По вере вашей да будет вам

По лицу пот стекал, а Женя изо всех сил трудилась. Корову доила, а Агапия всë рядом крутилась, пытаясь хоть капельку себе уловить. — Гапа, брысь! Мешаешь сейчас, правда! — Женя отмахнулась от кошки, продолжая корову доить. — Что ж за жара-то такая, — она стерла рукой пот со лба. Всë платье уже насквозь сырое от пота было, под грудью намокло, да под коленями и между складок на животе. Волосы влажные к лицу прилипли, а на кистях уже вены пульсировали. — Все, хорошая, — Женька встала и погладила корову по боку. — Спасибо, — шепнула она и в дом прошла. Там было чуть прохладней. Ведьма кошке налила немного молока в тарелку и стянула с себя платье, оставаясь без одежды. Помахала на себя ладонями, а затем другое платье на себя надела, да к реке пошла. Там половина деревни была, ребятишки кричали и плескались, а Женя чуть поодаль пошла, чтобы не видел никто. Платье скинула с себя, оставляя в траве, а сама в чуть прохладную воду зашла. — Хорошо как, — шепнула она и с головой нырнула. Под водой глаза раскрыла и водоросли длинные увидела, между ними мальки проплывали, то и дело Жениных ног касались. Она вынырнула спустя минуту, на берег вышла и платье на мокрое тело натянула с трудом. Отжала волосы и решила в лес пойти, там не так жарко должно было быть. Она босыми ногами шла по траве и теплой земле, а затем в лес вошла, где всë было ветками еловыми засыпано. — Здравствуй, здравствуй, — звонко прокричала и улыбнулась, когда лес ей еë же голосом ответил. — Здравствуй, здравствуй! Под ступнями хворост хрустел, да веточки тоненькие. Тут действительно прохладнее было, солнечные лучи старательно между листьев и иголочек пробиться пытались, получалось, но слабенько. — Как вы тут? — вопрос в воздух. Она руки в стороны раскинула и шла вперед, подушечками пальцев всех стволов касаясь, какие по пути попадались. Прохладный ветерок с запахом хвои еë щеки коснулся и прядь волос в воздух поднял, словно поцеловал, да прядками поиграл. — Мама… — с робкой улыбкой шепнула девушка и по своей щеке пальцами провела. Знала, что где-то тут еë Елена бродила. С деревьями играла, да ветром по щеке дочери проходилась, как в детстве мягкими пальцами. Женя всем своим телом впитала эти ощущения, хотя провела с ней очень мало времени. И не помнила ничего, но еë тело помнило и точно знало. Шла не глядя под ноги, знала, что тут не будет капканов и оврагов, в которые угодить можно. Тут безопасней всего было. Женя с детства это знала. — Ведьма на костер попала, к людям руки простирала, — прошептала девушка с улыбкой. Как в детстве. Звонкий девчачий голосок среди деревьев эхом откликался. У Женьки в темных волосах листья запутались. Платье белое уже перепачкано травой было. — Заколдую! Заколдую! Я ведь злая, я лютую! — рассмеялась в голос, а в следующую секунду споткнулась обо что-то и на землю полетела, чуть не носом. — Говорили же тебе, под ноги смотреть надо… — Женя на коленки встала, руки отряхнула и посмотрела в сторону. От увиденного ей дурно стало. Перед ней тело девушки лежало в платье белом. Всë тело в ранах было, на платье следы крови были, грязи и травы. А Женя, оказывается, о ногу еë споткнулась. — Это что такое тут… — она подползла к ней ближе и по щекам ладонями похлопала. — Девица-красавица, ты жива? — Женя смотрела испуганно, а затем наклонилась ухом к губам, дыхание слушая. Не дышала. Бездыханное тело девушки в лесу валялось. Она не деревенская была, потому что Женя тут всех в лицо знала. — Мертвая, — вздохнула и тут же руки на грудь ей положила, глаза прикрыла и шептать принялась.

«Reduc ad vitam. Da vires spirandi. Cor tuum palpitet. Reddam tibi quod mereris. Modo do ea incididunt.»

Женя чувствовала, как руки дрожать начали, а из носа кровь алой струйкой прямо на губы потекла. Она старалась изо всех сил, а потом сама не заметила, как сознание начала терять. В чувства холодный ветер привел, который по щекам еë похлопал. — Дурно-то как… — Женя стерла кровь из-под носа, пошатнулась и снова над лицом девушки нависла. Она уловила едва ощутимое дыхание и сама выдохнула шумно. Камень с плеч, она девчонку к жизни вернула. Ветер тут же успокоился, а Женя только потом заметила, что смеркалось уже. — Давай, со мной пойдешь, — ведьма встала с трудом, а руку девушки себе через плечо перекинула. Вроде хрупкая была, стройная, но когда на Жене повисла такой тяжелой показалась, что у Жени самой коленки подкашивались. Они через полчаса до избы дошли. Хотя, как дошли, Женька волоком девушку дотащила. — Агапия, у нас гостья нежданная, но ей наша помощь нужна, так что кровать освобождай, — она головой махнула и девушку на кровать почти бросила. — Прости, я не хотела, — Женя неловко улыбнулась, руки отряхнула, рукава платья до локтя задрала и на кухню прошла, где все свои снадобья вывернула. Агапия гостью обнюхала, а затем на пол спрыгнула и уселась рядом с кроватью. Женя гремела ступками, да кружками. Она в небольшую тарелочку горсть грязи кинула, смешала с травами и нашептала заговор. В кружке навела отвар из малины, мяты и мелиссы, а ещë немного зверобоя добавила и петрушки. Пахло всë это кошмарно, зато работало действенно. — Так, — Женя ногой стул подвинула к кровати, туда кружку поставила и чашку с грязью. Руки вытерла о свой подол, совсем ткань не жалея, а затем встала и принялась платье незнакомки расстегивать. — Не смотри так, Гапа, — Женя строгим взглядом кошку смирила, которая смотрела осуждающе. — Не могу же я еë в одежде лечить, так? А ты уж прости меня, — обратилась к незнакомке, которой пуговицы на платье осторожно расстегивала. — Потом благодарна будешь. Женя расстегнула все пуговицы на платье, верх которого был кружевом расшит. У неë таких красивых не было, были лишь те, на которых она сама вышивку делала и без кружева, конечно. К щекам жар от неловкости прилил, она осторожно ткань по обе стороны отодвинула и застыла на секунду. Ей стало плохо от того, что она увидела. Под грудью огромный синяк, а на самой груди, около соска, порез глубокий, который кровоточил. Чуть ниже, на ребрах, синяки огромные. На шее заметила веревку с крестом из медного сплава, который в грязи и крови был запачкан. — Маленькая, что ж… — Женя поперхнулась комом в горле, а подушечками дрожащих пальцев по выпирающим ребрам провела. — Что ж с тобой сделали такое? — она сглотнула, а с щеки слезу стерла тыльной стороной ладони. Почувствовала, как Агапия о еë ноги потерлась своей мягкой шерстью, словно утешала. Разделяла чувства Женькины. Взгляд карих глаз девушки ниже скользнул, на животе еще один порез, но не такой большой, на тонких запястьях следы синие. — Давай, осторожно, — Женя взяла нож и платье разрезала, чтобы девушку не поднимать. Она куски ткани из-под тела осторожно вытащила и на пол бросила. Красивое, жалко, но так надо. — Я новое сошью, если понадобится, — шепнула ведьма и на край кровати села, оглядывая бедра, которые тоже в синяках были. — В долгу не останусь, — она носом шмыгнула и влажную тряпку взяла, стирая с тела кровь, да грязь. Еë пальцы со всей осторожностью кожи касались. Понимала, что та спит крепким сном, еле дышит, но ещë боль страшно было причинить. Кончиком тряпки по кресту провела, оттирая его от земли и крови до блеска. — Сейчас чистая будешь и вылечим тебя, исцелим, — Женя провела влажными руками по еë аккуратному лицу, а затем влажной подушечкой пальца по губам провела, очищая. Затем на пальцы смердящей грязи набрала и принялась все раны мазать. Угораздило же. Через двадцать минут все раны были замазаны, а у Жени сил ни на что не осталось. Она подняла голову девушки и на кровать села, голову на свои бедра опуская. Так отваром поить удобней было и за дыханием следить. Кошка рядом с девушками устроилась, около Жениного бока. — Красивая, да? — обратилась Женька к кошке. — Красивая незнакомка. Представляешь, я об еë ногу в лесу споткнулась. Жуть! Агапия лишь мурчала порядочно, не оставляя хозяйку без ответа. — Не могла же я еë там бросить. Еë бы волки съели или кто другой нашел… К жизни вернула, чуть своей не лишившись, — шепнула Женя и вздохнула устало, а ладони на длинные темные волосы положила. Она их уже гребешком расчесала, теперь просто кончиками пальцев пряди гладила. Агапия мурчала успокаивающе и убаюкивающе, а Женя принялась колыбельную напевать: — Баю-баю-бай. Ветер, ветер улетай. И до самого утра я останусь ждать тебя. Шептала со всей нежностью, словно родному ребенку. Колени покачивала осторожно, а пальцами по темным волосам водила. Саму уже от усталости в сон клонило, поэтому она головой к стене прижалась, а другой рукой принялась кошку гладить. — Баю-баю-бай. Ничего не бойся там, где густые облака. Голос мой ведёт тебя, — нежный голос и осторожные пальцы в прядях незнакомки. — Баю-баю-бай. Ты плывешь в далекий край. В том краю, что в долгом сне, кто-то помнит о тебе, — Женя провела девушке по лбу, проверяя нет ли жара. Агапия заворочалась и ближе к Жене прилегла, но одновременно к руке незнакомки прижалась. Видимо, девушка не плохим человеком была, раз даже Агапия еë к себе приняла и заботой окружила. — Баю-баю-бай. Убаюкаю сама. Укачаю на руках, точно в белых облаках… — кажется, прошептала из последних сил. Рука осталась на мягких волосах лежать, а глаза прикрылись. Ведьма от усталости сидя уснула, оперевшись о деревянную стену. На еë ногах беспробудным сном спала красивая незнакомка.