Я читаю его насквозь

Весенний день разыгрался оранжево-солнечными лучами во дворе нашего дома. Я смотрел в окно, когда услышал тихие шаги позади себя. Медленно обернулся и вздохнув, кивнул на чужое «ты готов?». Мы шли молча. Было слышно как соседские дети пинают резиновый мяч от одной стены к другой, а девочки кричалочками поддерживают сперва одного игрока, потом другого. Простота. Простота этого дня меня замучала, наскучила. Порой я смотрел на то, куда смотрит Бруно, куда он ведёт меня, пытался понять что за задание ждёт нас. Хотя скорее всего мои попытки понять были бесполезны; и я смирился, всё так же молчаливо следовал за ним. Мы уже далеко отошли от нашего дома, вглубь провинциальных домиков с довольно приветливыми ставнями, цветными горшками и верёвками для сушки белья. Двери этих домов никогда не закрывались, это был самый безопасный для семейного жилья район. Тут не пахло в подворотнях дохлыми крысами, чистые улицы и никакого мракобесия, никакого помойного отношения к людям выполняющую свою работу, никаких споров и выстрелов по среди мирного, жаркого дня. Это спокойствие убаюкивало меня, тут и дышалось легче и улыбаться хотелось. – Недавно у одной пожилой дамы пропал кот, Алекс, и мы должны его найти, – сказал на отрез Бруно и завернул в закоулок, откуда тут же с диким шипением выскочило пару домашних котов, пушистых, но таких пугливых. Их шейки блестести золотом, у каждого было своё имечко, узором написанное поверх золотых медалек на их шее. – И как мы его найдём? Как он вообще.. – я переступил через какую то ямку, следом через ещё парочку, поднимая голову, смотря куда ушёл Бруно. Бруно в свою очередь заглядывал под старые шины, валяющиеся среди домов, поломанных досок и груды железяк, – как он вообще выглядит, этот Алекс? Вопрос был и в правду важным, как можно искать кота, зная только его кличку, ведь Алексов бывает много, но порода и окрас шерсти бывает разный. Вдруг он вообще сфинкс, а мы найдём пушистого, приволочимся с ним к хозяйке и бедная старуха поседеет ещё на лет 20 от того, что её милая крыса, под названием «кот», вдруг обрёл густой мех. Заглядывая за очередной угол, облокачиваясь руками об стену, дабы не запачкать белую форму, Буччеллати усмехается: – Во-первых, я кажется нашёл, во-вторых, Миссис Беатрис сказала, что Алекс совсем маленький, не такие как гулящие тут коты, но по причине своей болезни не сможет сама его найти. После объяснения, Буччеллати наклоняется вперёд, тянется к чему то, всё же облокотившись на старенький заборчик своей белой формой, естественно, запачкав её, кряхтит в потугах, но через секунды 4 достает ошарашенного котёнка. Пыльными, нет, даже грязными лапами он цепляется за рукава его костюма, запачкав, оставляя следы. От страха серый комок даже мяукать разучился, молча дрожал своими ушами, почти не моргая глазками-пуговками. Я слегла усмехнулся, скрестив руки на груди, посмотрев то на Бруно, то на Алекса: – Видимо убежал слишком далеко от дома, а другие коты его зашугали, хах. – Скорее всего так оно и есть. Однако, мы нашли его, сейчас быстро отнесём хозяйке и рабочий день на сегодня закончен, – с мимолётной расслабленностью сказал капо, выходя из закоулка, поглаживая Алекса пальчиком между ушек, стараясь успокоить. Путь от какой то подворотни до дома той старухи и от этого дома до нашего собственного мы тоже провели молчаливо, я больше не обращал внимания на уютные домики, в окнах которых струился тёплый свет и веяло чем то вкусным, видимо ужином. Я задумался интересным вопросом, который я так и не решился спросить у Буччеллати: почему он позвал на это задание именно меня? Вопросов на самом деле было больше, чем один, но в сознание от потока мыслей я пришёл лишь тогда, когда моя рука коснулась деревянной двери, а открыв её я услышал знакомые крики, смех и мелкие споры. За мной зашел Бруно и вот тогда, когда увидели его, белый шум дома заглушился. – Мы всё сделали, – по своей обычайной радости сказал Наранча и оглядел Бруно с ног до головы, будто сканируя того на уровень усталости. Капо кивнул и прошёл в гостиную, садясь к всей банде, немного придвинувшись к краю кресла, вскинув плечи, выгнув спину, посмотрел на всех. В свою очередь я не нашёл себе места на диване да и все кресла были заняты, поэтому решил просто упереться в угол прохода, чтобы послушать что скажет Бруно перед сном. – Сегодня все молодцы, отчёты об выполненной работе я соберу сам завтра утром, – его глаза медленно моргали, руки хоть и напряженны, но лежали неподвижно, видимо, уже хотелось спать, – отбой. После последнего слова Буччеллати поднимается, поправляя свою форму, уходит в свою комнату, а за ним расходятся остальные члены банды. Гостиная пустеет, где то в глубине дома слышны шорохи, каждый готовится ко сну. Двери то закрываются, то открываются, кто то сталкивается, кто то просит расчёску. Вечерняя рутина так же мне наскучивала как и поток дня, хотя, если так подумать, то вечером было приятнее думать об отдыхе, о сне, может быть даже настроение было более расположенное к хорошему, а не как обычно. Я не спеша повернулся к тёмному проходу, пошёл к своей комнате. Она была проветренная, тёмная и немного одинокая. Не было сил на душ, на то, что бы переодеться, но я через силу подошёл к шкафу, облокотившись всей тушей, открыл его, достал футболку, шорты, лениво, но попутно развязывая шнуровку на груди. Лень так и разыгралась во мне, желание лечь прям у шкафа было таким сильным, что я уже скатывался щекой по деревянной дверце, но один лишь взгляд на кровать поманил моё бренное тело к ней и я прилёг головой к прохладной подушке, а тело растворилось на не расстеланой пастели. В густой ночи и серебрянных лучах луны, которые стучались в незащищённое шторкой окно, я проснулся, пялясь в потолок. Дом был словно пуст, но если прислушаться и пройти вдоль длинного коридора, то можно услышать чужое сопение, храп, посвистывание, скрежет зубов (чёртов Джорно). Все спят и лишь я вяло переступаю порог кухни, тянусь к стакану, налив туда воды. Сухость в горле и ноющая боль в голове – ммм, самое лучшее чувство среди ночи, когда лучше бы пуститься с головой в сон, дабы выспаться перед завтрашним рабочим днём. Но нет. Ещё минут 30 я неподвижно глазами продавливал дыру в стене, держал стакан в руке, сидя на кресле в гостиной, мысленно проживая прошедший день заново. Пока мои мыслишки кружились у головы, иногда смеялись надо мной и издевались своей ненужной липкостью да жужжанием, я услышал знакомый голос в незнакомом мне тембре, более тихом, сонном и не таким собранным как обычно: – Леоне?