It's not over

Поздравляю, мой лучший

Жалко-что-только-друг,

Мы сумели бы выжить при ядерной зиме,

Равной силе четырехсот разлук,

В кислоте, от которой белые волдыри;

Ужас только в том, что черти смыкают круг,

Что мне исполняется двадцать три,

И какой глядит на меня снаружи —

Такой же сидит внутри.

А в соревнованиях по тотальному одиночеству

Мы бы разделили с тобой

гран-при.

Вслед за гневом приходит торг. Тони смотрит пустым взглядом на статистику, новостные и экстренные сводки, досье и выжимки из статей, любезно собранных для него Пятницей, и не верит. Рыщет, не имея никакого понятия о том, что ищет, надеется откопать городок, страну, планету или спутник, где Камни не совершили Страшный Суд, куда не добрался замысел Таноса, где жизнь кипела так же, как и за месяц до этого, но Старк не находит ничего. Затем он уверяет себя в том, что действие Титана можно провернуть обратно. Пусть Камни уничтожены, пусть половина живых существ уже стёрта из этой Вселенной, пусть триллионы семей потеряли близких, потеряли всё. Финальная битва ещё не случилась. Ещё можно было что-то сделать. Последние надежды рушатся стремительно, прямо у Тони на глазах. Выведенная на главный рабочий стол голограмма земного шара издевательски светится красным, выделяя яркими точками города и поселения, густотой обозначая густоту и численность жителей. Рядом висит точно такая же проекция, только вот данные на ней собраны за прошлый год. Шар горит в два раза ярче, лучится жизнью, присутствием. Тони глухо матерится и тянется к уже пустой кружке кофе. — Там всё равно ничего нет, — язвительный голос вдруг всплывает прямо над ухом. Старк чертыхается, подпрыгивает на месте, едва не роняет кружку и, подхватив ту в воздухе, прижимает её к груди стальной хваткой. На другой руке помимо воли вырастает репульсор, мощность которого выведена на максимум, — Теряешь хватку. Стивен напротив выглядит… Непозволительно хорошо. На нём всё то же странное тибетское одеяние, высокие сапоги, все исчерченные рунами, широкий витиеватый пояс и чёртов красный плащ. Почищенный и посвежевший. Приветливый. Тони сдерживается, чтобы не поздороваться с предметом гардероба. — Чего явился? В магазинчике через дорогу распродажа хрустальных шаров? — вырывается изо рта вместо стандартного «привет». — Поздороваться забежал, — Стрэндж обходит стол, рассматривая голограммы и графики, — Что, даже чай не предложишь? — С удовольствием, только заварка кончилась, — язвит Тони, не сдерживая всякого раздражения к колдуну. — Мистер Старк, хочу сообщить, что совсем новый чайный сбор стоит на верхней полке Вашего кухонного шкафа, — Тони готов поклясться, что Пятница произносит это с издёвкой, — Я могла бы предложить его Вашему гостю. — Не утруждайся, он уже уходит, — Старк мысленно делает пометку поковыряться в мозгах ИИ чуть позже, но тут же понимает, насколько это бессмысленно — весь сарказм и язвительность он собственными руками вписал в её код. Неудивительно, что она зажила своей жизнью и всячески подшучивает над создателем. — Я пришёл сказать, что тебе стоит перестать себя мучить, — Стрэндж сложил дрожащие пальцы в причудливую фигуру, и голограммы, висящие над столом исчезли с ярким оранжевым всполохом, — И переключить внимание на другие, более важные сейчас вещи. От такой наглости Старк вскипает моментально: — Да?! И какие же? Он стремительно подходит ближе, дышит поверхностно-яростно, едва ли не касаясь своей грудной клеткой груди Стивена. Голову приходится задрать, чтобы смотреть в глаза колдуна. Блядски-голубые глаза, обрамлённые чёрными стрелочками ресниц и густыми нахмуренными бровями, изредка пронизанными серебрянными нитями. Гнев готовится улетучиться окончательно, но Тони цепляется за его остатки, как за спасательный круг. — Зачем? — шипит, не отрывая глаз от синего штиля, — На кой черт я тебе сдался? — сжимает кулаки, подавляя желания схватить Стрэнджа за грудки, — Скажи мне. Это он? Победный? — отчаяние рвёт изнутри, и с каждой секундой он всё меньше надеется на ответ, — Скажи! Стивен молчит, плотно сжав губы. Тони ощущает невесомое прикосновение к напряжённым костяшкам, до того неловкое, больше походящее на извинение или немую просьбу. — Конечно, ты не можешь ничего сказать. «Я не могу влиять на пространственно-временной континуум бла-бла-бла. Я такой важный великий волшебник, поэтому не могу раскрыть тайны мироздания тебе, жалкий человечишка, бла-бла-бла. Я не могу влиять на будущее, иначе оно не случится бла-бла-бла,» — Старк сучит и гневно пялится на всё ещё серьёзного доктора. Во взгляде напротив — облегчение и смешинка. В ушах у Тони всё ещё пульсирует: «Так было нужно.» — Ты в курсе, что невыносим, даже когда молчишь? Стивен вымученно улыбается, и Старк готов продать свою компанию, чтобы увидеть эту улыбку ещё раз. Злость пропадает, растворяясь в общей пелене бессилия. Чужие пальцы вновь прижимаются к костяшкам, чуть смелее, пытаясь ощупать расставленные границы, одновременно с этим тараня воздвигнутые бетонные стены, окованные железным ободом, наплевав на приличие и транслируемую внешнюю неприязнь. Тони разжимает кулаки, вместе с этим выпуская из лёгких весь скопившийся углекислый газ. Только потом понимает, что всё это время не дышал. Тишина становится необходимой. Они теряются в этом мгновении, безоговорочно доверяя друг другу, подставляясь под чужое обозрение обнажённо-несчастными, не стесняясь быть по-настоящему нежелезными, даже не пытаясь притворяться. Они видели друг друга и в моменты похуже этого. — Думаю, мне пора, — Стивен говорит тихо-тихо, так, что Старк может понять слова лишь по губам. Разочарование пробирается в грудь, просит, умоляет. Прижаться к тонким губам своими, провести языком по трещинкам, запустить его внутрь, меж зубов. Пальцами растрепать чёрную укладку, грубо сжать волосы на затылке, прикусить нижнюю губу, вырывая чужой животный рык. Прислониться поясницей к краю стола, запрыгнуть на него, сминая лежащие вразнобой чертежи с новыми прототипами Марка, не выпуская чужой рот из зоны досягаемости. Стыдливо отдаться подрагивающим пальцам, не боясь столкнуться с осуждением. Дышать, тяжёло и в самые губы, порывисто, иногда забываясь, сквозь зубы и удовольствие, на секунду, на самую долю забыться под тяжестью горячего тела… Желание всю появившуюся близость обратить в мимолетную страсть вдруг кажется отвратительно и безбожно неправильным. Жар обдает щеки, горячей волной проходится по спине, дрожью отдаваясь в позвоночнике. Хочется сложнее, хочется глубже, хочется под кожу. Дольше, чем просто одноразовый секс. Дальше, чем просто эта жизнь. — Ты уверен? — Тони понижает голос до такой же громкости, мигом растеряв всю браваду. Воображение вспыхивает откровенно глупыми, оттого не менее желанными картинками, — Кажется, у нас всё-таки завалялся какой-то чайный… — Мистер Старк, к Вам посетитель, — Пятница обрубает всю атмосферу одной фразой, выдергивая их обоих обратно в реальность. — Я не хочу видеть никого, — рычит Тони, разрушая зрительный контакт. Стивен отступает в эту же секунду, за его спиной открывается портал. — Сэр, это мистер Хоган. — Увидимся, Старк, — Стрэндж пропадает в горящем оранжевом кольце, даже не дожидаясь ответа. Зубами прожевав сдавленное «Блядство!», Тони машет рукой, впуская посетителя. Хэппи заходит в мастерскую, серый и пустой. Он такой с тех пор как узнал, что его Мэй распалась вслед за племянником. С тех пор как в пустой квартире нашёл кричащего младенца, а рядом с детской кроваткой — груду пепла. Кажется, с этого времени он больше не улыбался. — Тони, — мужчина здоровается, не протягивая руки. — Хэппи, — Старк подходит, заключая друга в тесное объятие. Хоган выглядит виновато, мнётся, собираясь с силами, боясь сообщить что-то, что возможно ударит по Тони. — Говори, — Тони кивает на стул рядом с Хэппи, молча приглашая сесть. — Тони, я знаю, тебе пришлось нелегко, — Хоган говорит после небольшой паузы, — Но ты должен принять решение, — четыре размеренных вдоха, — Пеппер вписала тебя в документы в качестве опекуна для Морган. Сердце пропускает удар. Как он мог забыть? — Сейчас все в полном раздрае, экономика в упадке, вся бумажная волокита усложнилась в сотню раз. Пока опека ещё не добралась до девочки, видимо, информация о ней потерялась в куче всего остального, но тебе нужно решать… — Я беру опеку, — Тони отрезает, не задумываясь. Он так зациклился на том, что потерял, что забыл обо всём, что сейчас имеет. Вина стремительно затапливает грудь, — Хэппи, мне так жаль, я свалил на тебя всю ответственность за ребёнка… У Хогана в и без того красных глазах стоят слезы. — Всё в порядке, Тони, ты же знаешь, я только рад, — Хэппи ворошит волосы на затылке, а потом утыкается ладонями в лицо. По-детски. Сломленно. — Нет, не в порядке, — Старк бездумно меряет мастерскую шагами, — Она моя ответственность. Пеппер доверилась мне, — на последних словах голос бессовестно срывается на писк, и Тони застывает посередине комнаты, — Где она сейчас? — С ней Нат водится, — Хэппи грузно встаёт со стула и неловко медленно двигается в сторону выхода, — Они на пятидесятом этаже, в гостиной. Тони спускается туда настолько быстро, насколько только может.

***

Старк действительно находит Наташу на нужном этаже. Он застаёт её, курсирующую между диванами, издающей странный звук, похожий на громкое шипение, держащей Морган на одной руке, словно на веточке. — Это ты её успокаиваешь или собираешься выкинуть? — Тони подходит ближе, стараясь вести себя не так, будто до гостиной нёсся, сшибая боками углы коридоров, при этом пытаясь не запыхаться, — Не знал, что ты ладишь с детьми. — Я вырастила сестру, — Наташа мягко улыбается, крепко перехватывая спящего младенца, прижимает его сильнее, будто пытается согреть, — А ещё нянчила весь детсад Клинта. При упоминании старого друга она бледнеет и отводит взгляд, но тут же отвлекается на закопошившуюся Морган. — Ты заберешь её? — спрашивает легко и непринуждённо, а сама будто насквозь пронизывает, читает его острым взглядом, от которого не утаить ничего. Он никогда и не пытался. — Да, — Старк кивает, глаз не сводя с ребёнка. — Это будет самая избалованная девочка в мире, — Романофф усмехается, покачиваясь на месте, убаюкивая младенца, — Могу забегать иногда. Понянчиться. Смысл слов доходит с опозданием. Тони выпаливает ответ, не успев его толком обдумать: — Вы можете остаться здесь, — он разводит руками, — Все этажи с семидесятого по семьдесят пятый ваши. Спальни, душевые, спортзалы. Для говорящего енота можем поставить лягушатник. Всё же лучше, чем всему этому пылиться. Всё же лучше, чем мне быть одному. Жест выглядит, как бессмысленная попытка помирить родителей в разводе. Мстители распались. Как Битлз. Это изначально была провальная затея. Глупая, обречённая на неизбежный провал. Слишком разные. Слишком упрямые. Слишком недоверчивые. Но идея выгорела. Сработало настолько неожиданно хорошо, что они обрели семью. Сломанную, неполную, конфликтную, но обрели. Другой у них больше не было. Поэтому починить её жизненно необходимо и естественно, как дышать или питаться. Починить её, воссоздать из пепла, построить обратно, как развалившийся карточный домик. — Спасибо, Тони, — Романофф безупречно улыбается, и только сейчас Старк замечает вокруг её глаз скопившуюся усталость, залегшую в мелкие, едва видимые возрастные морщинки. Наташу хочется обнять. Здравый смысл подсказывает: если он это сделает — рискует проходить с гипсом на руке весь следующий месяц. Не он один так умело и нелепо скрывает слабость. Не у него одного никогда ничерта не выходит.

***

Воспитывать ребёнка — сложно. Особенно, когда ребёнка не ждал и за пару мгновений стал отцом-одиночкой. Особенно когда понятия не имеешь, как это делать. С пеленанием и купанием помогает любезная Наташа. С кормёжкой он почти справляется сам, лишь изредка матеря Дубину, что в очередной раз пролил подогретую бутылочку со смесью. Матеря совсем тихо, так, для галочки, выслушивая цоканья и причитания Роджерса: «Следи за языком, Тони!». Новая жизнь больше не кажется такой непроглядно и глубоко несчастной. Нет, Наташа не теряет надежды найти и вразумить Клинта, с каждым днём мрачнея всё сильнее при его упоминании. Стив мало ворчит, не цепляясь ко всем со своими старческими моралистскими нотациями, молча вздрагивая и тут же застывая на месте при упоминании Барнса. Старк не перестаёт страдать от кошмарного «Мне что-то нехорошо», что преследует его во снах, не оставляет попыток найти путь, что обратит время вспять и позволит спасти половину Вселенной, и не прекращает запираться ночами в кабинете, пытаясь утопить себя в ванне из виски. Но именно этими вечерами к нему приходит Стрэндж. Он просто перешагивает горящее оранжевое кольцо, стряхивает с плеч радостный Плащ и садится рядом со Старком — порой падает на стоящее неподалёку кресло, иногда приземляется на пол, а изредка вогружает свой магический зад прямо на стол. В такие моменты сдерживать сиюминутный порыв титанически сложно. Но Тони отвлекается на выпивку, и становится легче. Стивен не осуждает. Не читает нотаций. Не испепеляет рентгеновским зрением, пытаясь считать все его эмоции. Колдун просто находится рядом, и от этого неумолимо расцветает на душе. Тони, пошатываясь, уверенно влезает на столешницу, буркнув неразборчивое «Двигайся, Гендальф», садится на стол, складывая ноги в позу лотоса. Удаётся всё это провернуть лишь с третьей попытки — ноги почему-то наотрез отказываются подчиняться воле хозяина. Они сталкиваются коленями и неловко ëрзают, мнутся и избегают зрительного контакта, будто школьники после уроков, что совершенно точно собирались вместе делать домашнее задание. От этого вмиг становится настолько смешно, что Тони несдержанно пьяно хихикает. Стивен выглядит озадаченно лишь пару секунд, а затем подхватывает походящий на истерику смех, разбавляя его бархатным баритоном. Поцелуй выходит таким же нелепым, как будто неумелым. Они сталкиваются зубами, и тут же пропадает вся неопределённость. Растворяется в движении чужих губ, тёплых и горьковатых. Тони уверен, что от него самого несёт перегаром, а на вкус он как виски, благо, хотя бы дорогой. Но всё это кажется ужасно неважным, когда испещренные шрамами пальцы путаются в волосах, а лицо покалывает чужая дурацкая бородка, когда рука Старка соскальзывает с щеки на шею и сдавливает напряжённый каркас плеч, а его собственную талию оплетают теплом, постепенно спускаясь к бёдрам. Обилие ткани и странный тибетский наряд сминаются под его пальцами и кажутся такими раздражающе ненужными сейчас. От пьянства и близости Стрэнджа в голове стоит густой туман и приятная пустота. Тони вдыхает тяжело, в самые губы, тянется было за новым поцелуем, но застывает, прерванный бодрым, но пониженным до определённой громкости голосом Пятницы: — Сэр, мисс Поттс проснулась и, кажется, требует Вашего внимания, — Тони закатывает глаза на словах «мисс Поттс», — Мне позвать кого-то к ней? Тони не сдерживает ещё одного смешка, глядя прямо в уже кажущиеся родными голубые-голубые бездны, прижимается на секунду к тонким губам, но тут же отстраняется. Оставляет беззвучное обещание. — Не надо, милая, я сам справлюсь, — Старк пытается пошевелиться, чтобы слезть со стола, но чужие ладони, основательно задержавшиеся на бёдрах, не дают ему это сделать. — Сиди, гений. Ты даже встать не можешь, — Стивен усмехается, легко соскальзывая со столешницы, — Дорогая, я скоро вернусь. — Если ты уронишь её, я уроню тебя с верхнего этажа башни! — летит Стрэнджу в спину, но совсем не воспринимается, как угроза. Больше похоже на беззлобную перебранку двух давних супругов. Тони, даже не трудясь слезть с насиженного места, неверяще смотрит, как Стивен пропадает за дверью, ведущую в смежную спальню, где теперь стоит кроватка Морган, и глупо улыбается. Кажется, жизнь действительно налаживается. Ведь так?