Маскарад

Мертвый вампир — это оксюморон. Хару и не думала, что когда-нибудь увидит нечто подобное. Она сомневалась, что вампира в принципе можно убить, но теперь её сомнения развеялись. Прошло уже пару часов с их визита на кладбище, а картина распластавшегося у могилы тела всё стояла перед глазами. Хару не могла определить, какие эмоции в ней вызывало это зрелище. Страх? Отвращение? Жалость? С большой неохотой пришлось признать, что ничего из этого. Наверное, она была права. Для человека я слишком… чёрствая. В груди тугим узлом затянулась вина. Что хуже всего — с Юи она так и не простилась… Хару сидела в саду уже, кажется, минут тридцать и вертела в руках белую розу. Без какой-либо цели и смысла. Наверное, просто пыталась успокоиться. Кожа пропиталась тонким ароматом. Ну, хоть на розы аллергии у меня нет. Она мысленно ухмыльнулась. Ощутив спиной чей-то взгляд, сразу расправила плечи и вскинула голову. Внутри всё замерло в неприятном ожидании, но в этот раз контролировать получилось даже дыхание. — Зачем ты сорвала розу? Это Субару. Новость не обрадовала, но и не огорчила. Хару ещё не решила, кого из вампиров стоит опасаться сильнее, но раздражения или ненависти с первого взгляда, как тот же Аято, младший Сакамаки не вызывал. — Прости. — если бы не острый слух, её бы точно не услышали. — И это всё? — Я не специально. — оправдание прозвучало скорее раздражённо, чем виновато. Хару опустила взгляд: бутон в её руках окончательно смялся, некоторые лепестки порвались, на коже осталась влага — то ли цветочное масло, то ли вода. — Тебе придётся заплатить. — Не обязательно придумывать такой нелепый предлог, чтобы выпить моей крови. Я всё равно не могу отказать. — она бросила розу на землю и с трудом поднялась с высокого бордюра, на котором сидела. Обошла клумбу и встала напротив Субару. Тот посмотрел на неё очень странно. — Не будешь сопротивляться? — А зачем? Вас же это только больше распаляет. Он вздохнул. Хару не поняла, что это значило, но в следующую секунду оказалась прижата к широкой груди. Стало неуютно. Даже… Страшно. Он может переломить меня пополам. Умом она прекрасно осознавала, что это под силу любому из братьев, но обманчиво хрупкое телосложение Лайто позволяло отогнать эти мысли. Страха он не вызывал, скорее раздражение. Хару сама не могла сказать, чего испугалась сейчас — точно не смерти. Но ощущение беспомощности всё ещё заставляло паниковать. Прокол оказался не таким болезненным, как тот, что сделал Аято. Наверное потому, что Субару не был зол. Но и церемониться с ней он не стал. Хару чувствовала его несдержанность: тяжёлое дыхание и напряжение в мышцах. Старалась мыслями убежать отсюда далеко-далеко. Туда, где ей когда-то было хорошо. Не получалось.

***

Сколько я уже здесь? Час? Пять? Не помню… Ничего не вижу. Конечности затекли. Сверлю взглядом дверь. Я знаю, она прямо напротив. Когда представляю, что за ней продолжается обычная жизнь, становится легче. Меня опять начинает бить дрожь. К темноте и полному отсутствию звуков я так и не смогла привыкнуть. Страшно. До сих пор страшно. Слышу собственный смех, но легче от этого не становится. Обхватываю руками плечи и начинаю медленно раскачиваться. «Хочу пить. И есть. И наружу… Мама, пожалуйста, выпусти меня отсюда…»

***

Клыки вышли из тела слишком резко — она чуть не задохнулась. Подняла голову, встречаясь с двумя красными огоньками. Почти так же на неё смотрел Лайто после своего первого укуса. Но если эмоции в его глазах оставались для неё загадкой, то во взгляде Субару кое-что Хару увидела очень отчётливо — сочувствие. Тяжёлое молчание повисло между ними. Казалось, прошла целая вечность, хотя на самом деле — меньше минуты, прежде чем Субару резким движением всучил ей что-то в руки и растворился в темноте. Интересно, они все будут так делать после первого раза? Хару опустила голову и недоуменно уставилась на отражение луны в серебряном лезвии.

***

— Так-так, вижу, Субару и тебе решил сделать подарочек? На этот раз Хару даже не вздрогнула, просто продолжила методично вертеть в руках кинжал. Похоже, действительно привыкла за каких-то три дня. — Ты каждый раз собираешься появляться за моей спиной с глупым вопросом, когда я пытаюсь уединиться? — Может быть. А ты каждый раз собираешься отвечать вопросом на вопрос? —… Может быть. Лайто был в удивительно хорошем настроении. Она поняла это даже не глядя по мурчаще-ласковым интонациям в голосе. Похоже, он улыбался. — Для того, у кого только что умер брат, ты кажешься слишком счастливым. Он насмешливо фыркнул, широкая кровать прогнулась под его весом. Видимо, сел с противоположного края. — Напротив, стервочка, я в отчаянии! — воскликнул вампир совсем уж театрально. Хару не выдержала и, развернувшись, села на коленях, пытаясь угадать цель этого нелепого спектакля. — И я пришёл молить тебя о смерти! —…Что? — вопрос звучал тихо и совершенно нейтрально. Лайто улыбнулся. Его лицо приняло привычное спокойное выражение. — Шучу. Но знаешь, стервочка, для вампира возможность умереть — бесценный дар. Убить вампира, даровать ему смерть — пожалуй, самый прекрасный способ признаться в любви. — он потянулся к ней, накрыл ладони, в которых та спрятала кинжал. — Так что я бы не отказался умереть от твоей руки. Предложение об убийстве из его уст звучало до тошноты легкомысленно и в его извращённом сознании, наверное, даже романтично. Хару молча смотрела, как он её руками отрезает верхнюю пуговицу с рубашки, как проводит лезвием по ключице к шее. Всё с тем же отвратительно безмятежным выражением лица. — А с чего ты взял… — она вцепилась ему в плечо, повалила на кровать, второй рукой прижимая лезвие к горлу. — что я побоюсь это сделать? Время будто остановилось. Оба неотрывно смотрели друг на друга, и Хару с удивлением отметила проступаюший неровными пятнами на бледном лице румянец. «Знакомая проблема» — пронеслось где-то на краю сознания. Стараясь отвлечься, она заглянула ему в глаза. Очень зря: в них бурлила невообразимая смесь из удивления и… желания? — Х-ха… стервочка, ты… — Заткнись. — рука дрогнула, и металл разрезал кожу. Совсем немного. Лишь красная царапинка, из которой показались две тонкие струйки. Такая тёмная… у вампиров всегда так? Мысли об абсурдности и опасности ситуации тут же исчезли. Всё внимания приковала к себе стекающая по горлу жидкость. Я ведь и правда могу его убить, а он… рад? Тишину прервали два коротких стука. Не успев понять, что произошло, Хару упала лицом в матрас, лишившись опоры. Лезвие оказалось зажато между ней и кроватью, к счастью, плашмя. — Саито-сан, я могу войти? Всё в порядке? — Одну минутку. — Хару оставалось только надеяться, что Рейджи не заметит дрожь в её голосе. Быстро спрятала кинжал в одежде, отряхнулась и привела себя в порядок. — Да, входите. Вы что-то хотели?

***

В кабинете Рейджи ей совсем не понравилось. Запах здесь напоминал о больницах, книги — о постоянных дополнительных занятиях. А сосредоточенно-оценивающий взгляд напротив, казалось, снова превращал в маленькую девочку, которую вызвали на серьёзный разговор. Хару уткнулась в документы, пытаясь погрузиться в себя. — Хотите чаю? Это может несколько затянуться. — Спасибо, не откажусь. Ещё на пороге комнаты Рейджи объяснил, что им нужно уладить какие-то формальности о переводе в вечернюю школу. Хару была против, но ничего не сказала. Обучение завершила год назад, а потом всё стало… сложно. Хотя она прекрасно понимала, что это лишь повод держать её под присмотром. Поэтому и возражать смысла не было. От заполнения бумаг отвлёк терпкий аромат. Чёрный. Кажется, с бергамотом. — Благодарю. — она подняла голову и сделала то, чего очень не хотелось: встретилась с Рейджи взглядом. Он снова сел напротив и стал неспешно потягивать напиток. Будет не слишком прилично вот так прихлёбывать между делом. Зато закончу быстрее. Разобравшись с документами, она уставилась в полупустую чашку. — Рейджи-сан, могу я задать вопрос? — Можете. Хару помедлила. — Что теперь будет с Аято и Юи? Точнее с их… телами. — Я ведь сказал вам ещё в холле: это не то, о чём вам нужно беспокоиться. Особенно если речь идёт об Аято. — Я всё понимаю. Просто смерть вампира — это ведь… редкое явление, я полагаю? — Вы правы, очень редкое. И что вы хотите этим сказать? — Я хочу сказать… не будет ли у вас из-за этого проблем? Повисло неловкое молчание. Атмосфера между ними в целом была какой-то напряжённо-неловкой. Оба слишком скованные правилами, слишком закрытые, подозрительные и расчётливые — их диалог напоминал тяжёлую шахматную партию. Хару мельком подумала, что для вампира странно так осторожничать с человеком, но зацикливаться на этом не стала. — Нет, что вы, никаких проблем. В любом случае, это дела мира демонов, и к ним вы не имеете никакого отношения. Мира демонов? Озвучить вопрос Хару не решилась. Вместо это заговорила о более важном: — Тогда Юи…— она вновь прервалась, не зная, как закончить. — Телом Комори-сан теперь займётся Канато. От этих слов по спине прошёл холодок. Сразу вспомнилось неловко оброненное: «Канато хочет… другого». С ним определённо было что-то не в порядке, но чутье подсказывало, что Рейджи ничего ей не объяснит. Все его ответы были слишком пространными, обтекаемыми. Так говорят, когда хотят, чтобы собеседник узнал поменьше. Хару Рейджи не винила: на его месте поступила бы точно так же. Тут нужен кто-то более болтливый. Правда была и другая причина, по которой Хару не хотела расспрашивать Рейджи. Она и себе с трудом в этом признавалась, но он вызывал в ней страх. Не животный страх, который она испытала в объятьях Субару, а более разумный. Люди вроде Рейджи — самые страшные. За внешним спокойствием и рассудительностью может скрываться что угодно. Даже настоящее безумие. Хару знала это слишком хорошо. Чашка опустела. — Я могу идти? — слова почему-то дались с трудом, но ещё трудней было снова заглянуть ему в глаза. Он словно сканировал её. Этот взгляд, совсем не враждебный, не опасный, но слишком знакомый, вызывал тревогу и лёгкое отвращение. Так смотрят, когда чего-то ждут. И, судя по всему, ожидания она не оправдала. — Да, Саито-сан. Я сообщу, когда вы начнёте обучение. Хару поднялась, коротко поклонилась, сама не зная почему, и на негнущихся ногах вышла из кабинета.

***

Не укусил… Он меня даже не укусил. Хару чувствовала одновременно облегчение и тревожное недоумение. Рейджи очень умен и совсем не импульсивен… по крайней мере, на первый взгляд. Мне кажется, я что-то упускаю. Как будто увернулась от пули. Ноги сами привели её на кладбище. Нужно было прийти сюда раньше, намного раньше… Нет, лучше было и не уходить. Она настолько хотела увидеть Юи, что доверилась чуть ли не самому ненадёжному из Сакамаки, а потом вот так просто оставила её. Вина снова шевельнулась в груди, медленно разъедая изнутри. Уже начало светать, поэтому Хару могла ориентироваться самостоятельно и сразу заметила зияющую возле надгробия дыру. Опоздала. Она прижала руки к груди, чувствуя, как с каждым вдохом сгущается воздух. — Так и знал, что найду тебя здесь, стервочка. Хару обернулась. Перед ней стоял Лайто Сакамаки собственной персоной. В очаровательном карминовом шарфике под цвет ленты на шляпе. — Прости за это… — она неловко приложила руку к собственной шее. — Тебе идёт. — Спасибо. О, не извиняйся, я совсем не злюсь. Мне даже жаль, что нас тогда прервали, может… Она, не дослушав, мотнула головой. — Хм-м? Почему нет? — немного расстроенно протянул он. — Ты же сказала, что не побоишься. — Ты относишься к жизни слишком беспечно. — равнодушно заметила она. Лайто беззлобно ухмыльнулся. — А ты — слишком серьёзно для того, кому осталось жить меньше полугода. Хару медлила с ответом. Сама не знала почему, но эти слова выбили её из колеи. Впрочем, скрыть это было не сложно. — Я не боюсь. Просто не хочу. — она посмотрела на него холодным взглядом. — Сам ведь сказал, что для вампира смерть — большой подарок. Зачем мне облегчать твою ношу? Пару секунд между ними царило молчание, пока вампир не засмеялся. — Забавная ты, стервочка. Разве я плохо с тобой обращался? Даже помог встретиться с Юи, а ты… — он посмотрел в сторону, махнул рукой, будто вытирая слезу. — Кстати о Юи… Рейджи сказал, её забрал Канато. Лайто тут же стал серьёзным. — Да. Но не жди, что я и в этот раз помогу устроить вам маленькое свидание. — Что? Почему? Мгновение они напряжённо смотрели друг друг на друга, прежде чем Лайто улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой и ответил: — Просто не хочу.

***

Первым человеком, удивившим Лайто, была Юи. Болезненно пугливая, с огромными умоляющими глазами, она хранила в себе нечто, непостижимое для разума вампира. Когда он её руками приставил к сердцу кинжал, в её глазах не было и тени сомнения. «Я не могу забрать жизнь, данную Богом» — вот что она сказала. Наивно ли это? Конечно. Глупо? О, ещё как! Но в этих словах была… сила. Второй человек, удививший Лайто, сегодня едва не перерезал ему горло. Он в который раз вспоминал её лицо. Ничего не выражающая маска и бурлящие во взгляде презрение и ярость. От такого контраста тело била лёгкая дрожь. Он вспоминал холодное касание смерти на шее, пытаясь снова испытать тот экстаз. Лайто всё представлял, как её лицо перекосит от гнева или страха, как она вдруг разрыдается или засмеется. Внутри разгорался азарт. Да, он определённо хотел это увидеть. «Ты относишься к жизни слишком беспечно». Глупое создание. Не дорожит собственной жизнью, при этом осуждая его за то же. Как двулично. А причина её отказа? Это же совсем смешно! «Зачем мне облегчать твою ношу?» Лайто не мог взять в толк, как для жалкого человечка, не прожившего и четверть века, существование успело стать бременем. Она его изводила, раздражала каждым жестом и словом, она его… понимала.

***

Перепроверить расчёты. Рейджи осмотрел сияющий чистотой сервиз и перевёл взгляд на стол. Пальцы сами сжались на ручке чайника. Резко развернувшись, Сакамаки пересёк комнату и склонился над бумагами. Нет, не может быть! Отпрянув, он принялся ходить из угла в угол, смахивая пыль со всех предметов на пути. Это повторялось снова и снова: подсчёты — попытки отвлечься и успокоиться — снова подсчёты. Каждый раз Рейджи знал, что увидит. Но всё равно продолжал перепроверять. Нет, он не ошибся. Он ведь никогда не ошибается. Его способности исключительны. Но отсутствие ошибок в формуле скорее злило, чем радовало. Оно означало, что Рейджи просчитался где-то ещё. Рейджи Сакамаки всегда всё держал под контролем. Рейджи Сакамаки чрезвычайно умен и проницателен. Но сейчас, даже обладая этими качествами, Рейджи Сакамаки, черт возьми, не понимал, почему яд не сработал.