Восьмой день
9 февраля 2024 г., 20:15
Джисону удается выспаться впервые за долгое время.
У Феликса, артиста, с которым они должны были работать в этот день, в последнюю минуту возникли проблемы с расписанием. Накануне вечером менеджер рэпера связался с Чаном и попросил перенести запись на 19:00.
Джисон еще не спал, когда Чан позвонил и сообщил ему об этом, и сразу же выключил будильник, переворачиваясь на бок с довольным вздохом.
Солнечный свет пробивается из-за штор, и Джисон улыбается, вытягивая ноги под одеялом. Он проверяет время и с радостью видит, что на часах десять утра. Его пальцы летают по клавиатуре, сообщая Минхо, что он будет в JYP в пять и будет занят после семи.
Джисон улыбается, глядя в потолок и вспоминая как Минхо сказал, что у них есть все время в мире. И он был прав. У них есть время.
Он поднимается на ноги и идет на кухню, напевая песню, которую не может распознать. Пытаясь вспомнить еще хоть что-то, чтобы пробудить память, Джисон подпрыгивает при виде Чанбина по локоть в каком-то тесте.
Чанбин удивленно вздрагивает увидев его, и хмурится:
— Я пытаюсь испечь бейглы, но, как видишь, у меня получается не очень хорошо.
Джисон поднимает руки:
— Ладно. Мы сможем разобраться с этим позже. Но, пока я не забыл, что это за песня? — Джисон напевает четыре секунды и выжидающе смотрит на Чанбина.
Тот недоуменно морщит нос:
— Еще раз.
Джисон повторяет мелодию. Чанбин щелкает и показывает на него пальцами, к которым прилипли комочки неудавшегося теста для бейглов.
— Цветок. Джонни Стимсон.
— О, спасибо, черт возьми, ты дышащий музыкальный автомат.
— Не уверен, что это верная метафора, Сон. — Чанбин продолжает удрученно смотреть на свои руки, а Джисон хмурится.
Он становится позади Чанбина и кладет руки ему на плечи:
— Мы разберемся с этим. А теперь, где твой телефон с рецептом?
Паре удается довести тесто до приличной консистенции и отправить слегка бесформенные кружочки в духовку.
Чанбин моет руки (и предплечья) в раковине, когда телефон Джисона пиликает в кармане его спортивных штанов. Чанбин сразу же щебечет:
— Чего хочет Минхо?
Джисон достает телефон, полностью игнорируя Чанбина. Он решил не обращать на него никакого внимания до тех пор, пока вся его футболка не перестанет быть покрыта мукой.
Минхо
11:37
омг, я люблю Феликса
раз уж мы не сможем ничего сделать сегодня, мой рабочий день заканчивается в 17, ты можешь прийти ко мне в зал, пока тебе не нужно будет идти?
Джисон
Просто скажи мне, где тебя найти!
— Так что же он сказал? — Чанбин вытирает муку с майки кухонным полотенцем.
Джисон запрыгивает на барный стул:
— Я собираюсь потусоваться с ним, когда мы приедем в JYP.
Чанбин кивает, хватая кружку из шкафчика:
— Хочешь чай?
— Метафорически или буквально?
Джисон улыбается, когда Чанбин непонимающе смотрит на него:
— Буквально.
— Да, пожалуйста.
Он уже собирается сменить тему, когда Чанбин снова говорит:
— Если бы у меня был метафорический чай, я бы уже сказал тебе.
— Вот за что я люблю тебя.
Чанбин фальшиво всхлипывает:
— Иногда мне кажется, что ты со мной только ради сплетен.
Джисон прижимает руку к груди:
— Чанбин! — он делает паузу. — Ты не говорил мне, что мы вместе.
— Я именно об этом и говорю, ты меня никогда не слушаешь! – восклицает Чанбин, широко раскрыв глаза от притворного негодования.
Они обмениваются взглядами, а затем хихикают.
Бейглы съедобные, но практически безвкусные. И сухие. Джисону удается проглотить один, в то время как Чанбин без особого энтузиазма тыкает его, перемещая по тарелке.
— Все не так уж плохо, Бин. — слова Джисона немного хриплые из-за пересохшего горла.
Чанбин усмехается:
— Тебе легко говорить. Ты бы и поле травы съел, если бы это тебя не убило.
— Трава убивает людей? — глаза Джисона расширяются.
Когда он смотрит на Чанбина, тот упирается лбом в столешницу и стонет, ударяясь о мрамор.
⭑⭒✸⭒⭑
Джисон идет по коридору, как человек на задании. Судя по номерам комнат, он почти у цели. Ага, комната одиннадцать. Дверь немного приоткрыта, и он легонько стучит, прежде чем открыть ее. Ли Минхо потрясающий в своей обычной повседневной одежде, черная бини скрывает его темно-каштановые волосы. Минхо смотрит на него с пола, вытянув ноги так, что это выглядит невероятно неудобно. Джисон отводит взгляд от мышц его бедер и лучезарно произносит: — Привет, Минхо! Минхо поднимается на ноги, его движения наполнены плавностью и силой. Джисон сглатывает. — Привет, малыш. — его губы изгибаются в улыбке, наблюдая за реакцией Джисона на это слово. Хан, в свою очередь, старается выглядеть спокойным, но понимает, что его щеки моментально покраснели. Он лишь закатывает глаза и сокращает расстояние между ними. Минхо улыбается в ответ, нежно сжимая его талию. Когда они устраиваются на удивительно удобном диване, Джисон хватает Минхо за руку. Он постепенно становится одержимым тем, что их руки идеально подходят друг другу. — Так ты знаешь Феликса? Минхо улыбается: — На самом деле мы хорошие друзья. Я работал с ним несколько лет назад, и мы сдружились. Он самый приятный парень, которого я когда-либо встречал. — Минхо искоса поглядывает на Джисона. — Теперь, когда я думаю об этом, вы двое очень похожи. Возможно, уже завтра вы станете лучшими друзьями. — Ну, теперь я с нетерпением жду встречи с ним. — говорит Джисон, играя пальцами Минхо. Джисон хмурится, когда Минхо откидывает голову назад, упираясь ей в стену под неестественным углом. Младший меняет положение так, что его спина опирается на стену, а сам он вытягивается на диване боком. — Просто иди сюда. — отвечает Джисон на поднятую бровь старшего. Минхо закатывает глаза, но устраивается между ног Джисона, прижимаясь спиной к его груди. Он обнимает Минхо за талию: — Разве так не лучше? Минхо ворчит в ответ, но быстро переплетает их пальцы. Джисон целует его в макушку, шипя, когда ворсинки шапки попадают на его губы. Он всем телом чувствует смех Ли, улыбаясь ему: — Как работа? — Честно говоря, не очень. — Джисон закрывает глаза, пока Минхо рассказывает ему о том, как прошел его день, довольный тем, как слоги слетают с его языка. В конце концов, у Минхо заканчиваются слова, и он хмыкает, прежде чем спросить: — Что-нибудь случилось с тобой, кроме инцидента с бейглами? Джисон хихикает и кладет свои лодыжки поверх лодыжек Минхо: — Нет. Этого уже много. — Расскажи мне что-нибудь. Джисон выдыхает, чувствуя себя слишком комфортно, учитывая обстановку: — Что? Минхо нежно постукивает по его пальцам, словно в такт песни. — Все что угодно. — Ну, колибри — единственные птицы, которые могут летать задом наперед. — Правда? Джисон торжественно кивает: — Правда. Он слышит недовольство в словах Минхо: — Это немного грустно. Думаю, нет особой необходимости лететь задом наперед. — Это правда, я имею в виду, что они не видят того, что позади них. Это может быть опасно. Минхо постукивает его по руке: — Еще. Бесчисленные часы документальных фильмов о животных наконец-то пригодятся. — Крокодилы не могут высунуть язык. — Ну, а зачем им это нужно? Джисон смеется: — Дело не в том, нужно ли им это. Они физически не могут этого сделать. — Как печально. Наступает пауза, прежде чем Минхо смотрит на Джисона, слегка сощурив глаза: — Можешь высказать свое мнение о хореографии, над которой я работаю? Во рту Джисона пересохло при мысли о том, что он увидит танец Минхо: — Определенно. Хотя я ничего не смыслю в танцах. Минхо убирает руки Джисона, хихикая, когда тот пытается удержать их на месте: — Все в порядке. Челюсть Джисона где-то на полу. Тело Минхо двигается так, словно было создано для движения. Постоянно, бесконечно. Это прекрасно. Ему невероятно повезло стать свидетелем этого танца. Когда песня стихает, Джисон аплодирует, чувствуя себя не в своей тарелке. Хитрая улыбка на лице Минхо делает его хлопки немного беспорядочными. Ему удается вымолвить: — Ты потрясающий. — а затем руки и губы Минхо оказываются повсюду, оставляя мурашки по коже. И тут Джисон должен уйти. Минхо провожает его, чмокая в щеку и шепча: — Ты мне очень нравишься, Хан Джисон. Когда он говорит это, его глаза сверкают, а Джисон так быстро краснеет, что Минхо смеется над ним. Хан шепчет: — Ты мне тоже очень нравишься. — прежде чем быстро зашагать по коридору. Он постукивает ногой в лифте, как будто это ускорит спуск. Придя в студию с десятью минутами в запасе, он застает своих друзей за беседой с молодым человеком со светлыми волосами и россыпью веснушек на щеках. Незнакомец замечает его первым, подпрыгивая и энергично пожимая ему руку: — Привет, я Феликс. Минхо так много рассказывал о тебе. Джисон моргает несколько раз, прежде чем его лицо расплывается в широкой улыбке: — Я Джисон. Правда? Феликс смеется: — О боже. Он не замолкает о тебе, это немного неловко. В этот момент в разговор вклинивается Чанбин: — Что ж, приятно знать, что Джисон такой не один. — Эй! — Джисон налетает на Чанбина и бьет его по затылку. Чан, как всегда, голос разума, предлагает начать, раз уж все познакомились.⭑⭒✸⭒⭑
В течение следующих нескольких часов Джисон узнает, что Феликс — нежная душа, который слишком забавен для своего же блага. Он покидает их с очаровательной улыбкой, спрашивает номер Джисона и обнимает каждого из них. Вскоре он пишет Минхо. Джисон 0:16 Феликс — мой новый любимый человек, теперь ты номер 2. И ещё, хочешь завтра пойти в караоке? Всю дорогу домой Чанбин и Джисон жалуются на то, как поздно они возвращаются и как рано им нужно вставать утром. В основном это связано с их общей любовью к жалобам, ведь они все равно собираются проспать семь часов. Джисон заползает в кровать, как только выходит из душа. Закрыв глаза, он слышит сквозь стену слабое «Спокойной ночи».
