Седьмой день
8 февраля 2024 г., 20:59
Джисона разбудил не будильник, а взрослый мужчина, прыгнувший на него сверху. Если быть более конкретным, его разбудил не кто иной, как Со Чанбин, прыгнувший сверху на него и Чана, которые мирно спали.
Джисон щурится, замечая, что солнце, кажется, еще не взошло.
— Бин, какого хуя?
Он слышит бормотание с другой стороны кровати:
—Да, именно это.
Чанбин шаркает вокруг:
— У нас есть еще час на сон, я хотел пообниматься.
Джисон приподнимает одеяло, пуская Чанбина под него, что сопровождается множеством телодвижений и слишком большим количеством шума, на вкус Джисона.
Он переворачивается на бок, отворачиваясь от этих двоих, и говорит в подушку:
— Обнимайся с Чаном, мне это неинтересно.
Чанбин тычет его между лопаток:
— Спокойной ночи, Сони.
Джисон пытается ответить, но в следующий раз, когда он осознает, что его окружает, это происходит потому, что все три будильника срабатывают одновременно.
Это особенно раздражает, потому что будильник Чана — это классическая фортепианная пьеса, Чанбина — сборник цитат DJ Khaled, а Джисона — старая песня All Time Low. Короче говоря, это ужасающая комбинация.
Джисону удается первым выключить свой, предпочитая пристально смотреть на своих друзей. Чанбин, кажется, потерял свой телефон, а Чан держит свой примерно в дюйме от лица и, похоже, не знает, как его отключить.
Чану, наконец, это удается, но Чанбин все еще копошится, и отголоски "Скажи им, чтобы вытащили весь океан" доносятся откуда-то из-под слоев простыней.
Джисон хмурится, глядя на Чана, чтобы поделиться своим негодованием. Однако Чан, похоже, снова заснул. Хан бьет его подушкой по голове, быстро разворачивается и бьет Чанбина.
Чанбин наконец хватает свой телефон, отключает будильник и улыбается им обоим:
— Есть!
Джисон закатывает глаза:
— Ты такой раздражающий.
Чанбин откидывается назад, вытягивая руки над головой:
— Это часть моего очарования.
Чан встает, пробегая рукой по своим растрепанным волосам:
— Какого очарования?
Джисон хихикает над выражением лица Чанбина, показывая на него пальцем, демонстрируя свою зрелость. Он идет на кухню, чтобы приготовить завтрак, пока они принимают душ, смирившись со своей участью идти последним.
Пока варится кофе, Джисон проверяет переписку с Минхо и видит сообщение, отправленное шестью минутами ранее, в котором тот желает ему доброго утра.
Джисон прикусывает внутреннюю часть щеки, ругая себя за то, что так разволновался из-за сообщения. Он же взрослый, черт побери.
Тем не менее, он позволяет себе личную радость, набирая ответное сообщение, прежде чем отложить телефон. Он кладет несколько замороженных вафель в огромный тостер Чана, не имея настроения заниматься готовкой.
Перемешивая свой джазовый плейлист, Джисон прислоняется к стойке, размышляя, не слишком ли хлопотно будет приготовить яйца. Вздохнув, он берет сироп и ставит его на стол.
Кофеварка издает звуковой сигнал, побуждая Джисона наполнить до краев довольно большую кружку, дуя на пар, просто чтобы чем-нибудь заняться.
Троица завтракает почти молча, каждый тупо смотрит перед собой и пытается не заснуть в луже сиропа. Джисон вскакивает, заканчивая:
— Пойду в душ.
Чанбин кивает ему, но Чан, похоже, даже не осознает, что он это сказал. Выходя, Джисон ворошит волосы Чана и смеется, когда тот подпрыгивает на месте.
⭑⭒✸⭒⭑
Джисон едет с Чаном, показывая Чанбину язык, когда они первыми выезжают с подъездной дорожки. Через тонировку на окнах он видит, как Чанбин называет его неудачником, и смеется, что приводит Чана в замешательство. Имя Минхо высвечивается на экране его телефона, и Джисон поворачивает голову к Чану. Он шипит: — Мне звонит Минхо. — Так ответь ему. — пожимает плечами Чан, регулируя кондиционер. — Алло? — Хэй, у меня есть вопрос, а печатать не хочется. Голос Минхо мягкий, и Джисон улыбается, услышав его, а его желудок делает странное сальто: — Какой? Минхо тоже улыбается, это слышно по его голосу: — Хочешь поужинать у меня дома? Я хочу приготовить. — короткая пауза. — Для тебя. Джисон внутренне визжит и пытается успокоиться, отвечая: — Я бы с удовольствием. На самом деле звучит чудесно. Он слышит выдох Минхо: — Прекрасно. Я заканчиваю сегодня в 17:30. Я могу заскочить к тебе в студию, и мы пойдем вместе? — Звучит неплохо. — Круто. — Минхо тихо смеется. — Сейчас я положу трубку. Джисон закатывает глаза: — Спасибо за предупреждение. До свидания, Минхо. — Хорошего дня, Джисони. Желудок Джисона снова трепещет: — Тебе тоже, Мин. На линии воцаряется тишина, и Джисон кладет телефон на колени. Чан воркует: — Вы двое такие милые. Джисон закрывает голову руками: — Зачем ты слушал? Это так стыдно. Он теребит вентиляционное отверстие, хмурясь. Голос Чана звучит мягко: — Это не стыдно. Я думаю, это здорово. Кроме того, ты находишься в метре от меня, и я не понимаю, как я мог не слушать тебя. — Неважно, Чан. — улыбается Джисон.⭑⭒✸⭒⭑
Минхо 12:16 Хан Джисон я на грани голодной смерти в 2 секундах от того, чтобы съесть твои коленные чашечки Джисон Какого хрена?? Пожалуйста, не трогай мои коленные чашечки. Минхо что? не могу расслышать, так как я грызу твои надколенники Джисон Сексуальное использование слова надколенники. Тем не менее, баллы снимаются за контекст. Минхо 12:22 о нет :( как я оправлюсь от этого <изображение прикреплено> Глаза Джисона расширяются, и он тут же отключает телефон, возвращаясь к работе. Он определенно думает о своей работе. Да, структура мелодии. Это все, о чем он думает. Минхо 12:30 я вызвал у тебя сердечный приступ? 12:43 джи? 13:35 черт, я знаю, что моя задница выглядит хорошо, но я не думал, что ты действительно умрешь⭑⭒✸⭒⭑
Минхо стучится ровно в 17:33. Чанбин находится в комнате с Джисоном и утверждает, что у него есть несколько вещей, над которыми нужно поработать. Он настаивает на том, чтобы забрать Джисона позже, и тот соглашается. Он подозревает, что если не попросит Чанбина заехать за ним, тот останется в студии на всю ночь. А Чанбин бесполезен после бессонной ночи. Минхо в очках и черной футболке, которая натягивается на плечах, инстинктивно привлекая к ним внимание Джисона. Он сглатывает и отводит взгляд, радуясь, что Чанбин начал о чем-то болтать. В конце концов, он встает и похлопывает Чанбина по плечу: — Ну, нам лучше уйти. Я напишу тебе позже, ладно? Чанбин усмехается ему: — Веселитесь! — он смотрит на Минхо. — Рад был снова тебя увидеть. Минхо улыбается, протягивая руку Джисону: — Взаимно, Чанбин. Я хорошо позабочусь о нем. Джисон, не раздумывая, цепляется за руку Минхо и позволяет ему вытащить себя в коридор. Он вздыхает: — Привет, красавчик. Минхо поворачивается к нему с мерцающими глазами, от которых сердце замирает в груди: — Привет, малыш. Малыш. Джисон — это лужица на плитке. Неопознанная жидкость. Нужен знак мокрого пола поблизости. Он не может говорить, и Минхо приподнимает бровь: — Ха. Принято к сведению.⭑⭒✸⭒⭑
Сидеть на стойке, пока Минхо готовит для него, — новое любимое занятие Джисона. Он не только может разговаривать с ним и смотреть, как тот работает руками, но и удобно расположен, чтобы Минхо мог встать между его ног и целовать каждые несколько минут. Откровенно говоря, это беспроигрышная ситуация. Из колонки, установленной на шкафчике, звучит насыщенный r&b; Джисон настоял, чтобы Минхо сам выбрал музыку. Потому что он отчаянно пытается узнать все об этом человеке, а чей-то музыкальный вкус очень важен для знакомства. Минхо проводит языком по его губам, когда срабатывает таймер духовки, и Джисон вздыхает, когда он отворачивается. Минхо выключает горелку, оглядываясь через плечо: — Нуждающийся. Джисон хмурится: — Ну, извини, что мне нравится тебя целовать. Минхо не удается скрыть нежную улыбку, прежде чем вернуться к своим делам. Он отвечает после нескольких минут молчания: — У нас есть все время в мире, — дыхание Джисона застревает где-то в горле, Минхо с новой силой подхватывает фразу. — А пока мы собираемся съесть этот замечательный ужин. И это чудесный ужин. Какое-то сложное блюдо из пасты, которое Джисон никогда бы не попробовал, очевидно, является привычным ужином Минхо. Он встает за второй порцией, продолжая хвалить: — Тебе следует стать шеф-поваром, Ли Минхо. Минхо хихикает в салфетку, побуждая Джисона продолжить: — Нет, это не повод для смеха. Я восхищаюсь твоими навыками. Улыбка, которую дарит ему Минхо, прекрасна, и Джисон говорит голосом, граничащим с благоговением: — Мне нравится твоя улыбка. Уши Минхо покраснели, и он закрывает лицо руками. Джисон возвращается на свое место, подносит ко рту очередную вилку и ждет, когда Минхо снова посмотрит на него. Мужчина, о котором идет речь, наконец поднимает голову: — Ты не можешь быть настоящим. Джисон протягивает свободную руку, тыча пальцы Минхо, обхватившие розовую керамическую чашку: — А я уверен, что так и есть. Рот Минхо подергивается в улыбке: — Меня это не убедило. Они одновременно смеются, и Джисон осторожно убирает пальцы Минхо с чашки и переплетает их между своими. Он снова говорит: — А если серьезно. Это очень вкусно. — Спасибо, у меня еще есть десерт в холодильнике. Он прожевывает еще один кусочек пасты, проглатывая, прежде чем ответить: — Что это? Большой палец Минхо поглаживает тыльную сторону ладони Джисона, но тот старается не обращать на это внимания и прислушивается к его словам: — Чизкейк, на который ты вчера пялился. Глаза Джисона расширяются: — Ты этого не сделал! — Я сделал. Джисон стонет: — Ты должен перестать так меня баловать. — Неа. — блеск в глазах Минхо заставляет его сердце биться чаще, чем того требует момент. Но Джисон невероятно тронут и невероятно увлечен мужчиной, сидящим напротив. Он, как ему кажется, самый заботливый человек из всех, кого он когда-либо встречал. — Спасибо. — сжимает он руку Минхо. Они несут чизкейк с двумя ложками в гостиную, Минхо утверждает, что им нужно посмотреть фильм, прежде чем Хан уйдет домой. Он не возражает против такого плана и позволяет Минхо выбрать фильм. Он останавливается на низкопробном фильме ужасов, который настолько плохо сделан, что они проводят гораздо больше времени, смеясь, чем пугаясь. Голова Минхо покоится на плече Джисона. Он навалился на младшего в приступе смеха после особенно ужасной сцены и не пошевелился, после того как взял себя в руки. Джисон проводит рукой по его волосам, пытаясь игнорировать запах его шампуня. Когда появляются финальные титры, Джисон вздыхает, наклоняя голову так, что она оказывается поверх головы Минхо: — Думаю, мне нужно написать Чанбину. Он чувствует выдох Минхо: — Окей. Джисон набирает короткое сообщение, после чего откладывает телефон в сторону и поворачивается так, чтобы видеть лицо Минхо: — Это значит, что у нас есть около десяти минут. Старший улыбается, и проводит кончиком пальца по щеке Джисона: — И что ты предлагаешь нам делать в течение этих десяти минут? Он качает головой и поворачивается лицом к Минхо. Он проводит рукой по его подбородку и прижимается к губам. Минхо одобрительно мычит, и Хан чувствует тепло его рук на своей талии. Они прижимаются грудью друг к другу, и Джисону становится жарко, он скользит кончиками пальцев по каждому участку обнаженной кожи, который может найти. Он чувствует себя совершенно потерянным в этом, но тут Минхо слегка отстраняется. Джисон хмурится, приоткрывая глаза. Минхо, однако, занят тем, что целует челюсть Джисона. У него перехватывает дыхание, и с губ срывается тихий звук. Он смущенно вздрагивает, но Минхо поднимает на него взгляд. У него такие длинные ресницы, что на них должна быть наклейка с предупреждением. Он моргает, прежде чем прошептать в кожу Джисона: — Ты звучишь красиво, дорогой. Он снова проводит губами по шее Джисона, надавливая на нее. Глаза Джисона снова закрываются, и он запускает руку в волосы Минхо. Тот стонет, и Джисон чувствует эту вибрацию, ему не хочется ничего, кроме как слышать это снова и снова. Рядом с ними звонит телефон, и Минхо смотрит на него затуманенными глазами. Он облизывает губы и улыбается: — Думаю, мне стоит тебя проводить. Джисон отвечает на звонок и говорит Чанбину, что скоро будет. Он использует Минхо для равновесия, натягивая обувь в прихожей, не в силах сдержать улыбку. Минхо, кажется, страдает от той же болезни: щеки румяные, губы растянуты в улыбке. Заметив машину, ожидающую его у входа, Джисон обнимает Ли за плечи и выдыхает: — Сегодняшний вечер был чудесным. Спасибо, что пригласил меня. Минхо обнимает его и весело говорит: — Я прекрасно провел время. Спасибо, что пришел. Они отстраняются, и Джисон не уверен, уместен ли поцелуй. Но, как ему кажется, Минхо чувствует его нерешительность и прижимается губами к губам Джисона, прежде чем вывести его на улицу. Чанбин опускает окно: — Эй, ребята! Минхо широко улыбается: — Привет, Чанбин. Привел его тебе в целости и сохранности. — Тяжелая задача — держать его под контролем. — слова Чанбина сопровождались пальцем, направленным в сторону Джисона. Пристегнув ремень безопасности, Джисон пытается сдержать улыбку, изображая раздражение и скрещивая руки: — Неважно. Ты любишь меня. Чанбин смеется: — Так и есть. Минхо машет рукой: — Спокойной ночи, поезжайте осторожно. — и Джисону так сильно он нравится. Джисон агрессивно машет рукой, когда они отъезжают от обочины, оборачиваясь и продолжая смотреть, пока Минхо не превращается в пятнышко вдалеке. Он разворачивается обратно, вздыхая себе под нос. Тем не менее, Чанбин слышит его и говорит с дразнящей ноткой в голосе: — О, он тебя зацепил. Вместо того чтобы поднять шум, Джисон закрывает глаза и откидывается на подголовник: — Ты и половины не знаешь.
