По вере вашей да будет вам

Сегодня утром девушки в церковь отправились. Алина теперь Женины платья носила, да та ей самый красивый платок выдала. Сама первый попавшийся с собой взяла, а на ноги свои ботинки надела, которые каждый раз даже завязать не удосуживалась. По дороге до церкви Женька краткую экскурсию по деревне провела. Показала, где колодец, где поле, а где лес любимый. У церкви остановились, а Женя принялась платок завязывать. — Побойся Бога, — шепнула Алина, когда увидела как ведьма в церковь вошла. Женя ничего не ответила, лишь улыбнулась. В последнее время она эту фразу слышала чаще, чем остальные. Алина перекрестилась, с батюшкой поздоровалась и вошла следом. Она тут же свечку взяла и к кандило подошла, принялась молитвы читать. Женя лишь подошла к батюшке поговорить, а в момент разговора одним взглядом внушила ему всë то, что ей нужно было. Она взяла просфорку, откусила и села на лавку, обращаясь к сидящим рядом. Так потихоньку ведьма всем приходящим в церковь своë внушала. Запах ладана, казалось, еë с ума сводил. Как люди могли тут так много времени проводить и в обмороки не падали. К ладану запах свечей примешивался, создавая ядерную смесь, которая совсем голову кружила. Ей не хотелось уходить только потому что нравилось за Алиной наблюдать. Нравилось, как она тонкие и изящные руки в мольбе складывала, как одними губами молитву нашептывала и глаза прикрывала. Нравилось, как ресницы длинные дрожали. Как огонь от свечи в еë глазах бездонно-карих отражался. Она один раз взгляд еë поймала, до ужаса серьезный, но на губах слабая улыбка была, которую едва заметить можно было. Женька после этого на улицу вышла и обнаружила там тех, с кем сегодня ещë ничего не обсудила. Для внушения ей стоило только поговорить, да в глаза посмотреть. Алина уже совсем скоро вышла из церкви, а шлейфом за ней запах ладана потянулся. — Сразу говорю, Бога побоялась, но всë, что нужно, сделала, — она довольно улыбнулась и взяла подругу под руку. — У всех ведьм ни стыда ни совести? — Алина улыбнулась и поймала взгляд сияющих глаз. — Не знаю, не многих знать удалось, — Женька дернула плечами и повела за собой девушку. Совсем скоро дома были, да есть готовили, а затем вместе за стол сели. Женя давно этого не ощущала. Этого спокойствия и отсутствия чувства одиночества. Она не одна была, а с прекрасной спутницей, которая пусть и отличалась от неë, но на уловки велась. — А что с твоей семьей? — вдруг спросила Алина и надкусила хлеб, а пальцами убрала прядь волос за ухо, потому что та на лицо спала и есть мешала. — Что с отцом не знаю, мне не рассказывали никогда. В сознательном возрасте я застала только бабушку. — Они все ведьмы были? — Бабушка не приняла дар, а мама отдала его мне и умерла. Я была слабым ребенком, еле выжила, вот она на третьем месяце моей жизни пошла в лес и вонзила себе нож в живот, чтобы передать силы мне и я выжила, — Женя отправила ложку супа себе в рот. — Бабушка умерла в мае, — она сглотнула, ощущая как внутри заклокотало от боли. — Прости, что я… — Ничего страшного, имеешь право знать что-то о том, с кем крышу делишь. Она умерла и те силы, что в ней были тоже мне ушли. Так и осталась я сама с собой. Алина перекрестилась, а Женя глаза закатила и в следующую секунду усмехнулась. Две противоположности под одной крышей собрались. — А у тебя? — Женя откусила кусочек хлеба. — Отец мой батюшкой был, они все умерли несколько лет назад. Ну и на смертном одре отец мне жениха нашел. Дальше историю сама знаешь. — Он тоже верующий? Жених твой, — она головой кивнула. — Да. — А разве такое… — Молчи. Просто молчи. — Ладно-ладно, — ведьма ладони подняла, словно сдавалась. — Спасибо, что поделилась. — Мне дорога только в ад… — Побойся Бога! — воскликнула Евгения и расхохоталась. Ещë пуще захохотала, когда увидела как лицо собеседницы с крайне серьезного на улыбчивое сменилось. — Дурная, — Алина словно осуждающе головой закачала изо всех сил улыбку глупую сдерживая. — Ты чай будешь или всë боишься, что я травить буду? — Женя из-за стола встала и тарелки убрала. — Буду. И хватит уже! — Что? Тебя за язык никто не тянул, ты сама это всë наболтала, — она улыбнулась и прошла на кухню. Чай попили и дальше работать пошли. Алина на речку сходила и вещи постирала, которыми весь двор занавесила. Платьев теперь в два раза больше было. К вечеру помолилась перед сном и на кровать легла, под боком уже по привычке Гапа устроилась. Тонкие пальцы без конца кошке за ушком чесали, а та лишь громче мурчала. Женя свечку зажгла, да за стол с книгами села. Никогда не останавливаться и не переставать учиться. Она думала, что Алина уже спит давно, но та подглядывала. Любопытно было, да и что греха таить, красиво это всë было. Свеча тень отбрасывала на стенку, выводя там идеальный Женькин профиль. Было видно, как она одними лишь губами беззвучно шевелила. Тишину нарушал лишь шелест страниц, когда Женя подушечками пальцев по старой бумаге проводила. Алина видела, как пламя свечи иногда дрожать начинало, а Женя тогда руки вокруг него складывала и оно успокаивалось тут же. За окном потом ливень начался, тут уже неясно было Женькиных рук дело или нет. Алина окончания ее ведовства не дождалась, под шум дождя в сон глубокий провалилась. Женя лишь потом свечу погасила, книгу убрала, да на носочках к кровати подошла, над Алиной нависла и нашептала, чтобы сон был крепкий и сил дал много.

***

Сегодня на улице всë серо было, да влажно. Дороги в грязь превратились. Алина аж с трудом ноги переставляла, потому что ботинки намертво влипали. — Мы когда-нибудь сходим в лес? — Сходим. Лучше места на земле не сыщешь, — Женя улыбнулась и очередную лужу перешагнула. — Любишь? — Алина взглянула с улыбкой. — Кого? — Лес. — Конечно, — ведьма смущенно опустила взгляд на свои грязнущие ботинки. Алина как назло поскользнулась на очередной кочке и чуть в грязь не села, если бы не ловкие и крепкие руки, которые поймали вовремя. — Ходить все еще не научилась? — шепнула Женя прямо на ухо. — Чтобы я без ведьмы-то делала? — Алина усмехнулась, ощущая как руки под грудью лежали и сжимали крепко. — Либо мертвая лежала, либо в грязном платье Богу молилась, — с толикой наглости в голосе произнесла Женя и чуть отодвинулась, ставя девушку на ровную поверхность. — По траве иди, там уж если упадешь хотя бы почище будет, — она пошла вперед, поправила платок на своих плечах и поежилась от прохлады сегодняшнего дня. Алина за ней поспешила. На удивление, но сегодня именно в это время в церкви никого не было, даже самого батюшки. Свечи горели, а с потолка вода капала. — Крышу так и не удосужились починить, — буркнула Женя, когда ей на голову капля приземлилась. — Можешь помолчать? — попросила Алина и подошла к иконе, свечу поставила и молиться начала. Женя лишь встала рядом, поправила платок на голове, нос от запаха ладана почесала, да взгляд на Алину перевела. Особенно красива была в такие моменты. Когда всю себя отдавала, без остатка и оглядки. Она неподвижно стояла, не сводя взгляд с девушки и, кажется, не моргая даже. Алина затем отошла и встала в середину, глядя на крест, который по центру небольшой сцены стоял, где обычно стоял батюшка и молитвы читал. Женя рядом пристроилась. Рукавами платьев касались, подолами чуть выпачканными. — Пойдем? — Алина повернулась в ее сторону и тут же наткнулась на изумленный взгляд. — Ты закончила? — опомнившись шепнула Женя, а взглядом по лицу пробежалась. Аккуратное, нежное, с чертами мягкими. С щеками румяными, ресницами длинными, карими глазами и губами пухлыми. Из-под платка темные волосы немного видны были. Грудь под платьем от каждого вздоха вздрагивала. Женя выдохнула шумно и шаг вперед сделала, лицом к лицу оказываясь. Алина в глаза посмотрела, а затем резко взгляд на губы опустила и снова к глазам подняла. Она не заметила, как на щеки легли теплые ладони ведьмовские. — Красотой тебя природа не обделила, Алина. Или Бог, Бог его знает, — Евгения плечами пожала и улыбнулась игре слов. — Побойся… Не успела договорить. Женя со всей осторожностью губ мягких коснулась и замерла на секунду, а затем ощутила дрожащие пальцы на своих щеках и мягкие губы, которые на поцелуй ответили. С головы платок свалился и на плечах застыл. Знак, кому тут явно не место. Мягкость губ и сладость медовая. Тяжелый взгляд с икон, которые главными наблюдателями сия действа были. У Алины с головы тоже платок свалился и вовсе под ноги упал, в самую грязь. Женя отстранилась первая, нехотя, а руками хрупкие плечи обвила и прижалась всем телом к той, которая как вкопанная встала. Казалось, даже волосы, в которые Женя носом зарылась, были пропитаны запахом ладана. В этот момент он перестал казаться неприятным и дурным, лишь стал опьяняющим и таким манящим. — Господь всë видит, — шепнула Алина и сделала шаг назад, разрывая кольцо рук нежных. — Пусть, — Женя платок развязала и на плечи накинула, покидая церковь. Алина подобрала свой платок с пола, на голову надела, да на колени опустилась, вновь молясь усердно.

***

Дома в молчание провалились. Алина только с коровами, да курами общалась. Вечером за столом собрались. — Ты бойкот мне устроила? — Женя поправила рубашку и села за стол, зажигая свечу одним движением руки. — Нет. Алина села рядом и взгляд на пламя свечи бросила. Женя книгу раскрыла и принялась пальцами по строчкам водить, а одними губами шептать. Свет от пламя свечи красиво еë лицо обрамлял и отражался теплым оттенком на щеках. Она смотрела как Женя учится. Не в силах уйти. — Не боишься, что прокляну тебя? — Евгения усталый взгляд на девушку подняла, а кончиками пальцев край странички загнула. Алина лишь головой отрицательно покачала и вздохнула так тяжело, что пламя свечи задрожало. Женя палец иголкой проколола и каплю своей крови на пламя капнула, а затем палец облизнула, чтобы кровь дальше не текла. После этого еще полчаса посидела, а затем резко свечу задула, книгу закрыла и на печку залезла, отвернувшись. Алина помедлила пару минут, осмотрела всë, а книгу заботливо прибрала в сундук, чтобы на виду не лежала. Помолилась перед иконами, крест на шее поправила и к печке подошла. Она залезла к Жене, легла, прижалась к еë спине, лицо в волосах спрятала, носом шеи коснулась, а рукой за талию приобняла. Волосы Женьки пахли травами, свежестью и лесом будто. Женя напряглась, застыла на несколько секунд, кажется, даже дышать перестала. Она чувствовала тепло тела, которое к спине прижималось, горячее дыхание на шее чувствовала. Два разных мира в один смешались. Девушка расслабилась наконец, выдохнула, руку поверх Алининой ладони положила, скользнула подушечками пальцев по еë пальцам тонким, да длинным. Нащупала вены на кисти и по косточкам выпирающим осторожно прошлась. Кожа у Алины нежная была, мягкая и бархатная. Они всë молчали, не слова ни обронив. Обе дышали через раз и шевелиться боялись, что спугнут это. Женя глаза прикрыла, а руку на своем животе сжала немного. Она уснула с улыбкой на лице.