На другом конце Планеты.

      Несуществующий для немагов дом под номером двенадцать, находящийся на площади Гриммо и магическим образом скрытый между одиннадцатым и тринадцатым номером, пестрел жизнью, несмотря на ночное время суток. Каждый из жителей этого магического жилища старался унять одного маленького мальчика, что бился в истерике уже несколько часов подряд.       — Да я говорю тебе, Джинни, Малфой что-то ему шептал, я уверен в том, что он что-то задумал, — расхаживая из стороны в сторону, высказывал свою точку зрения хозяин дома, периодически запуская пальцы в свою шевелюру.       — Гарри, как по-твоему, ребёнок, которому нет и полутора лет, может что-то замышлять? — молодая рыжеволосая женщина недоверчивым взглядом смерила своего мужа.       Мужчина резко остановился и обернулся к супруге.       — Ты слышишь? — спросил он, поднимая указательный палец правой руки вверх.       Его взгляд был маниакален, а волосы растрепаны пуще прежнего, все его движения сильно напоминали человека с неким количеством психических отклонений. Тем не менее, как и принято в рамках «муж и жена — одна сатана», Джинни мгновенно поняла Гарри, поскольку ей не впервой приходилось наблюдать за его медленно потухающим самообладанием.       Чета Поттер, не сговариваясь, подняли головы вверх, сверля пристальным взглядом люстру, но не это было их целью, они вслушивались в тишину. Желанная и редкая, к сожалению, не присущая радовать их быт.       Тишина…       Кажется, они подумали об одном и том же. Кивнув друг другу, пара стремительно двинулась по коридору к лестнице, что вела на второй этаж. Гарри, как и полагается аврору, был наготове, удерживая в руках волшебное древко, для того, чтобы исправить нанесенный тишиной ущерб. Ведь по опыту они знали, что тишина ничего хорошего не несёт, особенно когда дом полон маленьких озорных детей, а особенно когда совсем недавно стоял детский вопль.       Подойдя к двери в спальню нового маленького жильца, Джинни наколдовала подслушивающее заклинание из личного репертуара.       — Что это? — изумился Гарри, расширив глаза в удивлении, когда услышал звуки, словно на нём были одеты наушники.       — Чщ! — шикнула на него жена. — Лучше слушай.       Мужчина хлопнул глазами, смаргивая удивление, затем прислушался, по привычке прикладывая ухо к двери, на что Джини закатила глаза.       — Скопион, ну не бойся же, я болсая уже даже, пямо воот такая, и со мной не сташна, — расслышали они голос Эйлин.       — Паяпа, паяпа, — лепетал малыш.       — Сам ты такое слово, — ответила девочка, а затем послышался скрип, и оба горе-шпиона поняли, что Эйлин забралась к мальчику в кровать.       Скорпиус начал что-то неразборчиво бубнить, а Эйлин в свою очередь ему отвечала, как будто понимала, о чем он говорит.       — Не сташна, не боися, я тут с тобой посплю, да, а когда мама спит со мной, я тоже не боюсь, и мама не боится, я вот лягу, и ты будешь не бояться.       — Ма, — повторил он.       — Павильно будет «ма-ма», — протянула девочка по слогам, — повтаяй за мной, ну давай же уже, ма-ма.       — Ма-а, — повторил Скорпиус.       — Какой ты смешной даже, — захихикала Эйлин.       Мальчик тоже засмеялся.       — Спи давай, со мной совсем-совсем не сташно, — через время добавила девочка. Затем послышалось шуршание, и наступила тишина.       Семейная пара синхронно отступила на шаг, после чего Джинни рассеяла чары.       — Думаешь, стоит их оставить? — спросил Гарри.       — Думаю, стоит позвать Гермиону, по всей видимости, она воспользовалась заглушающими чарами и дрыхнет всласть в своих бумажках, — ответила ему жена.       Гарри усмехнулся и кивнул, поскольку это было очень похоже на его подругу.       — А дети? — спросил он.       — А что с ними будет? Ты же слышал, что всё хорошо, — пожала плечами Джинни, — он со своей сестрой, — уже тише добавила она.       Мужчина лишь кивнул и поправил очки на носу. Даже если было и так, но по опыту знал, что бывает, если детей оставить с детьми.       В конце коридора раздался скрип, и Поттеры, не сговариваясь, вытянули шеи.       Гермиона прикрыла за собой дверь и виновато опустила взгляд, когда увидела друзей. Ей было неловко, поскольку она совсем не помогала друзьям с сыном Драко, не говоря уже о её дочери. Грейнджер прекрасно слышала, что происходило за закрытыми дверями импровизированного кабинета в доме своих друзей. Несколько раз она порывалась встать и пойти на выручку, но не могла не закончить свою работу. Слишком много было подводных камней как со стороны Драко, так и со стороны Николаса Гринграсса. Да и угроза в виде Кормака являлась насущнее. Она прекрасно знала, на какую грязь способен пойти её коллега, поэтому ей стоило быть готовой буквально ко всему.       Покашливание со стороны друзей вырвало её из размышлений.       — Скорпиус спит? — спросила она, всё также рассматривая носки своих туфель, которые не удосужилась снять с того момента, как состоялось заседание.       Джинни сложила руки на груди, с укором смотря на подругу.       Гермиона знала, что Джинни не расстраивал факт того, что она скинула на них ответственность. Скорее, подруга переживала за неё саму, потому что по опыту знакомства с ней знала, какой может быть Грейнджер, когда сильно увлечется.       — Ну, а ты сама посмотри, — Джинни в приглашающем жесте протянула руку в сторону двери.       Гермиона тихонько подошла к друзьям, бросив мимолётный взгляд на Гарри, и, заметив на лице друга лёгкую улыбку, опустила плечи, расслабляясь.       Она приоткрыла дверь, стараясь сильно не шуметь.       Перед ней представилась очаровательная картина.       Эйлин в полудреме гладила спящего Скорпиуса по голове.       Но большим шоком для неё стало то, что её дочь не держала, как обычно, пальчик во рту, ведь вторую руку она пожертвовала мальчику, который удобно устроил на ней свою головку.       — У Скорпиуса проблемы со сном, — сообщила Гермиона, прикрыв за собой дверь, после недолгого наблюдения.       Поттер хмыкнул.       — Стоило раньше об этом сообщить, — заметил Гарри, почесывая затылок. — Пойдёмте, нечего у спальни болтать.       Девушки согласились с ним, не задавая никаких вопросов.       Троица двинулась к лестнице на первый этаж.       Устроившись на кухне, Джинни приступила к приготовлению чая. Сейчас Гермиона видела в подруге её мать, что всегда суетилась на кухне, вот и сейчас Джинни, как и Молли, гремела посудой, открывала ящики, взмахивала палочкой, по мановению которой посуда оживала и двигалась в нужном для неё направлении. Миссис Поттер выглядела, словно дирижёр на отчётном концерте. Что сильно цепляло взгляд Гермионы, так это то, что всё, как это делала её подруга, казалось настолько простым, будто для этого вообще не требовалось никаких сил.       Сколько бы Гермиона не жила в магическом мире, а сейчас это уже больше, чем она жила в маггловском, она не переставала удивляться волшебству и всё время находила для себя что-то новое.       — Что ты имела ввиду, когда сказала, что у сына Малфоя проблемы со сном? — поинтересовалась Джинни, наливая подруге в кружку ароматный напиток, тем самым вырывая девушку из собственных мыслей и возвращая в реальность.       Гермиона благодарно кивнула, когда та закончила, и сделала первый глоток, задаваясь вопросом, в какой момент Джинни оказалась возле неё? Возможно, этот навык приобретается с рождением второго ребёнка?       Избегая испытущих взглядов друзей, она сделала ещё один обжигающий глоток чая. Гермиона не была дурой, уж точно не в отношении Джинни. Она определённо догадывалась, что может сказать подруга, когда услышит рассказ о том, как она об этом узнала, и что ей пришлось сделать для того, чтобы успокоить ребёнка бывшего возлюбленного.       — Если ты думаешь, что сможешь избавиться от этого разговора, то хочу тебя разочаровать, — Гарри покачал головой, целиком и полностью признавая, что принял сторону своей жены. Впрочем, Гермиона и не планировала обижаться на него.       — Материнский заговор, — коротко ответила девушка, смело смотря по очереди на своих друзей.       — Гермиона, — Джинни открыла рот в удивлении, а её муж, казалось, вообще не понял, что может это означать. То, что Гарри не понимал, о чем речь, не было чем-то удивительным, как и то, что Джинни прекрасно знает, что она имела ввиду, поскольку бывшая Уизли прожила в магическом мире гораздо больше, чем она и Гарри вместе взятые.       — Я знаю, знаю, но, послушай, он сработал, понимаешь? — не обращая внимания на то, что Поттер хотел что-то сказать, вставила Гермиона.       Джинни развернулась к кухонному гарнитуру, её плечи тяжело опустились, когда она оперла руки о столешницу.       — Что это значит? — Гарри выдохнул этот вопрос настолько быстро, словно он пытался успеть вставить его, пока не начались баталии.       Неприкрытое напряжение витало в воздухе, после вопроса хозяина дома. Звенящая тишина прерывалась нервным стуком пальчиков Джинни о деревянную столешницу.       Гермиона вздохнула и расслабилась. Она ни о чем не жалела.       — Я не собиралась этого скрывать. И в тот момент мне казалось, что другого выбора у меня не было, ты не видела лицо Скорпиуса, не чувствовала тёмную ауру, которая витала вокруг него. Я не могла допустить того, чтобы у мальчика случился сердечный приступ прямо во сне.       Джинни с силой откинула тряпку в раковину. Резкое движение не укрылось от глаз присутствующих.       Казалось, вот-вот — и она взорвётся, но вот только Гермиона сильно сомневалась в том, что это из-за неё.       — Я не знаю, что могло произойти с сыном Малфоя, но я тебе даю гарантию, что он точно не причина этого. С момента рождения сына, я только и видела его всего в пеленках и распашонках, но никогда я не видела мать ребёнка.       — Я не собиралась обвинять Драко, — примирительно сказала девушка подруге. Казалось, Джинни выдохнула и села рядом с мужем на соседний стул.       — Тогда поздравляю тебя, мамочка, — Джинни усмехнулась.       Гермиона закатила глаза и встала из-за стола.       — Ладно, я пойду спать, завтра я посижу с детьми.       Не дождавшись ответа друзей, она покинула столовую под возмущения Гарри.       Гермиона улыбнулась: она прекрасно понимала, что Джинни объяснит ему, что Скорпиус теперь связан с Гермионой не только по причине того, что Эйлин является его сестрой, а ещё по той причине, что магия мальчика выбрала её магию и приняла как материнскую.