А затем целуй меня вечно

Белый свет тёк сквозь полупрозрачные занавески. Сегодня по-странному спокойный, нерасторопный и тихий день, когда в классе от чего-то не так шумно, а уроки проходят совсем легко. Все давно ушли в столовую. Кабинет, обычно полный народу, непривычно опустел. На своих местах остались лишь двое. Бакуго косо взглянул на парту в стороне. Красно-белая макушка лежала на сложенных руках, спина в натянувшейся школьной форме размеренно вздымалась. Пряди чёлки неаккуратно накрыли прикрытые глаза. Красивый, зараза. Кацуки тихо фыркает, пряча дурацкую улыбку ладонью. Ничего страшного, если пропустить один обед? Стул тихо скрипит. Бакуго встаёт из-за парты, неторопливо подходя к месту в другом ряду. Думы обходят его стороной, и только вид солнечной полоски на спящем лице всё продолжает крутиться в колючей голове. Подушечка указательного пальца удобно ложится на аккуратный нос. И ощущается это до ужаса правильным. Тодороки чуть морщится, как ленивый кот разлепляя разноцветные ресницы. В глазах сна как не бывало, но Бакуго знает его достаточно хорошо, чтобы увидеть ленцу на дне зрачков. Шершавая ладонь, огрубевшая от причуды, совсем не грубо гладит мягкую кожу щеки. Шото приподнимает подбородок, чтобы освободить одну руку. Он кладёт её поверх чужой ладони, настойчиво тянет чуть ниже, к губам, и оставляет в ямочке невесомое прикосновение. Чуть смазанное, влажное и тёплое. Глаза вновь закрываются, чтобы по лицу не расползлась совершенно дурацкая улыбка от вида чужих покрасневших ушей.