А затем целуй меня вечно

— Может, перестанешь так пялиться? — пытаясь скрыть смущение, недовольно бубнит Бакуго. Её щеки уже давно не краснели так сильно. Да и смущалась она в последний раз, наверное, в детстве, когда мама впервые пыталась вывести её на пляж в купальнике. — Мне отвернуться? — Тодороки тоже неловко. Она нервничает, сжимая ткань шорт в пальцах, и действительно опускает голову вниз, чтобы больше не «пялиться». Они сидят в комнате Бакуго, на её кровати, в позах лотоса прямо друг перед другом. На щеках розовый румянец, а во взглядах девическая привязанность. Кацуки встречается с Шото уже две недели. Они знают, что обе влюблены довольно давно… достаточно для того, чтобы понять тягу друг к другу. Все искры в их переглядках, приятные импульсы тока от случайных касаний, вечное желание найти знакомую макушку в толпе, — всё это казалось Бакуго достаточной причиной взять себя в руки и предложить своей девочке встречаться. И вот, прошло две недели, Кацуки не пожалела о признании, но пожалела о кое-чем другом. Например, о том, что не поцеловала Тодороки прямо тогда. В качестве демонстрации. Потому что если бы она сделала это, то сейчас им не пришлось сидеть здесь в жутком стеснении, прекрасно зная, для чего они тут собрались, но боясь приступить к главному. Мысленно Кацуки ругала и себя, и Шото за трусость (в основном, конечно, себя), пытаясь убедить по-глупому гулкое сердце в том, что это не страшно — целовать свою, черт возьми, девушку. «И хватит оттягивать момент, будто от этого небо и земля поменяются местами.» Тодороки терзали примерно те же мысли. Она с силой потёрла свои бледные щёки, зажмурившись и хлопнув ладонями по лицу в конце. Девушка глубоко вздохнула и вдруг резко подалась вперёд, руками упираясь позади Бакуго. Та по инерции отклонилась назад, высоко подняв брови. Честно говоря, она думала, что соберётся с силами раньше Тодороки. Шото посмотрела в большие рубиновые глаза, светящиеся ожиданием и интересом, и весь запал вдруг резко пропал, сменившись неуверенностью. Это было очень странно, ведь она знала, что её не оттолкнут, но какой-то иррациональный шёпот в голове заставил снова смутиться. Она перевела взгляд на розовые губы, сложенные бантиком, в попытке успокоиться, но разволновалась ещё сильнее. Руки начали уставать. Тодороки прикрыла глаза, твёрдо сказав себе, что она не какая-то трусиха, и резко наклонилась. Однако она промазала, в конечном итоге оставив касание лишь в уголке чужих губ. Жар тут же прилил к лицу. Стало так стыдно, что она больше не могла смотреть своей девушке в лицо, поэтому уткнулась куда-то ей в шею, стиснув плечи в ладонях. Макушкой она почувствовала, как Бакуго уткнулась носом в красно-белые волосы, а следом услышала тихий смешок. На спину легли тёплые, почти горячие руки, успокаивающе похлопывая. — Ну, уже что-то, — неожиданно нежно говорит она, губами касаясь разноцветных волос. — Почти получилось. Шото жмурит глаза и крепко обнимает Кацуки в ответ. Очень тихо она бормочет прямо в чужие ключицы: — В следующий раз я уберу это «почти».