Кинковый Сорокопут

      Жаркое лето и абсолютно свободный особняк, находящийся в полном распоряжении близнецов. Они впервые оказались одни, без надзора так надолго, впервые не поехали отдыхать вместе с родителями и только чудом уговорили их не ставить камеры по всем комнатам. К комнате Оливера, впрочем, всё равно подключили всевозможные виды слежения, но беспокоить это его перестало уже на следующий день, когда на ночёвки стал оставаться их парень. Они втроём засыпали под сериалы в комнате Оливии.       Каждый день казался слишком длинным. Сидя в комнате девушки с распахнутыми окнами и включенным вентилятором, они смотрели фильмы, болтали о чепухе и иногда лениво ласкали друг друга. Однако эти ласки часто некстати прерывала горничная, звавшая их на завтрак, обед или ужин, а иногда с настроя сбивал звонок родителей, вынуждавший всех троих друг от друга отстраниться.       Хотя, конечно, потом брат опять лип к Леону, и Оливия тоже пристраивалась к нему под бок, пальцами выводя круги на коленке.       Но сегодня она держит себя немного отстранённо. Втроём на кровати, но, пока девушка с одного края внимательно наблюдает и не вмешивается, Кагер прогибается в спине и толкается бёдрами навстречу Оливеру. Последний в одной распахнутой рубашке, Леон абсолютно голый, завораживающий своей гибкостью и рельефом мышц. Оливия, с трудом сдерживает порывы запустить руку под бельё, откровенно пялится, кусает губы, подмечает каждое слишком резкое и неаккуратное движения брата, вызывающее у Леона дрожь во всём теле.       Он сходит от близнецов с ума. Ему нравится нетерпеливый Оливер, который лапает бесстыдно и сжимает бёдра в ладонях. Нравится Оливия, которая наоборот контролирует ситуацию за троих, замечает каждую реакцию и ловит взгляды Кагера, обдавая холодной незаинтересованностью. Кажется такой властной и требовательной. Леон стоит на коленях лицом к ней, потому не может не смотреть, хотя ему отчего-то жутко неловко – всегда будет, сколько бы раз они не повторяли подобное. Потому что Оливия внимательна к каждой его эмоции – они возбуждают девушку.       А Оливер эти эмоции легко в нём находит и заставляет их показаться – в нервном выдохе, стоне или слезах.       Леон сразу, почти интуитивно понял, насколько близнецы разные даже в плане секса: пока Оливер был жаден до касаний, толчков и всего процесса в целом, Оливия желала просто смотреть и управлять ситуацией. Она подстраивала всё под себя, словно режиссёр, и подобная власть возбуждала больше чувства наполненности. Откровенно говоря, наблюдая за всем и мастурбируя, девушка намного быстрее достигала пика.       Оливер гладит Леона вдоль позвоночника до основания шеи, наслаждаясь видом изящной спины, чуть давит ладонью – и парень сразу понимает. Медленно опускается, прижимается грудью к матрацу и снизу вверх смотрит на Оливию, которая молчит, но игривый прищур будто говорит за неё: «Умница, послушный». Она резко вдыхает, оттягивает футболку вниз, словно стараясь прикрыть своё слегка влажное бельё, но Леон всё равно не опускается глазами ниже её груди. Та вздымается от возбуждённого, горячего дыхания. И как бы Леону ни хотелось, отвернуться он не мог из-за руки на затылке, а закрывать глаза будто было негласно запрещено девушкой.       Она рассматривает взъерошенные волосы, напряжённое тело, заглядывается на подтянутые бёдра и крепкие ноги. Прекрасно знает, что Леон с его тренировками может принимать самые невероятные позы и выдерживать их максимально долго, но сейчас, в ленивые дни каникул, всё максимально просто и без сложностей.       Хотя это тоже девушке нравится, потому что она успевает подмечать больше деталей.       Всё положение тела Кагера до ужаса смущающее, но и Оливии, и Оливеру очень нравится. Последнему проще входить глубже и резче, задевая каждый раз чувствительную точку внутри. Он свободной рукой поглаживает бедро, иногда уходя на живот, но всегда обходя требующий внимания член. И Леон от безысходности сам толкается бёдрами, что возбуждает их троих ещё больше и даёт Оливеру возможность немного подразнить.       Оливия, насладившись видом парня с нового ракурса, его туманным взглядом и чуть покрасневшей от трения о простынь щекой, задумчиво хмыкает, обменивается быстрыми взглядами с братом, – Леон никогда не признается, что его пробивает мурашками, когда они так безмолвно договариваются, не посвящая его в ход своих мыслей, – отпускает край футболки и чуть съезжает вниз. Её ступня нежно проходится от локтя Кагера до его ключицы и аккуратно упирается тому в плечо.       – Поднимайся. – Нежно приказывает девушка, надавливая совсем аккуратно.       Леон, конечно, слушается. Ему помогает Оливер, придерживая за грудь и чуть более резко вынуждая сесть. Близнецы не позволяют вновь опереться руками на кровать, заставляя Кагера искать опору на чужой груди – в любой другой ситуации он никогда бы не переложил почти весь свой вес на Оливера, но сейчас замирает на его коленях в неком подобии «наездника», только без привычного «лицом к лицу».       – И чего мы застыли? – Игриво возмущается Оливия.       – Леону легче двигаться вообще-то. – Возмущается её брат в ответ, перекладывая всю ответственность с себя на Кагера.       Оливия закатывает глаза, но с парнем соглашается, требовательно смотрит на Леона, которому, оказывается, тренировки совсем не помогают держать равновесие и которому, откровенно говоря, так хорошо – с пульсирующим членом внутри и ногой на плече.       Но он всё же заставляет себя чуть наклониться вперёд, ухватившись за колени Оливера, и начать медленно двигаться, вздрагивая от каждого шлепка. Кажется, будто любое движение слишком громкое, а они всё ближе к тому, чтобы быть пойманными.       Но уже слишком поздно останавливаться.       Теперь Брум нисколько не смущает задравшаяся футболка. Наоборот, она будто получает удовольствие от изучающего открывшийся живот и уже знакомое бежевое бельё взгляда. Закусив нижнюю губу, всё-таки сдаётся возбуждению, медленно опускает правую ладонь и гладит себя через ткань трусов. Но её желание всё контролировать и наблюдать никуда не пропадает. Она ступнёй ведёт по ключице от плеча к шее, пальцами заставляет Кагера поднять подбородок и отвести взгляд от её ленивых движений рукой.       И тут – так вовремя для сестры – Оливер утягивает Леона в поцелуй, слегка кусает, не давая ему сосредоточиться на том, как девушка вновь изучает его тело, но теперь не только взглядом. Она ногой ведёт по его груди и торсу, наконец-то почти невесомо касается члена, срывая с губ Кагера стон. Он чувствует, как Оливер улыбается в поцелуй и как Оливия, невесомо погладив его ещё немного, замирает, раздумывая над чем-то.       Леон не видит. Его отвлекает парень, заставляя думать и о поцелуе, и о руках на своём теле, и о ритме, и о равновесии.       Просто безумие.       – Давай-ка быстрее. – Игриво просит Оливия, надавливая на его бедро. – И опускайся ниже.       – Умная какая. – Вдруг возмущается Оливер, резко оборвав влажный поцелуй и вставав на защиту Кагера. А он тут же запрокидывает голову назад и, упираясь затылком в чужое плечо, пытается восстановить дыхание. – Угробить хочешь? Ты сама ничего не делаешь.       – Если бы ты не пытался высосать из него душу, он, может, и не задыхался бы. – Парирует Оливия, продолжая давить на бедро, заставляя следовать своему ритму.       И Леон послушно начинает двигаться быстрее – как может.       – Всё хорошо. – Хрипло шепчет он, пытаясь остановить зарождающийся спор из-за него же.       Оливер уже набирает в грудь воздух, чтобы возразить, но вдруг рядом с его ногой раздаётся вибрация телефона. Все разом замирают, Оливия привстаёт на локтях и читает синхронно с братом название контакта: «Мама».       – Чёрт. – Парень на эмоциях чуть сильнее сжимает плечо Леона, заставляя того недовольно замычать. – Ответить?       – Конечно, – Оливия смотрит на него немного раздражённо и сильнее давит на бедро Кагер, вынуждая его оставаться на месте, – иначе она попросит кого-то из прислуги нас проверить.       – Господи, мы маленькие что ли? – Обречённо вздыхает парень. – Она же тебе обычно звонит. Почему сейчас я?       Оливия закатывает глаза, пытаясь вспомнить, где она оставила свой телефон и когда успела выключить на нём звук. Спустя секунду понимает, что думает об этом как-то не вовремя и снова переводит взгляд на телефон брата.       – Дай мне. – Требует строго и перед тем, как ответить, приказывает: – Продолжайте. Всё нормально. – И, не давая парням даже опомниться, отвечает на звонок: – Да, мама?       – Оливия? Что же вы так долго? Где Оливер? – Женский голос на той стороне звучит встревоженно и немного резко, но девушку это нисколько не смущает.       Та вновь расслабляется, опускается на простынь и, уведя взгляд к потолку, поглаживает ступнёй бедро Кагера. Тот не сразу понимает, что можно двигаться дальше – только после того, как Оливер кладёт ладони на его бока и заставляет чуть приподняться вверх.       Тихие шлепки снова разносятся по комнате, пока Оливия продолжает разговаривать и слегка надавливать, сохраняя контроль.       – Оливер в душе. – Врёт девушка, но Альба ей верит. – А у меня телефон на зарядке. Вы что-то хотели?       – Мы? Да нет, просто скучаем по вам. – По интонации явно улыбается и начинает быстро пересказывать, как проходит их отпуск, будто не делала этого пару дней назад, когда так же звонила.       Оливия почти не слушает, потому что и так знает. Вместо этого приподнимается на локтях снова и изрядно удивляется, видя, как Леон с хитрой улыбкой тихо что-то неразборчиво говорит Оливеру. Когда девушка, пытается прислушаться, их короткий диалог прекращается — только брат быстро кивает, перестаёт лапать грудь парня и удерживать. Перемещает ладони на спину и целует у основания шеи.       Оливия понимает не сразу, только когда Кагер поглаживаниями останавливает её лодыжку и опускается ниже. Встаёт в ту позу, в которой был изначально, но не задерживается – наклоняется и целует бедро девушки с внутренней стороны.       – Леон? – Удивлённо шепчет она, совсем позабыв про маму, висевшую на звонке.       – Что? – Охает Альба, молчит, и Оливия сама не знает, что сказать, надеясь лишь на то, что женщина не поймёт. – Ах, точно! Леон у вас на все каникулы? Веселитесь там?       Оливер, например, точно веселится с того, как его сестра паникует, постепенно теряя контроль над ситуацией: Кагер поцелуями поднимается выше по её бедру и свободной ладонью забирается под резинку её трусов, но замирает, когда девушка зарывается пальцами в его волосы и удерживает. Она вся дрожит чувствуя абсолютно неправильное возбуждение от всей ситуации.       – Д-да. – Резко выдыхает Оливия, понимая, что матери нужен хоть какой-то ответ.       Леон не двигается совсем недолго – уже через несколько секунд неожиданно прижимается губами к влажной полоске на белье девушки, заставляет её резко втянуть воздух в грудь через зубы. Она рада, что догадывается убрать в этот момент телефон подальше от себя.       – Он с тобой? Как его тренировки? – Альба находит новые темы для разговора, а Оливия очень жалеет, что не может отключиться теперь. – Поставь на громкую.       – Он в душе. – Как можно спокойнее говорит Брум.       Она тут же ощущает на себе встревоженный взгляд брата, а тишина на той стороне смущает её ещё больше, но мозг никак не хочет дать ответ – что же она сделала не так?       – Разве не Оливер... – тихо начинает женщина, и Оливия быстро понимает, где оплошала.       – Он... – Пошёл в душ в своей комнате? Нет. Было бы видно по камерам, что он заходил. – Леон... – В комнате для гостей? Он там даже не появился ни разу с момента, как стал оставаться на ночёвку, и родителям об этом точно сообщили.       А Кагеру внизу будто совсем всё равно: он ведёт языком по ткани, будто желает окончательно лишить девушку здравого рассудка, и отстраняется лишь за тем, чтобы стянуть бельё до колен. Оливия не может сдержать стон, ощущая первое касание языка к половым губам.       Ей кажется – всё. Сейчас мама догадается и будет ещё хорошо, если она решит, что дочка с Леоном вдвоём.       Правда, откуда взялся телефон Оливера?       Но брат неожиданно даже для себя и спасает ситуацию, отнимая телефон у сестры до того, как она издаст стон.       – Мам, привет. – Спокойно здоровается он, неаккуратно и слишком резко толкаясь в Леона.       Тот тихо мычит, но для девушки это становится приятной вибрацией. Она окончательно расслабляется, опять падая на простынь и сжимая светлые волосы под пальцами. Теперь не заставляет Кагера отстраниться, а наоборот прижимает к себе сильнее.       – Оливер? А где Оливия? – окончательно теряется Альба.       – Её Леон отвлёк. – И сам ухмыляется с того, как эта фраза точно звучит.       – Так он же в душе.       – Собирался в душ. А я только пришёл.       Он прислушивается к тишине на той стороне и надеется, что стоны сестры с их парнем будут не так слышны. Удивительно, что он вообще держит себя в руках, задвигая скорый оргазм будто на задний план.       – Так вы поставите на громкую связь?       – Зачем? – Лениво тянет парень, восхищаясь собственным актёрским талантом. – Мы сейчас гулять собираемся, Ви ушла одеваться. Давайте вечером?       Кажется, эта интонация окончательно убеждает женщину, что всё в порядке. Либо муж её уже заждался, а они опаздывают на какой-то светский завтрак. Альба быстро – как умеет – желает ребятам хорошо погулять, купить что-то вкусное, говорит, что всегда может кинуть им денег и, когда отец поторапливает, наконец прощается.       Оливер отключает вибрацию на своём телефоне и закидывает его подальше, возвращая всё своё внимание Леону. Сразу двигается в быстром темпе, понимая, что сестры надолго не хватит. Она окончательно растаяла под ласками. И, каким бы мерзким парню ни казался отлиз, желанию Кагера немного нарушить привычный порядок, где Оливия была предоставлена сама себе, он был очень рад.       Руками Брум оглаживает ягодицы и перемещается на живот, но теперь внимание уделяет и члену Леона. Сжимает чуть у основания и начинает надрачивать в такт своим толчкам.       Леон заглушает стоны, но те всё равно приятно отдаются в теле девушки. Она запрокидывает голову назад, сжимает бёдрами голову Кагера и позволяет гладить живот, немного забираясь под край футболки. Он приспосабливается быстро, умело повторяет все движения языком, которые вырывают стоны из груди Оливии. И сам получает удовольствие от того, как точно Оливер бьёт по простате.       Они заканчивают так. Почти синхронно. И слишком громко – Оливия очень жалеет, что не закрыла окно в этот раз. Обычно Леон и Оливер были тихими, а мастурбация самой себе никогда не доводила девушку даже до сдержанных стонов.       Она втягивает в себя живот, когда Кагер оставляет на нём поцелуй и обнимает, опускаясь рядом на кровать. Он кончил в кулак Оливеру, и тому, в отличие от сестры и парня, приходится вставать, чтобы вытереть ладонь и выбросить презерватив. Борясь с резкой усталостью, которая находит после оргазма, он надевает свои домашние брюки и ложится рядом, обнимая Леона и получая от него поцелуй в макушку.