Дожди над Дакотой

      Кожа Дакоты Уэст пахнет медом. Чан узнает об этом, пока изучает губами ее слегка тронутую загаром шею. За это открытие он вряд ли получит Нобелевскую премию, но оно потрясает его собственный мир настолько, что перестать чувствовать этот аромат не получается даже спустя несколько часов после разлуки.       Чан так отвык от всего этого.       Без какого-либо преуменьшения, он действительно уже очень давно не увлекался. Сбитое дыхание, мурашки по коже, теплые искры в животе — все это случалось с ним последний раз во времена трейни. После дебюта были дела поважнее, и даже первая встреча с Минджу толком не отложилась в памяти. Чан проникся к ней романтическим интересом намного позже — сначала их приятельство переросло в дружбу, затем в секс без обязательств и только потом в отношения.       У них все было спокойно. Тихо. Предсказуемо. «А еще невыносимо скучно», — подсказывает внутренний голос, чьего мнения, вообще-то, никто не спрашивал.       Не то чтобы Чан против стабильности, наоборот, одна часть его личности тянется к этому. Но ведь внутри него существует и другая, та, которая нуждается в сильных эмоциях — в страсти, азарте, контролируемом безрассудстве. Острая на язык американка с огненно-рыжими волосами ожидаемо становится ее любимицей.       И это… немного пугает.       Чем Чан думал, предлагая себя в качестве модели для конкурсной фотографии? Думал ли он в этот момент вообще? Беспокоился ли, что, узнай об этом менеджеры, ему бы сильно влетело? Ответ напрашивается сам собой: абсолютно точно нет. Он притворился свободным, не скованным контрактами и обязательствами парнем, и на секунду сам в это поверил.       Дальнейшие романтические рассуждения прерывает Чанбин, который перед самолетом съел что-то не то и теперь каждые десять минут бегает в уборную. Чан провожает его сочувствующим взглядом, а затем возвращается к своему ноутбуку, где уже какое-то время открыт Cubase. До конца перелета ему кровь из носу нужно закончить демо-версию песни, которая войдет в декабрьский альбом. Сроки не то что горят — еще чуть-чуть, и от них останется один пепел.       Он успевает поработать всего пару минут, а потом его отвлекает приземлившийся на соседнее кресло Хенджин. Чан настолько удивляется его появлению, что забывает снять наушники, отчего пропускает какие-то слова.       — Что? — переспрашивает он почему-то по-английски, а затем спохватывается и говорит уже на корейском: — Что-то случилось?       Хенджин пришел не для новых разборок, в его взгляде нет ни насмешки, ни надменности, ни гнева. Даже наоборот — он как-будто чем-то расстроен.       — Ничего не случилось, — младший слегка мотает головой, глядя на свои экспрессивно раскрашенные ногти. — Я просто хочу поговорить.       — О, так теперь ты хочешь поговорить? — от негодования голос Чана становится немного выше. Он складывает руки на груди, не разыгрывая строгость, а являясь ею на все сто процентов. — И о чем же?       Вместо ответа Хенджин на какое-то время замолкает. И с каждой секундой его вид становится все несчастнее.       — Ну же, я тебя слушаю, — уже чуть менее язвительно добавляет Чан.       Как бы сильно его ни задевало поведение Хенджина в последние недели, он, будучи лидером и хеном, должен проявлять снисхождение. Даже если его истинное желание — это отвесить кое-кому подзатыльник. Или несколько.       — На самом деле я хотел поговорить еще вчера. Пришел к тебе, но ты не открыл.       — Во сколько? — Чан хмурится.       — Может, в двенадцать или половину первого. Обычно в это время ты не спишь, — Хенджин посылает неловкую улыбку и снова прячет глаза. — Так что ты либо не хотел со мной разговаривать, либо поздно откуда-то вернулся, либо вообще не ночевал в своем номере. Склоняюсь к последнему варианту.       От этих слов кровь в жилах, по ощущениям, делает лишний круг, а затем приливает к шее. Тот же неприятный голосок, которому недоставало острых ощущений в отношениях с бывшей, шепчет: «Попался». Хотя, черт побери, Чану двадцать шесть, а не семнадцать, и разговаривает он с Хенджином, а не с отцом. Откуда это смущение?       — С чего ты взял, что я не ночевал в своем номере?       — Мне не спалось, поэтому я решил поплавать, — младший поднимает взгляд, который без сценического макияжа кажется бесхитростным, по-детски наивным. — На обратном пути увидел, как ты заходишь в свой номер. Это было раннее утро.       — Мне тоже не спалось, — коротко отвечает Чан. Оправдываться, а тем более делиться личным он прямо сейчас не намерен. Не после всех этих недель бессмысленной и изматывающей вражды.       — Ясно.       Повисает тишина, абсолютность которой разбавляет только мерный гул двигателя. Скоро Чанбин закончит свои дела в уборной и, если к его возвращению кресло все еще будет занято, он просто сядет рядом с Йенни и мгновенно вырубится. Готов ли Чан застрять здесь с Хенджином на неопределенное время?       Украдкой взглянув на младшего, он отмечает, что они оба сегодня одеты во все черное. Им одинаково сильно нравится этот цвет, пусть и по разным причинам. Чан воспринимает темные вещи как униформу: все априори друг с другом сочетается и не нужно лишний раз думать, что с чем надеть. Тем временем для Хенджина черная одежда — это чистый холст. Он мастерски подбирает аксессуары, которые полностью меняют образ, или наоборот, напрочь игнорируя их, делает предметом искусства свое лицо.       Их вкусы схожи не только в этом. Они любят одинаковую музыку и смотрят одно и то же аниме, пусть и порознь. Невзирая на разность их природы, между ними всегда, словно по волшебству, наводятся мостики.       Чан много думал об этом на протяжении всех недель, что они находились в ссоре, потому что, признаться, скучал по младшему.       — Так и о чем ты хотел поговорить? — снова спрашивает он, но теперь аккуратнее, боясь спугнуть.       — Я хотел извиниться перед тобой.       Это звучит настолько невероятно, что на лице Чана моментально отражается сомнение, которое Хенджин безошибочно считывает.       — Я серьезно. Прости меня, хен. Я был неправ, когда обвинил тебя в предвзятом ко мне отношении.       Несколько мгновений Чан делает вид, что думает, хотя на самом деле решение было принято задолго до этого разговора.       — Ладно, — отвечает он, легко пожав плечами.       — Ладно? — изумленно переспрашивает Хенджин. — Но как же…       — Ладно, — повторяет Чан с легкой улыбкой, прекрасно понимая, что из него в очередной раз кто-то из мемберов свил веревки. Ну и пусть.       — А я заготовил целую речь… — растерянно бормочет младший.       «Речь? Что ж, это интересно».       — Ну, раз заготовил, выкладывай.       — Знаю, что тебе патологически нужно о ком-то заботится, но… — Хенджин смачивает пересохшие губы. — Ослабь немного хватку, ладно? Еще пять, максимум десять лет, и все птенчики выпорхнут из гнезда. Ну, все, кроме Джисона, он без тебя просто не выживет. — Они с Чаном обмениваются понимающими взглядами, после чего оба улыбаются. — Ты должен научиться доверять нам, иначе умрешь от беспокойства раньше, чем от недосыпа.       — Я постараюсь.       Брови Хенджина взлетают вверх.       — Да неужели?       Чан отводит взгляд, посмеиваясь. Если перестать все контролировать, где гарантия, что вселенная не рухнет в одночасье?       — Обещаю.       — Мир?       — Мир, — кивает Чан, вновь посмотрев на младшего, и от произнесенного слова даже дышать становится легче.       — Отлично. — Хенджин поудобнее устраивается в кресле, словно не собирается никуда уходить. — Не расскажешь, где был ночью?       — Не-а.       Пока что Чан не может объяснить происходящее даже самому себе.       — Надеюсь, ты предохранялся, — ворчит Хенджин, укрываясь бежевым пледом с логотипом авиакомпании. — Нашей многодетной семье не нужен лишний рот.       — Не неси чушь.       Надев наушники и коснувшись пальцами тачпада, чтобы экран снова ожил, Чан дает понять, что разговор окончен. Сейчас ему действительно нужно поработать, и нет, это вовсе не бегство.

***

      Наблюдая за волнами, игриво облизывающими песок, Дакота уже не в первый раз сегодня задается вопросом: почему за столько лет жизни в Нью-Йорке она прежде не выбиралась на пляж Рокавей? На том же Кони-Айленде ее постоянно преследует страх, что стоит на секунду отвернуться, и все ценные вещи тут же стащат, отчего приходится держать сумку на коленях. А здесь, на спокойном побережье Квинса, в окружении серферов и молодых мамочек с детьми, можно наконец-то расслабиться и в полной мере насладиться первым за долгое время выходным, слушая одноименную песню Ramones.       Правда, недолго, потому что у маленькой Сони Роджерс имеются собственные планы на новую подругу матери.       — Я должна это съесть? — уточняет Дакота, с огромной долей скепсиса рассматривая розовую пластиковую кружку, до краев наполненную мокрым песком. — Что, прямо все-все?       В ответ Соня уверенно кивает и подносит свой кулинарный эксперимент ближе ко рту Ди. Ситуация, очевидно, патовая. В ушах все еще стоит оглушительный крик этой совершенно очаровательной на первый взгляд девочки, когда той не разрешили забрать домой помойную крысу. Ох уж эти жестокие и несправедливые взрослые.       — Она так похожа на котенка, мама-а-а, — вопила Соня всего несколько часов назад на весь Бруклин. — Я хочу крысу-у-у.       — Извини, она сегодня не выспалась, — попыталась оправдать ее поведение Бранка, но Дакота не поверила.       Этот ребенок просто не знает слова «нет». Даже если Соня выспится, хорошо поест, вдоволь наиграется, да и к тому же все планеты ради нее встанут в нужное положение, она все равно найдет повод закатить истерику. Такой уж у нее характер.       — А если я не голодная? — все не сдается Дакота.       Ярко-голубые глаза теперь смотрят на нее с прищуром.       «О нет. Я влипла?»       — Папа говорит, что для десерта всегда найдется место, — Соня повышает голос, и это точно не к добру. Где носит Бранку? Она что, отправилась за водой на Манхэттен? — Так что ешь мой пирог!       — А, так это пирог… — бормочет Ди и, практически смирившись со своей участью, принюхивается к содержимому пластиковой кружки. Грязь как грязь, абсолютно ничего аппетитного. Но вслух она произносит совершенно другое; то, что подсказывает ей обострившаяся в стрессовой ситуации интуиция: — Пахнет восхитительно. И где ты только научилась так готовить? В детском саду?       Услышав похвалу, Соня расплывается в счастливой улыбке.       — Нет, это я сама.       — Вау, ты такая молодец. — Дакота в равной степени не хочет есть песок и слушать надрывный плач маленькой девочки, с которой ее попросили посидеть пять минут (к слову, прошло уже десять), так что она решает тянуть время. — Поделишься рецептом?       Соня задумывается со всей серьезностью, на которую только способен ребенок, которому недавно исполнилось четыре, и Ди неожиданно для самой себя улыбается этому зрелищу.       — Ну, нам нужно тесто, — начинает перечислять она не слишком уверенно. — Яйца. А еще яблоки…       Долгожданное появление Бранки прерывает таинство передачи рецепта.       — Боже, я три магазина обошла, нигде не было теплой воды, — жалуется она, бросая запотевшую бутылку на песок.       — Мама, наконец-то ты вернулась! — объявляет Соня с такой радостью, что Дакота чувствует себя почти оскорбленной. Неужели ее общество настолько тягостное? Может, стоило хотя бы лизнуть этот несчастный пирог? Тогда она бы стала крутой взрослой в глазах четырехлетки?       — Пока не пей, — обращается Бранка к дочери, когда та пытается взять бутылку. — Вода холодная, пусть немного согреется на солнце.       — Ладно. — Соня вздыхает и, быстро переключившись, спрашивает: — Мама, давай построим замок принцессы?       — Давай, давай.       Взяв несколько ведерков разного размера, Бранка и Соня перемещаются ближе к воде. Они и так довольно сильно похожи, но одинаковые синие купальники в белый горошек завершают образ, который Дакота в своей голове назвала: «Барби и ее сестренка Стейси отправляются на пляж». Идеальная коммерческая картинка, даже если на самом деле они не сестры. Реклама об этом ведь не расскажет.       — Мам, ну ты неправильно строишь! Папа делал по-другому!       От внимания Ди не укрывается то, как Бранка поджимает губы. Они ни разу это не обсуждали, но не нужно быть семейным психологом, чтобы понять, что мистер Роджерс скорее отсутствует в жизни жены и дочери, чем присутствует. Его постоянно нет дома.       От размышлений над проблемами, которые никак Дакоту не касаются, ее отрывает вибрирующий рядом телефон. @pineapplepizzasucks: Чем занимаешься?       «В Сеуле четыре утра, а Крис снова не спит», — замечает Дакота, но никак это не комментирует. Она не его мама, да и он уже взрослый мальчик и в силах разобраться со своим режимом самостоятельно.

@westphotographer:

Мы с соседкой и ее дочерью выбрались на пляж.

Пару минут назад меня угощали пирогом из грязи.

Вкуснятина.

@pineapplepizzasucks: Какое-то национальное блюдо?

@westphotographer:

Возможно, в Словении.

      Отправив сообщение, Дакота задумывается: а точно ли ее соседка из Словении? Может, все-таки из Чехии?       — Бранка, — зовет Дакота, и та слегка поворачивает голову в ее сторону, давая понять, что слушает. — Откуда ты родом?       — Постараюсь не принимать близко к сердцу тот факт, что ты так и не запомнила, хотя я столько раз говорила, — ворчит она, не сводя глаз с Сони, которая прямо сейчас набирает в маленькое ведерко воду. — Я из Сербии. А что?       — Ничего, — Дакота слегка улыбается и качает головой. — На этот раз хочу запомнить.       — Лучше запиши.       Тем временем телефон снова вибрирует, оповещая о входящих сообщениях. @pineapplepizzasucks: Я погуглил, там нет ничего подобного. Извини, если порчу аппетит, но в Австралии я часто выгуливаю нашу семейную собаку на пляже, и она никогда не стесняется своих естественных потребностей. Если это недостаточно убедительно, то вот еще статья, что может произойти с организмом, если наесться песка: https://…

@westphotographer:

Я не смею отказывать юному шеф-повару, иначе блюдом дня может стать истерика.

Так что мне в любом случае однажды придет конец.

Если не от песка в кишечнике, то от рук ее матери.

@pineapplepizzasucks: Жаль, ты мне нравилась.

@westphotographer:

Ты мне тоже.

@pineapplepizzasucks: В таком случае ты могла бы сделать для меня две вещи? Даже три.

@westphotographer:

Смотря какие.

@pineapplepizzasucks: 1. Выжить после пирога из грязи. 2. Прислать свое фото в купальнике. 3. Приехать в Чикаго в конце июля.       Пусть флирт Криса простой и несколько неуклюжий, но от этого сообщения кожа начинает гореть, и дело вовсе не в палящем июньском солнце.

@westphotographer:

1. Опасность уже миновала. Шеф-повар переквалифицировался в архитекторы и теперь у нас замок принцессы из грязи.

2. А я наивно полагала, что ты джентльмен.

3. Зачем?

@pineapplepizzasucks: 1. Этого ребенка ждет большое будущее. 2. Когда ты пришлешь фото, я закрою глаза. Честно-честно. 3. Чтобы увидеться. У меня будет всего один свободный вечер, но это лучше, чем ничего, верно? Ха-ха. Потом расписание станет просто сумасшедшим… И я не уверен, что появится другая возможность встретиться в ближайшие месяцы ㅠㅠ А мне бы очень этого хотелось.       Несколько минут Дакота не отвечает, взвешивая в голове варианты. Она очень хочет увидеть Криса, но чертов свадебный сезон… Получится ли что-нибудь придумать? Договориться с Майком?

@westphotographer:

Я сделаю все возможное, чтобы приехать.

Ну и поскольку ты обещал закрыть глаза…

      Не думая больше ни единой секунды, Дакота прикрепляет к сообщению фото, которое по счастливому стечению обстоятельств сделала сегодня утром, пока крутилась у зеркала и выбирала купальник. Там ее тело изогнулось в слегка неестественной позе, но зато так ноги кажутся длиннее, а талия и бедра образуют красивый изгиб. После она сразу же выходит из диалога с Крисом, чувствуя смущение, волнение и возбуждение одновременно. И все это — посреди людного пляжа. Адский коктейль.       Спустя целую вечность приходит ответ. @pineapplepizzasucks: Прости, я все же кое-что увидел… На полке позади тебя все еще лежит тот сломанный дрон, да? Я нашел новые лопасти, заказываю на твой адрес. Думаю, ты и сама справишься с заменой, там все очень легко, но, если что, я подскажу.       «Ну какой он джентльмен», — Дакота в своей манере сначала закатывает глаза, а затем прикусывает губу, пытаясь скрыть глупую улыбку. Пусть она и не фанатка Ноа, но спасибо ему за этот дурацкий сломанный дрон, который этим же вечером служит поводом не только для доставки новых лопастей, но и большой пиццы с ананасами. @pineapplepizzasucks: Надеюсь, еда для извращенцев станет отличным завершением твоего выходного дня.       И как теперь не приложить все усилия, чтобы встретиться с ним снова? Пусть даже в Чикаго и всего на пару часов. Если потребуется, весь следующий месяц она будет работать за десятерых и, так уж и быть, даже перестанет собачиться с Майком.

***

Пользователь @westdakota опубликовал(а) новый пост:

Как вы считаете, между фотографиями в купальнике и в белье есть разница?

Пользователь @nonamebutjo ответил(а) @westdakota: Разумеется.

Пользователь @westdakota ответил(а) @nonamebutjo:

Даже если купальник и белье занимают одинаковую площадь на теле?

Пользователь @nonamebutjo ответил(а) @westdakota: Вся разница в контексте. Пользователь @jkismyhusband ответил(а) @westdakota: А я вот не вижу особой разницы. Давай честно: и в белье, и в купальнике видно твои сиськи. Пользователь @nonamebutjo ответил(а) @jkismyhusband: Купальник — это одобренная обществом «униформа» для похода на пляж или занятий водными видами спорта. Белье нужно для поддержания гигиены и защиты тела. Функция разная, контекст разный, так что это не одно и то же, даже если в обоих случаях «видно сиськи». Пользователь @jkismyhusband ответил(а) @nonamebutjo: Получается, стрелка морального компаса регулируется отделом универмага? О нет, а если сотрудники Macy's однажды спутают одни крошечные куски ткани с другими? Как Америка с этим справится? Пользователь @nonamebutjo ответил(а) @jkismyhusband: Не вижу смысла продолжать эту дискуссию.

***

      В животе ощущается неприятная тяжесть, а в голове стоит вязкий туман, словно кто-то подменил стакан с водой на рюмку соджу, а Чан выпил и не заметил. Ему нехорошо (и не только физически), но он старается не подавать виду. Не хватало только испортить праздник остальным.       Сегодня Stray Kids переподписали контракт с JYP, и по этому поводу основатель агентства Пак Джинен пригласил группу и нескольких менеджеров на неформальный ужин к себе домой, что в их мире сопоставимо с аудиенцией у самого господа бога. Несмотря на мелкие ссоры между мемберами, решение продолжить творческий путь вместе под руководством компании было принято единогласно. Пусть и ненадолго, но Чан испытал облегчение — минус один булыжник на каменоломне его души.       — И тогда я ему говорю… — Джисон, едва понюхав крышку от бутылки соджу, уже не контролирует громкость своего голоса; наверняка его слышат даже сородичи-белки в ближайшем лесу, — Хен, ты уже полчаса двигаешь один звук на две миллисекунды туда и обратно. Еще чуть-чуть, и я вызываю врачей.       Все присутствующие разражаются смехом, и даже обычно хмурый директор Чон приподнимает уголки губ в некоем подобии улыбки. Не смешно только Чану, про которого, собственно, эта история. Не потому что ему обидно, просто его мысли не здесь, а за тысячи километров от Сеула. Где-то в Бруклине или на Манхэттене; там, где сейчас хранит молчание Дакота Уэст. С того момента, как он предложил ей встретиться в Чикаго, они переписывались постоянно, а потому тишина от нее приносит тревогу.       — Это было важно, — бубнит Чан себе под нос, чтобы поддержать беседу. Сейчас младший издевается над ним, а потом будет просить помочь с аранжировкой очередного сольного трека, ведь (дословно): «Ты в этом лучший, хен». И хен ему, конечно же, не откажет.       — Да, да. — Джисон, который, к несчастью, расположился на соседнем стуле, кладет руку на его плечо и слегка похлопывает. — Ты только не нервничай, тебе вредно.       За столом все снова смеются, а Чан пораженно качает головой. Ему не привыкать быть объектом для шуток внутри группы, мемберам он позволяет так к себе относиться. Но только им и только в подходящей для этого обстановке.       — У меня есть тост, — объявляет Феликс, после чего поднимается, держа стакан с виски в правой руке. На нем безразмерная футболка и рваные джинсы, но даже в такой одежде он напоминает сказочное существо. — Давайте и дальше работать с таким же усердием и вниманием к деталям. За Stray Kids и JYP!       В ответ раздается пусть и не очень стройное, но однозначно оптимистичное:       — Файтин!       После новой порции алкоголя разговор за столом резко меняет свое течение и вдруг оказывается в русле японской кухни.       — Даже в обычных местах в Японии уровень очень высокий. Ты пробовал лапшу в «Обители совы»? — спрашивает продюсер Пак у Минхо. — Это в Кагурадзаке…       Воспользовавшись тем, что на него больше никто не смотрит, Чан достает из кармана худи телефон и проверяет сообщения, но в директе по-прежнему ничего.       Совсем.       Тут же в нем поднимается волна раздражения, но не на Дакоту, которая не отвечает уже целую вечность, а на самого себя. Какого черта он сидит мрачнее тучи и пялится в телефон в такой важный для своей группы вечер? Разве такого отношения заслуживают мемберы? Или Ящерица? Или директор Чон и продюсер Пак?       «Прекрати это», — одергивает себя Чан, после чего блокирует телефон и убирает его обратно в карман.       — В нашу последнюю поездку в Осаку я попробовал потрясающее вагю. Мясо буквально таяло во рту, но при этом совсем не потеряло текстуру.       Даже будучи сытым Минхо обожает говорить про еду. И Пак Джинен его в этом полностью поддерживает.       — Как называется ресторан? Я схожу туда в следующий раз.       — «Шиюн».       — О, там было и правда вкусно, — поддакивает Джисон, а затем со смешком добавляет: — Только уж очень дорого. Настоящее безумие — отдавать такие деньги за ужин.       — Я ведь тогда заплатил, — напоминает ему Минхо, послав убийственный взгляд через весь стол.       — Так я за тебя и переживаю.       Вскоре Чан понимает, что теряет нить разговора из-за навязчивого голоса в голове, который нашептывает вновь проверить телефон. И даже аргумент, что уведомления, вообще-то, включены и он точно не пропустит сообщение, никак не помогает. Вдруг это баги приложения, а не игнор со стороны Дакоты?       «Да что со мной такое…» — злится Чан, пряча телефон подальше, в задний карман джинсов. А может, и вовсе выбросить этот кусок металла и пластика? Станет ли ему тогда легче?       — Не составишь мне компанию?       Понимание, что обращаются именно к нему, приходит с небольшой задержкой.       — А? — Чан поднимает голову и встречается взглядом с директором, который по какой-то причине встал из-за стола. Он, кстати, единственный, кто пришел сегодня в строгом костюме.       К щекам тут же приливает кровь. Джессика Бан была бы крайне недовольна, если бы узнала, что ее старший сын на ужине с коллегами не вылезал из телефона.       — Я говорю, не составишь мне компанию? — невозмутимо повторяет Чон Ук, кивнув в сторону места для курения. Оно отлично просматривается из гостиной благодаря большому окну и ярким уличным фонарям.       — Да, конечно, — спохватывается Чан, уже поднимаясь из-за стола.       Чтобы выйти на задний двор, им приходится обогнуть декоративный ручей и несколько больших натуральных камней, которые располагаются прямо посреди гостиной. Джисон однажды пошутил (естественно, не при продюсере Паке), что в этом доме опасно напиваться. Еще споткнешься, упадешь и разобьешь голову о гальку на дне, а это, по его мнению, ужасно нелепая смерть.       Улица встречает Чана ветерком, который после удушающе жаркого дня кажется райским. Прохладное дыхание ангелов касается щек и шеи; хочется снять с себя верхнюю одежду, чтобы почувствовать его в том числе на плечах и руках, и он поддается этому желанию и повязывает худи на поясе.       Хорошо. Намного лучше, чем в доме. Чан хотел бы остаться здесь в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок, но это привлечет слишком много внимания. Заставит близких людей волноваться, чего допускать никак нельзя.       Место для курения находится в центре небольшого сада и представляет собой крытую беседку со скамейками и урнами-пепельницами. Короткая дорога к нему пахнет нагретой землей и сладкой липой. В аккуратно подстриженных кустах оглушительно стрекочут цикады, напоминая о том, что половина лета прошла мимо, а Чан, как всегда, замотался и даже не обратил на это внимания.       В беседке ему вежливо протягивают почти полную пачку сигарет, но он тут же мотает головой.       — Спасибо, но я все еще не курю.       Директор усмехается:       — Это была проверка.       Вкусовые рецепторы Чана, которые не претерпели особых изменений примерно с пятилетнего возраста, отторгают даже некрепкий кофе, а от сигаретного дыма во рту его с большой долей вероятности просто стошнит.       — В таком случае я буду проходить ее успешно снова и снова, — шутит он в ответ.       Зажав сигарету между губами, Чон Ук поджигает ее кончик, а затем глубоко затягивается. Уличный фонарь бросает свет на его уже не молодое лицо, круглую оправу очков и густое облако дыма, которое директор медленно выпускает изо рта.       — Ты отлично потрудился, — говорит он, но смотрит при этом не на собеседника, а прямо перед собой.       — Не только я. Мы все упорно работали, — аккуратно поправляет его Чан.       — Ценю твою преданность команде. И все же… — Чон Ук снова глубоко затягивается, а затем медленно выдыхает. — Быть лидером — несопоставимо трудная ноша. Все остальные равняются на тебя, думаю, это давит.       — Это может давить только в том случае, если ты не понимаешь, ради чего работаешь. Я же прекрасно знаю свою цель. — Чан ждет, что директор спросит, в чем же она заключается, и тогда разговор свернет на безопасную дорожку пустого философствования, но тот лишь бросает на него многозначительный взгляд. Что за игры разума?       На какое-то время они оба замолкают. Чтобы убить мучительные мгновения тишины, Чан принимается рассматривать дом, который из беседки видно так же хорошо, как и наоборот. Минималистичный геометрический фасад, сдержанная палитра, натуральные материалы — на первый взгляд коттедж Пак Джинена выглядит ультра-современным. Но стоит присмотреться, и в очертаниях крыши угадывается знакомый силуэт — плавный изгиб, отсылающий к традиционной корейской кровле эпохи Чосон. Не так давно Хенджин, вернувшись с какой-то выставки, полчаса рассказывал Чану и Чанбину об эклектике. Наверное, это она и есть.       — Надеюсь, история с Чонином больше не повторится, — наконец нарушает тишину директор, стряхнув пепел в урну. Его сигареты приятно пахнут гвоздикой.       — Он сожалеет, — тут же встает на защиту младшего Чан. — Действительно сожалеет, и я ему верю.       С тех пор, как раскрылась связь Чонина со взрослой замужней женщиной, прошло уже больше двух месяцев. Одно время по компании ходили слухи, что господин Джан разводится, но Чану было все равно. Для него самое главное, что на группе и мемберах это никак не отразилось.       — Рад это слышать, — Чон Ук удовлетворенно кивает. — Любовные скандалы обычно приносят самый большой ущерб. Знаешь почему?       Скорее всего, это просто совпадение, что директор решил завести подобный разговор именно сегодня, но Чану все равно становится не по себе. С трудом сглотнув гвоздику, которая вдруг начала горчить, он открывает рот, но Чон Ук сам отвечает на свой же вопрос:       — Они губят фантазию. Вся индустрия развлечений, включая к-поп, только и делает, что строит воздушные замки. А реальность подрывает их фундамент, как тротил в подвале.       — Я понимаю, о чем вы, — голос Чана становится тише.       Для него запрет на публичные отношения никогда не был большой проблемой, ведь он полностью разделяет мнение компании на этот счет. Фанаты не хотят видеть грязное белье, они хотят слушать сказки. И рассказывать эти самые сказки — непосредственная работа айдолов.       Да и вообще, какие могут быть претензии, если правила игры заранее всем известны?       — Наверное, по мне не скажешь, но я не монстр. — Уголок рта директора иронично приподнимается, производя ровно обратное его словам впечатление. — Я прекрасно понимаю, что артисты тоже люди и у них есть право на личную жизнь. На мимолетные связи или любовь до гроба. Но вы так высоко забрались, что, если подбить вам крылья, падать будет очень больно. — Он тушит сигарету о решетку пепельницы и впервые с тех пор, как они вышли из дома продюсера Пака, по-настоящему смотрит на Чана. — Так что не давайте людям с ружьями поводов целиться в вас.       — У вас есть основания для подобных переживаний? — Хочется верить, что голос в этот момент звучит твердо, а не дрожит, как у совсем зеленого трейни.       Перед тем, как ответить, директор с напускным легкомыслием пожимает плечами.       — Только моя интуиция, которая прежде никогда не подводила.       Даже если бы совесть Чана была кристально чиста, он бы все равно не усомнился в словах Чон Ука. За столько лет работы в шоу-бизнесе шестое чувство наверняка становится острее, чем нюх у охотничьей собаки.       — Потерпите с любовными делами до перерыва, — добавляет он. — После армии фанаты будут готовы простить намного больше, чем сейчас.       «Сильно сомневаюсь», — думает Чан, но вслух, конечно, этого не произносит.       — И поговори об этом с остальными. С моей стороны это будет звучать как очередная нудная лекция от дядьки в пиджаке, а с твоей — как братский совет.       — Хорошо. — Чан кланяется и тем самым благодарит Чон Ука за эту увлекательнейшую беседу, стоившую ему парочки нервных клеток.       Спустя час продюсер Пак прямо сообщает гостям, что пора расходиться.       — Ну наконец-то, — сдавленно ворчит Сынмин, поднимаясь со своего места. Будь его воля, он бы и вовсе не пришел.       У железных ворот их уже ждут два минивэна, но Чан не садится ни в один из них. Сюда он приехал прямиком из студии, на машине, которую уже считает своей, хоть по документам она принадлежит компании. К ней он, собственно, и направляется, с садистским удовольствием предвкушая акт самобичевания, который устроит сам себе, оказавшись в одиночестве.       — Хен, подожди! — Его догоняет Чонин. — Я с тобой, ладно?       Отказывать младшему было бы странно, ведь теперь они живут вместе. Когда им предложили расселиться по двое, только ленивый не пошутил, что Чан выбрал Чонина, чтобы было удобнее ловить чужих жен в кровати макнэ, хотя на самом деле это решение продиктовано банальным совпадением темпераментов.       Вместо ответа он просто кивает.       — Хен, ты чего сегодня такой задумчивый?       Чан несколько раз моргает и выныривает из омута мыслей, в котором барахтался с того момента, как они отъехали от дома продюсера Пака.       — Просто устал, — отвечает он, не сводя глаз с дороги.       — Ты всегда уставший, но не каждый день задумчивый, — проницательно замечает Чонин. Иногда Чану кажется, что младший на самом деле кумихо, живущий далеко не первую сотню лет; иначе не объяснить его некоторые чересчур мудрые изречения. — Тебя сегодня с нами как будто не было.       Затормозив на светофоре, Чан бросает взгляд на Чонина.       — Все правда нормально, не беспокойся.       — Ладно.       После такого прозрачного намека не лезть в душу Чонин тут же утыкается в телефон. Оставшуюся часть пути они больше не разговаривают — Чан чувствует, что от него во все стороны расходится эта гнетущая аура, о которой так часто говорят мемберы на разных интервью, но ничего не может с собой поделать.       Лежа в своей кровати глубокой ночью, он представляет, как бы отреагировал, если бы кто-то из мемберов витал в облаках вместо того, чтобы сосредоточиться на группе, и пришел к выводу, что это бы довольно сильно его напрягло.       А ведь лидер должен подавать пример остальным. Если Чан сам начнет оступаться, разве его наставления будут достаточно убедительными для других? Вряд ли.       Где-то около четырех часов утра на прикроватной тумбе начинает вибрировать телефон.

@westphotographer:

Боже, прости, что пропала.

У меня были безумные сутки.

На свадьбе у ВСЕХ забрали телефоны.

Как только я добралась до своего спустя тысячелетие, он сел.

Дома я поставила телефон на зарядку и, пока ждала, когда он оживет, вырубилась прямо в одежде на диване.

ㅠㅠ

Я проспала четырнадцать часов.

Если за это время Землю захватили инопланетяне, я буду только рада, потому что завтра еще одна свадьба, а я уже не могу…

Как ты?

      Если бы Чан пребывал в хорошем настроении, то, вероятно, написал бы что-то вроде: «А где гарантии, что инопланетяне не справляют свадьбы?» Дакота бы наверняка поддержала эту мысль, и между ними завязалась абсурдная дискуссия, которая затем перетекла бы в неловкий флирт, но…       Но.       Подавив в себе порыв ответить сию же секунду, Чан убирает телефон под подушку. И в этот момент он испытывает малодушное удовольствие от мысли, что контроль пусть и ненадолго, но снова оказывается в его руках.

***

      Если однажды Дакота соберется выходить замуж, она ни за что не сделает это в период с мая по сентябрь. Не столько из сочувствия к себе подобным, сколько из понимания, что все причастные к организации свадеб в это время находятся на грани нервного срыва. Кто знает, что станет последней каплей для официанта с ножом для торта в руках?       — Не описать словами то, как сильно я устала, — стонет Дакота, бросая на кровать вещи, которые нужно взять с собой в дорогу. Сначала на цветастое покрывало падает косметичка, затем сменная одежда и белье, потом ноутбук (мало ли, придется срочно сделать что-то по работе) и несколько зарядных устройств.       — Хорошо, что ты решила развеяться, — с ленцой в голосе отвечает ей Джо. Они с Ноа сейчас на Бали, где проводят семейный отпуск. — Хоть мне и кажется однодневная поездка в Чикаго странным выбором для отдыха, потратишь кучу времени на дорогу. Тебя хоть встретят?       Поскольку ни одна живая душа в окружении Дакоты до сих пор не знает о существовании Криса, ей пришлось немного соврать. Так что для Джо и Бранки она едет в гости к подруге из средней школы.       — Да, встретят, не переживай. — На самом деле добраться до отеля Ди должна самостоятельно, потому что Крис в это время будет лететь где-то над Тихим океаном. Да и вряд ли он бы смог ее встретить, даже будь у него такая возможность. Слишком большие риски. — Мне настолько осточертело видеть лицо Майка и терпеть его вечное недовольство, что я решила сбежать от него в другой штат. И вообще, лучший отдых — это смена обстановки.       — И как он отпустил тебя?       — С великой радостью, — фыркает Дакота, опускаясь на пол. Дорожный рюкзак оказывается запрятан под кровать слишком тщательно. — По его мнению, я все равно ни на что не годна, хоть не буду мешаться под ногами.       — Интересно, он когда-нибудь уймется? Или доставать тебя уже вошло в привычку?       Справившись со спасением рюкзака из пыльного плена, Дакота садится на пятки и задумывается о гипотетическом перемирии с Майком. Для этого ему придется признать, что он ошибался на ее счет, а сделать этого не позволит раздутая гордость.       — К черту его. Надеюсь, в обозримом будущем просто сменить работу. — Телефон, несмотря на текущий разговор, вновь начинает вибрировать. Дакота бросает взгляд на экран и, осознав, кому она понадобилась, быстро проговаривает: — Джо, мне звонят с работы, отключаюсь.       — Давай.       В груди тут же поселяется нехорошее предчувствие. Элеонор, еще одна распорядительница свадеб в их агентстве, но куда более приятная, чем Присцилла, никогда бы не стала звонить просто так.       — Да? — осторожно отвечает Ди, надеясь, что коллега просто ошиблась номером. Вдруг она хотела набрать своему дантисту, но промахнулась? Со всеми бывает.       — Дакота, привет. Тебе удобно говорить?       «Черт побери, она звонит именно мне».       — Конечно.       — Я вот по какому поводу... — голос Элеонор звучит настолько взволнованно, что отдает легкой паникой. — Майк попал в аварию, его сбила машина на перекрестке возле агентства.       Тело моментально прошибает холодом и чувством вины. Они с Джо обсуждали его каких-то пару минут назад, причем говорили о нем абсолютно не комплиментарные вещи.       — Он… — Образовавшийся в горле ком мешает говорить. — Он жив?       — Боже, да, конечно жив, — тут же заверяет ее Элеонор, и Дакота решает не анализировать облегчение, которое испытывает от этой новости. Она не волнуется о Майке. Совсем. — Он сломал ногу и правую руку в двух местах.       — Хорошо, что не левую, — растерянно бормочет Ди. — Она у него рабочая.       — Он сказал мне то же самое, — отвечает Элеонор со смешком, но уже в следующее мгновение снова становится серьезной. — Знаю, что ты взяла несколько выходных, но Майк завтра утром должен был присутствовать на репетиции свадьбы…       «О нет, — Дакота прекрасно понимает, куда клонит ее коллега. — Нет, нет, нет…»       — Прости, но я не смогу подменить его.       Крис будет ждать ее в Чикаго сегодня вечером, и это единственное, что имеет значение. Они не виделись больше двух месяцев, да еще и так мало переписывались в последние дни, что ее сердце изнывает от тоски.       Какое-то время они обе молчат, а затем звучит отчаянное:       — Ди, пожалуйста.       Какое ужасное слово.       — Это свадьба сына сенатора и дочери владельца хедж-фонда, бюджет — гребаный миллион долларов. — Если Элеонор использует такие слова, значит, она действительно на грани нервного срыва. — Саму свадьбу снимут Сьюзен и Натаниэль, но на репетицию мне совсем некого поставить. Ди, меня уволят, если я не найду Майку замену.       Будучи очень тактичным человеком, Элеонор не напоминает ни о своем маленьком ребенке, ни о матери, которой требуется дорогостоящее лечение (обо всем этом она обмолвилась единожды — на рождественской вечеринке в прошлом году, и то под воздействием игристого), но Дакота и так не забыла.       — Я попрошу увеличить твой гонорар за эту съемку на двадцать процентов, — добавляет Элеонор, не подозревая, что в этой ситуации деньги не имеют абсолютно никакого значения.       «Так, ладно, нужно успокоиться, — приказывает Дакота сама себе, сжимая телефон. — Может, мы с Крисом что-нибудь придумаем? Вдруг у него найдется несколько свободных часов, скажем, послезавтра?»       — Я подумаю и перезвоню в течение получаса, окей?       — Да, конечно, — торопливо соглашается Элеонор. — Спасибо тебе, Ди.       Мысль о том, что, возможно, ситуация не такая уж и безвыходная, немного приободряет. Так что, придя в себя, Дакота открывает диалог с Крисом и кратко описывает произошедшее.       Он появляется в сети практически мгновенно, одна из привилегий полета бизнес-классом — более-менее стабильный спутниковый вай-фай. @pineapplepizzasucks: У меня не будет другой возможности встретиться в Чикаго. Расписание ㅠㅠ Жаль, что ты не приедешь, но я все понимаю.       Прочитав последнее сообщение, Дакота хмурится. Она не сказала, что уже точно не приедет.

@westphotographer:

Я ищу варианты.

      «Репетиция начинается в восемь. Если я вылечу обратно в Нью-Йорк в четыре утра, то успею, — думает Ди, листая сайт авиакомпании. — Пусть мы побудем с Крисом вместе всего пару часов, но это ведь лучше, чем ничего?»       В ее голове уже практически полностью складывается новый план, как вверху вдруг появляется уведомление о новом сообщении от Криса. @pineapplepizzasucks: Слушай, наверное, это изначально было плохой идеей. У нас завтра съемки, потом репетиция. Думаю, что, когда прилечу, буду чувствовать себя чертовски уставшим и вырублюсь сразу же, как окажусь в номере ㅠㅠ Да и у тебя там проблемы с работой.       Читать становится трудно из-за слез, которые уже наворачиваются на глаза. Дакоту отвергали слишком часто, так что теперь она безошибочно считывает это намерение, часто скрывающееся за мнимой заботой или неубедительными внешними обстоятельствами.       Стоило догадаться, что никакой встречи не будет, ведь в Чикаго по прогнозу проклятое солнце.       Смахнув слезу со щеки, Ди отвечает:

@westphotographer:

Да, ты прав, дурацкая была идея.

Тогда ты отдыхай, а я завтра спокойно поеду на съемку. Выручу свою коллегу.

@pineapplepizzasucks: Хорошо. Сейчас мне надо поработать ㅠㅠ Напишу, как приземлюсь.       Но ни по прилете, ни на следующий день, ни даже через неделю Крис не пишет. И Дакота, сердце которой и так напоминало скорее мозаику, чем здоровый человеческий орган, ни капли этому не удивляется.