джозеф?              Мулат усмехнулся.              — В течение этого времени я рассказывал ему нюансы о магии и учил зельеварению. Сейчас, как я понимаю, он неплохо в этом продвинулся.              — То есть на момент шестого курса Джозеф не захватывал тебя?              — Неа.              — А информация о том, что ты спал с Белатриссой?              — Я уже был достаточно взрослым, чтобы самостоятельно решить с кем спать.              — А Пэнси?              — Мы тогда были на паузе в отношениях. Ей приглянулся кто-то из свиты.              Паззлы потихоньку становились на свои места.              — А когда… стой, а как он начал быть тобой?              Блейз улыбнулся. Хотя это сложно было назвать улыбкой, скорее оскалом. Взгляд его изменился, словно он начал вспоминать всё, что было связано с этим человеком.              — Всё сложно. Я позволял ему принимать мой облик, чтобы он мог ходить в библиотеку тогда, когда я был в Италии, когда был в Мэноре или когда не было времени забежать в Кабанью голову. Это была абсолютная обоюдная договорённость.              — То есть…— Гермиона перешла на шёпот, — ты позволял ему быть тобой, чтобы он мог… изучать магию?              — Ага.              — А твоя выгода?              — Его характер явно лучше, чем мой, вряд ли бы его шляпа распределила бы к нам. Благодаря ему, я мог прекрасно скрывать свои наклонности и отношение к таким, как ты, — Гермиону передёрнуло, — но чего у него не отнять – это умение вживаться в роль. Поистине в этом талантлив и отлично умеет подражать. К слову, благодаря ему Амбридж смогла вытащить из Азкабана. Авторитет, мать его, решает.              — Ты изнасиловал и убил девушек в Мэноре или…              — Он, — раздался голос из-за спины. Гермиона, увлечённая разговором, не заметила, как он вошёл.              — Явился.              — А ты заждалась? — Гермиона не успела ответить, как Джозеф направил палочку на неё, — Но всё же тебе сперва нужно отдохнуть.              Веки начали закрываться и Грейнджер упала в объятия Морфея.              ***              Придя в себя, Гермиона с трудом могла понять, где находилась и что вообще произошло. Ноющей боли в теле практически не было, под собой она ощущала не бетон, а мягкий матрас, а запах был не затхлый, лёгкий ночной с цветочными нотками.              Внезапно послышался звук металла о металл и комнату залил лунный свет. Повернувшись, Грейнджер увидела возле источника света мужскую фигуру.              — Видимо, твоя усталость была серьёзной, раз ты проспала почти сутки, Грейнджер, — его голос звучал иначе. Не было той интонации, которая делала из него умалишённого или ненормального.              Спокойный, размеренный тембр голоса.              Лёжа на кровати, Гермиона почувствовала себя уязвимой, поэтому постаралась подняться на локтях и принять сидячее положение.              — Еда слева.              Гермионы хмыкнула: — Да, конечно.              И это был не стакан воды и корка хлеба, а молочная каша и чай.              Джозеф улыбнулся.              — Тогда воды?              — Ты всерьёз думаешь, что я стану есть что-то или пить? У человека, который искусен в тёмных зельях?              — Мне казалось, что рассказа Блейза должно было хватить, чтобы ты начала думать иначе о ситуации, но вижу тебя это не убедило. А потому спешу тебя огорчить, Грейнджер: ты во многом ошиблась.              Она уже сама это поняла. Те предположения, которые она когда-то выдвигала – не оправдались. Грейнджер понятия не имела что за человек находился перед ней, а самое главное: для чего он это всё делал.              — Хочешь сказать, что слова Блейза – правда? — её голос дрогнул. Забини мог быть под влиянием зелья, под Империусом.              — Но ты не веришь в это?              — Это… звучит неправильно.              — Неподходяще я бы сказал, — улыбнулся Джозеф, отсылая к словам Гермионы, которые она ему говорила. — Думаю сейчас ты мало понимаешь, что истина, а что ложь, но, как ты и сказала, я весьма хорош в зельях, поэтому отвечу на все твои вопросы.              Сейчас на парне перед ней была обычная футболка и джинсы. Волосы напоминали совиное гнездо, прямо как у Гарри спросонья, а взгляд, если Гермионе не мерещилось, был очень мягким и добрым. Полная противоположность образу Блейза.              — С чего такая щедрость?              — С того, что только ты сможешь распутать этот клубок и донести до своих весьма агрессивных товарищей правду, но не исключаю, что до какой-то её части они смогут дойти сами или с помощью Паркинсон.              — Да кто ты, чёрт возьми, такой? — чаша терпения и понимая лопнула, — Сколько можно издеваться?!              — Я Джозеф Уильям Амбридж. Брат вами известной Долорес Амбридж, — он резко замолчал, затем принялся искать что-то в кармане. — С этим, думаю, все сомнения развеятся?              — Что это?              — Веритасерум и антидот. Трёх капель же будет достаточно?              — Ты серьёзно собираешься её выпить? И где вообще доказательства, что это она?              — Мы можем выпить вместе. Можешь не переживать, я не буду тебя спрашивать.              — Ага, так я и поверила, — огрызнулась Гермиона.              Её предусмотрительность восхищала, даже побочки от зелий, которые притупляют мозговую активность, но помогают организму не лишили её осторожности.              — Тогда верь мне на слово, что это сыворотка. Других вариантов нет. Хотя даже если я задам тебе вопросы, то, что нового я узнаю?              Пока Гермиона раздумывала, Джозеф приблизился к прикроватному столику возле неё и накапал в кружку три капли зелья.              Бесцветное и без запаха.              Он полностью выпил стакан и отошёл от неё, приземлившись на кресло, что стояло у окна.              Если ему нужна была информация, которой владела Гермиона, то это самый безболезненный способ, который он мог использовать. Амбридж оставил бутылочку на столике, специально, чтобы она сама сделала выбор.              Глобально, ей уже нечего было терять. Накапав три капли в кружку с чаем, Гермиона выпила всё и ничего не почувствовала.              — Этот вопрос, Гермиона, чисто для убеждения тебя в том, что это действительно сыворотка. Ты встречалась с моим отцом?              Он мог спросить что угодно, но выбрал это? Вспомнив, что его мать мертва, Гермиона хотела соврать, чтобы обезопасить Орфорда.              — Не… н-е…н… — некая сила сдавила глотку изнутри, словно ни единый звук не мог вырваться из её рта, — … да.              Только когда она сказала правду это ощущение пропало. Тиски разжались.              — Теперь ты веришь?              — Да. Кто ты такой?              Джозеф мягко рассмеялся: — Я Джозеф Уильям Амбридж, сын Орфорда Амбридж и Эллен Кракнелл, брат Долорес. Скажи, Грейнджер, кто я по твоему мнению?              — Убийца, по крайней мере я так считала.              — Не лишено смысла, но на моих руках нет ни единой капли крови.              — Малфой утверж…              — Да, а Малфой же у нас тот, чьей памяти ты можешь безоговорочно верить. Я выпил зелье, Грейнджер, я не могу лгать. Мой максимум Круциатус, который я применил на тебе.              — Почему ты применил Круцио?              Взгляд Джозефа потупился. Неуверенно почесав затылок, он ответил:              — Если бы я просто пригласил тебя на разговор, вряд ли это сподвигло их что-то делать, они бы знали, что ты в порядке и всё снова оставили бы на тебя. Я имею в виду вызволение, — он изобразил руками кавычки, — страдающего Блейза.              — А Пэнси?              — Спишу это на то, что ты тогда была слишком занята на работе. Но уверен, что Поттер подтвердит, а быть может ты и сама запамятовала, Пэнси никогда не носила ничего на руках. Она не любит кольца, браслеты, часы и прочие вещички. Так вот я предположил, что это какой-то артефакт, но ничего выходящего за рамки «привычной» Пэнси я не увидел, но её накрыло о настоящем Блейзе, когда градус алкоголя в голову ударил. А через два дня после той нашей встречи, меня отправили во Францию, Паркинсон была со своим любовником, с которым изменяла ещё настоящему Блейзу.              Вот что-что, а похождения Пэнси и её измены волновали меньше всего.              — А что насчёт её состояния?              — Она такой стала в последнее время. Я бы её состояние охарактеризовал одним словом – самонаказание. Дело в том, что мы были знакомы и после суда над Малфоем, через какое-то время она узнала, что я не Блейз, по моему отношению к ней. Не мог я вести себя, как он.              — Хочешь сказать на неё тогда напал её любовник?              — Думаю, дело в том, что её состояние становилось хуже. Она винила себя в том, что делала вместе с Блейзом, и начала сама себя медленно убивать, а когда очнулась от этого состояния, то начала переживать за свою шкуру, ведь её Блейза я упёк в подвал. Хотя лично ей я никак не угрожал, и вообще контактировал лишь в Министерстве, да и то в большей степени по рабочим моментам. Там есть девушка, которая меня заинтересовала.              — Она боялась тебя. Тео видел реакцию в архиве.              — Не меня, Грейнджер, а Блейза. Иногда её ломало так, что она забывалась и считала меня настоящим Забини, хоть не исключаю доли страха, что я и её мог бы упечь в подвал.              — Почему не сделал?              — Оставил всё на вас, я не судья. Более того, если говорить о магловском правосудии, то разве её не нужно было отправить на экспертизу специалистам? Она уже не отличает свои мысли, додумывания, фантазию от реальности, выдавая первое за действительность. Хотя с тем, что ты поправила её здоровье, вся каша в её голове должна принять нормальный вид мыслей и событий.              — Но Блейза ты…              — Мне оставалось лишь ждать, что Нотт решит спасти Малфоя. Я не знал к кому он обратится за помощью, равно как и не знал сам кому я могу довериться, кто не посчитает меня сумасшедшим и поверит в мои слова.              — Ты же сделал из себя конченого психа. Сделал так, чтобы мы точно начали под тебя копать.              — Верно, Грейнджер, я подыгрывал спектаклю. По факту Пэнси тоже должна понести наказание за то, что делала в Мэноре.              — Погоди, тогда зелья, что она пьёт…              — Поправляют её физическое здоровье, ментальное сомнительно. Нужен специалист.              — Тогда, где она брала все эти зелья? Насколько помню, Паркинсон не была той, кто искусен в зельеварении. А амортенция…              — Не думаю, что ты не знаешь какие чудные зелья можно приобрести в Лютном переулке. Насчёт любовного зелья, может любовник поил, честно, меня мало это волновало.              — Предположим, это правда, — Джозеф улыбнулся её непоколебимости, — но, когда ты стал полноценно заменять Блейза?              — После того, как моя отвратительная сестрёнка вызволила его из Азкабана, а он убил Люциуса. В зале суда, когда выносился приговор Малфою, сидел я и это я пожелал ему удачи.              — Зачем?              — Чтобы он возжелал мести, чтобы Малфой не сошёл с ума. Если бы не это, смог бы тот, кто поперёк отцова слова ничего сказать не мог – выжить там? Смог бы приспособиться и прорефлексировать всю свою жизнь? Когда я пришёл к нему и вёл себя отвратно, он превосходно продемонстрировал на что он стал способен. Я ведь отчасти проучился два курса в Хогвартсе, поэтому видел Малфоя до Азкабана.              Гермиона заткнулась. Она никак не может понять, что именно руководит Джозефом, что он всё довёл до этого.              — Почему ты заменил Блейза?              — А всё вышло случайно. Я уже не интересовался происходящим в вашем мире и начал жить своей жизнью, как однажды ко мне завалился раненый Блейз. Не думай, я помог ему, а потом узнал, что происходило в Мэноре, что случилось с отцом Малфоя и им самим и решил, что Блейз должен ответить за то, что творил. А с этим получилась несостыковочка, так как моя сестрёнка приложила к этому руку, так ещё и показания Люциуса наложились. Кто я такой, чтобы что-то кому-то доказывать?              — А твоя мать?              — Замечательный человек, которая ушла из жизни естественным путём из-за болезни. Ты же знаешь, что сможешь потом проверить эту информацию в больнице? Так что не смаковал я её смерть, да и странно выглядит, что я убил мать, но не тронул отца и сестру.              — Нет, но фразы «грязнокровые шлюхи» и остальное… это?              — Я же говорил, что часто перевоплощался в Блейза, чтобы не было вопросов – я вёл себя, как он. А подобные фразы он выкидывал, когда мы только познакомились. Видишь ли, в школе я ходил в театральный кружок.              Ложь.              Истина.              Предрассудки.              Всё смешалось, да так, что Гермиона уже не выдерживала. Голова заболела и Джозеф заметил это.              — Мы можем продолжить позже.              «Я заметил твоё состояние и забочусь о тебе». Осознание этого нехило ударило по Гермионе. Её начало тошнить.              Джозеф вышел из комнаты, а затем вернулся со станом воды.              — Вода с лимонным соком помогает при тошноте.              Да какого чёрта ты такой? Будь убийцей, будь мразью. Я…              — Я не знаю, как принять эту информацию. Я варилась в том, что ты тварь, которая насиловала, истязала и убивала. Я ненавидела тебя. Я жалела Блейза. Я сочувствовала Пэнси. Я…, да я за два года даже не попыталась вернуть родителям память! Боялась, отвлекалась. Зато занималась чем угодно…              Бессвязный поток речи сопровождался тихими всхлипами. Она обнимала саму себя и тихо плакала, как маленькая девочка. Ей так хотелось прижаться к маминому плечу, почувствовать тепло и аромат свежеиспечённых булочек, который так часто исходил от мамы. А затем побежать обниматься к отцу, который смотрел футбольный матч.              Гермиона Грейнджер устала быть сильной, устала тянуть всё на себе.              — Как я могу тебе помочь сейчас?              Она замотала головой. Гермиона сама была не в состоянии себе помочь. А как принимать помощь от него она совершенно не знала. Джозеф тихо вышел из комнаты и вернулся с ромашковым чаем. Отпив немного, Грейнджер сказала:              — Но твой отец говорил, что ты сквиб.              — Мама тоже так считала, поэтому и не обращала внимания на странности, которые иногда со мной происходили. Да я и сам к ним привык, думая, что это банальная неуклюжесть или ещё что.              — Тогда как ты узнал, что ты волшебник?              — Был на вокзале, когда кто-то из студентов через платформу девять и три четверти хотел попасть на Хогвартс-экспресс. Я очень удивился, когда заметил, что окружающие этого не увидели. Затем были ещё студенты и я… рискнул. Ну посмотрели бы на меня странно, возможно посчитали бы пьяным, раз я пытаюсь врезаться в стену, но я оказался по ту сторону. Я увидел поезд, палочки, людей в форме. Кое-как проник в поезд и зайцем поехал.              — С ума сойти.              Джозеф улыбнулся её реакции.              — А потом в Хогсмиде рассматривал студентов, наблюдал… , узнал, как попасть к Оливандеру в Косом переулке и через несколько месяцев познакомился с Блейзом.              — Ты точно нормальный?              — А что ты вкладываешь в это понятие? Нормальный ли я с точки зрения обычного человека? Нет. С точки зрения магов? Да тоже сомнительно.              — А Амбридж? Сколько она знает?              — Она заприметила Блейза ещё на пятом курсе, по его словам, она возлагала на него надежды.              — Но почему она его освободила?              — Это лучше узнать у настоящего Блейза. Единственное, что знаю, что он заставил дать показания в его пользу и против Малфоя.              Гермиона обняла себя и в её взгляде была невыносимая тоска. Даже Амбридж её заметил.              — Хочу к Драко…— тихо прошептала Гермиона нисколько не удивившись собственным словам.              — Думаю, они скоро будут здесь.              — Если они окажутся здесь, то просто линчуют тебя.              — Грейнджер, ты хочешь меня спасти?              — Я хочу понять, что ты за человек.              ***              Ночью они не получили ответы от Пэнси и не потому, что она отказалась их давать. Девушка вымоталась и уже спала, когда они пришли к её комнате.              Всю ночь Малфой не спал, прислушиваясь ко всем звукам, которые только доносились. В некоторой степени он ждал обсуждения его хоть кем-то, но этого не было.              Уизли ворковал с Браун, Пэнси спала, а Гарри разговаривал с Тео, причём предмет разговора не понравился Малфою.                     ***              Дверь скрипнула.              — Спишь?              Малфой повернулся с одного бока на другой.              — Никогда не замечал, что ты так топаешь, как слон, когда ходишь, Тео?              Нотт сел в кресло, подперев щеку рукой. Настроение было ни к чёрту, даже драка с Роном не помогла выпустить пар. Перестраховавшись, чтобы никому не мешать, он наложил на комнату заглушающее.              — Она мне нравится, — спокойно сказал Тео, не поднимая взгляда на Драко. Он и так представлял, какое у него выражение лица.              — Я в курсе, ты же специально это в письме написал.              Пауза затянулась, а напряжение, витавшее в воздухе, раздражало.              — Блять, Тео, ты пришёл душу мне излить и рассказать, как у тебя паршиво на душе? Так знай, не у тебя одного, — выплюнул Драко, поднимаясь на кровати.              — Если бы и хотел кому душу излить, это была бы Гермиона – не ты. Но вообще я не для этого пришёл. Что ты думаешь о Пэнси?              — Хочешь узнать: верю ли я в предположение Уизли? Способна ли на такое Пэнси? Мой ответ: да. Я увидел столько дерьма, что уже не сомневаюсь, что любой человек способен на всё, особенно когда дело касается собственной выгоды.              — Но это же… Пэнси, — голос звучал глухо.              — Тебя действительно волнует факт, что так поступила Паркинсон? Или дело в другом?              — Например?              — Например то, что ты на Грейнджер повесил ещё больше обязательств, которые ей необходимо было выполнять, а сейчас ты узнаешь, что это всё, возможно, было сделано специально. Эдакая игра слизеринки на вашей жалости и сочувствии. Что ж ты, блять, не сочувствовал Гермионе, когда перекладывал это всё на её плечи?! — рявкнул Малфой.              — Она целитель.              — Но не единственный в магБритании, Нотт, и ты это прекрасно понимаешь.              — Пэнси была связана со лжеБлейзом. Мы могли получить информацию.              — А получили нихуя, ровным счётом. Ты проебался, это факт, но также ты не мог знать наверняка ничего и будь я на твоём месте, скорее всего поступил также, потому что я тоже нихрена не думал о том, сколько всего легло на её плечи до этого момента.              Нотт стучал по полу ногой, сфокусировавшись взглядом на стене.              Он чувствовал себя более-менее нормально, если вообще можно сказать это слово, но вот после вопроса Уизли начал немного… ещё больше себя ненавидеть из-за того, что ввязал в это всё Гермиону. Они столько времени обсуждали её родителей и то, сколько информации она изучала по Обливиэйту. Как практиковалась возвращать память волшебникам. А по итогу он, они все связали её по рукам и ногам.              — Ты спал с ней?              — Нет.              К сожалению.              — Но между вами что-то было?              — Да.              К счастью.              — Давай я хорошенечко тебя приложу, м? Думаю, мне станет от этого лучше, — их взгляды встретились, — блять, какой ты придурок, Нотт.              — Я слизеринец, а значит обязан был попробовать все варианты. Но… как ты смотришь на то, чтобы сбежать отсюда и отправится за Гермионой.              — Мы ещё не поговорили с Пэнси, мы не знаем куда нам…              — Знаю.              Малфой вытаращил на него глаза. Этот придурок знает и спокойно сидит и ничего не делает?              — Блять, Нотт…— Малфой начал подниматься.              — Не начинай. Я узнал сейчас. Есть два адреса: Блейза и Джозефа. С какого начнём?              ***       Пожелав друг другу почти доброго утра, они сели завтракать. Правда, никому толком кусок в горло не лез, но брошенная Лавандой фраза: «А Гермиона это бы не одобрила», привела всех в чувство. Драко и Тео ещё не проснулись, что было для остальных удивлением.              — Пэнси, мы хотим задать тебе пару вопросов, — Рон зашёл издалека. Ждать слизеринцев он не собирался. Потом по ходу всё поймут.              — Но я же всё уже рассказывала.              — Всё да не всё, ты же и сама это знаешь, — Рон заметил как дрогнули её плечи, как заметался взгляд в поисках поддержки, но сегодня, увы, она её не найдёт, по крайней мере до тех пор, пока не расскажет всё.              — Мы не хотим давить на тебя, — ровно сказал Гарри, отпивая кофе без сахара, — но если ты не будешь содействовать с нами добровольно, то нам придётся включить некоторые профессиональные привычки. Поверь, это не то, что мы бы хотели делать вместо того, чтобы помогать нашей подруге.              — Неужели она не помогла тебе достаточно? — голос Рона звучал обречённо.              Перед глазами Пэнси промелькнул тот вечер, когда Гермиона помогла ей, когда утешала и успокаивала её, когда доказала, что даже таких, как она, могут принять.              — Я изменяла Алексу, — пауза. — Понимаете, мне хотелось всецелой любви, такой, от которой голову теряешь, но с ним такого не было. Я действительно его любила, но мне было с ним в моментах тяжело, словно постоянно чего-то не хватало. Я знала о заинтересованности Блейза во мне, но он не лез ко мне до одного момента… я просто предложила поцеловаться. Мне было очень одиноко, Алекса я видеть не хотела. И после этого через время я узнаю, что Алекс меня бросает и начинает гулять с другими. Утешение Блейза было прям вовремя. Так вот, тогда я тоже ходила с ним в Кабанью голову и узнала, что у него появился друг Джо. Они общались, а я просто была рядом, но не всегда. Чаще в будние дни. Блейз был в роли учителя и объяснял простые истины, словно тот никогда и ничего не слышал о магии. Затем Блейз подслушал разговор Драко и Тео и узнал о задании. А Джозеф «заменял» его в Хогвартсе, когда мы прогуливали или когда он отлучался к отцу Драко. Он вошёл в Мэнор сам, принял Волдеморта и… всё превратилось в ад. Я почувствовала вкус власти. Я… я тоже творила ужасные вещи. Я не убивала, но пытала. Мне жаль, — Пэнси затряслась всем телом, но никто не спешил её утешить, — я… и это продолжилось. Я знаю, что он заставлял Драко, знаю… видела. Я… — она хватала воздух ртом, — а я переключилась на другого, Блейз узнал это, но не бросил. Просто сказал, что отношения будут на паузе. Дальше вы примерно знаете. Его посадили, как и Драко в Азкабан, но Амбридж его освободила. Меня же Блейз заставил уйти, чтобы не было проблем потом. Не помню, когда точно это было. После Азкабана он вернулся, мы жили вместе, он уже работал в Министерстве. Амбридж его быстро оформила, но мы не виделись. А потом он стал другим и… каждый раз, когда я хотела секса, получала отказ. Потом я поняла, что это не Блейз, вернее Джозеф сам мне это сказал. Я испугалась, что со мной он сделает то же самое, что и с ним и решила обмануть вас, чтобы вы меня спасли. Я даже наложила на себя проклятие, чтобы Гермиона поверила, что я, как и он, не могу произносить его имени. Узнала я об этом от Блейза, потому что он наложил на Драко это проклятие, потому что видел однажды нас втроём. Испугался, что информация о том, что Блейз прогуливал, просочится в люди, он также внушил ему ложные воспоминания.              — А зелья? Твоё состояние? — спросил Рон.              — Я сама себя споила, чтобы Тео поверил мне, чтобы Грейнджер, которой вечно всех жаль помогла мне. Я просто хотела, чтобы мне стало легче, но я никак не хотела, чтобы она пострадала.              Тишина повисла.              — Лав, сходи, разбуди этих двоих.              Девушка, в шоке от услышанного, на ватных ногах пошла будить слизеринцев.              — Простите, мне жаль.              — Если с ней что-то случится, Паркинсон, — леденящий душу голос зазвучал на кухне. Рон был вне себя от злости, — я буду сидеть в Азкабане за твоё убийство, а заодно и Забини. Мне глубоко по хую, какое там у тебя чувство вины было, но факт остаётся фактом. Ты тупо воспользовалась добротой пяти людей, а что дала взамен?              — Я…я              — Ну же, почему Гермиона должна была гробить два года своей жизни, чтобы распутать клубок лжи двух долбоёбов, которые заигрались во власть и понести ответственность за свои действия не захотели?              — Я не отрицала.              — Но ты не пришла в Визенгамот и не сказала, что вытворяла в стенах Мэнора! Ты не сделала ничего хорошего за эти два года! Топила себя в жалости к самой себе и надеялась, что кто-то решит твои душевные тяготы.              — Эй, хватит, — попытался Гарри.              — Завались, Гарри. Тебе в кайф сидеть и понимать, что всё оказалось настолько простым и ущербным?               Гарри пытался успокоить Рона, который взорвался и совершенно не контролировал свой язык, ровно до тех пор, пока на кухню не зашла бледная Лаванда.              Уизли сразу же подбежал к ней.              — Что случилось? Они тебя обидели?              — Нет…              Гарри с Роном переглянулись.              — Тогда что, Лаванда?              — Их нет. Ни Теодора, ни Драко.              ***              Проснувшись, Гермиона удивилась, что на руках и ногах нет цепей. Спустившись на первый этаж, она обнаружила Джозефа, готовящего завтрак.              — Без яда?              — Без. А. Или мне нужно опять выпить сыворотку? — он явно знал, что выглядел привлекательно и пользовался этим. Как вообще дети могут быть такими противоположностями?              — Не стоит.              Не успели они начать есть, как на кухне снесло дверь под громогласное «Бамбарда».              Прошла какая-то жалкая доля секунд, прежде чем они встретились взглядом и, прежде чем Гермиона успела хоть что-то сообразить Теодор связал Джозефа путами, а Драко принялся избивать его голыми руками.              ***              Гермиона и Джозеф обсуждали, что им делать, когда вскроется вся правда, но неожиданно услышали грохот и повернулись на шум, увидев перед собой аврора и заключённого.              — Эй, остановитесь! — приказала Гермиона, но казалось парни вообще ничего не слышали. — Эй, стоп!              Увидев палочку Джозефа, которая лежала на столе, Грейнджер недолго думая подозвала её к себе.              — Левикорпус, — тяжело было обращаться не со своей палочкой.              Оба слизеринца взмыли в высь под потолок и лишь в таком положении заметили Гермиону.              — Ты как? — поинтересовалась Гермиона у Джозефа, чем сразу вызвала изумлённое выражение лиц у гостей.              — Жить буду, но если это ответка за то Круцио, то считай ничего не было.              Быть в подвешенном состоянии гостям явно не нравилось.              — Опусти нас, Грейнджер, — первым подал голос Малфой.              — Только если будете держать себя в руках.              — Блять, чем он тебя опоил?              ***              Потребовался целый час, чтобы парни действительно начали прислушиваться к Гермионе и после бесчисленного количества вопросов-проверок убедились, что с ней всё в порядке. Состояние Джозефа же вызывало вопросы. За каких-то несколько минут Тео и Драко умудрились сломать ему нос, оставить пару синяков на лице и бонусом добавили трещин в рёбрах.              — Эпискей, — проговорила Гермиона, когда закончила подлечивать Джозефа.              — Я в ахуе с тебя, Грейнджер. Какого хера ты после того, что он сделал, лечишь его?              Гермиона метнула на него испепеляющий взгляд, но Драко был непреклонен:              — Ты приложилась обо что-то или какое другое объяснение у тебя есть?              — Напомню тебе, Драко, что я начала помогать вытащить тебя из Азкабана после того, как твоя родная тётка меня пытала в гостиной твоего дома, а ты просто стоял и наблюдал. Я уже молчу о том, сколько раз я помогла твоей матери за всё то время, что ты был оторван от мира. Если тебе мои действия кажутся странными то, будь добр, вспомни каким было твоё отношение ко мне, ведь некоторые твои слова были похуже Круциатуса.              Повисла тишина. Тео, сидящий рядом с Драко, встал, подошёл к Гермионе и тихо проговорил:              — Я рад, что ты цела.              Малфой и Амбридж не успели ничего сказать, как Гермиона оказалась в его объятиях. Выражение лица Малфоя буквально отражало каждую его мысль, которая только была в его голове, но он не стал влезать. Помимо чувств Тео, есть ещё и чувства Гермионы. Какими бы они не были, сейчас он был не в праве влезать в них или хоть как-то ограничивать Грейнджер.              Но это было не долго.              — Так, заканчивайте. А ты, — обратился Драко к Джозефу, — потрудись-ка нам всё объяснить.              — Хор…              Истеричный. Истошный. Леденящий душу смех заполнил всё пространство.              Гермиона узнала его.              — Знаешь, грязнокровка, тебе не стоило оставлять своё оружие в подвале.              За спиной девушки стоял Блейз. В руке у него был нож перед тем, как повернуться, она увидела ошарашенное лицо Джозефа. Видимо, он просто не увидел их, либо же Забини успел спрятать, пока Амбридж поднимал уснувшую Гермиону.              Твою же ж мать.              Прошла секунда и Блейз кинулся на Гермиону с ножом.