Кинковый Сорокопут

      Запястья сковывает мягкая ткань галстука. Не больно, но сопротивляться хочется только сильнее, несмотря на странное удовольствие, которое получает пойманный за подслушиванием Готье. Люмьер в этот раз не стал помогать, несмотря на то, что ничего важного в их с Гедеоном разговоре не было. От этого ещё обиднее спалиться и участвовать в игре, которую решает устроить Уолдин.       И пусть от этих игр у Готье всегда голова кругом.       У Гедеона тоже – ему приходится опираться на край стола, чтобы не подкосились ноги, а Готье прекрасно чувствует, что его хватка не такая уверенная, как у Люмьера, и контролирует движения он намного хуже. Это позволяет дразнить. Немного выводить из себя. Получать ненормальное удовольствие от того, что пропускаешь член в горло и позволяешь тянуть за волосы.       Готье извивается в безуспешной попытке выбраться и выпускает изо рта член Гедеона, тут же прижимаясь подбородком к его животу и заглядывая в мутные от возбуждения глаза. Хочется больше. Люмьер поглаживает, поощряя, и искренне восхищается, когда Готье касается губами чужой кожи. Медленными поцелуями поднимается чуть выше и царапает зубами напряжённые мышцы пресса.       Сверху он слышит приглушённый стон Гедеона и мурчащий шёпот Уолдина:       – Только взгляни... Кажется, теперь нежнее нужно быть с тобой, Геде.       Тот кивает, даже не подумав. А Люмьер не даёт думать, утягивая в резкий, кусачий поцелуй и игнорируя собственные слова. Никакой нежности – и Готье понимает, что сказал Уолдин об этом лишь для того, чтобы смутить Гедеона. Оно того стоило. Его уязвимость походила на что-то запретное, но на подобное всегда хотелось смотреть, не отрываясь. И заходить дальше.       Но Готье не хватает опыта и смелости, поэтому он лишь наблюдает за решительным Люмьером, стягивающим помятую рубашку с дрожащих плеч. На тех тут же появляются красные следы, каждый из которых сопровождается нервным вздохом, граничащим со стоном. Готье наблюдает и ловит себя на мысли, что Гедеон слишком, чересчур чувствителен. И непонятно – причина в возбуждении или его тело всегда такое?       Поэтому он не любит прикосновения?       Уолдин пользуется податливостью Гедеона и аккуратно опускает его на стол. Затем ведёт ладонь вниз по торсу, переходит на бедро и сжимает колено, заставляя шире развести ноги. Готье, замеревший меж них, окончательно теряется и глупо пялится, краснея даже шеей и ушами от вида нервно ёрзающего на столе парня. Хочется коснуться. Можно и губами. Губами даже лучше. Но Люмьер не позволяет, аккуратно притягивая к себе и помогая Готье подняться.       Кажется, что развяжет руки, но на деле лишь подталкивает ближе к столу и опускает подбородок на плечо. Гедеон быстро ловит ртом воздух, хмурится, смущённо прячет глаза, в которых нет и капли привычной злости и раздражения, и безуспешно пытается прикрыться, но получается у него лишь вжаться коленями в бока Готи, случайно притягивая его только ближе. В теле – от груди и до самого паха – словно пожар. В штанах болезненно тесно. Гедеон это легко может почувствовать через ткань брюк Готье.       – Он, наверное, очень хочет, чтобы ты вставил ему, – Люмьер выдыхает в шею и быстро целует за ушком, расплываясь в улыбке после удивлённого вздоха, за которым повторяет: – Геде хочет, чтобы ты ему вставил. Но тогда это не очень будет походить на наказание.       – Что ты несёшь? – шипит Гедеон сквозь плотно стиснутые зубы.       Его дрожащие ладони скользят по скатерти, когда он пытается приподняться. Неловкий, бездарно спалившийся в том, что правда может желать власти над собой. Люмьер знает его наизусть, поэтому даёт чувствовать себя уязвимым дальше – прижавшись к спине Готье и вынудив стояком прижаться к чужим бёдрам, он снова опускает Гедеона на стол.       – Когда мы об этом говорили, ты сказал, что не будешь возражать. А теперь выглядишь так, будто всегда был «за».       – Какое, чёрт возьми, наказание? – У Гедеона только губы двигаются, но даже Готье его слышит.       Хотя, скорее, понимает, что он хочет сказать.       – У нашего принца появляется плохая привычка. Подслушивать ведь невежливо.       – Благодаря тебе он решил, что это даже полезно, – вновь огрызается Гедеон, но в его глазах Готье не видит даже чего-то отчасти похожего на агрессию. – Верный пёс императорской семьи ведь прикроет.       Люмьер задумчиво хмыкает и ведёт ладонью по обнажённой груди, останавливаясь на краснеющих следах, которые случайно оставил Готье слишком жадными поцелуями. А теперь он забавно удивляется, вскидывая брови и краснея ещё гуще.       – Ага, и обучит манерам, – Уолдин подцепляет пальцами застёжку на брюках Готье и тянет её вниз.       – Ты его можешь научить только не сплёвывать, – шепчет Гедеон с раздражением и прикусывает нижнюю губу, когда слышит смех сверху.       Люмьер не воспринимает их спор всерьёз. Вместо этого он продолжает разбираться с брюками и бельём Готье, пока тот безуспешно пытается освободить запястья. Он чувствует, как ткань соскальзывает по его ногам, а после лёгкого шлепка сам спинывает одежду, отправляя её к остальным вещам на полу. По телу бегут мурашки от осознания – он абсолютно голый. Единственный золотой галстук не на своём месте и от него хочется скорее избавиться, чтобы чуть больше контролировать ситуацию.       – Конечно, тебя же научил, – Уолдин резким движением затягивает плотную ткань на руках Готье, обрывая все его попытки. – Если наш принц будет послушным мальчиком, покажешь ему?       Гедеон не отвечает. Только хмурится обиженно, но мирится с проигрышем, стараясь игнорировать упирающийся в бедро член и тяжёлое дыхание Готье, которому становится всё невыносимее. Он нетерпеливо трётся, отчего-то считая, что этого никто не замечает. Кажется, будто Люмьер увлечён вскинутыми плечами, на которых оставляет горячие поцелуи, а Гедеону плевать – он обижен и продолжает ёрзать вовсе не оттого, что жаждет продолжения.       – Я придумал, – довольно шепчет Уолдин и ведёт ладонью вверх по бедру Готье, заставляя вздрогнуть. – Солнце, залезь на стол. Прямо на бёдра Геде.       Но Готье ожидаемо мешкает. Смаргивает, опускает взгляд на Гедеона, который снова рефлекторно стискивает коленями чужие бёдра. Снова совсем не выглядит сердитым – скорее готовым поддаться. Готье это нравится. И, если бы он был достаточно смелым, он бы действительно постарался войти в Гедеона.       От этой мысли внизу живота приятно тянет и нарастает удовольствием. Так, что ноги подкашиваются, но Уолдин не даёт упасть, ловко подхватывая и подсаживая на стол. На бёдра Гедеона – как и говорил. Готье нетерпеливо хнычет, упираясь лбом в чужую грудь, и начинает умолять после того, как Люмьер обхватывает его член у основания, затем медленно ведёт к головке. Связанные руки начинают предательски дрожать, когда Уолдин ловко собирает сочащуюся смазку и растирает её по всей длине, якобы случайно задевая и чувствительную кожу Гедеона. Он резким выдохом обжигает макушку Готье и сжимает его плечо. А бёдра того рефлекторно двигаются, желая снова почувствовать прикосновение.       – Походит на кадр из порно, – по голосу слышно, что Люмьер улыбается, а его ладони перебираются на ягодицы Гедеона.       – Пошёл ты, – шипит тот в ответ, но подставляется, негласно требуя продолжить.       И Уолдин только рад подыграть:       – Только после тебя. Ты же готов?       – Уёб... Блять... – Гедеон запрокидывает голову назад, когда влажные пальцы проникают внутрь.       Без сопротивления. Мышцы лишь мягко сжимают, а внутри мокро и горячо. Уолдин не ошибся – Гедеон готовился, как всегда. Люмьер толкается глубже и аккуратно поглаживает по коленке, когда слышит очередной сдавленный стон.       – Мой принц, как тебе вид? – Игриво интересуется Уолдин и аккуратно тянет за галстук, заставляя подняться.       Готье послушно вскидывает взгляд. Он слышит, как быстро бьётся чужое сердце и как оно пропускает удар после слов Уолдина, а через секунду готовится вырваться наружу. Гедеон ёрзает, за одной ладонью пытается спрятать лицо от любопытных глаз Готи, а другой продолжает сжимать его плечо до синяков.       – Нравится.       – Вот как, – зачарованно мурлычет Люмьер, ожидавший немного меньше откровенности – тихого стона как максимум.       Но ему нравится. Он доволен. Прижавшись грудью к спине Готье, вставляет пальцы ещё глубже и вслушивается в очередной протяжный стон. Их принцу очень нравится. Нравится умоляющее хныканье, ради которого он откидывает крупицы стеснения и быстрыми поцелуями добирается до затвердевшего соска Гедеона. Слегка сжимает его зубами. Оттягивает. Отпускает, и снова. Мельком наблюдает за кусающим ладонь парнем.       Очень нравится.       Скоро Люмьер вынимает пальцы с громким хлюпаньем и отходит к валяющимся на полу вещам в поисках смазки, а Готье продолжает издеваться над чужой грудью, пока соски не набухают слишком явно. Ужасно не хватает рук. Хочется коснуться краснеющей бусины, которая совсем слегка пульсирует на языке. Хочется погладить везде. Но просить у Гедеона развязать галстук Готи не решается. А может, ждёт, что тот догадается сам. Но взгляд Геде сейчас слишком глупый и в голове явно ни одной здравой мысли.       Размеренными поцелуями Готье исследует шею, игнорируя движения за спиной. Там яркий и слишком приторный запах смазки, шелест упаковки от презерватива. Уолдин медлит, бесстыдно наблюдает за тем, как его принц смелеет с каждым новым касанием и новой меткой на чужом теле. Он настойчиво целует пальцы Гедеона, а когда тот не убирает ладонь, проходится по ней языком и наконец-то вынуждает сдаться, ответить на поцелуй. Готье толкается в чужой рот жадно, слишком резко и грубо, но даже не получает сопротивления. Гедеон лишь сильнее сжимает его плечи – кажется, что собирается ломать.       Но пальцы слабеют сразу же, когда Уолдин снова разводит его ноги в стороны и встаёт меж них. Не спешит. Наблюдает за тем, как Готье нехотя обрывает поцелуй и оборачивается.       – Мой принц, хотите вставить? – С издёвкой интересуется Люмьер. – Если будете хорошо себя вести и перестанете подслушивать, Гедеон точно согласится.       Под собой Готье слышит тихую, неразборчивую ругань. Гедеон против, но хочется верить, что на словах.       – Если это, как ты сказал, наказание, то не правильнее мне вставить?       – А ты хочешь, чтобы я тебе вставил? Без подготовки? – Продолжает издеваться Люмьер.       – Допустим.       Уолдин снова медлит, вынуждает терпеть, даже слегка раздражает, но до того, как Готье успевает это осознать, Люмьер резко толкается в Гедеона. Тот снова сжимает пальцы на чужих плечах и прячет стон в изгибе шеи Готи. Прерывисто дышит, прогибаясь в спине и скрещивая ноги на пояснице Уолдина, чтобы тот вошёл до основания.       – Значит, это будет не наказание. Ты сегодня обойдёшься дрочкой, – заключает Люмьер обхватывая член Готье и надавливая большим пальцем на уретру. – Если у тебя хорошая фантазия, сможешь даже представить нечто большее. Например... – задумчиво хмыкнув Люмьер ослабляет хватку, но только на долю секунды, чтобы подхватить член Гедеона и прижать к Готье.       Они вздрагивают синхронно, как от разряда тока. Только не смертельного и даже не болезненного, а приятного. Через тонкую кожу ощущается каждая венка и неровность, слишком резкое движение руки Люмьера – и это почти оргазм.       – Кончите вместе? – игриво интересуется тот, слегка расслабляя ладонь.       – Если заткнёшься и начнёшь двигаться – может быть, – с наигранным раздражением шепчет Гедеон.       – Как скажешь, дорогой, – беззлобно усмехается Уолдин, резко толкаясь и ожидаемо получая задыхающиеся стоны обоих.       Готье нетерпеливо извивается, хочет быстрее и резче, пока Гедеон пытается привыкнуть к двойному удовольствию. Касания и движения, горячее дыхание на ухо и слабые шлепки – всё это утягивает в ненормальное удовольствие. Даже скользкая ткань скатерти уже не раздражает. Ничего не раздражает, особенно когда Люмьер наконец затыкается, сосредоточившись на темпе.       Толчки становятся резче, нетерпеливее. Пальцы иногда давят слишком сильно, темп сбивается, и весь Люмьер уже не кажется игриво-манипулятивным. Ему тоже жарко. Ему тоже приятно и хочется кончить. Он наконец-то теряет терпение и перестаёт играть. Начинает вдалбливаться жёстче, придерживая свободной рукой Гедеона так, чтобы он не скользил на смявшейся ткани.       И венец всему – укусы на спине Готье. Несдержанные, немного болезненные, но приносящие ничуть не меньше удовольствия. Прямо как и затёкшие руки.       Нравится.       Как же нравится быть под безопасным контролем.       Хотя Люмьер контролирует всё меньше даже себя. Он позволяет толкаться в собственную ладонь, вырисовывает на спине Готье абстрактный узор, иногда кусая слишком больно, и всё реже попадает по простате Гедеона. Но последнему будто плевать. Ему и так хорошо настолько, что теперь даже от наигранного раздражения и следа не осталось.       Гедеон тянется к ладони Уолдина на своём бедре, впивается в неё и громко стонет после очередного толчка.       Для Готье всё слишком быстро. Неожиданно, потому что Уолдин до этого тянул, а теперь доводит до пика несколькими умелыми движениями.       – Господи. Пожалуйста, давай, – слышит Готье горячий шёпот.       Через несколько секунд он догадывается, что Гедеон обращается к нему, доверчиво упирается лбом в плечо того.       – Кончайте. Я скоро тоже, – разрешает Люмьер, оставляя последний кусачий поцелуй на чужой спине.       Он говорит что-то ещё, выпрямляясь в спине, но Готье не слышит. В ушах звенит, а тело слабеет с каждым мгновением. Готи даже не понимает, что кончает. Ему просто приятно до головокружения, и степень этого «приятно» он больше не может определить. Хорошо. Жарко. До сладких спазмов, когда Уолдин начинает гладить по животу, размазывая горячую сперму.       Сил не остаётся, колени соскальзывают, и Готье мягко опускается на грудь Гедеона, в которого продолжает толкаться Люмьер. Он подхватывает его бёдра и ускоряется. Резко. Даже грубо – Готье, слышит это по шлепкам, ощущает, пока пытается прийти в себя, и вслушивается в ненормально быстрое биение сердца. Гедеон сам прижимает его к себе, зарываясь пальцами в мокрые волосы.       Уолдину хватает ещё несколько жёстких толчков, после которых он кончает с хриплым стоном и замирает в попытке успокоить неровное дыхание. Его руки теперь лишь совсем слегка придерживают ослабевшие ноги Гедеона, с лица которого скоро начинают пропадать остатки уязвимости. Тот снова хмурится, выпускает Готье из объятий и неловко развязывает его руки.       – Выйди из меня, – грубо требует он, даже пытается отпихнуть Люмьера от себя, но сил не хватает.       – Скажи «Пожалуйста», и я подумаю, – и по уставшему голосу даже не понятно, шутит Уолдин в ответ или говорит серьёзно.       Готье неловко переворачивается не без помощи Люмьера. Он оказывается рядом с Гедеоном, прижимается своим плечом к его и пытается вернуть чувствительность рукам, пока безобидная перепалка продолжается.       Что-то вроде сигареты после секса, верно?       – Пошёл ты.       – Конечно. Выдержишь ещё раунд? – Уолдин устало усмехается, покидая тело Гедеона и через несколько секунд оставляя на его бедре использованный презерватив. – Лично я нет. Как-нибудь в другой раз, дорогой.