Нефритовый лотос

Два года назад       Была глубокая ночь, все в Облачных Глубинах были в своих покоях и отдыхали. Отдых как никогда был важен и для Лань Сюин, которая с недавнего времени начала учиться управлению делами заднего двора.       Однако эта ночь преподнесла ей своеобразный подарок. Ей снился сон… сон, которого она уже не помнит, — помнит лишь то, что безнадежность пригвоздилась даже к костям; свой истошный крик, и как в голове стояла оглушающая тишина. Ни единого звука.       Что там случилось? Отчего она?..       Все тянулось мучительно медленно, но, казалось, произошло в одно мгновение. Раз — в ушах звенит. Звенит так, что она готова добровольно тысячу раз биться головой об стену, лишь бы все звуки стихли. Два — она резко встает со своей постели с неспособностью вдохнуть, только выдыхает весь оставшийся в себе воздух. Три — на фоне этого, будто бы бесконечно тянувшегося состояния, она наконец чувствует сухость в горле, проясняются мысли: нужна вода.       Лань Венлинг ощущает холодный зуд, но одновременно ей жарко; лоб полностью покрылся тяжёлой испариной и черные пряди прилипали к коже, создавая неприятные ощущения. От этой духоты и нехватки воздуха, она бесцеремонно рвет ткань своего шёлкового исподнее в районе груди, лишь бы обеспечить себе воздух.       Не помогает.       Венлинг, сама не понимая, как доползла до окон в своих покоях, сильным взмахом раскрывает их — ногтями цепляется за деревянный подоконник, высовывая свою голову, чтобы как-то вдохнуть чистый, ночной воздух.       Успокоиться. Нужно успокоиться.       Вдох-выдох.       «Сосредоточься на этом», — смотря в одну точку и зажимая свои пальцы, твердит она себе.       Вдох-выдох.       Жадно набирая этот до боли необходимый воздух в лёгкие, Лань Сюин сама не заметила, что все это время плакала, — соленые слезы текли бессознательно, обжигая уголки раскрасневшихся глаз. Более или менее успокоившись, она рукавом вытерла и пот, и слезы с лица.       Это… происходило нечасто. Точнее, она сама не понимала, с какого перепугу у нее опять случился приступ. В последнее время ничего такого не было, максимум — переутомление.       Хоть и кошмары постоянно мучали Лань Сюин, но реакция ее организма на них всегда была разной: были дни, когда она просыпалась лишь с неприятным осадком, и были дни, когда вот так — в агонии.       Одно оставалось неизменным — содержание сна она никогда не помнила.       Только примерно представляла, что могло так долго преследовать ее, хотя никогда бы не признала это вслух.       Вот так было всегда: после очередного приступа сон как рукой снимало. Венлинг сидела, опустившись у окна, поставив свои локти на подоконник; ногти из-за сильного царапания деревянной поверхности побаливали — не осталось и сил пошевелить телом. Она обмякла.       «Что же?.. Что же со мной происходит?» — этот вопрос звучал в голове после каждого такого приступа.       Лань Сюин всегда думала, что какие бы неприятности не возникали в будущем, она может справиться, хотя бы ради братьев, ее семьи. Только эта мысль помогала двигаться дальше — стать достойной сестрой, соответствующей им. Не уступающей. Но что теперь? Как ей быть?       Ведь просить других хуже, чем положиться на себя. Когда-нибудь она должна самостоятельно преодолеть демонов, терзающих и не дающих покоя, в первую очередь — ей же.       Сложно молчать, но нужно.       От отчаяния, нахлынувшего на нее из-за бесполезных мыслей и физического истощения, из глаз снова потекли слезы. Венлинг устала от одиночества. Устала от всего. Закрыв свои глаза и дав волю слезам, она представила как ходит по полю. По тому полю, где росли синие цветы, которые ночью светили ярко… Там, где пахло травой — где у нее была опора.       Затем в голове возник образ той, кто, как она думала, будет рядом всегда.       Если бы она немного подождала своих детей, пока они не приобретут власть, было бы все иначе?       Смогли ли бы они спасти ее?       Эти мысли крутились в голове постоянно, когда Лань Сюин оставалась одна. Днём, когда она не одинока — непоколебима, ее выручат, помогут. Ночью, когда уже оставалась сама с собой — уязвима.       Презрение, которое она испытывала исчезало, уступая место крохотной, тщетной надежде и всегда с вопросом: «а если бы?».       Ужасы той ночи уже не пугали ее. Маленькую Лань Сюин — до одури. Но не нынешнюю. Она была знакома с насилием, идущее бок о бок с миром заклинателей, кровь не пугала, мертвые — тем более.       Страх сменился на гнетущее чувство обречённости, но в такие дни, как эти, образы прошлого возникали перед ней — и в голову невольно приходила только одна мысль: она могла бы что-то тогда сделать. Хоть что-нибудь.       От запутанности в своей голове Лань Сюин заплакала ещё сильнее. Умом она понимала — ничто бы не изменило такое решение той женщины, тем более ребенок, не понимавший тогда ничего. Но злорадный голос, возникая и обнимая ее со спины, сеял сомнения в ее душе: «А может, ты просто не хотела понимать? Замечала ведь некоторые вещи, или просто не хотела придавать им значения?»       «Да, теперь…теперь понимаю, почему она ненавидела одеяния ордена, почему иногда мешкалась передо мной. Я ведь… похожа на него, черт возьми!.. Нет! Хватит!», — шмыгая носом, она по-детски покачала головой, будто это поможет.       Будто отрицание есть способ уничтожения истины.       Лань Венлинг чувствовала: если продолжит тонуть в таких мыслях, ее охватит волна непреодолимого ужаса, и снова случится это, что ее тело физически не могло второй раз пережить без серьезных последствий.       Все, чего Лань Сюин желала сейчас — тишина. Такая, что никакие мысли о прошлом не достанут ее оттуда.       Поменяв положение тела, Лань Сюин облокотилась спиной о стену. Лунное свечение ярко освещало полы ее покоев, проследив за ним, она увидела открытую деревянную шкатулку, из которого что-то сверкнуло.       Перед тем, как подойти к окну она, вероятно, задела шкатулку у изголовья ее ложа. Лань Сюин медленно приблизилась к сверкающему предмету.       Серебряный колокольчик.       Потрясти ее Лань Сюин не осмелилась, но даже от одного касания, она будто вернулась в реальность. В настоящее.       Ощущение резкого холода в соприкосновении с ним возвращало ее в чувства. Она, держа обеими руками колокольчик, повернулась в сторону раскрытых окон. Серебряная поверхность немного поблескивала на свету.       Она, будто зачарованная, смотрела на маленький предмет в ее руках и не могла ни о чем думать. Лишь игралась с ним — сама не знает почему — чуть переворачивая колокольчик, но не так сильно, отчего звука все равно не было.       Увлеченная этим, Лань Сюин и сама не заметила, что уже успокоилась.       «Правда, что ли он проясняет разум?» — удивление она всё-таки не смогла сдержать.        Кое-кто внезапно пришел в голову.       …Тот юноша.       Из Юньмэн Цзян. Точнее, наследник этого ордена. Это ведь он дал ей это.       …А как же он сейчас? Вырос — естественно. Как живёт? Что у него в жизни изменилось? Стал ли он сильным заклинателем? Она не знала, так как мало интересовалась нынешним поколением заклинателей.       Гора вопросов посыпалась, как только Лань Венлинг вспомнила того маленького мальчика. Свои чувства, когда она посчитала его милым в прошлом, а ведь точно: тогда тоже, возможно, она преодолела свой первый приступ из-за того, что он шелохнулся.       Лань Сюин рассмеялась. Этот мальчишка… он ведь даже не знает, как тогда спас ее от самой же себя. И сейчас тоже.        Подарок человека, который находится за тысячу ли отсюда, успокоил ее.       Она не могла перестать думать о нем. Как же он сейчас? Что делает?       «Спит, конечно, дура!» — Венлинг внезапно отдернула себя.       Какого такого она сейчас думает о юноше, который, возможно, даже забыл о ее существовании!       Какого он так резко повлиял на ее?

***

      В Облачных Глубинах никогда не было по-настоящему жарко. Погода, как и люди здесь, была прохладной — ни жаркой, ни холодной. Однако облака были здесь всегда: даже в теплую погоду. Также дожди не были редким явлением, но сейчас было лето, и до сезона дождей ещё было время.       В ордене последние дни проходили непривычно суетливо. А дело было вот в чем: через три дня Гусу Лань ждал достопочтенных гостей из других орденов и кланов, адепты которых останутся на трехмесячное обучение в Облачных Глубинах.       И это событие волновал Гусу Лань не столь из-за прибытия новых учеников, сколь из-за прибытия других уважаемых заклинателей. Ведь — это первый официальный прием, организуемый новой, молодой главой их ордена. Не то, чтобы был повод для беспокойств, но члены ордена всегда отличались своими манерами, и это нужно было продемонстрировать на деле.       Да и за последние десять лет они принимали вдвое меньше гостей, чем то количество, которое ожидается на данный момент. Из-за того, что последние три поколения отношения между великими орденами и крупными кланами заклинателей стали крепче, нужно было оказать должное уважение каждому, чтобы впредь дружеские отношения лишь улучшались, и никак иначе.       Для приема старшего поколения обустраивали большой зал, который использовался эдак двадцать лет назад — не меньше. Вдобавок, в этом году прибудут множество обучающихся: если в прошлом отправляли лишь наследников, то в этом году у вторых и даже у третьих молодых господ появилась возможность пройти обучение здесь. И все это благодаря дяде Лань Сюин — Лань Цижэня, слывшимся строгим учителем, который перевоспитает даже уличную собаку.       Кроме зала нужно было подготовить общежитие тоже. Оно было довольно большим; все комнаты держались в чистоте, но в комнатах, где не проживали ученики, необходимой мебели не доставало. Пришлось обустраивать и приводить в порядок неиспользованные на протяжении многих лет комнаты, чтобы ученики могли проживать в хороших условиях.       Так, бо́льшая часть адептов занималась этим.       Лань Сюин хоть и была ответственна только за внутренний двор, не осталась в стороне. Организацией приема для гостей должна была заниматься хозяйка ордена — и пока Лань Хуань не женился, этот титул принадлежал ей — с ремонтом она бы не смогла помочь в любом случае. Не из-за того, что физической силы не хватало, причина была проще: она была незнакома с мужской частью внешнего двора.       Основная причина, по которой дядя назначил ее на такое серьезное событие главный, заключалось в том, что у Венлинг был опыт в проведении подобных мероприятий, да и тонкостями этикета этих церемоний она была знакома лучше. Несмотря на возраст, она несколько раз устраивала чаепития для старейшин и уважаемых пожилых дам в клане — и, конечно, это не сравнится с масштабом нынешнего мероприятия, но после слов дяди она не могла не согласиться на это:       «Я доверяю твоим способностям, хорошо постарайся», — с этими словами Лань Цижэнь дал добро ей в руководстве.       И Лань Сюин с радостью взялась за работу.       — Сильно высоко не ставьте, — приказала юная госпожа двум молодым адептам.       Юноши расставляли столы для гостей. Так как гости имели разный статус, места у них должны были быть соответствующие — чем выше статус, тем дальше от двери будет сидеть гость.       «Всегда придерживайся хороших манер и не оскорбляй других», — так гласило одно из правил ордена.       Посему Лань Сюин решила поставить столы намного ближе чем обычно. Это хоть и немного, но на глаз уменьшит разницу в расстоянии. Преимуществом ещё был зал, размер которого не был маленьким, но и большим, как в Башне Кои, назвать его было сложно.       Орден Гусу Лань никогда не стремился наживать богатства и жить припеваючи. Основной целью ордена всегда было обеспечение хорошей жизни тех, кто был под их опекой. Адепты этого ордена развивались, в первую очередь, духовно — и большинство мирских забот в этом были неуместны. И нет, сие не значило, что у них были финансовые проблемы.       Самая большая и ценная сокровищница древнейших артефактов, книг и свитков находилась в Гусу Лане. Требуются ли другие объяснения?       — Все сделано, госпожа Венлинг, — младший из адептов подошёл к ней, поклонившись, сказал: — как вы и поручили, я проверил кухню. Все ингредиенты присутствуют, и я принёс вам список блюд.       Он осторожно передал свиток ей, в свою очередь, Лань Сюин кивнула и, аккуратно раскрывая, начала читать.       — Разрешите спросить, — обратился он через некоторое время к ней.       — Слушаю, — не отрывая своего взгляда от свитка, проговорила молодая госпожа.       — Алкоголя не будет?       Этот вопрос отвлёк Лань Сюин, и она улыбнулась — это было запрещено, но молодой адепт, наверное, хотел попробовать спиртное, когда высока вероятность, что его здесь подадут.       — Мы делаем все возможное, чтобы наши гости были удовлетворены, — на секунду адепт с надеждой поднял уголки губ, и Лань Сюин заметила почти детский восторг, — но пока это не противоречит нашим традициям и правилам, да и ещё здесь будут мальцы твоего возраста, какой вообще алкоголь? — почти усмехнулась она.       Если мальчишка улыбку пытался скрыть, но вот разочарование — нет. Лань Венлинг еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха.       — Ладно, вы тут заканчивайте расставлять посуду, — она уже обратилась к другим адептам, — будьте осторожны, и не забывайте, строго по тому, как я написала в свитке!       Девушка же направилась за благовониями, которые должны были стать дополнительной деталью в украшении зала.

***

      С первого официального приема ордена во главе Лань Сичэня прошло меньше двух недель. И, как и ожидалось, он прошел без происшествий. Ведь подготовка началась задолго до приема.       Но из высокопоставленных гостей почтили визитом только глава ордена Цинхэ Не, который лично попросил и в этом году позаботиться о его младшем брате, и глава ордена Юньмэн Цзян, который привел своего наследника и первого ученика — по слухам весьма способного. Цзинь Гуаньшань не смог прибыть ввиду неотложных дел, из-за чего его заменил наследник ордена Ланьлин Цзинь, по совместительству, новый ученик; в этом году орден Цишань Вэнь не присылал своих адептов для учебы, соответственно, глава их ордена тоже не прибыл — все было и так очевидно без этого, но глава Лань Сичэнь из простой вежливости всё-таки посылал ему приглашение.       Орден стал оживленнее с прибытием новых людей. У Лань Сюин в жизни тоже произошли кое-какие перемены — теперь она посещала общие уроки, то есть с этого дня.       Она шла в учебный зал: урок начнется через полчаса, но Лань Сюин пришла заранее, потому что начинать с опоздания свой первый день учебы совсем уж не хотелось.       Народу было мало, однако спустя время другие девушки тоже начали подходить — с появлением людей голоса вокруг становились громче.       Некоторые приветствовали Венлинг кивком либо улыбкой — она отвечала тем же. Поскольку уроки были общие для девушек-адептов ордена, разделений по статусу не было. Поэтому сейчас она — щицзе и шимэй Венлинг для окружающих, как и они ей.       Со временем даже шептания повысились, и Лань Сюин хотела по привычке сделать замечание, но с появлением у входа одной девушки все стихли.       Пожалуй, такая реакция очень удивила ее, и она невольно тоже устремила свой взгляд к ней. Зашла девушка высокого роста относительно других учениц — это уже притягивало внимание. В контрасте с этим у нее были короткие темно-каштановые волосы: обычно в обществе считалось дурным знаком девушке иметь столь короткую длину волос, но в силу обстоятельств, может быть, ей пришлось избавиться от них. Вот только каких же обстоятельств?       Искра любопытства разжглась в ней внезапно, и Лань Сюин даже расспрашивать не пришлось, как вдруг компания девушек рядом заговорила.       — Это же Сюй Янмей!       — Значит, она уже вернулась? — риторически спросила другая девушка.       Лань Сюин чувствовала себя странно. Почему она не знает ее? Судя по всему, эта сестрица была весьма известной личностью. Недолго думая, она тихо подошла к перешептывающимся ученицам.       — Сестрицы, кто это? — любопытство не давало ей ходить вокруг да около.       Одна из девушек, которая стояла впереди нее подскочила, но та, изначально заметившая, что Лань Венлинг к ним направляется, ответила:       — Эта девушка — самая талантливая сестрица ордена.       Лань Сюин недоумевала. Как? Как она могла не знать столь важную фигуру? Но видя эмоции госпожи, та продолжила:       — Это с недавних пор. Поскольку, сестра Венлинг до этого не посещала уроки, вы можете не знать ее. Ей вроде шестнадцать или семнадцать, но она уже с прошлого года ходит на задания. Она всегда была способной, даже поговаривают, что она сформировала золотое ядро ещё в раннем детстве.       — Ее фамилия Сюй?       — Да, ее семья только в трёх поколениях состоит в ордене, если не ошибаюсь.       — Спасибо, что проинформировали меня, — учтиво улыбнувшись, она поддалась размышлениям.       Поскольку Лань Сюин занималась исключительно делами клана, да и по большей части, бюджетом, неудивительно, что она не знает сестру Сюй. Кроме того — она никогда не интересовалась другими адептами во время обучения у наставницы.       «Что же, один из самых талантливых? Так тому и быть», – подмечая в голове кое-какие изменения насчёт своего ордена, Лань Сюин привстала, чтобы поприветствовать учителя.