Проблема Осаму Дазая

      Встречаться у всех под носом было даже весело — Дазай быстро освоился и легко начал изображать равнодушное или недовольное лицо рядом с Чуей. Пару раз они специально поругались в коридоре, да так натурально, что ни к одному, ни к другому в те дни никто не заходил. На скучных рабочих собраниях Осаму устраивал настоящий кошмар в мессенджере Накахары, присылая ему сообщения самого неподобающего содержания. Они всегда сидели на расстоянии друг от друга — так решил Мори ещё давно, когда, посадив «Двойной чёрный» вместе, пожалел об этом мгновенно. Теперь Дазай страдальчески вздыхал издалека, а вот Чуя всецело поддерживал идею разделения, ибо прекрасно знал, какой кошмар может учинить Осаму, если дать ему возможность.       Дазай вовсю отыгрывался в сообщениях, информируя Накахару о своих неуместных желаниях, обещаниях и фантазиях. Чуе надо было отдать должное: он реагировал на это с каменным лицом, а лёгкий румянец после прочитанного был практически незаметен. Приходилось, разве что, сразу после собраний идти в туалет и умываться холодной водой, а после — заставлять себя возвращаться к работе. После очередного такого собрания Накахара не выдержал и навестил Осаму в кабинете, чтобы высказать ему справедливые претензии. Дазай с поплывшей улыбкой выслушивал, как Чуя отчитывает его, словно школьника, такой собранный, красивый и демонстративно непробиваемый.       — Знаешь, Чуя, — откровенным тоном вмешался он в словесный поток партнёра. — У нас был уговор не пялиться друг на друга прилюдно. О нескромных сообщениях никто не говорил, — протянул он почти с виноватым выражением лица.       — Перестань делать формулировки удобными для себя! — Накахара скрестил руки на груди, продолжая возмущаться. — Ты ведь прекрасно понимаешь, как мне трудно это игнорировать.       — Поэтому я это и делаю, — Дазай пожал плечами. — Смотри, сработало. Ты в моём кабинете, — он улыбнулся, сощурив глаза.       — Это жестоко, — Накахара отвёл взгляд, хмыкнув.       — Извини, — произнёс Осаму, став серьёзнее. — Я только хотел привлечь твоё внимание, потому что мне тебя не хватает.       — Мы каждый день видимся, придурок, — оттаяв, Чуя посмотрел на него.       — Да, но здесь, на работе, ты весь такой недоступный и сдержанный, что мне невыносимо хочется до тебя добраться, — признался Осаму.       — У тебя что, любое «нельзя» становится «хочу»? — Накахара усмехнулся; его взгляд заметно размяк после услышанного.       — Не любое, — Дазай, заметив потепление, протянул Чуе руку. — У меня просто бзик на всём, что связано с тобой.       — Ты ведь понимаешь, что я веду себя так не по собственному желанию? — он принял руку, сжав ладонь пальцами через перчатку. — И вообще, это ты изначально завёл этот разговор о конспирации.       — Знаю, знаю! — Дазай притянул Накахару к себе, с наслаждением разглядывая его сверху. — У меня нет оправданий, я просто слаб, — улыбнулся он.       — Влюблённый кретин, — ответил Чуя и поцеловал его.       Его руки по-хозяйски легли на шею, привлекая Осаму ближе к себе — тот моментально поддался, наклоняясь сильнее. Дазая каждый раз безудержно умиляло, что Чуе для поцелуев приходится приподниматься на носки; было в этом особое наслаждение — видеть его, столь сильного и неуязвимого, таким трогательным. Осаму беззастенчиво опустил руки к пояснице партнёра, прижимая ближе к себе. Где-то на задворках сознания у него оставалась мысль, что на рабочем месте нужно постоянно быть начеку, но губы Накахары, своевольно терзающие его, уводили всё дальше.       Чуя оторвался первым и невзначай обернулся к двери. В коридоре кто-то разговаривал, но прямой угрозы не было, и тогда он вернул взгляд обратно к Дазаю. Осаму не выпускал его из объятий, позволяя себе наблюдать, как запыхавшийся Накахара улыбается ему. Это всё было кошмарно неразумно, зато у Дазая появились силы спокойно дотянуть до конца дня. Он уже был готов отпустить партнёра, но Чуя вдруг потянулся к нему за новым поцелуем. Осаму не понял, как это получилось — через мгновение его уже прижимали к стене прямо по соседству с дверью, и подстёгивающее ощущение опасности заставляло его вспыхивать сильнее.       Колени предательски подкашивались, но требовательные руки Чуи не позволяли ему рухнуть на пол, придерживая и фиксируя в удобном для них обоих положении. Дазай едва не застонал в голос, когда чужой язык соскользнул ему в рот и задел его собственный, но вовремя отозвался на задавленный голос разума. Из-за Накахары он стремительно терял самоконтроль, концентрируясь только на чувствах и ощущениях. Дазай отвечал на поцелуй с такой уверенностью, словно понимал, чего они оба этим добиваются. Распалённое тело упиралось в него вплотную, и Осаму всеми силами удерживал порыв заскулить, представляя, как они сделают всё то, о чём он писал в сообщениях на дурацком собрании.       Он гладил чужие бёдра, готовясь через пару мгновений подхватить Чую и поменяться с ним местами, зажимая Накахару между собой и стеной, но совсем неожиданно желанные губы от него оторвались, а через секунду открылась дверь. Повезло, что открылась она в их сторону, отлично скрывая, по крайней мере, Дазая с раскрасневшимися от запала щеками и сбитым дыханием. Ещё через мгновение острый нож Накахары встретился со стеной недалеко от головы Осаму, а сам партнёр отпрыгнул от него на несколько шагов.       — В следующий раз я тебя прикончу, чёртов Дазай! — выкрикнул Чуя и несильно сомкнул руку на его горле. Для случайного свидетеля этой маленькой постановки зрелище должно быть ужасающим, но пальцы партнёра на его шее заставили Осаму возбуждённо сглотнуть.       — Я зайду в другой раз… — послышался голос Акутагавы, которому не повезло их прервать. Когда дверь захлопнулась, Чуя отпустил Дазая и вытащил из стены нож.       — Ух ты, я даже на секунду поверил, — придя в себя, подал голос Осаму.       — Нет, не поверил, — усмехнулся Накахара, поправляя шляпу и убирая нож.       — Не поверил, — согласился Дазай. — Но Рюноске ты точно убедил.       — Точно, — самодовольно отозвался Чуя. — Мы… мы немного увлеклись, да?       — Я уж было решил, что ты собрался трахнуть меня в моём же кабинете, — Дазай вился вокруг партнёра, пытаясь сбросить с себя возбуждение.       — Была такая мысль, — Накахара хитро улыбнулся. — Вот поэтому нам и нужно держать себя в руках.       — Поцелуешь меня так вечером? — поинтересовался Осаму, когда Чуя уже открыл дверь.       — Обещаю, — одними губами проговорил Накахара и скрылся в коридоре.       Дазай улыбнулся ему вслед и вернулся на рабочее место. Вечером он снова будет у Чуи — эта мысль согревала его особенно пылко. С момента признаний прошло всего несколько недель, но его вещи с необъяснимой скоростью начали появляться в квартире Накахары. Они оба пришли к выводу, что не планируют так быстро начинать жить вместе, однако нельзя было отрицать, что бóльшую часть времени Дазай проводил не у себя. Накахара никакого протеста по этому поводу не выражал, продолжая приглашать партнёра к себе и удивлять его очередными блюдами, после которых никакой ресторан не оставит впечатлений.       На совместных заданиях Осаму начал переживать за Чую сильнее: если «Порча» и прежде была самой крайней мерой, то теперь даже в безвыходных ситуациях Дазай пытался придумать лазейки, которые позволят оставить Накахару в безопасности. Утешало одно — теперь он мог заботиться о партнёре без неловкостей и недосказанностей, устраивать ему полноценный отдых и встречать после пробуждения. Во взаимоотношениях с коллегами практически ничего не изменилось, кроме того, что Мори теперь чаще писал Дазаю с вопросами о Чуе и наоборот, предполагая, что они непременно будут в курсе. Анэ-сан продолжала сверлить Осаму взглядом, но заметно смягчалась, когда на горизонте появлялся её ученик. Акутагава достиг успехов, тренируясь с Накахарой, так что теперь это стало небольшой традицией — Дазай отрабатывал с ним контроль, а Чуя позволял продемонстрировать полную силу.       Ода тактично старался не спрашивать никаких подробностей, но сами собой вопросы появлялись после нескольких выпитых стаканов. Осаму ограничивался коротким «всё замечательно», на что Сакуноске многозначительно кивал. Бедняга Анго едва не упал со стула, когда Дазай без смущения метнул в него информацию, что его «она» вовсе не «она». Сакагучи в знак поддержки опрокинул стакан виски и сообщил, что будет отныне иметь в виду. В какой-то раз пьяный Осаму, вызывая такси до дома Накахары, пообещал, что в следующий раз притащит и его, но на трезвую голову столь смелая идея уже не показалась ему гениальной. Впрочем, может быть, им действительно стоило однажды посидеть вместе.       У самого Дазая жизнь изменилась полностью: прежде он считал себя человеком, которому нечего терять, а теперь масштаб потери было страшно представить. Он всё ещё продолжал вредить себе, скрывая новые отметины бинтами, но суицидальные мысли от бессмысленности бытия или самоненависти стали посещать его всё реже. Чуя старался не реагировать на свежие порезы или ожоги, только периодически сам поправлял дазаевские бинты или, когда они оставались наедине, безмолвно касался их губами. Осаму потребовалось время, чтобы не испытывать за свои действия стыд. Их отношения не были идеальными, как и они сами, но всё-таки нерушимая связь, взаимные чувства и доверие позволяли им находить выход из каждой ссоры и недомолвки. В конце концов, они действительно были созданы друг для друга.